Домик в чаще

МИРРЕЕЛЬ

Решение жить в лесу пришло ко мне даже не из-за соображений безопасности. Да, вряд ли в свои шестнадцать, убегая из родительского дома от инквизиции, едва успев схватить самое необходимое, я думала о том, что лес безопаснее города. Я вообще тогда не думала. Я была до ужаса испуганной девочкой. А лес тянул меня к себе, и я не могла противиться этому зову. Что-то животное подсказывало мне бежать туда. И это же что-то придавало мне невероятные силы. Я до сих пор не могу понять, как смогла пробежать весь лес, в платье почти до пола, и при этом даже ни разу не упав… Что только с людьми не делает паника. Я бежала долго. Только это и помню. Я какой-то отдаленной частью сознания понимала, что никто уже не гонится в след, но бежала. И так пока не пробежала дебри насквозь. Только тогда страх отступил. Я была далеко от дома. От своего городка. От дорог. От людей. Только я и огромное поле. И новый лес впереди. Не помню, как прошла еще эти несколько километров. Помню только, что долго-долго плакала, забившись под корни старого дуба. Сейчас я понимаю, что мои слезы были бессмысленны. Меня предали, я этого еще не знала, но чувствовала. Я знала, что больше никогда не вернусь туда. Но тогда мне было необходимо плакать, наверное, так же, как есть, пить и дышать. Я помню, что очень замерзла, и пришлось вспоминать как разжечь костер. Получилось с третьей попытки, но это была радость. Теперь мне кажется, что я вела себя как безумная. Тогда это было единственное, что я могла. Я ушла глубже в тот, приютивший меня ночью лес. Сделала себе маленькую лачужку…Тогда я ещё не очень умело колдовала и на что-то большее чем шалаш не была способна. В этом было что-то романтичное и детское. Я скучаю по этому иногда... В прочем, я быстро сменила дом. Наложила защитные чары, чтобы меня никто не нашел. Впервые в город выбралась через год. Хотела найти маму, я знала:она волнуется, она меня любит... Моя учительница затащила меня к себе в дом, закрывая все окна и двери на засовы так быстро, что я не успела опомниться. Про меня помнила церковь. Мы пили чай и ели испечённые печенья, которые она сделала для дочери. Вот тогда она и сказала, что мать отреклась от меня сразу же, после прихода священников. Вот так иногда в жизни и получается, что совершенно чужая женщина любит тебя как дочь, а родная мать бросает в трудную минуту. Больше туда я не приходила. Не хотела подвергать учительницу опасности, да и себя как-то тоже нужно было обезопасить. А потом я решила навестить городок, рядом с которым жила теперь. Там было лучше. Никто не знал меня. Да и город, кажется, был чуточку богаче. К сожалению, я ничего тогда не купила, хотя так хотелось. Денег у меня с собой по понятным причинам не было, а превращать камушки в золото пока не научились даже самые умные люди мира. В юности я часто чувствовала себя неполноценной, отделенной от всех магией. У меня было всего две подруги, и только с одной из них я могла быть настоящей, и то, только потому что она была дочерью учительницы и ведьмой. А потом мы поссорились и с ней… Я тогда чуть в себе не замкнулась. Глупость, да и только. Я могла позволить себе все что угодно, потому что это зависело только от моих умений, а я переживала о мелочах. Научиться колдовать без чьей-либо помощи было сложно, но я с самого начала знала, что ступив на этот путь легко не будет. В первую очередь разобралась с едой, потом с одеждой. До сих пор помню, как приходила на сожжение книг о магии, чтобы после выхватить пару из углей и подлатать их дома. Это мне помогало. Я чувствовала себя сильной. Сейчас я, если можно так назвать, мастерица в своем деле. Да, назвать меня очень уж хорошей колдуньей сложно, но я могу обеспечить себя и не зависеть ни от чего. Я чувствую себя свободной. Живу с черной кошкой такой же необычной, как и я сама. В общем, ничем не примечательная ведьма. А да, еще по вечерам ко мне приходят всякие лесные зверьки. Иногда забредают потерявшиеся собаки… Мне было хорошо здесь, несмотря на некоторое одиночество. Разобравшись в магии настолько, насколько это было необходимо для поддержания своей жизни, я перестала ходить в город. А значит и перестала общаться с людьми. Не то чтобы мне этого не хватало, просто…Это было каким-то непреодолимым желанием и страхом одновременно. Не знаю, простое ли это совпадение или подарок судьбы, но факт есть факт–в моей жизни появился человек. Я увидела ее в лесу в жаркий августовский день. Земля отдавала тепло, накопленное в полдень, и она была как в тумане, вся будто светилась. Я, честное слово, хотела, чтобы она не заметила меня. Я не видела ни одного, кто зашел бы в лес так далеко, да еще и девушку. Очень молодую девушку. Но сегодня везение было не на моей стороне. Заметив меня, она не дернулась, не вскрикнула, вообще никак странно не отреагировала. Она просто улыбнулась и помахала мне рукой. Честно, увидь я незнакомую женщину в глуши леса, с парой ножей на поясе, я не думаю, что вела бы себя так беззаботно. А может она просто не хочет показывать страх? —Эм, привет, что ты тут делаешь? —Я гуляю. А может она сумасшедшая? —Далековато ты от города. —Ты вообще-то тоже. Резонно. —Не сравнивай меня и себя. Я, как видишь, собираю травы, –она усмехается и скрещивает руки на груди, –Ты сбежала из дома? Ее уверенность заканчивается тут же. Она качает головой и улыбается. Не так радостно, как раньше. —Нет… И немного да. Не знаю. А ты? Кто вообще поверит в эту чушь про травы, м? И кажется ее саму смущает собственный тон. Забавная. —Я боюсь, что не могу тебе сказать. Это секрет. —Значит сбежала. Она довольна своими детективными способностям, и я усмехаюсь. Ох, знала бы ты, от чего я сбежала. —Тебе нужно уйти отсюда. Наверное, это звучало слегка самоуверенно. Я уже понимала, что просто так она не сдвинется с места. Она гордая и явно не привыкла, чтобы ей отказывали. Ох уж эти знатные. Их всегда видно, какая бы одежда на них не была. —Я пойду тогда, когда захочу. Или это твой лес? —А если я скажу да? Работает. Она недоуменно выгибает бровь и фыркает. —Ты не очень похожа на духа. —И как же выглядят духи? Я стараюсь улыбнуться как можно милее. Так что даже щеки сводит. Девушка хмурится и встает в какую-то стойку наподобие защищающей. И мне становится еще смешнее. Если бы я хотела, я бы свернула эту малышку в бараний рог за секунду. —Все-все, прекрати, ты меня напугала! –я не могу не язвить. Стараюсь, но не могу, –прости. Это была шутка. Я просто хочу, чтобы ты ушла. Считай, что я тебе помогаю. В какой-то мере это действительно так. Точнее, я помогаю нам обеим. Если она скажет хоть кому-то в городе, что я здесь живу, меня найдут и мне конец. Но проблемы будут и у нее, ведь она явно не должна здесь быть. —Почему? Я не понимаю, почему я не должна здесь находиться. Упрямая девчонка. Она чем-то напоминает меня в ее возрасте и, кажется, сейчас я впервые понимаю, насколько другим было тяжело со мной. И хорошо, что было тяжело. Где они теперь, а где я? Я сильная и свободная, а эти серые мышки, твердившие что я невыносима, сейчас скорее всего живут в страхе перед церковью, мужьям или кем-то еще. Хотя, наверное, мне не стоит думать об этом так. Многие из них заслуживали такой жизни как у меня. Не их вина, что они бояться. —Ты можешь прийти завтра. Прошу, только уйди сейчас. Уже около пяти вечера. Тебя наверняка все потеряли. Возвращайся завтра и сможешь остаться здесь. Хорошо? Она недовольна, чувствует подвох, но кивает. А я знаю, что она уже не вернется. Я не могу подвергать себя опасности, поэтому придётся запутать ее, изменить все ориентиры по лесу, спрятать эту поляну и мой дом еще лучше. Да, я бы возможно хотела поговорить с ней, но такова жизнь. Мы не всегда делаем все, что хотим. Она хочет задать вопрос, но в последний момент передумывает. И правильно, я бы все равно ничего ей не сказала. Я становлюсь невидимой, как только вывожу ее из леса. Все правильно. Все как должно быть.

МЭРИ

Она кажется мне забавной. Милая девушка, не на много старше меня, с ножами на поясе, корзиной всяких травок в лесной глуши, шутящая про духов. Пф, пустяки! Все замечательно. Постоянно с такими сталкиваюсь. Я долго думала, кто она. На нечисть какую-то не похожа, да и для лесных созданий слишком человеческая. А потом она пропала. В голове сразу мелькнуло «У-у-у… Ведьма!..», хотелось погрозить пустоте кулаком. А потом меня осенило. Ведьма! Она всего лишь ведьма! Я их представляла либо старухами с крючковатым носом, либо соблазнительными красавицами с огненно-рыжими волосами. Позорище-то какое. Может стоило соврать, что я сбежала? Наверняка она тоже. Может быть, да даже скорее всего, она разрешила бы мне остаться? А я хотела сбежать. Очень часто хотела. Я не боялась подвести отца или что-то в таком духе, нет. Мне просто было некуда уходить. Далеко я вряд ли убегу прежде, чем меня догонят. А если догонят, то вряд ли моя жизнь будет такой, как прежде. Я не должна завидовать ей, потому что ее жизнь наверняка гораздо тяжелее. По крайней мере, я нахожусь в относительной безопасности… Я осторожно подлезаю через ход в заборе и вползаю в амбар. Как хорошо, что мой отец не знает, что я такая смекалистая. Сделать подкоп в соседней с замком ферме было одной из лучших моих идей… Только хозяев я о таком не предупредила. Их дочка—кухарка в замке. И, наверное, зайдя в амбра, она не ожидала увидеть свою графиню грязной, полуголой и судорожно натягивающей платье. —Господи...! —Тише-тише, все хорошо, только не кричи. Девушка послушно закрывает рот. Она ужасно смущена и по ее шее идут красные пятна. Ох уж эти мерзкие представления о чистоте и нравственности. Я наконец нахожу рукава и избавляю несчастную от созерцания моего тела. Хотя, не могу сказать, что я против. Это гораздо приятнее, чем когда на тебя смотрят мужчины. —Поможешь? Только не очень туго. Она затягивает мне корсет, и это ужасно. Как же хочется снова нормально дышать... Может все-таки вернуться в лес? —Ты проводишь меня до замка? Мне нужно зайти через черный ход. —Ваш отец очень переживал за вас. Если бы я была не в платье, я бы засмеялась. Корсет, к сожалению, такой роскоши не позволяет. Отец беспокоится не за меня. А за ужин, на который приедет мой новый жених, и на котором я должна быть. Но передо мной моя прислуга. И ей лучше не знать, о трудностях в графской семье. Тем более о том, что я не испытываю различных нежных чувств хотя бы к кому-нибудь из претендентов на мою руку. Ну что ж, надо снова корчить из себя саму невинность.

***

—Ты снова просидела весь день в библиотеке? Отец со временем все больше напоминает огромного жирного сома. Может я тоже хочу убить его, разделать, приготовить и съесть?.. Такие мысли очень помогают выдавить кроткую улыбочку. —Да, отец. Все. На этом допрос окончен. Сегодня без рассказов о благопристойности и кротости, спасибо. И без всякого ужаса в духе: «Если ты будешь слишком умной, то тебя не возьмут замуж». Как будто в этом единственная моя ценность. —Гости придут через час. Будь готова. —Да, отец. Фух, успела. Я наконец-то оказываюсь в своей комнате. Здесь я пока в безопасности. Это моя обитель, которую не осквернит своим присутствием ни отец, ни жених. Слово «муж» пока не укладывается у меня в голове. Я знаю, что это однажды произойдет, но не хочу об этом думать сейчас. Я бы молилась Богу об отдалении этого момента, если бы верила в него. —Катарина! –Получается скорее взволновано, чем серьезно. Наверное, мне никогда не научиться повелительному тону, –ладно, прости, я не буду так говорить с тобой. Спасибо, что ты соврала отцу. Девушка осторожно выходит из-за шторки балдахина. Сказать, что она выглядит плохо–не сказать ничего. С моего ухода пара синяков прибавилась точно. Ее же не могли наказать из-за меня, да? —Что с тобой случилось? —Главная служанка пошла в библиотеку, чтобы найти вас. Дальше она может не продолжать. Все и так понятно. В библиотеке меня не было. —И она ударила тебя? —Как можете видеть. Я не сказала, где вы. Иногда женская самоотверженность и готовность помочь все еще заставляют меня чувствовать необъяснимое благоговение. Если бы я верила в Бога, я бы молилась, чтобы у нее все было хорошо. Хотя какой в этом был бы смысл, если она тоже не верит? Точнее, не верит в нашего Бога. У нее есть только ее Богиня, и то она, кажется, вспоминает о ней редко… Хотя откуда я знаю, о чем она думает, когда ей тяжело... —Я сделаю что-нибудь с этим, не переживай. Как ты чувствуешь себя сейчас? —Не плохо. Кто завязывал вам корсет? Она кривиться в ужасе, и я вздыхаю. —Наша кухарка. Она поставила меня в очень неловкое положение, когда зашла в амбар и подкопом. Катарина закатывает глаза и начинает перешнуровывать, завязывая как можно слабее. Слава всему на свете, я снова могу дышать. Когда я впервые увидела ее, она была товаром. Мне нужна была подруга, понимающая мою ненависть к неволе. А кто в этом случае может быть лучше плененной рабыни? У Катарины смешные веснушки на плечах, а кожа слегка отливает бронзой. Лицо приходится выбеливать, чтобы у нее не было проблем, но остальное... И неважно, откуда я знаю это. Она тоже знает о много чем, я оправдана. Ладно, на самом деле у нее просто нет своей комнаты (а я не хочу, чтобы она жила с остальной прислугой), поэтому она переодевается у меня. А это моя комната, так что я переодеваюсь при ней. Я вообще всегда делаю это на глазах у кого-то. Все эти бесконечные гувернантки уже надоели до ужаса. Катарина же дала мне самостоятельность. В ее обязанности входит только завязать мне корсет и помочь с очень трудными платьями. Со всем остальным я обычно справляюсь сама. А если вернуться к теме переодевания, не могу сказать, что в этом есть что-то плохое, развратное или что мы выкладываем в это хоть немного пошлости. Это просто смена ничего не значащих кусков тряпки. —Знаешь, Мэри, –я смотрю на нее, потому что, когда Катарина переходит на "ты", разговор серьезный, –мне кажется, что разобраться надо тебя в первую очередь с этой кухаркой, а не с моими ссадинами. Если знает кухня—знают все. —Я понимаю, но выгнать ее будет бесчеловечно... —Что лучше? Один голодный рот в семье весьма зажиточного фермера и твоя безопасность, или ты на костре, но зато девчонка на месте. —Не преувеличивай, меня не сожгут. Служанка ухмыляется. Ну да, да, она права. Меня, как и любую другую, могут убить таким варварским методом. —Хорошо, не сожгут. А например выдадут замуж или отправят побираться по миру. —Последнего я боюсь мало. —Потому что не знаешь, о чем говоришь. Я молчу пару секунд, обдумывая ее слова. Как бы это было неприятно, правда в них есть. Сбегая из дома, мне всегда есть куда вернуться и где мне будет рада хоть одна живая душа. Эти маленькие побеги обусловлены не столько необходимостью, сколько личными желаниями. Я действительно не знаю, что это такое. А она знает, и та ведьма знает, и я бы тоже хотела узнать, или хотя бы быть готовой бежать по-настоящему. —Хорошо, твоя взяла, как мне это сделать? —Я все сделаю сама, не переживай. Просто сделай вид, что ничего не было. И больше не лезь через тот подкоп. Не стоит надеяться в таких вещах на честность, она вполне поможет привести твоего отца посмотреть, какие книжки читает его дочь. Она аккуратно поворачивает меня к себе и поправляет прическу. —Спасибо, Кат. —Не благодари, ты сделала для меня гораздо больше, чем я для тебя. Тебе пора на ужин. Задай им жару, ладно? Ох, Катарина...Задам, задам обязательно. Я выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице. Я ненавижу это, но я должна. Должна сегодня, чтобы быть свободной завтра.

***

Я убегаю из замка через конюшню. Улицы пусты, даже булочник еще не затопил печь. В полях я уже спокойна. Меня не увидят. Я снова могу быть сама собой. И меня тянет в лес. Он не пугает своей мрачностью, потому что я знаю, что найду там ее. Забавную ведьму, думающую, что она самая скрытная. Она изменила тропы, но и я не глупа. Я вежлива и никогда не пренебрегаю приглашениями.