Yours From the Start

Джисон думал, что Минхо будет вести себя с ним холодно после их ночной беседы в гостиничном номере, но этого не произошло. Старший не показывал, что сожалеет о том, чем поделился, и относится к Джисону так же, как и всегда: то дружелюбно, то кокетливо. Ни один из них не упомянул о поцелуе, и Джисон решил поверить в то, что сказал Минхо: это была естественная реакция, вызванная их взаимодополняющими вторичными полами и напряженной ситуацией, в которой они оказались. Как бы он ни пытался принять это как правду, что-то изменилось для него, и он ощущает из-за этого себя все более нервно в присутствии старшего. Он много думает об их разговоре, чувствуя тепло и утешение, когда пытается принять точку зрения другого на омег. Знание того, что Минхо не осуждает его за вторичный пол, заставляет Джисона чувствовать головокружение, и эта уверенность как-то подпитывает фейерверк, в который постепенно превратилось покалывание в его груди. Он начинает подозревать, к чему могут привести эти хаотичные эмоции, и эта мысль заставляет его паниковать и бояться. Джисон не готов справиться с вызовом, который, как он уверен, повлечет за собой признание своих чувств, и он изо всех сил старается игнорировать порхающие в груди бабочек. Он с неистовой энергией, которой на самом деле не обладает, бросился в работу, отчаянно стараясь не зацикливаться на опасных мыслях или импульсах. Его тактика не всегда срабатывает, и сохранять ясность ума трудно, поскольку он постоянно отвлекается на Минхо. Джисону стало особенно тяжело через несколько дней после незапланированного пребывания в отеле. Группа делала специальную запись SKZ CODE, и Минхо постоянно оказывался рядом с ним. Старший выглядел в тот день необычайно красиво, команда визажистов превзошла себя, и все участники группы восторгались внешностью танцора. Джисон присоединился к ним, смеясь над тем, как уши Минхо краснели, поскольку он явно смущался потокам комплиментов. Все было хорошо и весело, пока Джисон не оказался лицом к лицу с Минхо во время первого мини-испытания, полностью забыв о правилах, поскольку он потерялся в темных глазах старшего. Минхо наблюдал за ним с улыбкой, когда Джисон не отреагировал на его сигнал, смеясь вместе с другими участниками, которые в шутку указывали на его увлечение. Ему не оставалось ничего другого, как переиграть свою ошибку, надеясь, что в отредактированном эпизоде не будет видно сильного румянца, который расцвел на его щеках. Когда они наконец закончили игру, Джисон каким-то образом выиграл, хотя так и не понял до конца правила, и пошел присоединиться к остальным участникам группы, пока Минхо вопросительно поднял брови. Они стояли спиной к камерам, и Джисон слегка покачал головой, пытаясь дать понять танцору, чтобы тот забыл о его странном поведении, но его отказ вызвал у Минхо кривую улыбку, и он игриво подмигнул. Этот простой жест легко заставил сердце Джисона болезненно забиться в груди, и он попытался игнорировать Минхо после этого, но обнаружил, что его взгляд продолжает блуждать в сторону старшего, наблюдая за ним, пока тот смеется и играет с другими участниками. Их взгляды неоднократно встречались, и Джисон снова чувствовал неровное биение своего сердца, всегда быстро отводя взгляд, но не прежде, чем замечал слабую улыбку на губах Минхо. Они переместились на открытую съемочную площадку, и группа только что закончила играть в усовершенствованную версию игры в догонялки. Режиссер и их менеджер просматривали отснятый материал и, по-видимому, были довольны, потому что вскоре дали сигнал к обеду. Джисон наклонился, пытаясь отдышаться и игнорировать неприятное ощущение влажной футболки, прилипшей к его потной спине, пока все вздыхали с облегчением при обещании отдыха и еды, измученные бегом под палящим солнцем. Он задыхался, наблюдая за Минхо и Феликсом из-под влажной челки. Два танцора быстро решили работать вместе во время игры, легко поймав других участников, и теперь смеялись над стратегией, которая принесла им победу. Их глаза блестели, пока они разговаривали, и Джисон удивил себя, подумав, что они хорошо смотрятся вместе. Эта мысль быстро промелькнула в его голове и оставила его в замешательстве, с горьким привкусом ревности во рту. Он почувствовал, как его охватывает неуверенность, наблюдая за смехом друзей, и задался вопросом, почему он когда-то думал, что то, что Минхо нравится его запах больше, чем запах Феликса, является достаточной причиной для того, чтобы старший не флиртовал с блондином. Он нахмурился, наблюдая за их взаимодействием, пытаясь понять, возможно ли, что это что-то большее, чем просто дружба. Когда Минхо усмехнулся и ласково потрепал Феликса по волосам, Джисон вновь ощутил то же самое чувство, от которого у него сжимался желудок, что эта пара, возможно, уже была близка в прошлом. Оба мальчика были чрезвычайно привлекательны, и Джисон почувствовал опьяняющее воздействие их запахов. Добавьте к этому непринужденное отношение Феликса к сексу и чувствительность Минхо к феромонам, и не будет странным предположить, что за годы совместной жизни у них было одно или несколько сексуальных приключений. Джисон напряг мозг, пытаясь вспомнить что-нибудь, что могло бы подтвердить или опровергнуть эту версию, но ничего не пришло ему в голову, и его разум затуманился, когда Феликс мило хихикнул, глядя на Минхо, шутливо ударяя старшего по груди. Он почувствовал, как огонь забурлил в его животе, но не тот глубокий, горячий огонь, который сопровождает возбуждение, а кислое, острое жжение, скручивающее и болезненное, заставившее его сжать губы и нахмуриться, пока он наблюдал за игрой своих товарищей по команде. Он не хотел, чтобы Минхо смотрел на блондина-танцора с таким нежным взглядом, а его полные губы расслаблялись в сладкой улыбке. Джисону не нравилось, как эти двое так непринужденно прикасались друг к другу, его глаза горели от внезапных образов Феликса и Минхо, разделяющих более глубокую связь, их тела, переплетенные в страстном объятии. Он покачал головой, пытаясь изгнать из головы нежелательные мысли. — Что случилось, хён? — тихо спросил Чонин, стоящий рядом. — Ты выглядишь так будто готов убить кого-то. Джисон бросил взгляд на младшего, застыв в приятной улыбке, когда увидел беспокойство в глазах Чонина. — Просто проклинаю того, кто решил, что будет хорошей идеей играть в догонялки в 32 градуса жары, — сказал он небрежно, сдерживая ревность, вставая и обмахиваясь рукавом футболки, надеясь, что его улыбка выглядит более естественной, чем он себя чувствует. Чонин усмехнулся и похлопал Джисона по спине. Младший выглядел раздражающе невозмутимым, несмотря на физическую нагрузку и жару. — Это жестоко, — стонал Хёнджин, присоединяясь к ним, обмахивая длинные волосами, что промокли от пота. — Я, наверное, умру от теплового удара, прежде чем мы закончим. Джисон добродушно закатил глаза, слушая драматичные жалобы более высокого парня, и вдохнул его мягкий аромат, более сильный, чем обычно, поскольку Хёнджин вспотел и устал. Тело Джисона естественным образом реагировало на аромат, успокаиваясь, когда приятное возбуждение закипало внутри него, а его болящие мышцы автоматически расслаблялись. Это было приятное ощущение, и он надеялся, что оказывал такое же влияние на более высокого танцора. Их враждебность друг к другу уходила корнями в ожесточенное соперничество еще до их дебюта, но прошло уже много лет с тех пор, как они уладили свои проблемы друг с другом. Джисон считал более высокого парня другом, и доверял ему наравне с другими членами группы, даже если их характеры по-прежнему иногда сталкивались. Разговаривая с Хёнджином и Чонином, Джисон все еще половину своего внимания уделял Минхо и Феликсу, которые, судя по всему, находили друг друга очень забавными, поскольку постоянно хихикали и смеялись. Он сжал губы и позволил себе проанализировать ревность, скручивающую ему живот, пока он обдумывал ситуацию. Было очевидно, что ему не нравилось, что Минхо уделяет внимание Феликсу, и все же Джисон терялся и чувствовал себя неуверенно, когда старший обращал на него свое внимание. Он подозревал, что был бы менее раздражен, если бы Минхо смеялся и играл с любым другим членом группы, и ему было стыдно осознавать незаслуженную враждебность, которую он питал к Феликсу. Беспокойство о том, что Минхо и Феликс могут испытывать или испытывали друг к другу более чем дружеские чувства, делало Джисона беспокойным, и он взглянул на Хёнджина, пытаясь понять, беспокоит ли высокого парня взаимодействие между ними. Он подумал, что Хёнджин, возможно, чувствует какую-то привязанность к Феликсу, поскольку они вдвоём провели последнюю течку в Австралии, но высокий парень был занят нанесением чрезмерного количества солнцезащитного крема на своё лицо и даже не смотрел в сторону двух других танцоров. Джисона осенила внезапная идея, глупая и мелочная, и он, не задумываясь, схватил руки Хёнджина и приложил их к своим щекам. — Поделись со мной, хён, — мило произнес он, потирая руки высокого парня, покрытые лосьоном, о свою кожу. Хёнджин широко раскрыл глаза от неожиданного движения и онемел от удивления, а Чонин рядом с ними радостно захихикал. Джисон улыбнулся так мило, как только мог, прижимая ладони Хёнджина к своему лицу, а его глаза быстро метнулись в сторону Минхо. Старший наблюдал за ними, нахмурив брови, и Джисон почувствовал прилив радости от такого внимания. Он пошел еще дальше, активно выделяя сладкий запах феромонов, когда посмотрел назад, чтобы встретить сбитый с толку взгляд Хёнджина. Он видел, как зрачки более высокого парня расширились, когда тот вдохнул запах, его пальцы задрожали на лице Джисона, и он ухмыльнулся. Хёнджин быстро собрался, отдернул руки от Джисона, цыкнул и закатил глаза. Джисон рассмеялся, увидев отвращенное выражение его лица, когда тот передал ему тюбик солнцезащитного крема с предупреждающим взглядом. — Веди себя прилично, — предупредил он, и в его голосе была такая власть, что у Джисона на секунду неожиданно сжался желудок от возбуждения. Он покраснел, удивленный своей собственной реакцией, и Хёнджин снова закатил глаза. Джисон сумел собраться почти так же быстро, как и более высокий парень, и послал ему воздушный поцелуй, когда Хёнджин отошел, чтобы поболтать с Сынмином. Джисон вздрогнул, почувствовав через мгновение вес сильной руки, обнимающей его за плечи. — Почему ты ведешь себя как непослушный ребенок, Ханни? — Минхо усмехнулся, подойдя незаметно для Джисона. Феликс тоже подошел и разговаривал с Чонином, ласково массируя плечи макнэ. Джисон повернулся и невинно посмотрел на Минхо, не в силах полностью скрыть улыбку. — Что ты имеешь в виду, хён? — произнес он, довольный тем, что его план сработал и он легко привлек внимание старшего. Минхо поднял брови, увидев притворную невинность Джисона, и на его красивом лице появилась хитрая улыбка. — Хочешь поиграть? — спросил он тихим голосом. Джисон замер, когда старший протянул руку и нежно потянул его за мочку уха — этот жест был одновременно игривым и странно сексуальным. Он сглотнул, когда его щеки в мгновение ока покраснели, а Минхо тихо рассмеялся. — Мы можем поиграть, — прошептал танцор. Позади них Феликс закатил глаза, уводя с собой сбитого с толку Чонина. — Я не знаю, о чем ты говоришь, — упрямо пробормотал Джисон, борясь с желанием потрогать кожу на ухе, где горели прикосновения старшего. Минхо все еще обнимал Джисона за плечи и тянул его за собой, чтобы тот пошел за остальными членами группы. Пока они шли, он небрежно коснулся пальцами шеи Джисона, вызвав ожог на месте соприкосновения и заставив его по коже пробежать мурашки. Аромат танцора витал вокруг них, давая понять, что Минхо не беспокоился о контроле своих феромонов, когда играл с Джисоном. — Почему ты так дразнишь бедного Хёнджина? — промурлыкал он, явно пытаясь вывести Джисона из себя своим беспечным прикосновением. — Бедного Хёнджина? — скептически фыркнул Джисон, стиснув зубы, чтобы контролировать феромоны, которые, как он чувствовал, кипели под его кожей, стремясь вырваться наружу. У Минхо и Хёнджина были странные отношения: они выражали свою дружбу взаимными поддразниваниями и граничащими с издевательствами шутками. Редко можно было услышать, чтобы Минхо выражал что-то похожее на сочувствие к более высокому парню. — Да, бедному. Теперь он застрял с твоим запахом в голове на весь день, — Минхо усмехнулся и согнул руку, чтобы притянуть Джисона ближе. Джисон закатил глаза. — Разве, ты просто не ревнуешь? — спросил он, пытаясь вырваться из объятий старшего. Минхо был теплым, когда прижался к нему, танцор был таким же потным от игры в догонялки, как и Джисон, и их кожа слипалась там, где соприкасалась. Легкая липкость от пота делала контакт более интимным, и Джисон почувствовал электрический заряд, когда горячая кровь запульсировала под легким прикосновением Минхо. — Это было твоим намерением? — ухмыльнулся старший. Его запах был очень заметным вокруг них, аромат наполнял легкие Джисона с каждым вдохом, распространялся в его кровотоке и пробуждал его тело к все более знакомому возбуждению. Он закатил глаза глядя на танцора, пытаясь скрыть, насколько он был затронут. — …Возможно, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно. — Ты более непослушный, чем я думал, — Минхо поднял брови, а озорная улыбка растянула его губы в широкой улыбке. Джисон все еще был прижат к его руке, и их близость не позволяла скрыть реакцию тела на прикосновения другого. Он был уверен, что Минхо мог ощутить его учащенный пульс под кожей на шее и легко почувствовать запах его возбужденных феромонов, несмотря на все усилия Джисона сдержать их. — Тебе это не нравится? — спросил он вызывающе, подняв подбородок и встретив взгляд старшего парня. Минхо прищурился, сжав губы, как будто погрузившись в глубокие раздумья. — Нет. Только если ты так реагируешь на меня, — пробормотал он, его пальцы коснулись ключицы Джисона, когда они на мгновение скользнули под воротник его футболки. Джисон вздрогнул, прикосновение было неожиданным и настолько интимным, что его небрежная маска соскользнула, и он уставился на Минхо широко раскрытыми глазами от удивления. Его тело мгновенно заработало на полную мощность, сердце забилось как сумасшедшее, а живот скрутило от предвкушения удовольствия. Его контроль запаха полностью исчез, и он почувствовал приятное облегчение, когда его феромоны свободно распространились вокруг них. Ногти Минхо поцарапали его кожу, когда пальцы танцора сжались вокруг него, и Джисон задрожал от этого, небольшая дрожь приблизила его к старшему. Это был первый раз, когда они соприкасались, вдыхая феромоны друг друга, и из-за этого эффект был гораздо сильнее. Ему было трудно решить, чувствовал ли он возбуждение Минхо по запаху или ощущал его через физический контакт со старшим, чувствуя, как танцор напрягся рядом с ним, а его рука застыла вокруг плеч Джисона, когда он остановился. — Сони, — прошептал Минхо, его глаза были темными и опасно интенсивными, когда они встретились с глазами Джисона. Он не знал, что сказать, когда Минхо удерживал его взглядом. Тело автоматически прижималось к усиливающемуся теплу другого, и Джисон осторожно поднял руки. Он так и не узнал, что тот собирался с ними сделать, потому что в этот момент Чан решительно разнял их, обхватив обоих за шею и втиснувшись между ними. — Господи Иисусе, — прошипел он, притворяясь, что улыбается, когда на самом деле сжал челюсти и посмотрел на них предупреждающим взглядом. — Камеры все еще снимают! Джисон покраснел и отвёл взгляд от Минхо, сосредоточившись на том, чтобы сдержать свои безудержно распространяющиеся феромоны. Минхо гневно смотрел на Чана, а их лидер в ответ на враждебность в глазах танцора дерзко поднял брови. Джисон задрожал от напряжения между двумя альфами, становясь всё более тревожным, когда Минхо слишком долго смотрел на Чана, прежде чем отвести взгляд и сделать глубокий, дрожащий вдох. Чан недоверчиво фыркнул в ответ на вызов другого альфы и покачал головой. Его рука, лежавшая на плече Джисона, была расслаблена, больше не сдерживая его, но их лидер оставил ее там, ведя их к другим членам группы и ожидающей их еде. Обед был, мягко говоря, неловким. Минхо непринужденно присоединился к Хёнджину и Сынмину, которые сидели рядом, а Джисон позволил Чану потянуть себя за собой, смущенно избегая взглядов других членов группы, когда садился. Он беспокоился о том, насколько они заметили, и стеснялся того, что его поймали и отчитали. Он был благодарен за расстояние между ним и Минхо, поскольку они сидели в разных группах, и ему это было необходимо, чтобы полностью успокоиться. Несмотря на его усилия, его взгляд время от времени бессознательно обращался к Минхо, и их глаза часто встречались, так как старший тоже смотрел на него, улыбаясь ласково, как будто ничего постыдного не произошло. Феликс сидел рядом с ним, и Джисон игнорировал любопытное выражение лица блондина, сознательно избегая разговора с проницательным австралийцем. Он громко шутил с Чонином, пытаясь отвлечься от унизительного инцидента, произошедшего ранее, и морально подготовиться к остальной части дня. Последней сценой, которую им предстояло снимать, была групповая дискуссия: вся группа собралась вокруг конференц-стола, и, конечно же, Джисон оказался рядом с Минхо. Чан попытался изменить рассадку, но персонал был непреклонен, и Джисон собрался с духом, когда выдвигал стул. Как только они оба сели, он почувствовал между ними искру, непрекращающуюся и интенсивную, несмотря на то, что они были разлучены последние пару часов. Казалось, что присутствие старшего каким-то образом взаимодействовало с каждой клеткой тела Джисона, заставляя его автоматически подстраиваться даже под малейшее движение другого. Ему приходилось заставлять себя держать прямую осанку и не наклоняться ближе к магнетизму, который он чувствовал от Минхо. Джисон бросился в разговор с Чанбином, пытаясь отвлечься от близости старшего рядом с ним, когда почувствовал тепло ноги Минхо, прижавшейся к его ноге под столом. Его взгляд метнулся к танцору, и он на мгновение потерял дар речи, остановившись на полуслове, к большому удовольствию Чанбина, который переводил взгляд с него на Минхо. Минхо приятно улыбался Чонину и Хёнджину, отвернув голову от Джисона, как будто не замечая его, но при этом явно прижимая их ноги друг к другу, и этот контакт очевидно не был случайным. Джисон сглотнул и заставил себя снова сосредоточиться на Чанбине, игнорируя то, как мускулистый рэпер хитро улыбался, как будто он мог как-то видеть, что происходит под столом. Нога Минхо оставалась прижатой к его ноге до конца обсуждения, тепло от прикосновения проникало в тело Джисона, заставляя его становиться все более возбужденным и взволнованным. Его взгляд постоянно скользил в сторону Минхо, пока он пытался сосредоточиться на разговоре за столом и одновременно бороться со своими неуправляемыми феромонами. Однажды Минхо поймал его взгляд и усилил давление своей ногой, заставив Джисона заикаться и покраснеть, пока старший ухмылялся. Чан бросил на них обоих встревоженные взгляды, не понимая, что происходит, но улавливая что-то, а Минхо легко проигнорировал своего лидера, тайно улыбаясь Джисону. Он мог почувствовать слабый аромат ванили, исходящий от Минхо, феромоны были спокойными и управляемыми, но он чувствовал, как возбуждается от этого запаха, подстегиваемый постоянным давлением и теплом тела старшего. Его бедро горело, прижимаясь к бедру Минхо, контакт соединял искру между ними и заставлял его ноги дрожать, а нервные окончания вибрировать. Джисон знал, что Минхо просто играет и продолжает дразнить его, как и до обеда, поэтому старался не показывать, что это на него влияет, сосредоточившись на том, чтобы свести свои реакции к минимуму, поскольку съемки, казалось, длились вечно. Когда съемка наконец закончилась, он был измотан, и Чанбин без труда вытащил его из кресла и оттащил от Минхо. Он не был уверен, было ли это совпадением или Чан каким-то образом сумел передать сообщение, приказав другому вмешаться. Возможно, Чанбин был достаточно проницателен, чтобы понять, что нужно сделать, почувствовав растущее напряжение между ними больше, чем Джисон мог себе представить. Какова бы ни была причина, Джисон был огражден от Минхо, когда его потянули к минивэну, который ждал, чтобы отвезти их домой. Минхо, казалось, заметил это и поднял брови в хорошем настроении, развеселенный довольно очевидным шагом, но он не стал конфронтировать с Чанбином. Джисон провел руками по волосам, пока Чанбин говорил с ним, когда он упал на сиденье, а затем закрыл глаза и притворился спящим, чтобы не участвовать в разговоре. Его разум был переполнен впечатлениями от дня, усталость делала его ретроспективу пессимистичной, и он скривился, вспомнив, как он снова потерял рациональность, поддавшись инстинктам. Стыд от того, что это почти засняли на камеру, казался уравновешенным глубоким возбуждением, которое он испытывал, вспоминая прикосновение Минхо. Воспоминание об этой короткой ласке было настолько интересным, что занимали его до тех пор, пока они не добрались до общежития.