Казино "Призрачный город"

      Хэ Сюань проснулся от тупой боли по всему телу. Казалось, по нему проехался каток, даже открыть глаза оказалось сложной задачей — тяжелые веки не хотели подниматься, а опухшая щека за ночь раздулась ещё сильнее. Хэ Сюань не сразу понял, где он — только приметив знакомый цвет стен и шторы, вспомнил, что уснул в номере отеля. И, что самое ужасное, с ним в этот момент был Ши Цинсюань.              Хэ Сюань осторожно повернул голову, чтобы убедиться, что точно остался в номере один. К облегчению, Цинсюаня в комнате не было. Хэ Сюань не любил быть беззащитным, не любил казаться беспомощным и не привык принимать заботу от кого-либо. Но Цинсюань разбивал его броню раз за разом, чем неимоверно раздражал и одновременно вызывал странный трепет где-то в грудной клетке.              Хэ Сюань попытался подняться — тело тут же отозвалось протестом, ребра ныли, разбитая губа неприятно тянула, синяки по всему телу пульсировали вязкой болью. Сжав зубы, чтобы не простонать, он с трудом, но все же сел на кровати. Комната слегка поплыла, но взгляд удалось сфокусировать. Сквозь плотно прикрытые шторы прорывалась узкая полоска солнечного света. Сколько же он проспал? Который час? И где его телефон?              К счастью, телефон, хоть и полностью разряженный, лежал рядом на тумбе вместе с пачкой обезболивающих и бутылкой воды. Хэ Сюань раздраженно вздохнул — Цинсюань специально оставил таблетки, чтобы он с утра их нашел. Он злился на самого себя — он пустил администратора слишком далеко в свое личное пространство. Ел его еду, разрешил обработать раны, а теперь, без сомнения, выпьет эти чертовы таблетки. Настроение, и без того мрачное, стало еще хуже. Ему стоило наконец перестать показывать свои слабости Цинсюаню, потому что тот непременно этим воспользуется.              Едва Хэ Сюань успел выпить обезболивающее, как дверь в номер с тихим шорохом открылась. На пороге показался Ши Цинсюань, как всегда бодрый, энергичный, до зубовного скрежета идеальный. Заметив, что Хэ Сюань уже не спит, он широко улыбнулся.              — О, вы уже проснулись! Доброе утро!              — Который час? — вместо приветствия спросил Хэ Сюань.              — Половина двенадцатого…              — Сколько?! — если бы Хэ Сюань мог, он непременно бы вскочил.              — Одиннадцать тридцать, — терпеливо повторил Цинсюань.              — Почему ты меня не разбудил? Я проспал свой рабочий день…              — Вы ранены, вам нужен отдых, — покачал головой Цинсюань, — сон — лучшее лекарство. Ну, еще мазь от синяков.              — Я должен работать, — упрямо заключил Хэ Сюань.              — Управляющий Хэ, — тон Цинсюаня мгновенно стал резким и серьезным, возможно, даже немного обиженным, — я понимаю, что вы считаете нас глупыми бездельниками, но если вы побудете тут еще несколько часов, пока не придете в себя, отель не сгорит и никто не устроит всемирный потоп…              Хэ Сюань фыркнул. Он хотел, нет, он должен был сказать в ответ что-то язвительное, колкое, но не смог.              — Я… Я не считаю тебя глупым, — выдавил он из себя, — и бездельником тоже.              Ши Цинсюань просиял так, словно в нем зажглась лампочка.              — Кстати, я принес вам мазь от синяков — должно стать легче.              — Мне не нужна нянька, — резко ответил Хэ Сюань.              — Я знаю, — спокойно кивнул Цинсюань, — но просто позвольте еще чуть-чуть за вами поухаживать.              — Я не привык, — признался Хэ Сюань, отводя взгляд.              — Я так и понял, — грустно улыбнулся Ши Цинсюань, — поэтому просто позвольте. Хотя бы сегодня.              — Ладно, — проворчал Хэ Сюань.              — Отлично! Кстати, вот зарядка от вашего телефона, и вам нужно поесть.              — Это уже слишком, — обреченно выдохнул Хэ Сюань, откидываясь назад. Ребра тут же откликнулись резкой болью, и он тихо поморщился.              — Слишком — это пытаться в одиночку отбиться от шестерых, — бодро парировал Цинсюань, посмотрев на него, — а это так… Мелочи.              — Надеюсь, ты не собираешься кормить меня кашей с ложечки, — буркнул Хэ Сюань.              — Ну, если хотите, то я могу!              — Еще чего!              Цинсюань тихо усмехнулся и вытащил из пакета плошку с кашей. Пахла она изумительно, и у Хэ Сюаня предательски сжался желудок.              — Вот, держите, — Цинсюань протянул плошку, — осторожно, еще горячая.              — Спасибо, — нехотя поблагодарил Хэ Сюань.              От теплой улыбки, с которой смотрел на него Цинсюань, внутри что-то нехорошо дрогнуло. Хэ Сюаню это точно не нравилось. Он уткнулся в миску, чтобы не смотреть на собственного администратора, который должен был бы его раздражать. А вместо этого чувствовал какой-то невнятный трепет и ощущение, что на него кому-то наконец не все равно.              — Не смотри на меня так, — проворчал Хэ Сюань.              — Как так? — искренне удивился Цинсюань.              — Как будто я должен тебе сто юаней.              Цинсюань фыркнул и снова полез в пакет.              — Мазь и зарядка. Да-да, я помню, что вы сами! Поэтому оставляю это здесь и ухожу!              — А кто за стойкой, пока ты тут прохлаждаешься? — опомнился Хэ Сюань.              — О! Узнаю управляющего Хэ, — восхитился Цинсюань, — все нормально, там есть кому меня заменить.              Хэ Сюань обреченно вздохнул. Пока он тут лежит, эти бездельники точно разнесут ему пол-отеля.              — Ладно, только давайте без сюрпризов.              — Ну, если только маленьких.              Хэ Сюань едва не швырнул в него подушкой. Но Цинсюань, поняв, что перешел грань, уже спешил ретироваться. Едва за ним закрылась дверь, Хэ Сюань закрыл глаза и ощутимо приложился затылком о стену. Нет, ему определенно стоит прийти в себя. А еще перестать реагировать на Цинсюаня так, словно он что-то для него значит.       

***

      Хэ Сюань пришёл в себя спустя пару дней. По крайней мере, уже мог передвигаться без того, чтобы каждое движение отзывалось вспышкой боли, хоть синяки еще и не сошли до конца. Жизнь постепенно вернулась в прежнее русло.              Цинсюань всё так же бесил его своей неугасающей улыбкой, жизнерадостностью и бесконечными контейнерами с едой. Но Хэ Сюань больше не мог списывать всё только на раздражение — к нему примешивалось что-то другое. Словно после того вечера между ними натянулась тонкая нить — почти невесомая, но ощущаемая и играющая на его нервах.              Рабочие будни сменяли друг друга, а Ши Цинсюань неизменно оказывался где-то поблизости — слишком часто, чтобы это было случайностью. Он то задерживался у стойки, то появлялся в коридоре, будто невзначай бросая взгляд в его сторону. Возможно, таким образом пытаясь уберечь управляющего от новой стычки. И Хэ Сюань это замечал. Злился по привычке. Но никто больше не возвращался. Те типы словно растворились, потеряв к нему интерес. К счастью или нет, Хэ Сюань был готов к новой встрече. И чем дольше её не происходило, тем сильнее это выводило из себя.              Но ежедневная суета, гости, персонал, бесконечная бумажная волокита выбивала лишние мысли из головы. Хэ Сюань снова контролировал отель так, как привык: хладнокровно, жёстко и без лишних эмоций. И единственной погрешностью в идеально выстроенном механизме был Ши Цинсюань. Тот по-прежнему носился по этажам, улыбался всем и каждому, спорил с поставщиками, шутил с персоналом и безбожно флиртовал с пожилыми постоялицами отеля.              Хэ Сюань то и дело ловил себя на том, что машинально замечает любые изменения в администраторе: выглядит ли он сегодня более усталым, чем обычно, или, наоборот, слишком взбудораженным. Замечал, как Цинсюань морщит нос, когда недоволен, и как машинально поправляет бейдж, когда волнуется. Отмечал слишком быструю походку в загруженные часы и редкие, почти незаметные паузы, когда тот останавливался, переводя дыхание.              Хэ Сюань убеждал себя, что это профессиональная деформация. Управляющий обязан видеть такие вещи. Обязан замечать, если кто-то из персонала выгорает, теряет концентрацию или допускает ошибки. Но работало это почему-то только в сторону Ши Цинсюаня и невероятно выводило из себя.              В очередной раз спускаясь в холл отеля за какими-то документами, Хэ Сюань привычно окинул взглядом пространство. Цинсюань, как всегда, стоял у стойки регистрации, склонившись над бумагами и что-то быстро писал, хмуря брови. Рядом крутилась одна из горничных, что-то оживленно объясняя, активно жестикулируя и показывая на экран монитора.              Ничего необычного в этой сцене не было, и Хэ Сюань прошёл бы мимо, если бы Ши Цинсюань вдруг резко не выпрямился. Он машинально приложил пальцы к носу, будто не сразу поверив, что это кровь. Тонкая струйка тут же скользнула по коже и капнула на белую рубашку.              — Вот черт, — выругался Цинсюань, а горничная засуетилась рядом с ним, достав откуда-то салфетки.              — Цинсюань, подожди, я помогу, — сказала она, делая шаг вперед.              Слишком близко, как показалось Хэ Сюаню. Чрезмерно. Она потянулась к лицу Цинсюаня, почти обхватив его лицо руками. Внутри Хэ Сюаня все резко запротестовало, а в голове словно что-то щелкнуло. Он сам не заметил, как оказался рядом.              — Отойди, — резко бросил он, едва не отпихнув девушку.              Горничная испуганно вздрогнула и отступила на шаг, растерянно переводя взгляд с него на Цинсюаня.              — Чего стоишь, принеси лед! — рявкнул Хэ Сюань. В руках у него уже была салфетка. Откуда она у него взялась, он и сам не понял. Он встал перед Цинсюанем, загораживая его от лишних взглядов, и аккуратно, но уверенно прижал салфетку к его носу.              — Голову не запрокидывай, — скомандовал Хэ Сюань, — голова кружится?              — Немного, — признался Цинсюань, — наверное, давление подскочило…              — Сядь.              Хэ Сюань помог ему усесться на стул, все еще не убирая руку. Осознал это не сразу — только когда Цинсюань поднял на него взгляд. Теперь он сам был слишком близко. И неизвестно почему казалось правильным.              — Управляющий Хэ, — голос Цинсюаня вывел его из оцепенения, — спасибо…              — Не за что, — пробурчал Хэ Сюань, — сколько чашек кофе ты сегодня выпил?              — Эм… — замялся Цинсюань, — кажется… Много.              — Тебе стоит лучше следить за собой, — Хэ Сюань хотел сказать резко, ворчливо, но вышло с каким-то ненужным оттенком заботы. Он быстро сменил салфетку, мысленно проклиная нерасторопность горничной, так и не вернувшейся со льдом.              — Я постараюсь, — улыбнулся Цинсюань, — просто скоро сессия. Мне нужно усердно готовиться, чтобы не слететь со стипендии…              — Значит, бери меньше смен…              — Тогда я потеряю в зарплате, — нехотя признался Цинсюань.              — Деньги не повод угробить свое здоровье, — проворчал Хэ Сюань.              — Мне пока без них никак…              Наконец вернулась горничная с пакетом льда, нерешительно остановившись рядом с ними. Хэ Сюань посмотрел на нее так, что у той задрожали руки.              — Давай сюда, — сказал он, забирая лед, — дальше я сам. Иди работай.              Девушка кивнула и поспешно ушла. Хэ Сюань приложил пакет к носу Цинсюаня с бережной осторожностью, от которой ему самому на секунду стало тошно. А от взгляда, которым на него смотрел администратор, хотелось провалиться сквозь землю. Ведь он не привык к благодарности, тем более такой искренней. Подержав лед еще несколько секунд, Хэ Сюань убрал руку. Не резко, почти деловито — кровь уже остановилась. А вот Цинсюань выглядел бледным и слегка потрепанным.              — Приведи себя в порядок, — кивнув на пятно на рубашке, сказал Хэ Сюань, — и после смены зайди ко мне.              — Управляющий Хэ, если вы… Из-за того, что я только что сказал, то не стоит… Я… — смущенно залепетал Цинсюань.              — Я сказал зайди, — перебил Хэ Сюань тоном, не терпящим возражений, — это по работе. А не потому, что ты там себе надумал.              — Хорошо, — кивнул Цинсюань, еще больше смущаясь.              Хэ Сюань собирался уйти, но в последний момент обернулся.              — И на сегодня хватит кофе…              Хэ Сюань, не дожидаясь ответа, ушел в свой кабинет. Он спиной чувствовал взгляд Цинсюаня и ощущал слишком знакомое напряжение в груди. Он и сам еще не знал, что собирался сказать Цинсюаню и тем более, что хотел сделать. Денег, чтобы помочь, у него не было. Его долг висел мертвым грузом, камнем на шее, не давая простора для маневров. Но и смотреть, как Цинсюань доводит себя до истощения, тоже почему-то уже не мог.