Сурастан: Полуостров монстров

      Проводив Ранкора взглядом, я попросил Ои пересказать события прошлого дня со совей точки зрения. Шаман только рад был перевести тему – видимо, думать о будущем ему надоело так же, как и мне.       После того, как мы с Ранкором пошли на прорыв, союз людоящеров и орков уплотнил свои ряды и образовал линию вдоль стены, чтобы никто не оставался один против нескольких змей. Ои пришлось размахивать посохом как волчком, чтобы своевременно возводить барьеры в нужных местах и контролировать поток плотоядной биомассы. Большинство взрывных ловушек, которые мы заготовили, уже детонировали и перестали быть для него обузой, так что он орудовал внушительным количеством барьеров. Защитить каждого воина в хаотичном бою было невозможно, но своевременно выставленные Туманные Щиты всё равно спасли немало жизней.       Посреди боя Идри заметила, как часть чудовищ направилась по следам покинувших деревню детей и бросилась в бой, чтобы предотвратить трагедию. Командование на себя принял Роро, который, получив одобрение Ои, решился на храбрую атаку на скопление змей. Сам он справлялся неплохо, но переоценил возможности амазонок и недооценил змеечудищ, которые становились всё неистовее с каждой прошедшей минутой. Сначала пробившихся вперёд людоящеров мощным напором отбросила стена извивавшихся чёрных тел, а после развившиеся за линией столкновения громадины ростом в два метра вырвались вперёд и стали размашистыми ударами хвостов разбрасывать защитников деревни как тряпичных кукол.       Роро провалился, и заплатил за это несколькими оборванными жизнями и множеством травм. Вполне вероятно, что его ошибка могла бы стоить жизней всех людоящеров, если бы не появившаяся в последний момент спасительница – Зулейка. В одиночку она испепелила целую толпу, а затем принялась точечно и методично уничтожать змеиную заразу, прятавшуюся под зелёным покровом и за зданиями.       Заметив в лесном массиве вспышки и услышав гром, Зули кинулась мне на подмогу и подоспела как раз к смерти моего оппонента, когда я валялся на траве и умирал от недостатка маны. "Придётся отблагодарить её, когда придёт в себя. Немножко, а то зарвётся".       Людоящеры же с орками добили остатки змеечудищ, которые, к счастью, перестали падать с неба. Как только топор разрубил голову последней склизкой твари, наступила тишина, которую быстро сменило всеобщее ликование. Все свистели, орали, распевали песни и даже пускались в пляс. На радостях обе стороны, меньше часа назад готовые перерезать друг другу глотки, согласились на перемирие, расчистили деревню от груды трупов, натаскали к костру всяческой снеди и, заливая её прикаченным в бочках орочьим вином, стали пировать. Внутри моё сердце сжалось. По какой такой кармической несправедливости я пропустил первое в новом мире застолье с настоящим алкоголем?! Я, конечно, пьяницей не был, но вкушал временами крепкого напитка, отчего слышать, как им наслаждались все кроме меня, было удручающе.       Ночь сменила день, новый день сменил ночь, и теперь, когда опьянение победой и опьянение буквальное подвыветрились, реальность стала ставить свои требования. Обоим сторонам нужно было понять, как поступать дальше, что мы с Ранкором до этого и обсуждали. Согласится он с моим планом или нет – было неизвестно, но какой-то план на ближайшее будущее уже имелся.       А вот что делать дальше? Судьба орков была примерно предрешена: они отправятся в военный лагерь орков на границе с Эритильским лесом, а там, воссоединившись с другой половиной южной орочьей орды, продолжат свой поход. Людоящерам и мне, как их временному командиру, было бы очень накладно, если бы Ранкор с его товарищами отдохнул и снова повернулся против нас. Этому необходимо было воспрепятствовать; вопрос – как?       Наверняка самым безызъянным ходом было бы попросить Зули испепелить всех орков. Сама она точно одобрила бы подобное решение и провела бы пламенную казнь быстро и безболезненно. Вышло бы почти даже гуманно. Повезло им, что во мне, в отличие от джинны, было достаточно человеколюбия, чтобы не убивать направо и налево любого, кто причиняет мне неудобства. Применимо ли к оркам "человеко"-любие или нет – это уже бессмысленная семантика.       Это значило, что нужно было убедиться, что орки не вернуться с ещё большим войском, чтобы отомстить. Хотя бы какое-то время. У меня на уме было два возможных пути достижения этой цели: либо сделать земли людоящеров настолько защищёнными, что орочьей орде они будут не по зубам, либо полностью затушить конфликт дипломатическим путём. Оба этих пути, испещренные сложностями, наверняка предотвратили бы будущие войны, требуя взамен минимум пролитой крови.       Ои был согласен, но там, где я зашёл в тупик, он уже нашёл в своей умудрённой летами голове какое-то решение. Подобрав свой посох, он спешно отправился в свою хижину с видом злого гения, которому пришла в голову идея уничтожающего мир изобретения. У меня же на сердце заныло – что бы он там ни удумал, мне от этого определённо прибавится головной боли. Помариновав ещё немного необычную для избежавшего смерти человека невесёлость, я отправился вслед за ним, надеясь по пути немножко перекусить. Внезапно, выход из дома оказался перекрыт толпой. Собрались практически все людоящеры, устроив огромное гомонящее столпотворение. Впереди всех стояли два воина деревни, за ними – амазонки. Стоило мне показаться и обомлеть от зрелища, они одновременно, словно до этого репетировали, вытянулись по струнке, ударили копьями о землю и прокричали вместе:       —— Поздравляем с выздоровлением, госпожа Ника!       Я выпучил глаза, а мой язык тут же оказался глубоко в моём пищеводе. Достойного ответа у меня не нашлось, и я выдавил лишь подобие благодарности.       — Ника, — выступил вперёд Роро с подвязанным боком, — вся наша деревня очень вам благодарна!       — Да, — поддакнул, как всегда, Аша своему братану, — без вас и вашей подруги мы бы не пережили той битвы.       — И никогда не узнали бы, на что способны! — прокричала амазонка, схватившись рукой за плечо и показывая выраженные мускулы. Копьё, которое она не удосужилась положить, чуть не проткнуло стоящей позади людоящерице глаз.       — Д-да не за что! — ответил я, пряча руки за спину и отводя взгляд. — Рада помочь и все дела… Чего такой парад-то ради меня собирать?       — Не скромничайте, — продолжил Роро. — Вы – наша героиня, и пускай вы – не людоящер, наши предки похвалили бы ваше мужество! И поэтому…       Подав сигнал толпе, он опустился на колено, и все последовали его примеру.       — Мы знаем, что вы хотите скоро покинуть деревню, но всё равно просим: пожалуйста, останьтесь! Продолжайте защищать нас! Без вашей невероятной силы мы не сможем больше жить в безопасности!       Моя голова слегка пошла кругом от его слов, ведь в ней не укладывалось, что в меня верили больше, чем в реальность. Зулейка ли их науськала, или они сами себя накрутили, в головах людоящеров прочно обосновалось мнение, что я – некий мессия, прибывший неизвестно откуда, дабы спасти всех страждущих. Все вместе они собрались, чтобы нанести удар по моей совести, и я, стоя перед ними и неловко переминаясь, не нашёл слов.       Сцена замерла, и под гнётом ожидания людоящеров, светившего ярче софитов, я чувствовал всё нарастающее напряжение. Просто уйти – вот что я должен был сделать. Шагнуть назад, подождать, пока их около-религиозный восторг спадёт, а затем объяснить, что мне с ними не по пути. Но лучику благоразумия не удалось пробиться в мою голову, и я застыл, потому что понимал, как они воспримут отказ. Их герой бросил их в момент уязвимости и неопределённости, когда судьба деревни всё ещё находилась под угрозой потенциального вторжения. В магии, переданной мне Зули, они увидели щит, и я собирался унести этот щит с собой.       — Капитан, — окликнули меня.       Со стороны госпиталя приковыляла Идри. Смотреть на неё было жутко: несмотря на целительную магию, которой, я уверен, применили на ней немало, её тело было покрыто перевязками, а одна рука и вовсе отсутствовала. Более того, её помятый и разбитый вид говорил, что потеря руки была меньшим из её беспокойств. И это, по сути, была сильнейшая воительница деревни – та, кому я сам отстегнул порцию Зулейкиной маны.       — Прошу, капитан, не оставляйте нас, — выдавила она, невольно ухватываясь за затянувшуюся коркой культю, — без могущественного защитника мы… мы не справимся.       Не знаю, какой орган в теле человека отвечает за совесть, но он получил от Идри очень болезненный укол. Вместо предоставления людоящеров самим себе, я как будто бы бросал их на произвол судьбы. Вполне возможно, бойня со змеями не вселила в них уверенности в себе, а наоборот – показала им, что без покровителей им эти бурные времена не пережить. С их точки зрения, они были беспомощными жителями захолустья, которых спасли пришедшие издали могущественные чародеи.       — Э…эм-м…, — робко начал я, — я услышал вас, людоящеры Зелёного Бока. Я… э-э… приложу все усилия, чтобы эта деревня не погибла под натиском врагов, кем бы они ни были!       Ответ, который я постарался сделать максимально обтекаемым, мигом взбудоражил толпу. Возрадовшиеся ящерицы принялись скакать, обниматься и не нарочно бить друг друга хвостами. Я же, свалив с сердца упавшую на него наковальню общественного ожидания, тут же спрятался за служившее дверью полотно и плавно осел на пол.       — Что это было? — спросил я себя, прикладывая руку к лицу.       Вопрос, разумеется, был лишним, ведь я прекрасно понимал, что только что поженил себя с этой деревней на смутно-неопределённый срок. Кровью я под своими обещаниями, конечно, не расписывался, и технически мог последовать примеру любого уважающего себя политикана и "забыть" о них. Но если есть одна вещь, которую я никогда себе не позволял – это брать свои слова назад.       В конечном итоге я просто сдался. Ломаться, идти или не идти, мне надоело, и я принял твёрдое решение: я покину Зелёный Бок, когда убежусь, что ей жителям ничто не угрожает. Тогда я смогу перестать беспокоиться о правильности своих решений, ведь если все из-за меня счастливы, то нет и проблем! …       Вскоре пришла в себя Зули. Чуть поворочавшись, сопротивляясь утру, она вспорхнула с ложа, словно утренняя пташка. Похмелья в ней не было ни на дух – печень духов, очевидно, просто построена по-другому. И не успел я щёлкнуть её по носу свежей порцией сарказма, как она снова бросилась ко мне в объятия, но уже не радостные, а слегка… отчаянные?       — Ника! Как отрадно мне, что твои дела благополучны! — сказала она, хватая меня за плечи и усаживая рядом с собой. — Однако у меня пренеприятнейшие вести.       С запыханием Зулейка стала рассказывать мне о своём путешествии. Повествование её было тревожным, даже нагнетающим, и дело было не в её манере приукрашать каждое предложение словесной мишурой. Там, где она надеялась найти свой дом, Чёрный Дворец, она нашла огромный и, с её слов, крайне безобразный город, занятый "охальными зелёными людьми". Орки (было очевидно, что описывает она именно их) устроились в самом его сердце, но много внимания она им не придала.       — Без конфликта обошлось?       — Ра…разумеется, без конфликта! Не держи меня за буйную обезьяну, Ника, я не стала бы кого-то сжигать по одной лишь прихоти! – отмахнулась Зули. Что-то в её тоне показалось мне не слишком убедительным.       Добравшись до своей цели, которой являлась некая могущественная вундервафля в виде диадемы, Зулейка завладела ей и стала раздумывать, куда бы её применить. Но не успела она моргнуть, как её застали врасплох двое врагов: мужчина в доспехе по имени Парцифаль и король орков Груум собственной персоной. После краткого боя они завладели артефактом и поспешно ретировались, оставляя джинна глотать пыль.       Стоило отдать её должное, на детали она не скупилась, и не важно, часть ли это её волшебных джинновых способностей, или само событие было настолько запоминающимся, что выжглось в её мозгу как картинка на фотоплёнке. Картинка выходила мрачная: орками командует настоящее чудовище, способное отмахиваться от заклинаний как от лёгкой неприятности, разрубать саму магию и передвигаться как призрак несмотря на великанский размер. А теперь в его руках находится самый имбалансный предмет во всём мире, принадлежавший ни много ни мало древней владыке Тьмы. Самым страшным было даже не это, а то, что Парцифаль недвусмысленно намекнул на намерения Груума. Король орков желал повелевать всем Пределом, и полуостров Сурастан, где мы с людоящерами находились, также являлся его частью.       Да чёрт возьми, кто сказал, что этот убер-орк после нас остановится? Ему ничто бы не помешало взять и катком пройтись по всему свету, подминая всё новые и новые земли под пяту зеленокожих. И кто встанет против него? Мы? Я?       Зулейка закончила говорить и, сжав губы, уставилась на меня. Я начал смиряться с этим. Постоянные пристальные взгляды стали неприятной, но неотъемлемой частью моей новой, так сказать, лидерской профессии. Ответить мне было нечего, я держался за лоб и пытливо изучал щели в полу. Оттуда выполз крохотный паучок, принявшийся изучать в ответ мою штанину.       — Разница между нами примерно такая же, так ведь, дружок?       Задорно перебирая лапками, он добрался до коленки, и я аккуратно его сдул. Паук побегал кругами и обиженно сбежал обратно под пол.       — Насекомое просветило тебя мудрым планом? — с невесёлой улыбкой спросила Зули.       — Да нет, — вздохнул я в ответ, — скорее показало, насколько легко нас будет прихлопнуть.       Дать заднюю и попытаться договориться? Не было никаких гарантий, что король-варвар будет нас слушать. Если и будет слушать, то наверняка не услышит, если услышит, то не поймёт, а если поймёт, то не так. Особенно после того, как мы победили отряд его бойцов. Мне не были известны тонкости местного кодекса чести, но я был вполне уверен, что столь горячечная и нетерпеливая личность воспримет этот как бросок перчатки. Можно даже предположить, что Груум показательно сотрёт эту деревню и меня лично в порошок, дабы показать всем вокруг, что он король орков делает с теми, кто ему противится.       — Мы не победим. Без шансов, — констатировал я.       — Диадему необходимо вернуть, — твёрдо сказала Зули, — в ненадёжных руках она принесёт миру много лиха, она должна украшать чело истинного повелителя.       — Ты уже это сказала. И если я правильно тебя поняла, ты тоже не знаешь, где найти такого, правителя не слишком дорогого. Да и меня больше беспокоит не истинность правителя, а то, что он ради своих целей перерубит кучу людей. Ну и людоящеров, гоблинов и других рас вдобавок.       Дело пахло явно не цветочками и морским бризом. И запах не улучшился бы, если только с небес не упал бы великий Герой, способный порешать всех злодеев и восстановить мир. Супермен там, Геркулес, хотя бы черноволосый японец с читерскими навыками. Можно было бы даже злодея, которого на самом деле просто никто не понимает и который просто хочет быть счастливым, или злодейку, которая уже знает сюжет этого мира и знает, как избежать плохой концовки. Лез ли мне в голову бред? Абсолютно. Была ли у меня более здравая мысль?       Была одна: искать союзников. Одна деревня людоящеров – всё равно, что закуска для будущего повелителя всего и вся. Если же сразу несколько деревень, или даже все, выступят против него единым фронтом, то у них будет намного больше шансов выйти из болота если не сухими, то не полностью мокрыми. Прямо как в той истории про веник, прутья тем тяжелее сломать, чем их больше. Зули, выслушав меня, поморщилась.       — Союзники? Ника, я понимаю, что глупость – не чуждая тебе черта, но должна же и ты осознавать, что против абсолютной силы число бесполезно.       Я понимал её. Любая стратегия в реальном времени быстро учит игрока тому, что против перекаченных юнитов бессмысленно бросать волны пушечного мяса – для этого нужны такие же перекаченные юниты. Зулейка вряд ли любила гонять в стратежки, но её логика явно шла параллельно им: она надеялась найти того самого спасителя вселенной, богопомазанного светлоликого короля, которому на роду написано восстановить справедливость. И чёрт его знает, может он реально появился бы в один момент, и все стали бы жить долго и счастливо под его мудрым правлением. Но вероятность этого, по моим невероятно точным подсчётам, была очень мало процентов, что намного меньше желаемых ста.       — Да, союзники, — подтвердил я после длительной паузы. — всё лучше, чем полировать трон для избранного, которого может и не быть вовсе.       Я развёл руками, вызывая Зули возразить что-нибудь умное. Умного ничего не последовало, и я продолжил:       — Начнём с вербовки ящериц. Если орки продолжат свою экспансию на юг, они будут сражаться яростнее всех. Затем попробуем убедить гоблинов из Картеля Гоблинзар выступить с людоящерами против Груума; среди них у нас уже есть друг.       — Ты про ту грязную зелёную мартышку? — усмехнулась Зули, подняв бровь. В очередной раз она показала мне, что расизм не знает границ миров — Какая польза будет от этой мелкотни?       — Гоблины хилые, но хитрые и прагматичные, — ответил я, благодаря всех местных богов, что Грязнак не находился с нами в одном помещении. — Плюс, в борьбе с более крупными противниками у них больше опыта, чем у кого-либо другого. Дальше будем переговариваться со всеми, кто вообще будет слушать. Я слышала что-то про хобгоблинов, про страну людей Литос, дворфов в Титановых горах. Когда они узнают про угрозу орков, они тоже забеспокоятся, и кто знает? Мы вполне можем с ними подружиться!       Случилось чудо, и у Зулейки не нашлось на мою наивную, самонадеянную речь остроты. Вместо этого она по-простому улыбнулась, чем обескуражила меня сильнее, чем любая подколка.       — Что-то не так?       — Я… — замялась она, — нет, ничего. Твои слова вернули меня ненадолго в прошедшее… Мне не доводилось рассказывать тебе о Ифрите Рахиме?       — Ифрит Рахим? —переспросил я, накручивая волосы. Это имя ничего мне не говорило, кроме бредней Зулейки об анбарике и болотах.       — Вы с ним до боли схожи. Рахим был слабее нас всех, его превосходили во владении маной даже некоторые смертные. И всё же его изворотливость и смекалистость помогали ему оставаться среди высших духов, даже говорить с нами на равных.       Зулейка воспарила под потолок, разваливаясь в невидимом гамаке.       — Он обменял у дракона груду золота на полированный камень, рассорил двух своих неприятелей из-за выдуманного пустяка и выиграл море у Морского Царя за три игры в Вола. Как никто другой он владел словом. Я не могу сказать наверняка, но мне кажется, что именно поэтому он пережил то, что не смогли пережить другие.       — И… что с ним стало?       — Мне не известно. Я не дотянула до конца Раздора, Агни и её прихвостни схватили меня и поместили в ту бутыль, в которой ты меня нашла. Ифрит Рахим же протянул дольше.       Зули вдруг запнулась и повернула ко мне голову.       — Только не вздумай предполагать, что Рахим умнее меня! Он всё ещё хлипкий слабак! Тем не менее, смекалка помогла ему. Возможно, она поможет и нам. Тут улыбнулся уже я.       — Даже не собирался, мудрейшая из мудрейших, — сказал я и, поднявшись, отвесил джентльменский поклон. Зулейка отвернулась, но я успел заметить, что мой жест пощекотал её гордость.       — Что ж, решено. Пока не появится истинный правитель, достойный диадемы, мы попытаемся собрать как можно больше сброда, чтобы сдержать чудовище. Однако! Если повелитель всё же явит себя, мы сразу бросаем всё и любой ценой возвращаем реликвию моей сестры!       — Идёт!