Тысячи ли к тебе

Из Байчуаня поступило письмо. Сыщику Фану после продолжительного перерыва в работе поручают новое расследование. Спокойные времена в Цзянху не длятся долго, и Лотосовый терем готовится отправляться в дорогу. Сделаны последние приготовления, закуплены припасы. Лисёнок, предчувствуя долгий переезд, нарезает круги по песчаному берегу. Ли Ляньхуа стоит у кромки воды, кутаясь в меховой плащ, и вглядывается в горизонт. Чуть больше года назад на таком же пустынном пляже он смотрел вдаль и не видел за чертою небосвода продолжения далёкого пути. Одинокие дни его жизни опадали, как листья увядающего лотоса, и тонули в мутной воде заброшенного пруда. Он был готов уйти, оставить этот мир тем, кто еще умеет надеяться, верить и мечтать, а для него всё это осталось в прошлом. Но жизнь преподала еще один урок тому, кто считал себя хитрым лисом. Судьбу не перехитришь, Ли Ляньхуа, и никогда не знаешь, где обретёшь новую мечту. Сзади слышится тихий шорох песка под сапогами и Ляньхуа улыбается, чувствуя, как со спины его заключают в крепкие, тёплые объятия. — Не замерз? Весна в этом году поздняя, не стой долго на ветру. Разливающаяся в груди нежность борется с желанием дать затрещину этой заботливой наседке. Привычке опекать Ли Ляньхуа Фан Добин не изменяет, сколько бы времени ни проходило с момента его исцеления. И даже активно восстанавливающиеся боевые навыки никак ситуацию не меняют. — Фан Сяобао, я твой наставник, а не хрупкая девица, — возмущения в голосе Ляньхуа примерно поровну с насмешкой, но Фан Добин на это не ведётся. — А кто в прошлом месяце простуду подхватил? — Чихнуть два раза, тоже мне простуда. — И ещё на два дня слечь с жаром. — Да сам же меня с постели не выпускаешь, — возражает Ляньхуа прежде, чем осознать двусмысленность сказанного. Фан Добин что-то невнятно бормочет из-за плеча и, обернувшись, Ляньхуа замечает, как яркий румянец опаляет его щеки. Нет, дразнить Сяобао определённо никогда Ляньхуа не наскучит. Даже научившись хитрить, его милый лисёнок всё такой же невозможно наивный. — Идём уже. Всё готово, пора отправляться, — бормочет Фан Добин, отводя смущенный взгляд, и Ляньхуа больше не спорит, направляясь в сторону терема. Покидать стоянку у моря немного грустно. Тут прошли прекрасные месяцы их тихой, спокойной жизни, но дороги сулят не меньше приятных воспоминаний, а пытливый ум требует новых действий. Лотосовый терем неспешно движется вперед, туда, где на тысячи ли простираются новые горизонты и новые загадки, новые приключения. — Что за задачку подкинула нам Ши Шуй? — заглядывая из-за плеча Фан Добина в раскрытый свиток, интересуется Ли Ляньхуа. — Странное дело, — хмурится Добин, — какое-то загадочное убийство. Ли Ляньхуа с любопытством внимательнее вчитывается в текст: — На меньшее не соглашаемся, а, Сяобао? — А кто же, если не мы, с подобным справится? На губах Фан Добина довольная улыбка, а в душе — щекочущее предвкушение и азарт. Рядом мудрый наставник, надёжный друг и самый близкий человек. А будущее, куда бы оно не простиралось, куда бы не держало свой извилистый путь, теперь просто есть, и Фан Добину этого более, чем достаточно. Его тихая радость заразительна и Ляньхуа счастлив, что уже дважды точно сделал правильный выбор: стал наставником для лучшего в мире ученика и открыл ему своё сердце. И все пережитые трудности стоили того, чтобы продолжить идти по этой жизни вместе.