Казино "Призрачный город"

      Понедельника Се Лянь ждал с особым энтузиазмом. В этот день он наконец должен был получить свою первую зарплату. Мысленно он уже давно прикинул, на что ее потратить: в первую очередь отложить денег в свою заначку, немало прохудившуюся, пока он не мог найти нормальную работу, потом оплатить все обязательные платежи, скопившиеся за последний месяц. Так же в планах у Се Ляня была термокружка для господина Хуа — её он давно приметил в магазине неподалеку от Призрачного города. Он думал о ней уже со второй рабочей недели, каждый раз видя, как Хуа Чен пьет остывший кофе, сердце Се Ляня обливалось кровью, но подобные траты до своей первой зарплаты он позволить себе не мог.              Несмотря на хмурое утро понедельника и зарядивший дождь, в офис Се Лянь ехал в приподнятом настроении. Он все выходные то и дело вспоминал их с Хуа Ченом танец, и в груди расцветало нечто прекрасное, копошилось, заставляя расплываться в глупой улыбке. Се Лянь помнил осторожные, но нежные прикосновения и тепло его рук. Он все еще не хотел давать определение своим чувствам, но ему точно нравились эти ощущения.              Едва Се Лянь зашел в офис, как господин Хуа прислал ему сообщение о том, что приедет только после обеда и просил перенести все его сегодняшние встречи. После чего разрешил ему делать все, что заблагорассудится в его отсутствие. Се Лянь перечитал сообщение и улыбнулся: не руководитель, а мечта. И чего только все на него жаловались? Пока у Се Ляня не было ни единой претензии. Даже скорее наоборот, Хуа Чен был заботлив, внимателен и ни разу не проявил негативной эмоции в отношении к своему ассистенту.              Перенеся все встречи господина Хуа, разобрав рабочую почту, Се Лянь отнес новую стопку документов ему на подпись, после чего сделал пару звонков и понял, что заняться ему нечем. Подумав, он написал сообщение Ши Цинсюаню с предложением сходить вместе на обед. Они не виделись несколько дней, и Се Лянь немного переживал о состоянии своего нового друга после той неприятности, которая с ним случилась. Хоть Цинсюань и старался не показывать виду, но по его состоянию было понятно, как он был напряжен и напуган. Ответ пришел практически незамедлительно — через два часа у администратора отеля Призрачного города как раз намечался перерыв.              Два часа тянулись для Се Ляня томительно долго. Заняться было решительно нечем, разве что иногда отвечать на телефонные звонки и записывать важную информацию. Он то и дело поглядывал на телефон, ожидая сообщения о зачислении зарплаты. Се Лянь не знал, во сколько обычно она приходит, поэтому ждал с особым нетерпением.              С Ши Цинсюанем они встретились в холле отеля ровно в оговоренное время. Пообедать они решили в уже приглянувшемся им кафе неподалеку от Призрачного города. Там было уютно, вкусно и недорого, поэтому здесь всегда было довольно многолюдно, но сегодня им повезло — мест было достаточно. Заняв столик у окна и сделав заказ, Се Лянь наконец решился спросить:              — Как ты себя чувствуешь после того случая?              — Неплохо, — широко улыбнулся Цинсюань, — больше мы этих людей не видели, видимо, они съехали не в мою смену… Или…              Он вздрогнул, поняв, что, возможно, мужчины все еще живут в том самом злополучном номере.              — А ты не проверял? — осторожно уточнил Се Лянь.              — Нет, как-то даже не подумал, — растерянно ответил Цинсюань.              — Я тебе в прошлый раз не сказал, не хотел пугать тебя еще сильнее, но один из них как-то попал к господину Хуа…              — Что?! И что он хотел? Неужели?..              — Жаловался на господина Хэ и требовал его уволить.              Глаза Цинсюаня раскрылись от ужаса.              — Но ведь во всем виноват только я! — затараторил он, — управляющий Хэ только защищал меня! Если кого-то и нужно увольнять, так это меня! Я сегодня же пойду к господину Хуа и скажу, чтобы увольнял меня!              — Погоди, погоди, — мягко остановил его Се Лянь, — никто никого увольнять не будет. Господин Хуа предложил вызвать полицию, и этот тип быстро смылся. Вот поэтому я и не стал тебе в прошлый раз ничего рассказывать… А еще мне показалось, что твой господин Хэ был не против своего увольнения…              — Он не мой, — пробормотал Цинсюань, а потом, опомнившись, поразился, — то есть как не против увольнения?              Се Лянь неопределенно пожал плечами, говорить про услышанный долг он не стал — возможно, он что-то не так понял, поэтому трепаться о том, в чем он не был уверен, Се Лянь не хотел.              — Ну ведь господин Хуа его не отстранил? — продолжил допытываться Цинсюань.              — Нет, он сказал, что, кхм. Он должен продолжать работу…              — Ох, это хорошо, — облегченно выдохнул Цинсюань.              — Я думал, у вас довольно напряженные отношения, — улыбнулся Се Лянь.              — Да, но… — Ши Цинсюань задумался на мгновение, — возможно, у него есть на то причины… И это не повод желать, чтобы его прогнали.              Се Лянь согласился, далее разговор потек в более нейтральном русле, и только к концу их обеда, Се Лянь решился задать вопрос, терзавший его с самого утра.              — Прости за бестактный вопрос, но когда нам обычно приходит сообщение о зачислении зарплаты?              — О! — воодушевился Цинсюань, — наш бухгалтер всегда очень занята, поэтому это происходит всегда по-разному. Как-то было такое, что зачисление случилось в восемь утра, а в другой раз она совсем забыла о том, что сотрудникам пора платить деньги.              — Неужели у нас она одна? — уточнил Се Лянь, с ужасом думая, что на такой объем работы всего один сотрудник бухгалтерии.              — Конечно, нет, — улыбнулся Цинсюань, — просто начисление зарплаты госпожа Линвэнь не доверяет никому.              — Вот оно как, — кивнул Се Лянь, про себя молясь, чтобы сегодня госпожа Линвэнь не забыла отправить ведомость в банк.              Когда Се Лянь вернулся на свое рабочее место, господина Хуа еще не было. Сообщений от него больше не поступало, зато прилетело то самое смс о начислении. Когда Се Лянь взглянул на сумму, пришедшую ему на карту, его глаза едва не вылезли на лоб — там было гораздо больше, чем ему озвучили на собеседовании. Настолько больше, что он решил, что бухгалтер, скорее всего, ошиблась и нажала на лишний ноль напротив его фамилии. Другого объяснения не было — ну не мог он заработать столько за две недели работы.              Поэтому, недолго думая, Се Лянь решил сходить в бухгалтерию и сообщить госпоже Линвэнь, что она, возможно, в спешке или по невнимательности начислила ему больше, чем необходимо, и он готов вернуть лишнее. Он прекрасно знал, чем чреваты подобные ошибки для бухгалтера, да и чужие деньги ему были не нужны. Тем более что это деньги компании и господина Хуа, который и так относился к нему лучше, чем кто-либо иной.              Вопреки опасениям Се Ляня, для финансового отдела был выделен целый этаж. Здесь царил привычный для бухгалтерии хаос. Завидев его, сотрудницы, еще совсем молодые девушки, переглянулись и захихикали. Но при этом очень дружелюбно и любезно подсказали, где искать госпожу Линвэнь. Се Лянь поблагодарил девушек и прошел в самый дальний кабинет.              Госпожой Линвэнь оказалась женщина неопределенного возраста и в строгих очках. Ее стол утопал в бумагах, а она сама что-то сосредоточенно печатала, не отвлекаясь на посторонние шумы.              — Добрый день, — осторожно поздоровался Се Лянь.              — Добрый, — отозвалась госпожа Линвэнь, не отрываясь от бумаг.              — Прошу прощения за то, что отвлекаю вас от работы, — начал Се Лянь.              — Что вы хотели? — наконец подняла взгляд Линвэнь.              — Кажется, произошла ошибка в начислениях. Мне сегодня пришла зарплата, и она гораздо больше, чем я ожидал…              — Вы ассистент господина Хуа? — перебила Линвэнь.              — Да.              — Ошибки нет, отдел кадров передал обновленные данные только сегодня утром. Мне пришлось переделывать все ведомости, поэтому вам все начислено верно, господин Се, — строго ответила госпожа Линвэнь, но потом ее голос потеплел, — но спасибо за бдительность. Не каждый придет сообщить о том, что ему по ошибке пришло больше, чем положено.              Се Лянь опешил и не сразу нашелся, что ответить. Он был приятно удивлен и немного смущен одновременно. За что такая щедрость? Ведь даже те деньги, которые озвучивались изначально, были выше всех его ожиданий, а теперь… Теперь придется работать вдвойне усерднее, чтобы оправдать свою зарплату. Поблагодарив Линвэнь за разъяснения, Се Лянь вышел из кабинета, все еще пребывая в легком шоке.              Вернувшись на свое рабочее место, Се Лянь обнаружил, что Хуа Чен до сих пор не появился. Он решил, что случилось что-то достаточно серьезное, раз босс до сих пор отсутствовал, поэтому решил не засыпать его сообщениями с благодарностями и не отвлекать его прочей чепухой. Вместо этого Се Лянь решил пройтись до того самого магазина и наконец купить термокружку.              С выбором пришлось повозиться. Се Лянь метался между насыщенно красной и лаконичной матово-черной с серебристой надписью. В итоге он остановился на черной, красного цвета в жизни Хуа Чена было и так много, его босс питал к нему какой-то особый интерес. На выходе из магазина взгляд Се Ляня зацепился за кондитерскую напротив. Сам он относился к сладкому довольно спокойно, а вот господин Хуа оказался тем еще сладкоежкой. Поэтому, недолго думая, Се Лянь решил купить еще и коробку каких-нибудь пирожных, тем самым хоть немного порадовать своего босса.              Хуа Чен появился в офисе примерно через пять минут после возвращения Се Ляня. Он выглядел усталым и хмурым, но при этом сохранял свою привычную элегантность. Увидев своего ассистента, он слабо улыбнулся:              — Привет. Как тут дела? Никто не умер без меня? — спросил Хуа Чен, остановившись напротив.              — Все хорошо! Все встречи я перенес, как вы и просили! Было несколько звонков, но я попросил их перезвонить завтра.              — Отлично, — кивнул Хуа Чен, а затем добавил, — я был у отца. Этот гаденыш Ци Жун сказал ему, что я его ударил.              — Но ведь это неправда! — возмущенно воскликнул Се Лянь.              — Конечно, — фыркнул Хуа Чен, — но пришлось ехать на другой конец города, стоять в пробках, разговаривать с отцом и снова смотреть на мерзкую рожу своего братца. Естественно, при мне он уже не был так уверен в том, что синяк под глазом поставил ему я. Начал что-то лепетать про то, что сам упал. Более чем уверен, что отец ему изначально не поверил, поэтому и пригласил меня.              — Это был тяжелый день, — сочувственно улыбнулся Се Лянь, — хотите кофе?              — Кофе точно нет, а вот от чая не откажусь.              — О! Тогда у меня есть кое-что к чаю, — Се Лянь протянул коробку с пирожными, а потом замялся над тем, как преподнести кружку. Идея подарить ее уже не казалась столь удачной. Он вдруг осознал, что если бы такая кружка была нужна Хуа Чену, он бы давно ее себе купил. Да хоть двадцать таких же.              Хуа Чен, заметив его неуверенность, обеспокоенно уточнил:              — Что-то случилось?              — Я… Просто я… — окончательно смутился Се Лянь, но кружка уже была куплена, поэтому отступать было поздно, — в общем, я тут кое-что вам купил, но не уверен, что оно вам нужно, и вообще… Просто ваш кофе всегда остывает, и я решил, что вам пригодится кружка, чтобы не пить холодный…              — Ты купил для меня термокружку? — спросил Хуа Чен, и Се Ляню на миг показалось, что его голос… Дрогнул? Нет, наверное, показалось.              — Да, но если она вам не нужна или не понравится…              — Это… Очень неожиданно, и, черт возьми, это очень приятно.              Се Лянь облегченно выдохнул, и ему снова показалось, что в голосе Хуа Чена и его взгляде промелькнуло что-то теплое и нежное. Словно он хотел сказать что-то еще, но сдержался. Сердце Се Ляня невольно затрепетало, потому что Хуа Чен действительно выглядел тронутым его маленьким знаком внимания.              — Это самое малое, что я могу сделать, чтобы отблагодарить вас за все, что вы для меня делаете, — смущенно, но твердо проговорил Се Лянь. Еще неизвестно, что бы он делал и где был, если бы не работа в Призрачном городе.              — На самом деле, ты делаешь для меня гораздо больше, — загадочно ответил Хуа Чен.              Се Лянь успел заметить промелькнувшую на его красивом лице улыбку.              — И я еще хотел спросить, — Се Лянь все же решился поднять эту тему, потому что промолчать было выше его сил, — по поводу моей зарплаты…              — А! Ты о том, что она больше, чем тебе обещали? Считай, что ты прошел испытательный срок.              — Правда? — не поверил своим ушам Се Лянь. За последние несколько лет он не слышал подобных слов ни разу.              — Конечно, — улыбнулся Хуа Чен, — а теперь давай уже наконец попробуем те потрясающие пирожные, что ты купил, и отпразднуем.              Кажется, с появлением господина Хуа жизнь Се Ляня действительно начинала налаживаться.       

***

      Обещанный месяц для создания нового меню подходил к концу. Оно было готово почти наполовину, и Лань Сичень испытывал некие муки совести по этому поводу. Но прекрасно зная, что Хуа Чен увлечен завоеванием своего ассистента, и на другие мелочи у него не оставалось времени, особо не переживал. Но новое меню все равно висело над ним тяжким грузом, поэтому Лань Сичень медленно, но верно все же над ним работал.              Бесспорно, будь у него вкус и обоняние, он бы давно закончил с этим делом. Но теперь его чувствами был Цзян Ваньинь. Не подозревая о недуге шефа, стажер увлеченно предлагал новые сочетания, доводил до совершенства старые рецепты, искренне считая, что учится. Для Лань Сиченя Цзян Ваньинь был глотком свежего воздуха, искрой вдохновения, его музой. Уникальный талант стажера безошибочно определять вкус был истинным даром небес, настоящим спасением для шефа, лишившегося одного из главных инструментов. Лань Сичень изо всех сил гнал от себя мысли о том, что чувствует к Ваньиню нечто большее, чем простую благодарность, но выходило у него это из рук вон плохо. Тем более, выходить за рамки отношений руководителя и подчиненного для них было неправильным, рисковым решением. А учитывая его состояние, и вовсе нечестным по отношению к Цзян Ваньиню.              Но как же было тяжело сдерживать себя, когда Ваньинь с таким энтузиазмом рассказывал о новых оттенках вкуса в привычном блюде, когда его глаза загорались от удачной комбинации ингредиентов, когда он, не стесняясь, просил шефа попробовать что-то новое. А воспоминания о его взгляде, его объятиях в порыве эмоций, когда он прошел отборочный тур, заставляли сердце Лань Сиченя сладко замирать. Он видел, как Цзян Ваньинь тянется к нему, как смотрит на него и пытается флиртовать. Но каждый раз тормозил себя, чтобы не давать ложной надежды.              Лань Сичень откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза. В голове вихрем проносились обрывки мыслей, чувств, желаний. Хотелось плюнуть на все условности и правила, подойти к Цзян Ваньиню, обнять его, уткнуться носом в его волосы и признаться в том, как он устал от своей болезни, как нуждается в тепле и любви. Лань Сичень вдруг четко осознал — за то короткое время, что они знакомы, представить ресторан без Цзян Ваньиня уже было сложно. Но он снова напомнил самому себе: думать о подобном — эгоистично. Он должен обуздать свои желания и оставаться профессионалом.              От размышлений Лань Сиченя отвлек стук в дверь. В кабинет с двумя чашками чая вошла Ван Линцзяо.              — Решила, что тебе нужен перерыв, — сказала она, ставя кружки на стол.              — Спасибо, — благодарно улыбнулся Лань Сичень.              Ему действительно нужно было отвлечься. В последнее время отношения с Линцзяо у них оставались слегка напряженными, она по-прежнему косо смотрела в сторону Цзян Ваньиня, но претензий больше не высказывала. За что Лань Сичень был ей благодарен, ведь метаться между двух огней ему сейчас хотелось меньше всего.              — Все трудишься над новым меню? — спросила Линцзяо, устроившись в кресле напротив и вытягивая голову в попытках заглянуть в бумаги.              — Осталось немного, — уклончиво ответил Лань Сичень, убирая наброски, — еще нужно подумать над десертами и закусками.              — Раньше ты всегда советовался со мной, — обиженно произнесла девушка.              — Раньше я чувствовал все вкусы и запахи, — парировал Сичень, — а сейчас…              — Прости, ты обращался к врачу, что я посоветовала?              — Нет, — покачал головой Лань Сичень, — он скажет мне тоже самое, что и остальные.              — Но он один из лучших в городе!              — Другие тоже были лучшими.              — Но Сичень, я…              — Линцзяо, я устал от всего этого, мне надоело слышать одно и тоже. Никто не знает, что со мной и, видимо, не узнает, пока я… Неважно. Просто давай не будем об этом.              — Ладно, как знаешь, — слегка нервно ответила Ван Линцзяо.              В кабинете повисла неловкая тишина. Лань Сичень не знал, что он может еще сказать, а девушка не торопилась уходить. Он давно заметил, что тем для обсуждения между ними становится все меньше. Их дружба держалась только на общих воспоминаниях о студенческих годах и управлении рестораном.              Тишину нарушил еще один стук в дверь. В кабинет практически влетел чем-то крайне воодушевленный Цзян Ваньинь с тарелкой в руках.              — Шеф, я… — начал было он, а потом, заметив Ван Линцзяо, резко остановился, — прошу прощения. Я зайду позже.              Сказав это, он испарился так же быстро, как появился.              Ван Линцзяо, проводив его взглядом, гневно уставилась на Лань Сиченя.              — Почему он до сих пор здесь? — спросила она, сверкнув глазами.              — А почему его здесь быть не должно? — устало спросил Сичень.              — Я была уверена, что ты уволишь его, как только он провалится в этом дурацком конкурсе!              — Но он не провалился, а весьма успешно прошел в следующий этап. Это во-первых. Во-вторых, я не собирался увольнять его, даже если бы он действительно провалился.              — Но Лань Сичень! — воскликнула Линцзяо, — зачем он тебе?              — Он мне нужен!              — Но у тебя полный набор первоклассных поваров, а ты ухватился за эту бездарность!              — Линцзяо, прекрати, хватит! — твердо, но жестко сказал Лань Сичень.              — Значит, теперь мое мнение для тебя действительно ничего не значит?              Ван Линцзяо вскочила с кресла, сверля Лань Сиченя взглядом, полным обиды и разочарования.               — Ты придираешься на ровном месте, — устало заключил он.              Ван Линцзяо поджала губы и, не сказав больше ни слова, вылетела из кабинета. Спасибо, что не хлопнула дверью, как в прошлый раз. Лань Сичень вздохнул, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Он потер переносицу, стараясь унять внезапно возникшую головную боль. Разбираться с женскими обидами сейчас было последнее, чего ему хотелось. Но он понимал, что Линцзяо тоже можно понять. Они дружили много лет, и он всегда прислушивался к ее мнению. Но это было до его болезни, теперь он не мог доверять никому, даже самому себе. Цзян Ваньинь стал его обонянием и осязанием, а Ван Линцзяо упорно не хотела этого понимать.              Сичень залпом допил уже давно остывший чай и поднялся. Выйдя на кухню, он позвал Цзян Ваньиня, который уже что-то увлеченно помешивал в небольшой кастрюльке.              — Шеф, простите, я не знал, что вы не одни, поэтому влетел так стремительно, — виновато произнес Ваньинь, снова оказавшись в кабинете.               — Ничего страшного, — улыбнулся Лань Сичень, — что ты хотел мне сказать?              — Я тут думал насчет десерта, — воодушевленно начал Цзян Ваньинь, — я сделал меренги с розовым перцем, заварным кремом и курдом из маракуйи. По-моему, получилось одновременно нежно, пикантно и не банально. Роберт тоже оценил, сказал, что это шедевр, но я ему не поверил…              Лань Сичень фыркнул. Напряжение после очередной ссоры с Ван Линцзяо постепенно отступило.              — Ну уж если Роберт сказал, что это шедевр, то оно так и есть, но давай я тоже попробую.              Он осторожно взял меренгу и откусил. Вкуса Лань Сичень, конечно, не почувствовал, но текстура меренги была безупречной, крем нежный, курд тягучий и шелковистый, как положено, а розовый перец должен был добавить легкой остроты, дерзости и неожиданности — все это давало ему уверенность, что десерт получился великолепным.              — Действительно интересно и необычно, ты отлично справился, — похвалил Лань Сичень.              Цзян Ваньинь просиял и расплылся в довольной улыбке. Такой красивый — Лань Сичень не мог отвести от него взгляд. Он с трудом сдержал себя, чтобы не сделать какую-нибудь глупость.              — Тогда я могу еще поэкспериментировать с десертами? У меня есть несколько идей…              — Конечно, дерзай.              — Ну тогда я пошел воплощать все в жизнь! — засияв еще ярче, выпалил Цзян Ваньинь.              И он, как и в прошлый раз, вылетел из кабинета, оставив шефа наедине со своими мыслями. Лань Сичень улыбнулся. Он был благодарен судьбе за то, что в его жизни появился Цзян Ваньинь. Он давал ему не только возможность работать, но и надежду на то, что не все потеряно.