Туда-обратно. Билет невозвратный

      Утро. Лежу, а рядом кучерявая макушка. Не представляю, как бы тоскливо было тут без Макса.       Дураком я таким был. Нет. Бестолочью. Сам не понимал, что уже давно Макс мне понравился. Думал, что это бред галимый. Даже то, что ни с кем толком ничё не клеилось, меня не напрягло сразу. Не доходило, что выскочка этот мне просто понравился, вот и обращаю на него внимание, стоит только ему где-то на горизонте замаячить. Ясен-красен, не всегда про него думал, но нет-нет, а вспоминал. А как вспоминал, так гнал эти мысли подальше.       Только, как рядом оказались, меня эта пачка мыслей придавила. И вместо того, чтобы сто раз обнять, хотелось придушить. Нисхера, просто потому что заломать одному пацану другого — норм, а залюбить…       Да, бля, тоже норм может быть. Вот даже Славик. Солидный дядька с виду, а с Арсом няшкался так, что у меня улыбка сама от одних воспоминаний появляется. И он всё ещё начальник лаборатории, мужики его, как я понял, слушаются, уважают. Да и Арс только с виду такой распиздяй. Он как втирать про техподдержку начал, голова кругом от терминов пошла. И ни у одного ни яйца, ни мозги, не усохли из-за того, с кем они койку делят. Рад, что их встретил, прям как метлой мусор из головы выгребло. Так хрен знает, когда родителям что-то бы сказал. Мне это важно, потому что я, если в отношения, то по полной программе. От близких скрывать того, кого любишь — точно не мой вариант.       У отца, правда, придурошные подъёбки начались про «ты под хвост или тебя», но я отшучиваться не стал и сказал, что это уж наше дело. Меня поняли. На эту тему вопросов больше не было. Теперь мои ждут, когда с родителями Макса можно будет познакомиться, как положено. Его отец не такой понимающий, как мой, но думаю, что всё образуется.       Макс делает меня лучше. Иногда, бля, челюсть сводит с его правильности, но мне тоже полезно время от времени по носу щёлкнуть и сказать: «Тёма, а вот тут ты конкретно не прав». Не сразу я понял, чего Макс надулся, когда про днюху речь зашла, а оказалось, что там мой косяк был. Сам-то я в тот день через все очереди скакал и бессовестно пиздел, потому что торопился с палатками свалить, чтоб свою днюху на следующий день на природе с утреца отметить. Извинился.       А ещё с Максом я почувствовал, что такое доверие. Нет, мне много кто на честном что-то передоверял, с этим проблем не было никогда. А вот сам я у виска ещё с пару месяцев назад покрутил, если б услышал, что соглашусь на такой большой перелёт, просто потому что кто-то мне пообещает, что к аварийному люку меня не пустит и паниковать не даст. Всё равно нервничал, всё равно страшно было, но меня не силком Макс тащил. Я ему доверился и согласился лететь вместе. И ведь ни секунды не пожалел. Нет, ну на поезде тоже есть свои плюсы, но мы в этом году уже неплохо накатали. Да и вдвоём побыть хотелось. Вот как сейчас. Или как вчера ночью.       Вот в каком поезде мы умудрились бы с секс-игрушкой так развлечься? Нет, ну пофантазировать и что-то изобразить было можно. Только слишком заморочно и палевно бы было. Макс перед выходом столько времени в душе торчал, что я уже догадывался, что в дальние прогулки мы точно не отправимся, да и в баре или кафе сидеть не планируем. Кружочек по улицам, еда на вынос и — в номер. Но всё равно не верилось до последнего, что он реально ходит с чем-то промеж булок, так что мои догадки сюрприз никак не испортили.       Обнимаю Макса и губами прижимаюсь к его шее.       «У него даже гель для душа с запахом печенья!»       Не могу сдержаться и мягко кусаю за аппетитный загривок. Макс мурчит, поворачивается ко мне:       — Доброе утро, — жмурит глаза от луча солнца. — Как спалось?       — Отлично, — целую Макса, а он обвивает руками мою шею.       Поворачиваюсь на спину — Макс брякается на меня сверху, ойкает и морщится. Ёрзает и опять морщится.       — Блин… Болит.       — Сильно?       — Нет, — опускает глаза, водит пальцем мне по груди, давит мне на бока бёдрами. — Я просто хотел ещё успеть. А то завтра рано вылет, выспаться же ещё надо.       — А что ты успеть такого хотел?       — Ты не понял? Сексом заняться, но у меня… Э! Да ты всё понял! Чего я распинаюсь тут?! — щипает меня за сосок.       — Ащщ, Ма-акс! Да я серьёзно спросил, а ты щипаешься! Я тоже хочу. Можем по-другому… И вообще! Ты чё вчера молчал? Ну, в смысле, не говорил, что больно?       — Я и не чувствовал. Говорю же — не сильно. Да давай ещё, — тянет с меня трусы.       Приподнимаюсь на вдохе, опускаю зад, выдыхаю, развожу колени.       — Так стоп. Тёма? Ты где такую красивую пробку нашёл… Стеклянная? И где ты от меня её прятал?!       — Не там, где сейчас, — начинаю смеяться. Мышцы непроизвольно напрягаются, и меня прошибает аж до мурашек. — Хух. Макс, давай потом обсудим? Вынимай, блин.       — Сильно давит? — стучит пальцем по розочке на ограничителе. Стук глухо отдаётся внутрь, ощущаясь как глубокая короткая вибрация.       — Неа… — рвано выдыхаю, сжимаю пальцы ног, — но долго так не смогу.       Этот миловидный садюга изучает мою реакцию, водя пальцем, постукивая, слегка надавливая и вытягивая пробку за ограничитель, пока я беспомощно хватаю ртом воздух и плющу подушку затылком. Горячий острый язычок обводит кругом гладкое стекло, заставляя мышцы пульсирующе сжиматься.       — Макс, — хриплю с подушки. — Там ну очень давит на…, — чувствую плавное растяжение, а потом то, как пробка втягивается обратно. — …ляять.       — Прости-прости, — торопливо гладит меня по бедру. — Выскользнула, — целует в живот, плотно прижимаясь губами к коже. — Расслабься.       Тянет ещё, уже увереннее. Стараюсь дышать ровнее, сглатываю слюну. Под моё облегчённое «Хах» пробка наконец-то поддаётся. Вместо гладкого стекла в меня проникают пальцы, обводят внутри кругом. Сжимаю бёдра, удерживая руку Макса.       — Ты так без продолжения останешься, — протягиваю резинку и тюбик смазки.       — Да я и не переживаю, — с довольной деловой моськой раскатывает презик по своему члену. — Поворачивайся.       Ложусь на живот. По ягодицам чувствую пружинящие шлепки чем-то твёрдым и горячим.       — Макс, тебе подсказать, чё делать? Шлёпают ладонью, а не…, — он хлопает рукой по ягодице. — Ащ, я передумал. Ладонью не надо.       — Поумничай мне тут ещё, — пристраивает член мне между ягодиц. Водит им, распределяя смазку. Упирается головкой, плавно проникает, от чего у меня непроизвольно сокращаются мышцы. Входит не полностью, со стоном выдыхает, гладит по моей пояснице. — Блин, тяжело… А можно, я передумал? Я сейчас уже…, — подаётся ещё вперёд, упирается бёдрами мне в ягодицы. По приятному частому пульсирующему ощущению и тихому вздоху Макса понимаю, что он «уже».       Мажу плечи Максу средством от загара, пока он продолжает возмущаться:             — Нет, ну так нечестно же!       — Мне всё понравилось, — целую его из-за спины в щёку.       — Нет, ну а от минета почему отказался? Говорил, что нравится.       — Сегодня так захотелось, хватит бухтеть, — могу сказать ему и так, но понижаю голос и говорю у самого уха. — И чтоб ты знал, у тебя безумно приятные ладони.       Макс поворачивается упирается в меня лбом:       — Я собой недоволен. Вот, — поднимает глаза на меня. — Но если всё хорошо, то ладно.       — Ну…, — растираю остатки крема по своим рукам. — Ты можешь меня ещё… Не это «ещё», Макс. Давай хоть из номера выйдем.       — На улице? — смешно двигает бровями.       — Да, — надеваю футболку. — На самокате меня прокатишь. Я не умею.       — Серьёзно?! Да как же ж…, — Макс задумчиво замирает. — Блин, вдвоём же нельзя… Ай, ладно, прокатимся разок. Только где людей поменьше, ага?

***

      Нет, ну как Макс гоняет, лучше на взлётной полосе кататься от греха подальше. И люди ему ваще не мешают. Такие шашечки даже я на батиной тачке не устраиваю. Добрались до пешего маршрута, конечно, с ветерком, но обратно только на такси.       Прошлись немного вдоль трассы и свернули в сторону берега. Иду первым, Макс — следом.       — Макс, рёбра-то не болят?       — С чего бы? А! Ты про это! Хах, да не, нормально ты держался. Тепло было. И заодно я не переживал, что ты по пути где-то слетел…       Останавливаюсь, Макс тюкается носом мне в спину. Поворачиваюсь, он хохочет:        — Да шучу я! Не думал я о таком! Просто ты реально так вцепился… Блин, извини. Гнал, да?       — Щас главное — не загоняйся. Пришли почти.       По шуршащим мелким камешкам поднимаемся на пригорок с самым пиздатым видом на этот берег, залив и тёмно-синие волны до горизонта.       Встаю, дышу глубоко. Даже голова немного кружится от свежего солёного воздуха. Макс берёт меня за руку.       «Да, это точно в тему. Аж мурашки пробежали».       Поворачиваюсь к Максу, любуюсь на то, как ветер треплет золотисто-бронзовые пружинящие кудряшки, на то, с каким восторгом смотрят вдаль его светло-зеленые глаза, на рябь мелких задорных веснушек на его носу и щеках, на его чуть приоткрытые влажные губы. Чувствую, как внутри у меня плещется и шумит ещё одно море. Макс поворачивается ко мне, улыбается.       «И ведь это море у нас одно на двоих».       Спускаемся ближе к берегу. От каждого шага разлетается мелкая галька. Над нашими головами проносится огромная чайка.       — Воу! Офигеть, чуть пузом не задела! — Макс, округлив глаза, провожает птицу взглядом. — Они тут другие какие-то…, — достаёт телефон, фоткает. — Тём, я пока музыку включу? Или ты сначала? Или в тишине?       — Не суетись, включай.       Начинаю раздеваться. Вслушиваюсь, что там мурлыкает у Макса в телефоне.       — Прибавь-ка, Мась?

      Я смотрю из окна, там второй альбом Земфиры

Перебор и слеза, сука, как же здесь красиво

(Как же здесь красиво)

Посмотри на это море

В нем тонут наши дни

Не выбраться на волю

Двоим

      «Ну точно — одно море на двоих…».       Обнимаю Макса, не оглядываюсь по сторонам, целую.       «Пусть хоть чайки осуждают, хоть кто ещё».       — Тём, ты если купаться передумал, то так и скажи.       — Да щас прям. Просто я эту же песню включить хотел. А ты меня опередил.              Вместе оборачиваемся. Оба замираем, когда из воды выныривает и грузно плюхается большой кит.             

***

      Едем назад в отель отдыхать перед перелётом обратно. Макс рядом дремлет с наушником. Накупался. Первый на радостях в воду рванул. Опять в пошлых трусах. И сейчас снова без них едет.       Проверяю карман на всякий. Забрали мы с пляжа один камешек. Тоже неправильно, но уж очень он понравился Максу. Да и не совсем это камешек, а кусочек отшлифованного до гладкости стекла.

***

      Пока ехали в аэропорт, Макс всё-таки раскололся про маму, не дотерпел до посадки после перелёта. Сам рассказал начало, и самому ему было неловко. Переживал, что я что-то не то подумаю.       Оказалось, что выпила его мама всего бокал вина. Перед рейсом очень переживала, что она, как медсестра, в случае чего должна будет оказывать первую помощь. Повторяла порядок действий, прикидывала, кого и в какой очерёдности будет спасать. В принципе, так и думал, что Макс просто драмы нагнал, больше, чем было на самом деле. Да и хитрец он тот ещё, точно есть в кого. Не удивлюсь, что манёвр с частушками был, чтоб его на взлёте отвлечь.