Казино "Призрачный город"

      Се Лянь проснулся от боли в шее. Не сразу понял, что спал в кресле в неудобной, скованной позе, и только спустя мгновение вспомнил, что находится в собственной квартире. Он медленно выпрямился, спина и поясница неприятно тянули — полночи он следил за состоянием Хуа Чена, пока тот метался в лихорадочном сне и не отпускал его руку.              Се Лянь перевел взгляд на кровать — Хуа Чен все еще спал, дышал ровно, и лихорадка, казалось, наконец отступила. Лоб больше не блестел от испарины, а пряди волос рассыпались по подушке. В утреннем свете он казался спокойным, почти беззащитным. Се Лянь поймал себя на том, что смотрит слишком долго. И не сразу отвел взгляд.              Се Лянь медленно, стараясь не издавать ни звука, поднялся с кресла. Размял затекшие плечи, все еще поглядывая на Хуа Чена. Нет, господина Хуа. Но ночью все казалось таким… Другим, нереальным. Горячая ладонь, судорожно вцепившаяся в пальцы, сбивчивый шепот и случайный поцелуй. Се Лянь машинально коснулся своих губ и тут же одернул руку. Это ничего не значило — случайность, ошибка, лихорадка. Господин Хуа звал не его, и это саднило в груди больнее всего. Он зашёл слишком далеко. Позволил себе чувствовать то, на что не имел права. Эта ночь всё расставила по местам.              На кровати Хуа Чен едва заметно пошевелился. Ресницы затрепетали, он перевернулся на спину и медленно открыл глаза. Несколько секунд он расфокусированно смотрел в потолок, будто собирая реальность по кусочкам. Затем медленно повернул голову в сторону Се Ляня.              — Вы у меня дома, — поспешил ответить на его немой вопрос Се Лянь, — вы просили не отвозить вас в больницу. А я не знаю, где вы живете… Поэтому пришлось привезти сюда.              Хуа Чен моргнул, будто окончательно возвращаясь в реальность. Его взгляд стал осмысленным. Он медленно перевёл его с потолка на Се Ляня.              — Спасибо, — хрипло прошептал Хуа Чен и слабо улыбнулся.              — Как вы себя чувствуете? — выдавил из себя Се Лянь.              Чужая улыбка всколыхнула в нём что-то лишнее и ненужное, почти болезненное.              — Нормально, — пытаясь приподняться, ответил Хуа Чен.              Се Лянь было дернулся, чтобы помочь ему, но вовремя осек себя. Кажется, стоило ему впредь держать себя в руках. Хуа Чен словно заметил его смятение и вопросительно посмотрел.              — Я что-то говорил вчера? — спросил он.              — Нет, — слишком быстро ответил Се Лянь.              — Со мной иногда такое случается, — объяснил Хуа Чен, словно не замечая. — сначала жутко болит голова, а потом начинается жар, который с трудом сбивается… Я могу бредить и нести всякую чушь, поэтому если…              — Все в порядке, — заверил его Се Лянь.              — Я же ничего тебе не сделал?       — Нет, конечно же, нет, — вымученно улыбнулся Се Лянь, — кажется, вы что-то бормотали, но я не разобрал что.              Ложь далась слишком легко — лучше бы он и правда не разобрал. А теперь приходилось внутренне изводить себя, гадая о загадочном «гэ-гэ», который призрачной тенью встал между ними. Хуа Чен какое-то время смотрел на него, словно пытался понять что-то большее, чем слова. Затем медленно откинулся обратно на подушку.              — Так, погоди, я что, спал в твоей кровати? — встрепенулся он мгновение спустя.              — Да, кровать у меня одна, — замялся Се Лянь.              — Прости, я не хотел доставлять тебе неудобства, — пробормотал Хуа Чен, поднимаясь с кровати, — хочешь я…              — Все в порядке, господин Хуа, — перебил Се Лянь, — Я не мог оставить вас в таком состоянии. И вы столько для меня сделали… Это меньшее, чем я мог отплатить за вашу доброту.              Се Лянь сказал это намеренно — ему нужна была дистанция, расстояние, с которого Хуа Чен снова становился для него просто боссом. Между ними должны быть просто рабочие отношения и ничего более, чтобы он себе там не надумал. В груди болезненно кольнуло, когда Хуа Чен недоуменно посмотрел на него. В его взгляде мелькнуло что-то не поддающееся объяснению и снова затухло.              — Думаю, мне пора, — объявил он, резко встав с кровати.              И тут же пошатнулся. Се Лянь подхватил его раньше, чем успел хоть что-то осознать. Пальцы сами вцепились в ткань рубашки мертвой хваткой. Хуа Чен оказался в его руках — так близко, что Се Лянь ощутил его горячее дыхание на своей шее. По спине тут же поползли мурашки, а сердце предательски сделало кульбит. Они замерли — Хуа Чен не спешил отстраняться, а Се Лянь не знал, куда деваться.              — У вас слабость, — констатировал факт Се Лянь, чтобы нарушить неловкую тишину, — вам нужно поесть…              Хуа Чен поднял на него взгляд. Их лица разделяли считанные сантиметры — в его глазах не было ни растерянности, ни смущения. Он был слишком близко, ближе, чем Се Лянь мог себе позволить.              — Хочешь сходить позавтракать? — наконец спросил Хуа Чен.              — Я… Мог бы приготовить что-нибудь, — выдохнул Се Лянь и сделал шаг назад.              — Мог бы, но не обязан, — ответил Хуа Чен, позволяя отстраниться.              — Вам нужно поесть прямо сейчас, — упрямо повторил Се Лянь, сам не понимая, почему так упорствует. Несмотря ни на что, он не мог позволить боссу упасть от слабости где-нибудь по пути домой.              — Хорошо, — согласился Хуа Чен.              Се Лянь ушел на кухню, пытаясь сделать вид, что это не побег. Ситуация казалась идиотской: он сам предложил остаться, а теперь позорно отступал, лишь бы не видеть непонимающего взгляда своего босса. Он включил плиту, достал рис, механически промыл его. Журчание воды немного успокоило и привело мысли в порядок. Это просто забота — ничего больше, беспокойство за человека, давшего ему хорошую работу. Любой на его месте поступил бы также.              Через несколько минут на кухню заглянул Хуа Чен. Се Лянь спиной чувствовал его прожигающий взгляд, но ничего не говорил и никак не комментировал его появление. Раз смог дойти, значит, все нормально. Се Лянь бездумно помешивал закипающую кашу и старался не думать, не вспоминать о том, что было ночью. И о том, кто сейчас стоял за ним и внимательно наблюдал. Образовавшаяся между ними неловкость разъедала его изнутри, и Се Лянь пока не понимал, как это исправить. Хорошо, что Хуа Чен не помнил произошедшего — вряд ли бы тот хотел знать, что целовал собственного ассистента.              — Вам лучше присесть, — не оборачиваясь, сказал Се Лянь.              Хуа Чен послушно сел на стул, продолжая сверлить его взглядом.              — Ты уверен, что я ничего не сделал?              — Уверен.              — Я ни черта не помню, это раздражает.              — У вас был очень сильный жар, который почти не сбивался, — повторил Се Лянь.              — Если я бредил, мог ляпнуть что-нибудь не то…              — Каша готова, — объявил Се Лянь, сделав вид, что не услышал последнюю фразу.              — Спасибо.              — Вы благодарите меня все утро, — слабо улыбнулся Се Лянь, накладывая кашу в миску.              — А ты ведешь себя так, словно я что-то натворил, о чем ты сожалеешь, — прямо сказал Хуа Чен, не сводя с Се Ляня глаз. Его голос звучал слишком ровно. На миг показалось, что за этим спокойствием прячется что-то другое — напряжение, натянутое до предела.              Се Лянь замер, сжав палочки в руках чуть сильнее, чем хотел бы.              — Вам не о чем переживать, господин Хуа, — пытаясь сохранить голос спокойным, ответил он.              — Я просил тебя называть меня Саньлан, когда мы одни.              — Вы уверены, что это уместно?              — Более чем, — упрямо повторил Хуа Чен, не отводя взгляда. Как будто ждал отказа или боялся его.              — Каша остывает, — выдохнул Се Лянь, после нескольких секунд напряженного молчания, — вам нужно поесть.              Хуа Чен медленно перевел взгляд на миску. Взял палочки и начал есть. Се Лянь не знал, куда деть глаза, поэтому не придумал ничего лучшего, чем пялиться в окно. Как за одну короткую ночь все успело так измениться? Еще вчера днем они были просто руководителем и подчиненным, а теперь так и оставались ими, только между ними стояла стена из непонимания и недоговоренности.              Се Лянь снова чувствовал на себе взгляд Хуа Чена. Кажется, тот смотрел на него даже, когда опускал взгляд в тарелку. Это было почти физически ощутимо, как теплый след на коже.              — Выглядишь уставшим, — наконец сказал он, когда миска опустела.              — Все в порядке.              Между ними снова повисла пауза: звенящая, гнетущая. Казалось, Хуа Чен хотел сказать что-то еще, но вместо этого добавил:              — Я вызову такси, а ты отдохни.              

***

      Хуа Чен замер перед лифтом. Он не сразу нажал кнопку вызова, уставившись в одну точку. Он не понимал, что произошло, но ощущал, что между ним и Се Лянем за одну ночь возникла глухая преграда. Еще пару дней назад все было просто и легко, а теперь — Се Лянь отдалялся. Причем делал это намеренно. И Хуа Чен был уверен, что виной тому его лихорадка, жар и несвязный бред, который он скорее всего нес. Что он мог сказать? Откуда вдруг взялась эта ледяная дистанция, от которой его знобило сильнее любой болезни?              Хуа Чен наконец нажал кнопку вызова. Лифт прибыл почти сразу, двери бесшумно распахнулись. Хуа Чен шагнул внутрь и нажал кнопку первого этажа. Кабина тронулась вниз, унося его от квартиры, в которой остался Се Лянь. Хуа Чен машинально коснулся виска: голова уже не болела, оставалась лишь легкая тяжесть — последствие высокой температуры. Он ничего не помнил с того момента, как попросил Се Ляня отвезти его домой. И как бы он ни пытался, память молчала, отказываясь дать ответ на главный вопрос — что же, черт возьми, он натворил?              Такси уже ждало у подъезда. Хуа Чен сел в машину и откинул голову, утыкаясь затылком в кожаную обивку салона. Город проплывал мимо в размытых силуэтах света и теней. Он продолжал размышлять — Се Лянь определенно отдалялся. Слишком последовательно и осознанно, чтобы быть случайной.              Хуа Чен стиснул зубы, он уже пожалел, что отказался ехать в больницу, плевать, если бы там узнали о его личности и слили журналистам. Там хотя бы всё было бы просто — лечение, капельницы, диагнозы, а не это. Не пустота, резко образовавшаяся между ними. Он так долго искал Се Ляня, нашел почти случайно и не мог сейчас просто так взять и потерять его.              Осознание пришло внезапно. Неужели Се Лянь все-таки узнал его? Того мальчишку из приюта и теперь, вспомнив все их обиды, решил отстраниться? Решил, что больше не хочет с ним ничего общего? Слова Хуа Чена двенадцатилетней давности настолько задели его? Хуа Чен прикрыл глаза. Хотелось выругаться, повернуть такси назад, ворваться в квартиру и заставить его сказать прямо, в чём дело. Но больше всего хотелось, чтобы причина оказалась любой другой. Какой угодно, но другой.              Воскресенье прошло в тишине. Хуа Чен несколько раз брал телефон в руки, открывал диалог с Се Лянем, смотрел на экран несколько секунд и закрывал. Первым написать он не мог — вся его уверенность и решимость куда-то мигом испарялась, когда дело касалось Се Ляня.              К вечеру раздражение стало почти физическим: за свою слабость, за молчание, за неопределённость. Хуа Чен знал, что может прямо сейчас сорваться и поехать к Се Ляню. Или позвонить, а может, написать и спросить прямо. Но страх услышать ответ, который ему не понравится, оказался сильнее.              Понедельник встретил Хуа Чена серым пасмурным небом и ранним подъемом. Всю ночь его мучили странные сны, не дававшие нормального отдыха. Поэтому в офис он приехал раньше обычного — возможно, за выходные все само наладилось, и его встретит прежний тепло улыбающийся Се Лянь. Но что-то подсказывало, что этого не случится.              В офисе было пусто — слишком рано для начала работы. Хуа Чен прошел в свой кабинет и попытался начать работать. Сосредоточиться на документах не получалось. Он пролистал несколько страниц, закрыл файл, открыл другой и тут же закрыл его. Мысли упрямо возвращались к одному и тому же. К тишине. К вежливости, которая была хуже любого открытого конфликта. Время тянулось медленно.              Хуа Чен машинально бросил взгляд на часы. Десять минут одиннадцатого — Се Лянь обычно приходил ровно в это время. И действительно, спустя полминуты дверь кабинета осторожно открылась. Се Лянь вошел, как всегда, с той самой термокружкой с кофе и, увидев, что Хуа Чен уже на месте, удивленно замер.              — Доброе утро, господин Хуа, — ему понадобилось мгновение, чтобы прийти в себя, — я не знал, что вы уже здесь.              — Плохо спал, — честно признался Хуа Чен, наблюдая за реакцией.              — О, как вы себя чувствуете? — уточнил Се Лянь, избегая взгляда.              — Нормально, жить буду.              Се Лянь кивнул и поставил кофе на стол.              — В одиннадцать встреча с маркетингом. В двенадцать тридцать — конференц-колл с партнёрами. Управляющий Хэ снова жаловался на нехватку горничных в отеле, также им нужно больше сушильных машин — эти не справляются с нагрузкой. Еще я отправил вам документы на почту, нужно ознакомиться, и если все в порядке, юридический отдел подготовит для подписания.              Се Лянь зачитывал список дел четко, по-деловому, без лишнего. На вкус Хуа Чена даже слегка сухо. Он не сводил с Се Ляня глаз, пытаясь понять изменилось ли что-то между ними с субботы, но тот уткнулся в свой планшет, словно это был его спасательный круг.              — Хорошо, — ответил Хуа Чен, — спасибо.              На несколько долгих мгновений повисла тишина, Се Лянь словно хотел что-то сказать, но передумал и снова лишь кивнул.              — Тогда я вернусь к работе, — наконец сказал он и вышел.              Хуа Чен вновь остался один и как бы он ни надеялся, что все вернется на круги своя, ничего не изменилось. Снова эта пропасть между ними, которая, похоже, становилась все глубже. Он просидел неподвижно несколько минут, глядя на закрытую дверь. Раньше Се Лянь никогда не избегал его взгляда. Даже в самые неловкие моменты смотрел прямо, не пряча глаз.              Еще некоторое время Хуа Чен просидел, рисуя каракули на какой-то бумажке. В голове роились сотни мыслей и каждая тревожнее предыдущей. В какой-то момент он понял, что дальше так продолжаться не может. Он все решил — им нужно поговорить, жить в неизвестности хуже, чем получить ответ, который не понравится.              Хуа Чен резко поднялся и бесшумно вышел из кабинета. Рабочее место Се Ляня пустовало: стул отодвинут, монитор заблокирован, на столе недопитая кружка с остывшим чаем. Из дальней переговорной раздавался приглушенный голос, в котором Хуа Чен без труда узнал Се Ляня. Он не собирался подслушивать, но ноги сами принесли к не до конца прикрытой двери.              — … Думаю, стоит уволиться…              До Хуа Чена донесся лишь обрывок фразы, но сердце предательски пропустило удар. Се Лянь кажется что-то еще говорил своему невидимому собеседнику, но в голове у Хуа Чена зашумело, поэтому он уже ничего не слышал. Не до конца понимая, что делает, он рывком распахнул дверь и быстрым шагом вошел внутрь.              — Что значит уволиться?              Се Лянь обернулся и замер, растерянно глядя на Хуа Чена.              — Господин Хуа, я…              Договорить он не успел, Хуа Чен сделал шаг вперед, потом еще один. Се Лянь машинально отступал, пока не уперся спиной в стену. Пути к отступлению больше не было. Хуа Чен остановился от него настолько близко, насколько хватило его выдержки.              — Почему ты решил увольняться? Что было той ночью? — спросил он, казалось еще немного и он взвоет от отчаяния.              — Я не…              — Хватит! Хватит делать вид, что ничего не случилось, — перебил Хуа Чен. В нем клокотала бессильная злоба на самого себя, он никак не мог исправить того, чего даже не помнил.              — Все не так, — тихо ответил Се Лянь.              — Да как черт возьми не так? — Хуа Чену приходилось прикладывать огромное количество сил, чтобы сохранять внешнее спокойствие, — ты отстранился, стал холодным, безупречно вежливым, что аж зубы сводит, прячешь глаза, будто я сотворил нечто ужасное, а теперь собираешься уволиться… Так что я сделал той ночью?              — Боюсь вы не захотите знать правды, — прошептал Се Лянь, нервно сглотнув.              — Не решай за меня, — криво усмехнулся Хуа Чен.              Он сделал еще один шаг вперед, его рука легла на стену рядом с головой Се Ляня, вторая на край стола, отрезая последний путь к отступлению. Хуа Чен не касался его, но пространство между ними сжалось до предела.              — Что. Я. Сделал?              — Вы… Звали кого-то…              — Звал?              — Да, а потом… Потом… Поцеловали меня… Случайно! — выпалил Се Лянь на одном дыхании.              — Я, что? — Хуа Чен не поверил своим ушам. Как он вообще о таком мог забыть?              — Вы были в бреду… и поцеловали меня, — повторил Се Лянь.              — Я что настолько ужасно целуюсь, что ты решил из-за этого уволиться? — ляпнул Хуа Чен.              — Что? — моргнул Се Лянь, не ожидавший подобного вопроса.              — Тебе настолько не понравилось?              — Вы целовали не меня. В бреду вы звали гэ-гэ и…              — И ты решил, что я хотел поцеловать его? — с долей облегчения выдохнул Хуа Чен. Но слишком хорошо, чтобы быть правдой.              — Да… — признался Се Лянь, отводя взгляд, — но это все не имеет значения.              — Для меня имеет. Я жалею только о том, что не помню этого.              — Что? — глухо переспросил Се Лянь, неверяще уставившись на Хуа Чена, — но вы были не в себе.              — Тогда да, а сейчас я прекрасно понимаю, кого вижу перед собой. И кого хочу поцеловать.              Хуа Чен сказал это спокойно и не отвел взгляда. У Се Ляня сбилось дыхание, но он больше не выглядел отстраненным.              — Вы действительно хотите этого? — испуганно пробормотал он, когда Хуа Чен сделал еще один крошечный шаг вперед. Но не отстранился, только его дыхание участилось в ожидании дальнейших действий.              — В этот раз только если ты позволишь, — тихо сказал Хуа Чен, наклоняясь ближе.              — Но… Я… — снова смущенно забормотал Се Лянь и в конце концов прикрыл глаза, сдаваясь.              Телефон в руке Се Ляня вдруг завибрировал, в тишине переговорной звук показался оглушительным. Се Лянь вздрогнул и открыл глаза. Хуа Чен чувствовал себя в дурацком сериале, где самые важные моменты прерывались подобными звонками.              — Ответь, — попросил Хуа Чен, обреченно выдыхая.              Момент был утерян, но они обязательно к нему вернутся.