Сашенька

В следующие годы обстановка в столице становилась всё более взрывоопасной. Князь Константин увёл Милорадову с патрулирования улиц и направил совершенствовать медицинское образование, а также аккуратно ввёл в круг общения императорских особ – Александра Федоровна очень симпатизировала Сашеньке, а юная Ольга просто души в ней не чаяла. Собственно, одна из задач Милорадовой состояла в том, чтобы быть рядом с семьёй правителя и при необходимости защитить их от покушений. Само собой, Саша работала не одна, и её отпускали на важные мероприятия. Так, в 1903 году она отправилась на III-ий Всероссийский съезд хирургов, после которого, выступив с блестящим докладом, Вера Гедройц попыталась покончить с собой. Саша успела использовать свой артефакт с Виталисом (7), и дальше они с коллегами спасли жизнь Веры Игнатьевны. Между Сашей и Верой возобновилась нежная дружба: у Гедройц было разбито сердце, и Милорадова утешала её, как могла. Она всё ещё жила в Петербурге, но периодически брала несколько дней, чтобы съездить проведать Веру. Гедройц с головой ушла в работу, и её золотое сердце было полно сочувствия к рабочему классу. Это очень роднило её с Яковом в глазах Саши, и оттого любить её было естественно и просто. Яков всё больше времени проводил в разъездах, и даже когда он бывал в столице, почти всегда был занят. Когда Милорадова знала, что он в городе – она просто приходила в его квартиру и там занималась своими делами: читала, писала письма, изучала материалы и ставила эксперименты в помощь Вере. Она говорила себе, что ей достаточно просто знать, что Беккер жив, и время от времени чувствовать его объятия сквозь сон. Иногда она просыпалась глубокой ночью, и долгое время лежала, вдыхая запах его кожи, слушая дыхание и стук сердца. Вместе с тем Константин лично тренировал Сашу как боемага. «Вы могли бы стать магом вне категорий, – сказал он однажды с горечью. – Если доживёте». Александра посмотрела на него, удерживаясь от вопроса. Но князь тут же добавил с тонкой улыбкой: «Знаете, я заключил пари, что выращу из вас сильнейшего оборотня. Поставил на это свой дворец в Ялте. Так что вам придётся стать очень сильной и выжить». Князь был обаятелен и умён, и Милорадова знала, что легко могла бы влюбиться в него, если бы в её жизни не было Якова. Константин и сам так считал, и время от времени заводил беседы на тему «он знает и любит лишь часть вас, Александра Николаевна». «Вторая часть напугает его, отвратит от вас. Если бы он увидел, как восхитительны вы в охоте, как хороши вы в смертельных поединках – он бы ужаснулся и отринул вас, как все Светлые отворачиваются от тех, кому нужны жизни людей». Саша и сама думала об этом. Даже не о том, как выглядит результат её охоты — а о том, что она в принципе любит это. Охотиться. Убивать. Ходить по грани, чуять опасность. Ощущать свою силу, свою власть обрывать жизни других. На охотах у князя Константина, где не нужна лицензия и можно просто быть собой, она чувствовала себя великолепно: настоящей и свободной. Но с Яковом она чувствовала себя живой и любимой. Князь Константин, лукаво щурясь, говорил, что готов выслать приглашение на Охоту Беккеру: вдруг и ему понравится. «Скорее он развоплотит меня за охоту без лицензии», — отвечала Саша. Она не очень верила в это, но точно знала: Якову не понравится видеть её такой. …Когда Константин видел, как она охотится и убивает, он улыбался шальной улыбкой и называл её валькирией.

***

Беккер весь был в разъездах и работе, Беккер понимал, что Россия чревата революцией – и приветствовал её роды. Сейчас как никогда у Светлых был шанс на радикальное изменение мира к лучшему. В прошлый раз... неважно, а вот почти две тысячи лет назад даже Тёмные сыграли в их пользу. Их попытки спасти Мессию лишь добавили отклика на его смерть. Якову в своё время было очень тяжело осознать, что Христа распяли отнюдь не Тёмные. Грязь и кровь сопровождали дела Света, и он не чувствовал в себе достаточно христианского смирения для принятия этого. Сашенька снова исчезала, но раз за разом возвращалась, и когда он приходил домой и находил её в кабинете, у камина, в спальне, он чувствовал себя совершенно незаслуженно счастливым. Он носил её на руках, привозил подарки, целовал при прощании так, как будто боялся, что не увидит снова, и ночью порой просыпался и лежал без сна, слушая, как она дышит в его объятиях. Он уже много лет не патрулировал улицы, но случается всякое, и встретившись с оборотнем, только что убившим человека без лицензии, он привычно потянулся к его Печати и подхватил нить его жизни, как будто распуская вязание. Оборотень кричал, пока Сумрак жадно пожирал его тело, и два его облика сменяли друг друга. Беккер следил за двумя агониями, в одной из которых корчился воющий каракал, и ему казалось, что на его глазах умирает серая рысь с золотыми глазами.

***

Через несколько месяцев после начала войны с Японией князь Константин вызвал Сашу в штаб Дневного, и практически с порога объявил, что она покидает Петербург и отправляется на фронт вместе с Гедройц, работать в госпитале. – Этот артефакт возьмёте с собой, и обязательно берите его на операции и дежурства. Его нужно зарядить. – И там должна быть именно я? Темный пожал плечами: – Если вы останетесь в Петербурге сейчас – вероятность вашей смерти станет однозначно высокой. За последнюю неделю она увеличилась на 10 процентов, и сейчас находится в районе 82. И продолжает расти. Так что у вас день на сборы. И, Александра Николаевна… мне же не нужно вам напоминать, что всё сказанное мной – секретная информация? Саша заехала домой, уточнила у своей горничной, готова ли та ехать на фронт вместе с ней, и отправилась к Беккеру, надеясь, что сегодня он придёт раньше. Но его не было, а в квартире было темно и нетоплено. То ли у прислуги был выходной, то ли что-то случилось. На столике у камина валялась остывшая невыбитая трубка и стояла округлая рюмка с остатками коньяка на дне. По незастеленной постели были разбросаны рубашки. На пороге кабинета блестели осколки стекла. Саша принюхалась, пытаясь определить, сколько и каких людей здесь было и когда, прислушалась, проходя в кабинет. Пахло Яковом – привычные уютные запахи. Поверх веяло холодом, как из выстывшего погреба, словно здесь долго была открыта дверь, которую не стоит открывать никогда. Один из осколков тонкого стекла, хрустя, попал под подошву башмачка. В кабинете темнота давила. На бюро лицом вниз валялась рамка с их фото, на краю столешницы темнело несколько заиндевевших капель крови. Крови Беккера. Саша почувствовала удушающий страх: что, если опасность, которую предчувствовали аналитики Константина, шла по пятам не только за ней самой, но и за Яковом?! Если бы она не поехала домой, собирать вещи, а направилась сюда сразу – возможно, она успела бы что-то сделать. Помочь. Защитить. Она постаралась успокоиться и огляделась вокруг ещё раз, отмечая детали. Следов явной борьбы нет, запаха чужих нет. Крови всего чуть-чуть: Яшенька поранился обо что-то, скорее всего, о то же, что разбилось в мелкую крошку. Милорадова подняла фотографию и аккуратно поставила на место. Очень холодно. Она сделала вдох и вошла в Сумрак, чтобы осмотреть квартиру и в нем. Яков был здесь совсем недавно, хоть квартира и выстыла так, как будто он не был в ней неделю. В Сумраке стало яснее: здесь были другие Иные, Тёмные и Светлые. И был Портал. След его ещё не развеялся, хотя воспользоваться им было уже невозможно. И невозможно проследить. Саша взяла рюмку с недопитым коньяком и села в кресло Якова, чтобы подумать. Может ли она что-то сделать сейчас? Несмотря на некоторую дружбу с Адлером, Александра никогда не была у него дома. Она знала, где штаб Ночного, но было очевидно, что сама она туда не поедет. Милорадова вышла на улицу, поймала мальчишку и отправила его с запиской для Модеста Фёдоровича. Она была почти уверена, что он уже всё знает, но если есть хоть малейший риск, что нет – она должна его известить. В записке значилось: «Яков исчез из дома. Портал». Потом она вернулась в квартиру и убрала фотографию в верхний ящик стола вместе с листом бумаги, где написала «Mon chere, je part avec V. Je vais attendre ta lettre» (8). В квартире было очень холодно, и она решила поехать к себе и подождать там до самого утра.

***

...На рассвете Саша поняла две вещи. Во-первых, князь Константин будет зол. Во-вторых, она никуда не едет с Верой. Она приказала горничной сбегать до Гедройц и сообщить, что Саша догонит её при возможности. Сама она оделась в самое простое платье, какие носят мещанки, и поехала к Никитке. Ей удалось застать его дома, до выхода на службу. Никитка посмотрел на неё с некоторым подозрением: – Константин Григорьевич вроде говорил, будто вы уезжаете-с сегодня? Саша пожала плечами: – Здесь как пойдёт. Мне нужна твоя помощь, Никита. Маг задумчиво поглядел на неё, не говоря ни да, ни нет, и Милорадова продолжила: – С Яковом что-то случилось. Я думаю, его похитили. Никита тяжко вздохнул, но воздержался от закатывания глаз. – Да и Господь с ним, княжна! Пусть пропадает, зачем он вам-то? Саша выразительно посмотрела на него, и Никита накинул тулуп, продолжая ворчать: – Вот ужо я ентому вашему Беккеру бока-то намял бы. Придумал ещё: шашни с нашей княжной водит, а венчаться так и не собрался, паршивец. Разве ж по-божески это? Живёте во грехе, тьфу! И ладно бы один раз того этого... нет, видно, несерьёзно он к вам относится! А вы за ним бежите – коза влюблённая, кошка мартовская! И ладно бы девка безмозглая, стрекоза из вышнего общества! Так нет, приличная княжна, с головой на плечах, Дозорная – а туда же!.. И сейчас вона что удумали, от задания отлынивать, спасать его от чего-то! Мужика! Барышня! Светлого!.. Милорадова в очередной раз отметила про себя, насколько интересно в его голове переплелись Домострой, веяния нового века, разные подходы к представителям разных классов и сторон. Тем не менее Никитка сел в пролётку и позволил отвезти себя на квартиру Беккера. Там он сразу ушёл в Сумрак, оглядел всё, попросил у Саши те слепки аур, которые ей удалось снять. – Так-так, – раздался от дверей мелодичный женский голос. – И что же двое Тёмных забыли в квартире Светлого? На том же слое Сумрака они увидели молодую черноволосую женщину с блестящими тёмными глазами. Над кончиками пальцев её поднятой правой руки тлели голубоватые огоньки – Светлая не самого последнего ранга была готова атаковать при малейшем признаке враждебности.