Тысячи ли к тебе

Фан Добину не стоило вестись на уловку, но он не сумел ее вовремя распознать, а теперь уже поздно было метаться. И ведь всегда знал, что с Ли Ляньхуа надо быть начеку, только тяжело собрать мысли в кучу, когда он смотрит вот так, с хитринкой, мягко улыбается и тихо о чем-то просит. Да и что странного в просьбе завернуть по пути в небольшой городок ради какого-то там редкого снадобья? Но с Ляньхуа нельзя расслабиться даже на мгновение, не угодив в его ловушку. Так случилось и в этот раз: едва заглянув на торговую улицу и прикупив несколько незначительных снадобий, Ляньхуа свернул к постоялому двору, якобы перекусить и отдохнуть. А внутри их уже поджидала ловушка. — Мне надо отправиться на другой конец света, чтоб поговорить с собственным сыном? — едва завидев Добина, строго спросила госпожа Хэ. Фан Добин застыл в изумлении. Последняя, кого он ожидал увидеть в этой глуши, была Хэ Сяохуэй. Проигнорировав несколько гневных писем от матушки с требованием немедленно вернуться в поместье Тяньцзи, он рассчитывал ещё хотя бы несколько месяцев избегать этой встречи. По крайней мере до тех пор, пока не восстановит здоровье настолько, чтоб иметь возможность сбежать, если его вдруг решат посадить под домашний арест. Опасения Добина не были беспочвенными — матушка грозилась ему этим в каждом письме. И вот совершенно внезапно встреча состоялась не по плану. — Господин Ли, рада видеть вас в добром здравии, — вежливо поприветствовала Хэ Сяохуэй Ляньхуа. Искренность её была не наигранной, хоть и с долей недовольства. — Благодарю, госпожа Хэ, безмерно рад встрече. Как поживает ваш супруг? — Седеет по милости этого паршивца, — Сяохуэй ткнула пальцев в притихшего Добина. — Давайте выпьем чаю и побеседуем спокойно, — предложил Ляньхуа, — ни к чему развлекать народ. Пока несли чай и лёгкие закуски, Добин сидел как на иголках. Матушка бросала на него гневные взгляды и мерно постукивала пальцами по столу, будто готовила к вынесению приговор. Когда ароматный напиток был разлит по чашкам, Добин, обжигаясь, промочил горло и попробовал разрядить гнетущую обстановку: — Матушка, как ты всё же тут оказалась? У тебя в этом городке какие-то дела? Хэ Сяохуэй нахмурилась ещё сильнее, кажется, её только раздражали неуклюжие попытки сына перевести тему. — Разумеется, у меня тут дела. Блудный сын, который решил отказаться от дома и своих обязанностей. Как я, мать, могу спустить подобную безответственность? — Матушка, я вовсе не безответственный, — попытался оправдаться Добин. — Да неужели? Разве я не говорила тебе заканчивать свои дела, возвращаться домой и жениться? Это так ты чтишь родительскую волю? Фан Добин поперхнулся чаем. Опять свадьба? Да сколько можно?! — Матушка... — Что матушка? Опять скажешь, что у тебя работа, забота и вообще некогда? Думаешь, наш с отцом век бесконечен? Кто будет о тебе заботиться, когда нас не станет? — Обо мне есть кому заботиться, — проворчал Добин. — То-то я вижу, что с каждой нашей встречей ты все больше больше искалечен. Или думаешь, у меня глаз нет, чтоб увидеть, в каком ты состоянии? — Ничего подобного, это скоро пройдет и я полностью восстановлюсь. — Пройдет это, так приключится что-нибудь новое. — Боюсь это моя вина, — вмешался в семейные препирательства Ляньхуа, — Сяобао пострадал, спасая мне жизнь. Хэ Сяохуэй окинула Ляньхуа внимательным взглядом: — Я не виню вас, господин Ли. Более того, горжусь самоотдачей и преданностью своего сына, но все же негоже мужчине всю молодость тратить на странствия по миру и не обзавестись семьёй и бытом. У Фан Добина от этой темы уже сводило скулы, но не хватало решимости прямо сказать матери, что ни о какой женитьбе и речи быть не может. Во всяком случае, он не мог этого сказать в столь людном месте, чтобы не быть публично избитым. — К тому же, — продолжила госпожа Хэ, — я почти не вижу собственного ребенка, как моё сердце может не болеть? Эти её слова достигли цели, и Добин устыдился. Он тоже скучал по семье, но судьба его сейчас складывалась так, что находиться в поместье Тяньцзи, в пределах досягаемости императорского двора, да еще и вместе с Ляньхуа, было слишком небезопасно. А оставить его хотя бы ненадолго Добин был решительно не настроен. Рассчитывая выторговать себе еще немного времени, он решил сторговаться на малую жертву: — Матушка, сейчас я не могу вернуться домой, но дай немного времени — и я непременно навещу вас с отцом, и обещаю задержаться дома подольше. — Вот негодник, какое одолжение делает: почтить родителей вниманием на несколько дней! Ох, как же дурно я тебя воспитала, — сокрушенно покачала головой Хэ Сяохуэй. — Но сейчас нам действительно небезопасно задерживаться на одном месте, — попытался урезонить мать Добин, — пока не улеглись шум и пыль последних событий, нам с Ляньхуа лучше держаться начеку. — Сегодня на площади я слышал от торговцев, что завтра вечером в этом городке пройдет небольшой фестиваль, — неожиданно вмешался Ляньхуа, — если госпожа не торопится по важным делам, почему бы нам всем не задержаться тут на денёк и не полюбоваться салютами и небесными фонариками? А заодно провести немного времени вместе. Уверен, Сяобао тоже не прочь немного больше пообщаться с матушкой, я ведь знаю, как сильно он по вам скучает. Фан Добин посмотрел на Ляньхуа как на последнего предателя. Разве же он не слышит, как настойчиво матушка планирует его женить?! И вот такая помощь? — Хорошая идея, господин Ли, — немного смягчилась Хэ Сяохуэй, — тогда нам потребуются комнаты. Сяобао, займись этим, да попроси лучшие апартаменты. Мрачнее тучи Добин отправился выполнять поручение, а едва он отошёл достаточно далеко, с Ляньхуа, как невидимая маска, слетела беззаботная улыбка. Хэ Сяохуэй тоже не стала ходить вокруг да около и обратилась к нему совсем другим, спокойным и миролюбивым тоном: — Спасибо, что ответили на моё письмо, господин Ли. Этот балбес Сяобао совсем от рук отбился, даже весточку матери не отправит. — Не судите строго, госпожа, ему нелегко пришлось последнее время. Его любви к семье это никак не умаляет. — Нет нужды его защищать, я знаю, что мой сын хороший человек и почтительный ребенок, а уж что сердцу не прикажешь, тут и говорить нечего. — Его сердце отдано миру боевых искусств, — согласился Ляньхуа, — хорошо это или плохо, но с этим ничего не поделать. Возможно в этом тоже есть моя доля ответственности, но я могу только гордиться им. Хэ Сяохуэй хмыкнула на эти слова и пристально посмотрела Ляньхуа в глаза: — Однако, вы должны знать, господин Ли, что я намерена женить Сяобао, пока мои волосы еще не поседели. В прошлый раз я сказала ему, что он волен выбирать, кого пожелает. Что ж, если принцессе из дворца мой сын предпочитает бродячего по миру принца, так тому и быть. Я мать и хочу видеть своего ребенка счастливым. Надеюсь, вы не возражаете против скромной домашней церемонии? На каких-то пару мгновений у Ляньхуа непроизвольно отвисла челюсть. Может, он и считал себя мастером водить людей за нос, но были уроки, которые даже хитрому лису ещё предстояло усвоить. Запив глотком чая полученную информацию, Ляньхуа смущенно улыбнулся: — У меня нет никаких возражений. — Отлично, тогда надеюсь увидеть вас в Тяньцзи к следующей весне. У нас прекрасно цветут сады в эту пору, уверена, вы оцените их красоту. Вернувшийся Фан Добин застал довольно необычную картину: его матушка с довольным видом наслаждалась закусками, а Ли Ляньхуа не знал, куда девать глаза. — Я... что-то пропустил? — спросил он удивлённо. — Ничего особенного, — ответила госпожа Хэ, — мы очень мило пообщались. А теперь я бы хотела отдохнуть после долгой дороги, уже поздно и добираться сюда было крайне утомительно. Фан Добину не оставалось ничего другого, кроме как проводить матушку в её покои и отправиться к себе. Учитывая ситуацию, ему пришлось всем заказать отдельные комнаты, и теперь оставалось только бессильно злиться разом на всю ситуацию и отдельно на Ли Ляньхуа. Добин прекрасно понял, каким образом госпожа Хэ так ловко выследила его, но не понимал мотивов Ляньхуа. Всё ведь было прекрасно, так зачем ему понадобилось подстраивать подобную хитрость? Неужели он всё ещё пытается образумить Добина и вернуть домой? Пребывая в самых смешанных чувствах Фан Добин погасил свечи и с головой накрылся одеялом. Сна не было ни в одном глазу, да и не привык он так рано ложиться спать. Обычно в такое время они едва начинают готовить ужин где-нибудь под открытым небом. Но на постоялом дворе заняться положительно нечем, а идти куда-то в этом маленьком городке искать развлечения не было никакого настроения. Когда тихонько щёлкнула дверь и послышались едва различимые шаги, Добин даже виду не подал, что не спит. Конечно, так тихо передвигаться может только Ли Ляньхуа. Хотел бы, и вовсе прокрался, как тень, но намеренно дал о себе знать. — Дуешься? — тихий шёпот послышался у самой постели. Фан Добин заворочался под одеялом и отвернулся к стене. Ляньхуа устроился на освободившемся крае кровати и легонько потянул за край одеяла, стягивая его с головы Добина. Тот не стал отвоёвывать сомнительную защиту, но и не обернулся. — Ну же, Сяобао, не будь капризным ребёнком, давай поговорим. Ах, он ещё и капризный? Добин вскинулся и рывком сел на постели: — Это всё твои проделки! Даже не пытайся отвертеться! — Не буду, — Ляньхуа примирительно поднял ладони, — твоя матушка написала мне письмо, потому что давно не получала от тебя вестей. Я ответил ей, и мы условились о месте встречи. — И ты затащил меня сюда обманом. Чего ты добиваешься, Ли Ляньхуа? Тоже хочешь меня женить? — А что, если хочу? Неужели откажешься? — Ляньхуа изобразил самую скорбную мину, — Я считал тебя честным человеком, а ты просто пользуешься моей добротой. Похоже, никогда мне не совершить три поклона, если Сяобао не желает быть моим супругом. Добин аж воздухом подавился. — Ты... Что ты мелешь? Совсем совесть потерял? — Разве же это я отказываюсь от законного брака? — Да как... Разве мы можем?.. — А кто нам помешает? — усмехнулся Ляньхуа, — Госпожа Хэ любезно предложила провести скромную церемонию в вашем поместье. — Матушка? Так она всё знает? У Добина даже голова закружилась от таких новостей. Он-то думал, что его как минимум изобьют до полусмерти за такие выходки. — Кажется, твоя матушка отчаялась подобрать невесту своему капризному сыну и ухватилась за первый подвернувшийся вариант. Ляньхуа, в отличии от Добина, уже вовсю развлекался. Ему было и смешно, и немного неловко перед Хэ Сяохуэй, но, если все складывается наилучшим образом, то к чему зря переживать? — Ты ей все рассказал? — Нет, она обо всем догадалась сама. Видимо не зря её сын подался в сыщики. Это семейный талант. У Добина словно гора Тайшань с плеч свалилась. По крайней мере, от него не отречётся семья, ради такого дела можно и жениться. Настроение Добина сразу переменилось и губы расползлись в шкодливой улыбке: — Как же мне соблюсти традиции трёх писем и шести обрядов, если мы уже живём в одном доме? — Предлагаю пропустить эту часть и попрактиковаться для брачной ночи. И даже если это была плохая идея для постоялого двора, Фан Добин совершенно не мог от неё отказаться. А на следующий вечер, когда в небо взлетали праздничные фонарики, они бродили по празднично украшенным улицам, наблюдая за веселой, шумной толпой и наслаждались ароматным вином. Госпожа Хэ покинула город в прекрасном настроении, предварительно хорошенько вогнав в краску непутёвого сына многозначительными намёками и шутками. На беду Добина Ляньхуа ничем не уступал ей в красноречии, и напару они развлекались подобным образом целый день. Он с ужасом предвкушал, что его ждет по прибытии в поместье, но почему-то ловил себя на мысли, что уже ждет наступления весны.