Лжец

Лжецу мы не верим, даже если он говорит правду.

© Цицерон

      Магия — вещь неизученная, многогранная, величественная. Сотни лет волшебники и волшебницы пытались обуздать этот дар, подчинить его, чтобы использовать в своих целях. Но магия не терпела властвовавших над ней и с лёгкостью расправлялась с теми, кто смел сомневаться в её могущественности.       Увы, Том Марволо Риддл, или же правильнее сказать, Волдеморт, думал иначе. Годами сначала юноша, а ныне взрослый тёмный волшебник считал себя властителем не только преступной группировки Пожирателей смерти, но и самой магии.       Гордыня — смертный грех. Но когда тебя поглощает чувство всевластия и мнимого величия, а высокомерие затуманивает разум, можно не заметить даже самые простые вещи. Не увидеть предателя в своих кругах, не ощутить исчезновение частей души, не понять силы своего противника…       Том Марволо Риддл долго считал себя хитрее богов — ведь он обманул саму Смерть, создав крестражи. Но гордыня ослепила его, и он не заметил, что боги припасли ему особое воздаяние.       Ведь Старая не любила лжецов, коим являлся данный волшебник.       Над полем битвы, где клубы дыма смешивались с отголосками заклинаний, в пространстве между мирами, скрытом от глаз смертных пеленой времени, стояли две фигуры. Место их встречи напоминало театральную ложу, откуда открывался вид на всю развернувшуюся драму. Воздух здесь переливался серебристыми нитями — следами энергии, пропитавшей каждый дюйм пространства.       Магия предстала в облике молодой женщины, чьи волосы цвета звёздной пыли струились по плечам, переливаясь всеми оттенками мироздания. Её мантия, сотканная из самого эфира, трепетала на ветру, которого здесь быть не должно. Она нервно теребила край одежды, и от каждого её движения воздух вокруг вспыхивал искрами.       Рядом с ней, словно древний страж, стояла Смерть. Сухощавая фигура в потёртой мантии, с косой, на которой блестели капли росы — слёзы тех, кто так и не успел попрощаться. Её лицо скрывал капюшон, но морщинистые руки выдавали возраст старше самого времени. Она наблюдала за происходящим внизу с философским спокойствием того, кто видел тысячи подобных битв.       — Не могу поверить, что Он действительно так распорядился, — злилась Магия, и от её эмоций воздух вокруг замерцал, как северное сияние в миниатюре.       Смерть неторопливо повернула голову, и из-под капюшона мелькнули глаза — пустые глазницы, в которых светились две холодные звезды.       — Ну, как говорят, пути Его неисповедимы и всё такое, — усмехнулась она голосом, похожим на шорох листьев. — В конце концов, кто мы такие, чтобы спорить с Провидением?       Магия громко выдохнула, бросив на спутницу испепеляющий взгляд, от которого пространство вокруг заискрилось особенно ярко.       — Просто заберите Риддла! К чему эти перемещения обрывка души, да ещё и в… бедный мальчик!       Сухое морщинистое лицо, мелькнувшее в тени капюшона, расплылось в ленивой улыбке, и Смерть прохрипела:       — Ты слишком юна, Мэгги. Я не меньше твоего злюсь на этого мальчишку — Тома, но так распорядились наверху. Видимо, имеется какой-то план…       Магия отвела взгляд от коллеги, сосредоточившись на битве. Каждая капля пролитой волшебной крови отдавалась глухой болью в районе солнечного сплетения, каждое произнесённое проклятие резало по живому. — Хорошо! — резко воскликнула она, и от силы её голоса пространство вокруг задрожало. — Я согласна на Его план, но тогда ты оставишь в живых всех из семьи несчастного мальчика.       Торговаться со Смертью неблагоразумно, и Магия знала, что её просьба практически невозможна, но попытка спасти бедного Фреда Уизли стоила того.       Смерть плюхнулась в кресло, материализовавшееся из пустоты, и убрала косу за спинку. Она смерила Магию красноречивым взглядом и, покачав головой, достала из складок мантии телефон-раскладушку.       — Алло, Судьба? Посмотри, можно ли всех Уизли оставить в живых, учитывая последние изменения.       Магия наконец-то оторвала взгляд от битвы, вслушиваясь в диалог коллег. Она слышала, как в динамике кто-то недовольно ворчал, перечисляя сложности и нарушения в великой схеме мироздания.       — Ладно-ладно, я ей передам, — закончила Смерть и убрала телефон. Магия, раскрыв свои и без того большие глаза, ждала вердикта и боялась дышать.       — Хорошо, но с тебя новая рабочая мантия. А то эта дыра на подоле — позорище. Весь офис потешается.       Магия искренне рассмеялась — её смех прозвучал как перезвон серебряных колокольчиков. Благодарно кивнула.       — А я тебе говорила, Смерть, что азартные игры до добра не доведут. Певереллы ловко с тобой обошлись.       Смерть криво усмехнулась и, притянув косу, поднялась с кресла:       — Пора работать, Мэгги. Шоу должно продолжаться.

***

       — Давай, Том! Покончим с этим так же, как начали — вместе!       Он просчитался. Мальчишка и старик снова его переиграли.       Ошибся.       Волдеморт вёл дуэль, анализируя услышанное. Слова Поттера крутились в голове. Предательство Снейпа, как он до этого считал, было почти невозможным.       Слуга был безвозвратно мёртв, и Волдеморт задумался, как обстояли дела с ритуалом. И здесь его одурачили?       Гнев растекался по венам. Тёмный лорд громко крикнул:       — Авада Кедавра!       — Экспеллиармус! — мальчишка выпустил заклинание в ответ.       Волдеморт знал, что не выживет, но отступать было не в его характере. Он криво усмехнулся, пока луч добирался до его груди, а палочка чернела в лучах восходящего солнца.       — Это ещё не конец, Поттер, — прошептал он и упал навзничь.

***

             Прошла, казалось, вечность, ибо тьма была беспробудной и не виделось ни конца, ни края её. Волдеморт бродил в поисках, сам не зная чего, задумавшись: «Если Северус солгал, то шанс на дальнейшую жизнь можно отбросить».       Он попытался наколдовать Люмос без палочки, но тщетно. Магии в этом месте не существовало. Волдеморт горько усмехнулся, мысленно принимая участь, что это его последнее пристанище, как вдруг сухая рука схватила его за запястье.       — Пойдём, выведу тебя отсюда.       Появился проблеск где-то вдали. Лорд прикинул, что они с его провожатым находились в подобии туннеля. Разглядеть лицо спутника не было возможности, ибо свет не достигал их в достаточной мере.       Тишина давила своей тяжестью. Можно было различить лишь их размеренные шаги.       Чем ближе они подходили к источнику света, тем лучше Волдеморт мог разглядеть своего спутника. Ссутулившаяся фигура в мантии была намного выше него и держала в другой руке косу.       Встретиться со своим самым большим страхом лицом к лицу — сродни удару клинком в сердце.       Смерть. Его вела Смерть.       Волдеморт невольно попытался вырвать запястье из цепкого захвата, но костлявая рука лишь сильнее сжалась в ответ.       — Не бойся, — проскрипела она.       Они подошли к концу туннеля, и Лорд увидел обрыв и пустоту.       — Что дальше? — он собрал последние крупицы самообладания, заглядывая страху в глаза.       Смерть скинула капюшон. Перед Волдемортом предстала самая обычная старушка с седыми волосами и иссушённым лицом. Она скривила губы в улыбке и вкрадчиво произнесла:       — Жизнь, Том. Разве не этого ты жаждал? Продолжить жить.       Волдеморт чувствовал, что Смерть насмехается над ним. Несмотря на отголоски иронии в её словах, он не смог сдержать торжествующей улыбки.       — Получается, я вновь обхитрил тебя? — поинтересовался он.       — Получается так, — лукаво улыбнулась старуха. — Всё, как ты хотел, новое тело чистокровного волшебника.       Волдеморт победно усмехнулся.       — Я поистине самый великий и могущественный маг из когда-либо живших!       — Да-да. А теперь тебе пора.       Он хотел спросить, куда они направляются, но Смерть резко толкнула его в спину, и он сорвался с обрыва.       Свет вновь померк, погружая Лорда в небытие.

***

      Том ощутил странную тяжесть в конечностях — руки казались толще, но короче, чем должны быть, а ноги... Он попытался пошевелить пальцами и удивился их непривычной гибкости — в облике змееподобного существа движения суставов сопровождалось хрустом. Даже дыхание было другим — более глубоким, словно лёгкие расширились. В груди не было привычного давления, которое он ощущал в последние годы. Сердце билось ровно, сильно — здоровое.       Том окончательно очнулся от пронзительного крика совсем рядом с ухом:       — Рон! — Женский голос сочился тревогой. — Рональд!       Голос девушки доносился как сквозь вату, а её лицо утопало в тумане. Она не унималась, а звала какого-то Рона. После очередного крика Том всё же сфокусировался. На него обеспокоенно смотрела Гермиона Грейнджер, грязнокровая подружка Поттера.       Смутные сомнения начали терзать его в этот момент: он попал в ад? Ритуал не удался? Что произошло? Голова была чугунной, мысли путались. Всплывало последнее воспоминание, будто он беседовал с самой Смертью. Привидится же такое.       Он несколько раз моргнул, пытаясь сосредоточиться, и попробовал приподняться, чтобы разглядеть окружающее, но девчонка не дала ему это сделать, положив свои грязные ладони на его грудь.       — Не вставай. Рон, ты как? Ты упал и… — Грейнджер лепетала без умолку, сетуя на пережитый стресс и страшную бойню.       Признаться, её голос невыносимо раздражал, а суетливые движения бесили и распаляли гнев. Что она делала? И почему называла его Роном?       — Зеркало, — коротко приказал он.       Грейнджер ошарашенно заморгала, хмуря брови. Её испачканное лицо со следами крови смотрелось отвратительно, а вкупе со спутанными волосами вызывало тошноту, ибо Том предпочитал ухоженных красивых дам.       — Зеркало? — непонимающе спросила девчонка. Она была похожа на лунтелёнка, застывшего в свете волшебной палочки.       — Я что, не по-английски говорю? Дай мне зеркало, — сухо отрезал Том.       Девчонка взяла знакомую изогнутую палочку и наколдовала нужный предмет. Том выхватил его из рук грязнокровки слишком резко, чем заслужил хмурый взгляд.       Благо девчачьи обиды его волновали в последнюю очередь. Он поднёс зеркало к лицу и обомлел.       Из отражения на него смотрел незнакомец — бледный юноша, усыпанный веснушками, словно мелкими капельками ржавчины. Копна рыжих волос липла ко лбу от крови и пота, а глаза — не его алые, а чужие, блёклые голубые — смотрели растерянно. Том невольно потёр зеркало рукавом, оставляя на нём грязные разводы, и снова неверяще всмотрелся в отражение.       Он моргнул — незнакомец моргнул в ответ. Том повёл головой влево — отражение покорно последовало за движением. Провёл рукой по лицу — и в зеркале повторилось то же самое.       От осознания происходящего по телу пробежала волна дрожи. Сердце бешено заколотилось, а в горле пересохло. Зеркало выскользнуло из онемевших пальцев, но он поймал его в последний момент, сжав так сильно, что стекло скрипнуло.       Какого чёрта?       В отражении был отнюдь не Драко Малфой. Это лицо принадлежало кому-то из семейства предателей крови Уизли.       Ярость заклокотала в груди, и всполохи магии вырвались наружу, отбрасывая грязнокровку прочь. Она с глухим стуком рухнула на землю.       — Рон, да что с тобой? — завопила, морщась от боли и пытаясь подняться.       Он оглядывал пространство, не обращая внимания на возгласы девчонки. Люди, толпившиеся в Большом зале, радовались победе, обнимались и звонко смеялись, распаляя гнев Тома пуще прежнего.       Опять проигрыш. Новая ошибка. Очередное предательство.       Он непроизвольно сжал кулаки до побелевших костяшек, желая куда-нибудь выплеснуть ярость. Ему стоило немалых усилий взять себя в руки, дабы заняться решением возникшей проблемы.       Том пробирался сквозь скопление волшебников, которые насмехались над его проигрышем. Ему хотелось выкорчевать улыбку каждого самым ржавым клинком, что будет пропитан ядом. Желательно ядом василиска.       Гордость не позволяла принять поражение, и он мигом отправился искать уборную, чтобы ещё раз в полной мере оценить масштаб случившейся катастрофы. Вдруг зеркало грязнокровки было и не зеркалом вовсе.       Проблема гордецов, переполненных высокомерием, состояла в том, что, даже увидев факты своими глазами, они напрочь отказывались принимать правду.       Посему Том, как истинный представитель чванных мира сего, бежал сломя голову по коридорам. Добравшись до полуразрушенного родного туалета для девочек на втором этаже, он обнаружил одно уцелевшее зеркало. Подошёл вплотную. Картина, представшая перед глазами, была столь мерзкой, что зеркало треснуло под гневным взглядом некогда Волдеморта, а ныне…       Рональда Уизли.       Грязный, рыжий, высокий и худой юноша был настолько далёк от Драко Малфоя, насколько душа Волдеморта была далека от целостности.       Том моментально пришёл к логичному выводу, что ритуал всё же удался, но совсем не так, как он планировал. «Если мы встретимся в Аду, Северус, то я убью тебя снова», — мелькнула яростная мысль в голове.       Том понимал: раз уж предательство Снейпа привело к такому исходу, нужно срочно разрабатывать новый план, узнать, есть ли возможность поменять сосуд. Но пока он решил изучить прежнего владельца тела, ибо поиск решения для перемещения души в отпрыска Малфоев мог занять длительное время.       Сознание мальчишки молчало, но стоило Тому немного углубиться, как всплыли обрывки воспоминаний.       Рональд Уизли был влюблён в грязнокровку, отчасти завидовал Гарри Поттеру и его избранности, имел большую и счастливую семью…       Том облокотился о полуразрушенную мраморную колонну и прикрыл глаза, дабы чуть больше погрузиться в сознание этого предателя крови. Чувства прежнего хозяина тела нахлынули на него, словно горный водопад, — целый поток незнакомых эмоций.       Тепло. Такое простое слово, а каких ощущений оно было исполнено в памяти Рона. Материнские объятия в холодные вечера, смех братьев у камина, гордость в глазах отца. И любовь — не та всепоглощающая страсть, которую Том знал по книгам, а что-то тихое, нежное, доверчивое.       Волна мурашек пробежала по телу, и Том невольно застонал, поддаваясь этим ощущениям. Салазар, неужели люди способны испытывать так много всего?       Он выскользнул из сознания парня, плотно его закупоривая окклюменционными щитами. Не хватало ещё поддаться искушению и стать размазнёй или, того хуже, любителем грязнокровок. Отвращение к мыслям и чувствам Уизли было почти осязаемым.       Том оттолкнулся от колонны, прикидывая, цела ли библиотека или же стоило сразу наведаться к Малфоям. Ему нужны исследования по переселениям души. Но он предполагал, что у него не так много времени заняться решением новой проблемы, ибо семейка предателя крови точно будет его искать.       — Я попал в тело друга Гарри Поттера. Что за превратности судьбы? — усмехнулся он, запрокинув голову.       Том нащупал палочку мальчишки. Ta очень неохотно наколдовала Агуаменти, не признавая в нём хозяина.       — Как интересно, — злобная улыбка тронула губы. — Значит, ты чувствуешь, что твой истинный владелец канул в небытие.       Он умылся и зализал волосы назад. Ему претило быть предателем крови, да ещё и грязным. Мерзость.       Том поднял в воздух осколок зеркала и стал всматриваться в отражение, изучая новое лицо. В голову внезапно закралась весьма интересная мысль.       — Получается, я теперь герой войны, одолевший Тёмного Лорда, — он злобно рассмеялся. — Какая изысканная ирония судьбы.       Осколок упал и разбился вдребезги, когда Том перестал удерживать чары левитации.       — Вот ты где! — послышался голос грязнокровки от входа в туалет. — Ты в порядке? Мы хотим сделать колдофото на память…       «Салазар, эта девчонка такая надоедливая. Пожалуй, убью её первой», — закралась в голову приятная мысль.       Он обернулся и натянуто улыбнулся:       — Я в порядке, Гермиона. Колдофото?..       — Да, мы же герои войны и всё в таком духе… — пробубнила она, краснея.       Алые щёки Грейнджер побудили его залезть к ней в голову с целью узнать, что скрывается за этой странной реакцией. Ему не составило труда незаметно проникнуть к ней в сознание, и он увидел до боли предсказуемую картину. «Хм, грязнокровка влюблена в предателя крови? И почему я не удивлён такому тандему», — Том сдержал порыв скривиться, продолжая изображать дружелюбие.       — Конечно, с превеликим удовольствием.       Гермиона едва заметно кивнула и помчалась в сторону Большого зала. Дружелюбная улыбка Тома превратилась в оскал.       Он медленно шагал за девчонкой, размышляя над ее словами. Внезапно плюсов от ошибки и предательства Северуса оказалось больше, нежели минусов: Рональд Уизли — герой войны, победивший Волдеморта, а Драко Малфой — преступник. И если первый получит орден Мерлина, то второй — лишь камеру в Азкабане.       Как только Том вошёл в зал, его встретили робкими аплодисментами. Несмотря на лежавшие трупы волшебников, люди вокруг хлопали ему, говорили слова благодарности, поздравляли с победой.       Низкорослая рыжеволосая женщина подбежала и, крепко обняв его, прошептала:       — Мальчик мой, ты такой сильный! Ты настоящий герой, сынок.       Волшебница — Молли Уизли, как он вспомнил, — прижала его к себе так, словно боялась отпустить. От неё пахло дымом, потом и чем-то домашним — возможно, выпечкой. Её руки дрожали, когда она гладила его по спине, а из глаз катились слёзы облегчения.       Том застыл, не зная, как реагировать на эту непрошенную близость. Затем вырвался из захвата, скривившись, ибо женщина была грязной, и Тому совершенно не нравилось, когда кто-то трогал его без спроса. Он бы проклял нахалку, но тут стояла толпа волшебников, восторгавшихся им.       — Спасибо, — прозвучало его слово, сопровождаемое фальшивой улыбкой.       Молли чуть отодвинулась и посмотрела на него пристально, словно почувствовала что-то неладное.       — Что с тобой? — прозвучал её обеспокоенный вопрос.       Том выгнул бровь, пытаясь понять, что, чёрт возьми, он сделал не так, раз женщина так резко изменила своё настроение. Наверно, от примерного сына ожидают другой реакции. Он принял жалобный вид и тихо произнёс, пожав плечами:       — Стресс, наверное… мама.       Молли некоторое время всматривалась в лицо, принадлежавшее до недавнего времени её сыну, словно пытаясь разглядеть что-то неуловимое.       — И правда! Мне просто показалось… Да неважно! Пойдём, мы ждём только тебя, — проворковала женщина, но в её голосе проскользнули нотки сомнения.       Она ушла вперёд, а Том вновь погрузился в воспоминания мальчишки, дабы узнать, кто есть кто. И вдруг почувствовал чью-то руку на плече.       Том обернулся и заметил того, о чьей смерти он яро мечтал последние семнадцать лет.       — Эй, друг, ты как? — улыбнулся Поттер.       Так близко. На расстоянии вытянутой руки стоял его заклятый враг — растрёпанный, усталый, но живой. Мокрые от пота волосы липли ко лбу, прикрывая знаменитый шрам, на щеке красовалась ссадина, а очки сидели криво. Поттер выглядел как обычный семнадцатилетний мальчишка, который только что пережил самую страшную ночь в своей жизни.       Сердце Тома бешено заколотилось — не от страха, а от ярости и предвкушения. Пальцы сами собой скользнули к палочке. Та затрепетала в ладони, и в голове возникла чёткая картина: он выводит знакомую руну, произносит два заветных слова, и зелёный луч поражает стоящего напротив врага. Уже навсегда.       Достаточно одного движения, двух слов...       — Рон, ты чего завис? — Поттер хлопнул его по плечу, усмехнувшись, и Том едва не вздрогнул от неожиданности.       Прикосновение Поттера обожгло, словно раскалённое железо. Мышцы напряглись, готовые к атаке, но разум остановил порыв. Не здесь. Не сейчас. Слишком много свидетелей, слишком много вопросов.       Месть — блюдо, которое подают холодным. Том же подаст его ледяным.       — О, — он скривил губы в подобии улыбки, с трудом расслабляя напряжённые плечи, — всё отлично, Гарри.       — Я рад, что ты не пострадал, — прошептал Поттер и, к ужасу Тома, обнял его.       Это было совсем не похоже на материнские объятия Молли. Здесь не было собственности или отчаяния — только искренняя радость от того, что друг жив и здоров. Поттер был тёплым, пах дымом от сгоревшей магии. Том застыл, не зная, как реагировать на подобную близость.       В воспоминаниях Рона всколыхнулось что-то болезненно-нежное: годы дружбы, взаимной поддержки, доверия. Это чувство было настолько чуждым Тому, что он едва сдержался, чтобы не оттолкнуть Поттера силой.       — Теперь у нас всё будет хорошо, не так ли? — продолжал тот, не замечая напряжения в теле «друга».       Увы, Гарри не видел злобный оскал, что медленно исказил лицо Тома. В глазах бывшего Рона мелькнули красные искры — отголоски истинной природы.       — Всё будет просто прекрасно, — произнёс Том. Каждое слово было пропитано скрытой угрозой.       Он обнял своего врага в ответ, и его пальцы легли на спину Поттера — туда, где под одеждой билось сердце. Как просто было бы сейчас... но нет. Поттер заслуживал смерти более изощрённой. Более болезненной.       А пока что Том Марволо Риддл, некогда Лорд Волдеморт, а ныне герой войны Рональд Уизли, будет ждать своего часа.