Kissing strangers

На привычном месте его уже ждал Фушигуро. По средам, а сегодня был именно этот день, они всегда обедали вместе, это превратилось в некую традицию. Годжо направился к столику, из-за которого юрист махал ему рукой, попутно выкрикивая, что уже взял его обед. Приближаясь, блондин заметил, что за их столиком также сидит и Итадори. И это было, мягко говоря, странно: прежде он никогда не присоединялся к ним сам, а тут объявился, как только Кугисаки оповестила о перерыве. Но долго рассуждать на эту тему у Годжо не пришлось — за столом шёл оживленный разговор. — …поэтому я и не стал об этом распространяться, — уловил Годжо обрывок фразы Итадори, — А тебе какие девушки нравятся, Мегуми? Годжо поперхнулся. Уж явно не такую тему беседы он ожидал от Юджи. — Ну, относительно внешности у меня нет особых предпочтений. Главное — это душа, — бесхитростно ответил Фушигуро, — а тебе, Юджи? Блондин, навострив уши на ответ, аж замедлился в пережевывании своего салата. — У меня всё-таки есть некоторые стандарты. Главных параметров всего два — высокий рост и большая упругая задница, — со смешком заключил розововолосый. — Кстати, Сатору, — как будто между делом бросил он. — Годжо, — незамедлительно поправил секретарь. Его имя, произнесённое Юджи, музыкой лилось в уши, но обида одерживала верх, не дозволяя использовать столь личное обращение. Парень склонил голову набок, будто о чем-то задумавшись, и продолжил. — Годжо, я хотел извиниться. За то, что ты увидел. Наверное, это было и правда неприлично. Фушигуро заинтересовано уставился на Юджи, не понимая, о чем идёт речь. — Я целовался в комнате отдыха с одной… Из отдела напротив, в общем, когда Годжо нас заметил. Щёки дизайнера слегка заалели. Сатору почувствовал неприятный укол ревности при воспоминании той сцены. Мегуми, кажется, не был удивлен, или же его маска спокойствия слишком хорошо скрывала эмоции. В любом случае, за столом воцарилась тишина, и Юджи продолжил: — Знаешь, есть у меня такая, хмм, идеология, что ли, — обращаясь больше к блондину говорил Итадори, — Чтобы найти своего человека, нужно попробовать всех. Я не считаю это чем-то зазорным, в конце концов, я не обещаю никому отношений, это просто проба. Я не бесконтрольный похотливый идиот, — с извиняющейся улыбкой завершил он. Именно этого разговора и добивался Юджи: его план, как он считал, был блестяще осуществлён. Он извинился и, кажется, понятно объяснился, что в его понимании должно было снизить градус напряжённости между ним с Годжо. Однако не заставившая себя долго ждать реакция беловолосого оказалась поистине неожиданной. — Нет, Юджи, именно так все и есть. Не обязательно обмениваться слюнями, чтобы найти, как ты выражаешься, «своё». Есть некая более глубокая связь между людьми, которая ощущается и без просовывания языка в чужой рот. Так что ты — что ни на есть настоящая офисная шлюха, — Сатору выплюнул сквозящие обидой слова, крутившиеся уже столько времени в его голове. Наверное, это абсолютно не то, чего ожидал услышать Юджи, наверное, это было слишком, наверное, Годжо позже не раз пожалеет о столь резкой реакции. Но сейчас он был, наконец, удовлетворен тем, что высказал всё, что думает, начистоту. С грохотом отодвинув стул, Годжо встал из-за стола, желая как можно быстрее покинуть это место. Он не курил, но сейчас это казалось необходимым. Раздобыв пачку сигарет в комбини недалеко от офиса, Годжо грыз тлеющую сигарету, лихорадочно прокручивая в голове обрывки разговора. «Наглый пиздюк», — материл розововолосого Годжо, выдыхая горький дым. Хоть подобное ему и совсем не свойственно, хотелось назвать этого парня последними словами, чтобы хотя бы так стереть его образ из своего сознания. Годжо ревновал, он ревновал настолько сильно, что казалось кровь закипает в его венах. «Нужно успокоиться и взять себя в руки. Я в состоянии управляться со своими чувствами, не обращая внимания на всяких ебаных Итадори Юджи», — убежал себя секретарь, остервенело топча окурок номером туфли. Убеждение срабатывало не очень. Выкурив ещё одну сигарету, он стряхнул случайно упавший на пиджак пепел, глубоко вдохнул и отправился обратно на рабочее место. Обеденный перерыв подходил к концу. Сатору вернулся в свой кабинет, принявшись копошиться в документах, оставленных сотрудниками на подпись директору. Непривычная тишина. Годжо никак не мог понять её причину, пока ему не потребовалось совершить звонок — его рабочего телефона при нём не оказалось. «Должно быть, я оставил его на столе Итадори, когда помогал ему», — с досадой вспомнил он. Возвращаться туда сейчас не хотелось от слова совсем. Более того, при мысли об этом внутри все перекручивалось, противясь. Годжо придумал гениальный план, как высвободить свой телефон. «Нужно позвонить Нанами и попросить принести мне его!». Он уже собрался сделать это, как очевидная мысль посетила его голову: «А с чего ты звонить-то собрался, умник?». Запрокинув голову к потолку, Сатору застонал от безысходности и собственной тупости. Прийдётся идти. Он схватился за ручку двери, смирившись со своей участью и намереваясь все же встретиться с Итадори, как с обратной стороны кто-то в свою очередь тоже потянул дверь на себя. Она распахнулась, и Годжо лицом к лицу столкнулся ни с кем иным, как Юджи. Он выглядел подавлено, его огромные янтарные глаза выдавали в нем загнанного оленёнка. Безмолвно он протянул Сатору его мобильник. — Спасибо, — сухо поблагодарил Годжо в спину удаляющегося паренька. Отчего-то стало его жалко. Отгоняя эти мысли, ассистент вернулся к работе. *** В последующие дни они почти не виделись. Сатору заходил к Нанами не так часто, а когда все же заходил, то не встречал Юджи. Тот, будто предчувствуя его появление, всегда куда-то скрывался. Хоть Годжо и скучал по этому озорному лицу, положение вещей его устраивало: не хотелось бередить душу, да и в случае чего он не знал, что сказать Итадори. Тогда, на обеде, хоть он и выпалил правду, он был жесток и груб. По сути, он дал ему словестного леща перед всеми коллегами — такое не забывается. Пару раз они пересекались в буфете и в кабинете Мегуми, но в обоих случаях Юджи делал вид, что не замечает Сатору, после чего быстро ретировался. Спустя две недели таких перебежек, терпение Сатору стало подходить к концу. В свете последних событий он совершенно запутался, что он чувствует к розоволосому. Его по-прежнему съедала бешеная ревность, но почему он ревновал? Очевидно, потому, что влюблен. Однако как можно быть влюбленным в человека, который тебя раздражает? «Всё-таки очень даже можно», — приходил к неутешительному выводу Сатору. И теперь, не контактируя со своим возлюбленным уже чуть более двух недель, он терял терпение. Ему отчаянно хотелось коснутся шеи Юджи, зарыться рукой в его волосах, утонуть в его глубоких наивных глазах и прижать парня к себе в объятиях. Он чувствовал себя идиотом. Сам, своими собственными руками он разрушил ту хрупкую связь, что между ними установилась. Он истосковался, но был слишком горд, чтобы сделать первый шаг. В совокупности с гордостью, червь сомнения вгрызался в его сердце: не просто так изначально Юджи не подпускал Сатору к себе, а потом соскакивал с любого мало-мальски начинавшего завязываться диалога. «Но он целовал меня, так нежно и вместе с тем страстно», — спорил сам с собой блондин, — «Значит, чем-то я ему понравился?». «Да, и скольких он целовал после?», — ехидно отвечало ему его собственное сознание. Голова раскалывалась от постоянных раздумий, казалось невозможным прийти к какому-то одному логичному умозаключению. Годжо буквально чувствовал опаляющий жар в висках, как только мысли о Юджи снова посещали его. В таком разлаженном состоянии он и продолжал существовать.