Казино "Призрачный город"

      Се Лянь шёл по коридорам офиса после визита в отдел кадров. Было тихо, лишь приглушённый шум кондиционеров и редкие шаги сотрудников нарушали размеренный ритм. Он уже собирался свернуть к лифту, когда на его пути неожиданно повстречался господин Инь Юй. В новом костюме с иголочки, с идеально выглаженным галстуком, директор по кадрам выглядел так, словно только что сошёл с рекламного буклета. Заметив Се Ляня, он буквально просиял, будто увидел дорогого друга, и приветливо махнул рукой.              — Господин Се, доброго дня! — так радостно сказал он, что Се Лянь на секунду подумал, что господин Инь бросится на него с объятиями.              — Здравствуйте, господин Инь, — вежливо ответил Се Лянь, немного озадаченный тем, насколько воодушевлённым он выглядел.              — Как поживаете, господин Се? Как вам работается в Призрачном городе? — поинтересовался господин Инь.              — Отлично, спасибо, господин Инь.              — Наш господин Хуа очень сложный человек, с ним непросто сработаться, но, кажется, у вас получилось, господин Се, — восхищённо сказал Инь Юй.              Се Лянь замер на миг. Ему вдруг стало неловко — как будто в этих словах слышался какой-то оттенок, который он не успел уловить.              — Господин Хуа — прекрасный руководитель, — подтвердил он, сохранив спокойствие, но всё ещё не понимая, к чему клонит директор Инь.              — Вы знаете, господин Се… — голос Инь Юя опустился до заговорщицкого шёпота, — скажу вам по секрету, господин Хуа очень доволен вами.              — Что ж, приятно это слышать, — Се Лянь улыбнулся, хотя внутри почувствовал странный укол, что-то между радостью и смущением одновременно.              — Настолько доволен, — продолжал Инь Юй, — что поднял мне зарплату за то, что я вас ему нашёл! И даже выписал премию!              Се Лянь моргнул, растерянно. Он совсем не ожидал услышать подобное.              — Вот как, очень рад за вас, господин Инь, — совершенно искренне отозвался Се Лянь, невольно задумавшись о том, что ничего особенного он не делал. Просто выполнял свою работу.              — Никогда не думал, что босс будет так доволен моей работой, — директор Инь сиял, как начищенная монета, — все благодаря вам, господин Се. Я просто поймал удачу за хвост, когда пригласил вас на собеседование.              — Мне очень приятно, господин Инь, что помог вам. Мне уже пора, я как раз возвращаюсь к господину Хуа, чтобы передать ему документы лично, — Се Лянь уже чувствовал некоторую неловкость.              — Конечно-конечно, — живо отозвался Инь Юй, — не смею вас больше задерживать. Хорошего дня, господин Се.              Директор Инь ушел, кажется, даже напевая себе что-то под нос, оставив Се Ляня в легком недоумении. Но решив не забивать голову всякими глупостями, он направился к лифту. Когда двери с тихим шелестом открылись, прямо перед Се Лянем оказался Хуа Чен. В тёмном костюме, с едва заметной улыбкой в уголках губ, он выглядел так, будто ехал не в лифте, а позировал для обложки глянцевого журнала. Его взгляд скользнул по Се Ляню — спокойный, но какой-то внимательный, чуть глубже обычного.              — Доброе утро, — сказал Се Лянь, делая шаг внутрь.              — Доброе, — отозвался Хуа Чен, слегка улыбнувшись.              Двери закрылись, и лифт тронулся, внутри воцарилась тишина, но не та, которая случается от неловкости, а спокойная, едва ощутимая. Се Лянь думал над тем, стоит ли сказать о встретившемся ему Инь Юе. Он чувствовал, как Хуа Чен наблюдает за ним, но не решался встретиться с ним глазами, сам не до конца зная, почему.              — Как там дела у отдела кадров? — спросил наконец Хуа Чен.              — О, вроде все хорошо, не жаловались, — Се Лянь ощутил, как в груди стало теплее. Может от внимательного взгляда, проникающего под кожу, а может, от едва уловимого аромата дорогого парфюма.              — Да неужели? — развеселился Хуа Чен, — не жалующийся ни на что отдел кадров звучит, как бухгалтерия, у которой неожиданно закончилась бумажная волокита.              — При мне такого не было, — смущенно улыбнулся Се Лянь, — может, побоялись, что я могу передать вам их жалобы…              — Вот как раз наоборот, они начинают причитать о том, что им не хватает двадцать пятого сотрудника, чтобы перебирал бумажки, отелю позарез нужны еще горничные, а ресторану — официанты, — закатил глаза Хуа Чен, — обычно это происходит очень громко, чтобы все точно услышали их причитания. Особенно хорош бывает в подобном Инь Юй.              — Оу, нет, сегодня директор Инь был в прекрасном настроении…              — И он рассказал почему? — губы Хуа Чена тронула едва заметная тень улыбки.              — Да… — признался Се Лянь, — но я ему не поверил.              — А зря, — Хуа Чен взглянул на него краем глаза, и эта мимолётная искра в его взгляде — неуловимая, будто случайная и Се Лянь вдруг понял, что затаил дыхание.              Лифт мягко остановился. Двери раскрылись. Се Лянь вышел первым, чувствуя, что в воздухе между ними витает что-то такое, чему он не мог дать точного определения и сложно описать словами. И это пугало больше всего — что, если это странное притяжение чувствует только он?       

***

      Утро для Хэ Сюаня началось обыденно. Горячий душ, крепкий кофе, километровая пробка в одном и том же месте, стопка отчетов на рабочем столе, бестолковые горничные и ленивые администраторы. Среди последних Ши Цинсюань на самом деле выделялся. Он был ответственным и чрезмерно дружелюбным, иногда даже слишком, но отрицать эффективность было глупо.              Цинсюаня обожали все гости: дамы в почтенном возрасте, которые таяли, как масло от лёгкого флирта и неуместных шуточек, и дети, получавшие не только самую добродушную улыбку в радиусе тридцати этажей, но и какую-нибудь ерунду вроде шарика или леденца. Даже суровые бизнесмены, пришедшие играть по-крупному, невольно смягчались при виде Ши Цинсюаня. Он умел разрядить атмосферу одной улыбкой, и это действовало на нервы Хэ Сюаня больше всего.              Войдя в свой кабинет, Хэ Сюань, помимо отчетов, обнаружил на столе очередной контейнер. Ши Цинсюань с маниакальным упорством продолжал таскать ему еду и не реагировал ни на просьбы, ни на угрозы прекратить. Этот простой знак внимания почему-то волновал его сильнее, чем он был готов признать, и больше, чем вообще стоило позволять. Следовало бы начать демонстративно выбрасывать эти контейнеры, но Хэ Сюань не мог этого сделать. И черт возьми, это было действительно хорошо, бесящее до зубовного скрежета, но безумно вкусно.              Хэ Сюань долго сверлил взглядом несчастный контейнер, пытаясь то ли испепелить его, то ли заставить исчезнуть силой воли. Но тот был даже более упрямым, чем его хозяин и поэтому пропадать никуда не собирался. В животе жалобно заурчало, и Хэ Сюань все же сдался. Пообещав себе, что это в последний раз, он уселся за стол, взял заранее заботливо приготовленные палочки и открыл крышку. Внутри оказалась курица в кисло-сладком соусе и острая лапша с овощами. Аромат стоял такой, что контролировать себя становилось все сложнее. Хэ Сюань скрипнул зубами от бессилия и принялся за еду. Вкус, как и запах, был потрясающим, пряно, чуть сладко и остро, ровно настолько, чтобы в носу защипало, но не возникло желания стать огнедышащим драконом. Ши Цинсюань как будто точно знал его предел.              Еда закончилась слишком быстро, и Хэ Сюань с раздражением откинулся на стул. Взяв в руки первый попавшийся документ, он попытался вникнуть в его суть. Но мысли расползались, не желая концентрироваться на работе. Невыносимо было даже допустить, что кто-то незаметно пролез в его личные границы, нашёл слабое место — и теперь бессовестно этим пользовался.              Хэ Сюань перечитывал один и тот же документ уже в третий раз, когда в дверь постучали.              — Войдите, — не поднимая головы, буркнул он.              — Добрый день, — сказал Ши Цинсюань, войдя в кабинет. От тени привычной улыбки не осталось и следа.              — Угу, — делая вид, что очень занят, ответил Хэ Сюань.              — Господин Хэ, я принес график дежурств на следующий месяц, пожалуйста, согласуйте, для отдела кадров.              — Почему просто не переслал по почте?              — Я… Эм… Решил зайти лично, чтобы вы ознакомились… — промямлил Цинсюань, пряча взгляд, — вдруг захотите внести корректировки…              Хэ Сюань посмотрел на него, но никак не прокомментировал странное поведение своего сотрудника. Молча забрав распечатку, он начал ее изучать.              — Почему только ты работаешь по выходным? Что с остальными? — спросил Хэ Сюань, просмотрев списки.              — Ну… — замялся Цинсюань, — просто… У остальных есть семьи или пары, а у меня нет. Мне, в общем-то, не сложно…              — Что значит не сложно? Вы все должны быть на равных вне зависимости от семейного положения, — Хэ Сюань и сам не понял отчего на него накатила такая волна беспричинной злости. Причем злился он не на поникшего Цинсюаня, а на сотрудников, решивших решить проблемы за счет безотказного коллеги.              — Я…              — Я сам переделаю и вышлю график в отдел кадров, — проворчал Хэ Сюань, — иди работай.              — Хорошо, господин Хэ.              — И да, — Хэ Сюань вдруг неожиданно даже для самого себя окликнул Цинсюаня, когда тот уже был на пороге кабинета, — лапша была идеальной.              Ши Цинсюань, услышав столь лестную похвалу, просиял так, что Хэ Сюань ощутил себя странно. Как будто ему дали под дых и откачали воздух из комнаты. Просидел он так секунд тридцать, а затем моргнул, чтобы скинуть с себя оцепенение. К счастью, Цинсюань уже ушел и не заметил его состояния.              Рабочий день прошел в привычной рутине и в обыденной суматохе. Хэ Сюань даже не заметил, как снова задержался, как вновь стрелки часов перевалили за одиннадцатый час. Ехать домой совершенно не хотелось, но остаться в отеле на ночь казалось еще более худшим решением. Поэтому, выключив рабочий ноутбук, Хэ Сюань все же засобирался домой.              Парковка в это время была непривычно полупуста. Его сопровождали привычные звуки ночного города — мягкий гул неоновых вывесок вдалеке, шум дороги, лай собак. Обычно было в этом что-то умиротворяющее, но не сейчас. Хэ Сюань загривком почуял опасность. Он не сбавил шага и не стал оборачиваться, лишь собрался, как перед ударом — весь сжался в стальной пружине, готовой распрямиться в долю секунды.              Хэ Сюань дошел до машины, ощущение тревожности никуда не пропало, а лишь усиливалось. Он уже слышал тихие шаги за спиной. Хэ Сюань медленно обернулся, убегать было не в его стиле, если кто-то решил повеселиться, то он примет в этом непосредственное участие. Словно ниоткуда перед ним возникло пятеро. Нет, кажется, шестеро. Самый первый показался смутно знакомым, хотя в полутьме едва освещенной парковки разглядеть лица не представлялось возможным. Да и не казалось сейчас нужным.              — Привет, красавчик, соскучился? — спросил стоявший ближе всех.              Хэ Сюань узнал его по голосу, тот самый урод, который напал на Ши Цинсюаня и который первым получил от него по лицу. Теперь он привел с собой друзей. Что ж, тем веселее.              — А тебе было мало прошлого раза? Пришел за добавкой? — усмехнулся Хэ Сюань, скользнув взглядом по не до конца зажившему синяку.              — Добавку сегодня получишь только ты, — ответил мужчина, сплюнув на асфальт.              — Значит, раз не получилось один на один, привел дружков? — оскалился Хэ Сюань, — уже забронировали палаты в больнице, мальчики?              — Больница сегодня понадобится только тебе, сладкий, — протянул один из типов, стоявших позади.              — Вы сюда языками почесать пришли или начнем уже драться? — закатил глаза Хэ Сюань и не дожидаясь ответа нанес первый удар — сильный, размашистый, прямо в челюсть.              Удар получился на славу, мужчина взвыл, согнувшись пополам. Остальные тут же пришли в движение, словно только ждали сигнала. Один — слева, второй — сзади, ещё трое сомкнули кольцо. Хэ Сюань отбил первый удар, развернулся и подставил плечо второму. Раздался болезненный хруст, видимо чей-то нос. Кто-то схватил его за пиджак, и Хэ Сюань не задумываясь впечатал кулак в солнечное сплетение, но пропустил удар слева, который пришелся куда-то в скулу. Вероятно, губа тоже была разбита, потому что он ощущал пульсацию, но из-за адреналина боли пока не чувствовал. В следующее мгновение, кто-то пнул его в живот. Воздух тут же вышибло, но Хэ Сюань успел ухватить противника за ворот куртки и врезать лбом прямиком в переносицу.              Дальше все смешалось. Хэ Сюань кого-то пинал, бил, отпихивал, получая град ответных ударов. Кто-то схватил его сзади и попытался повалить на землю. Он резко вывернулся, но поскользнулся и, пошатнувшись, оперся на машину. Хэ Сюань понимал — падать нельзя. Иначе ему не жить. Он держался, но силы таяли быстро. Противников было слишком много, они били по очереди, методично, будто отрабатывали схему. Боль начала просачиваться сквозь злость. Левая рука плохо слушалась, губа теперь точно была разбита, и зрение на один глаз поплыло. Хэ Сюань тяжело дышал, но просто так сдаваться не собирался.              Внезапно откуда-то слева раздался вопль Ши Цинсюаня:              — Эй, придурки, смотрите, там полиция!              Нападавшие разом отпрянули, начав озираться. Хэ Сюань качнулся, пошатнулся и уже почти рухнул на колени, когда чья-то рука резко схватила его за запястье — крепко, будто вцепилась не просто в кожу, а в самую суть.              — Бежим, — выдохнул Ши Цинсюань и потянул его в сторону.              Только тогда Хэ Сюань понял, кто это. И только тогда позволил себе шагнуть за ним. Теплая ладонь не отпускала. В ней не было силы — только срочность. Они побежали, не оглядываясь. Хэ Сюань слышал лишь грохот собственных шагов, дыхание Цинсюаня — громкое, частое, и глухие крики, раздавшиеся где-то за спиной. Нападавшие поняли, что их обманули, и теперь тоже сорвались с места.              Они свернули за угол, петляя между машинами, пересекли узкую улицу и юркнули в какую-то щель между зданиями — тёмную, с мусорными баками и разрисованными граффити стенами. Ши Цинсюань остановился, резко притянув Хэ Сюаня за руку, и прижался спиной к холодному кирпичу. Он дышал тяжело и неровно, пальцы всё ещё сжимали запястье Хэ Сюаня, будто боялся, что если отпустит, тот исчезнет или рухнет прямо тут.              — Они отстали? — прошептал Цинсюань, в его голосе дрогнула тревога.              — Не знаю, но… — Хэ Сюань осекся на полуслове, услышав отдаленные крики — преследователи все же были где-то рядом. Он быстро скинул с себя рваный, грязный пиджак и бросил в урну.              Хэ Сюань резко развернулся к Цинсюаню, схватил его за плечи и прижал к стене. Всё вышло слишком быстро — и слишком близко. Лицо — в паре сантиметров, дыхание — в унисон. Левую руку Хэ Сюань положил ему на талию, прикрывая их обоих, а лбом коснулся его виска.              — Что вы?.. — ошеломленно выдохнул Цинсюань.              — Тшш, — прохрипел Хэ Сюань, — сделай вид, что мы парочка.              Цинсюань замер. Он не отпрянул, не заёрзал, только чуть вскинул брови — и замер. Его ладони машинально упёрлись в грудь Хэ Сюаня — не оттолкнуть, а будто поймать равновесие. Он тяжело и часто дышал, но послушно не шевелился.              Прошли шаги. Один из нападавших пробежал мимо, не оглядываясь. Второй замедлил ход, взглянул в переулок, он замер — и едва слышно фыркнул.              — Нашли место, — пробормотал он с отвращением и пошел дальше.              Они не двигались, мысленно отсчитывая секунды. Десять, пятнадцать, тридцать, шестьдесят. Лишь когда окончательно все стихло, Хэ Сюань медленно отстранился.              — Ты как там оказался? — задал он закономерный вопрос, понимая насколько глупо и рискованно было решение Ши Цинсюаня.              — Эм, ну я уже собирался домой, но случайно на камерах увидел вас и этих, — Цинсюань кивнул в сторону улицы, — понял, что один вы не справитесь.              — Решил, что вдвоем мы точно справимся? — усмехнулся Хэ Сюань, но беззлобно. Скорее даже беспомощно.              — Ну… Я не собирался с ними драться, — фыркнул Ши Цинсюань, но вмиг посерьезнев спросил, — нам стоит позвонить в полицию?              — Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Хэ Сюань. Он ощущал, как боль от ран накатывала все сильнее, а во рту все еще оставался привкус собственной крови.              — Вам нужно в больницу, — глядя на его состояние, твердо произнес Цинсюань.              — Нет.              — У вас возможно перелом ребер! — стоял на своем Цинсюань.              — Заживет, — отмахнулся Хэ Сюань, — я просто вернусь в отель.              — Тогда я с вами!              — Тебе не нужно…              — Может и не нужно, но я хочу. Ваши раны нужно обработать.              У Хэ Сюаня не осталось сил, чтобы спорить. Осторожно выглянув из-за угла и не заметив ничего подозрительного, отправились в отель. Уже на подходе к нему Цинсюань вдруг резко остановился.              — А если они поджидают нас там? — спросил он, нервно озираясь.              — Значит, пойдем с центрального входа — там камеры и охрана, — спокойно ответил Хэ Сюань.              Когда они вошли в отель, у дежурившего администратора челюсть едва не упала об стойку ресепшн. Видок у обоих был тот еще: побитый управляющий и взъерошенный, грязный администратор. Хэ Сюань с трудом удерживал равновесие и почти висел на Цинсюане.              — Аптечку и ключ от свободного номера, — приказал Хэ Сюань, — живо!              Дежурный администратор мигом метнулся в подсобное помещение и вернулся с нужным чемоданчиком. И выдал карту:              — Триста пятый свободен.              — Спасибо, — поблагодарил администратора Цинсюань.              А Хэ Сюань уже направлялся к лифту. Рассыпаться в благодарностях он не видел смысла.              В номере триста пять было свежо и стоял едва уловимый аромат кондиционера для белья. За занавешенным окном шумел ночной город, а Хэ Сюань наконец упал в близстоящее кресло и не собирался подниматься с него до самого утра. Если в холле отеля он еще пытался держать лицо, то теперь в этом не было никакого смысла. На него одновременно навалилось все — усталость, боль от ран, осознание того, что его едва не забили до смерти. Он посмотрел на копошащегося в аптечке Цинсюаня, если бы не этот глупый мальчишка, кто бы знал, чем кончилась та потасовка.              Ши Цинсюань достал из аптечки перекись, салфетки и бинты, а еще упаковку обезболивающих таблеток. Нашел в мини-баре бутылку с водой и протянул ее Хэ Сюаню.              — Чтобы было не так больно, — прокомментировал Цинсюань.              Хэ Сюань кивнул и тут же проглотил две таблетки. Весьма кстати, ведь все тело болело нещадно, словно по нему прокатился каток, а не побило шесть человек. Хэ Сюань снова откинулся в кресле и прикрыл глаза. Он думал, что Цинсюань сейчас уйдет, оставив его самого разбираться со своими ранами. Вернее, он хотел этого, или наоборот, не хотел?              — Вам нужно снять рубашку, — осторожно сказал Цинсюань, вместо того чтобы уйти, — она вся в крови…              Хэ Сюань открыл один глаз и мрачно взглянул на него снизу вверх. Он действительно собирался остаться?              — Нужно убедиться, что вам не сломали ребра и не торчат кости, — оправдался Ши Цинсюань и кажется слегка покраснел.              — Ладно, — проворчал Хэ Сюань и потянулся к пуговицам. Ткань, слипшаяся от крови, прилипла к телу в районе ребер. Хэ Сюань поморщился, пытаясь отодрать.              — Подождите, — остановил его Цинсюань, — вы же так сделаете только хуже. Позвольте мне…              И Хэ Сюань, сам того не желая, снова позволил вторгнуться в свое личное пространство. Цинсюань действовал аккуратно и бережно, словно боясь, что любое неосторожное движение причинит еще больше страданий. Когда рубашка наконец была снята, стало очевидно, что не все так ужасно. На боку хоть и расплывался большой багровый синяк, но ребра были целы. Кое-где было несколько царапин, плюс разбитая губа и отекшая щека. Цинсюань побледнел, но молча принялся обрабатывать раны.              — Так зачем ты пришел? — спросил Хэ Сюань. Он сам не знал зачем задал вопрос, но почему-то ему нужен был ответ.              — К-куда? — удивленно уставился на него Цинсюань.              — Туда. За мной.              — Я не мог поступить иначе…              — Мог бы, — отрезал Хэ Сюань, — вызвать полицию и ждать.              — А если бы они не успели? — воскликнул Цинсюань немного обиженно, — вы думаете мне наплевать, что будет с вами?              — Должно быть, — устало буркнул Хэ Сюань и снова прикрыл глаза.              — Не дождетесь, — снова обиженно просипел Ши Цинсюань, продолжая обрабатывать его раны.              Он уже закончил с царапинами на теле и приступил к лицу.              — Будет немного жечь, — предупредил Цинсюань прежде, чем начать обрабатывать разбитую губу.              Цинсюань не соврал, когда он дотронулся до раны ватным диском, смоченным антисептиком, Хэ Сюань скривился, но не отстранился. Стиснул зубы, чтобы не зашипеть, и уставился в потолок. Он не мог понять, что злило его больше — жжение от лекарства или то, как бережно, почти с нежностью, прикасался к нему Ши Цинсюань. Этот мальчишка опять был слишком близко. Слишком мягкий. Слишком заботливый. А он не привык. Не привык принимать заботу. Забота всегда означала ловушку — обязательства, слабости, уязвимости. За ней следовало ожидание: благодарности, ответных жестов, а потом — разочарование. Люди никогда не делали ничего просто так. Все было с прицелом. Всегда.              Но Ши Цинсюань делал это искренне, из желания помочь, а не выслужиться. Как будто правда волновался. Как будто ему действительно было дело до его вспыльчивого, грозного управляющего. Хэ Сюань ощущал себя глупо — сидя вот так беспомощно в кресле, полураздетый, один на один с Цинсюанем, продолжавшим обрабатывать его ссадины. И самым глупым и раздражающим было то, что ему не хотелось, что тот останавливался. И не хотелось, чтобы он уходил.              — Готово! — сказал Цинсюань, заставив вынырнуть Хэ Сюаня из состояния полудремы. Кажется, таблетки обезболивающего начинали действовать и его жутко клонило в сон.              — Давайте я помогу вам дойти до кровати, вам нужно поспать, — предложил Цинсюань.              — Сам справлюсь, — буркнул Хэ Сюань. Он хотел, чтобы это прозвучало зло и раздраженно. Но вышло по-идиотски глупо. Он пытался закрываться хотя бы словесно от этой вселенской заботы и щенячьего встревоженного взгляда, но получилось все совсем плохо.              — Иди домой, — пробормотал Хэ Сюань, завалившись на кровать, — чтобы через пять минут духу твоего тут не было.              — Я уйду, как только вы уснете, — твердо возразил Цинсюань, накрывая его одеялом.              Хэ Сюань раздраженно фыркнул.              — Ну вот почему ты такой? — спросил он.              — Какой такой? — уточнил Цинсюань, но ответа уже не получил.              Хэ Сюань уснул на полуслове.