Bar Dak

      Ранний рассвет едва успел позолотить оконные края, когда пронзительный женский крик разорвал утреннюю тишину. Чуя вскочил с кровати, его рука автоматически потянулась к пистолету у пояса. Дазай же даже не шелохнулся — лежал, уставившись в потолок пустым взглядом, будто давно ожидал этого момента.       — Ты слышал? — прошипел Чуя, сжимая рукоять огнестрельного оружия.       — М-м, — лениво потянулся Дазай. — Горничная нашла сюрприз. Сейчас начнётся любимое шоу Фицджеральда «Кто убил доктора?»       Три громких удара в дверь подтвердили его слова.       — Одну минутку! — театрально воскликнул Дазай. — Нам нужно привести себя в порядок после… бурной ночи, — его пальцы игриво расправили мятый воротник рубашки, а взгляд ловил реакцию Чуи.       Накахара схватил подушку, сжав её так, что несколько перьев вырвались наружу. Если бы ненависть могла убивать, Дазай бы уже истлел в его мучительных фантазиях.       — Вас ждут в соседнем номере, джентльмены, — донёсся из-за двери голос слуги.       Внутри Чуи что-то взорвалось от негодования. Он глядел на этого хитрого бурого лиса, и внутри него уже кипел особый котёл для этого грешника. Если бы внутри людей были их собственные рай и ад, Чуя уже топил бы Дазая в чане бурлящей смолы, не давая и шанса вылезти из него.       Однако юноша всё же сдержал свой порыв — ещё одного трупа тут не хватало. Скривившись, Чуя всё же опустил подушку. Но предательская краска на его лице не осталась незамеченной: со стороны Дазая раздался смешок.       Одевшись, они вошли в соседнюю комнату, в которой уже собрались три главы мафиозных семей.       Воздух был густым от смеси табачного дыма и медного запаха крови, но был ещё один едкий, тошнотворный запах. На персидском ковре, превратившемся в кровавое месиво, лежало тело врача Хироцу. Его руки были неестественно вывернуты за спину, рот в жуткой улыбке зашит грубыми чёрными нитками, а на месте глаз — лишь кровавые воронки. Рядом блестели целый монокль и клинок — слишком чистый, слишком аккуратно уложенный. Он выбивался из общей картины.       «Молчи и не смотри», — будто говорила эта сцена.       Чуя быстро оценил обстановку, пробежавшись взглядом по трём важным шишкам.       Хироцу стоял, опираясь на трость. Его улыбка была стальной, но пальцы сжимали набалдашник так, что костяшки побелели.       Фицджеральд брезгливо морщился, поправляя перчатки. Вчерашние слова «врачу осталось недолго жить» теперь звучали зловеще.       И третьим был тот неизвестный господин в маске. «Маска» застыл у двери неподвижно, словно неживой; его белоснежный фарфоровый лик отражал свет люстр, не выдавая ни единой эмоции. Он смотрел в сторону места преступления так, словно это было обычное дело. Прочитать что-либо по его поведению не представлялось возможным — если все вокруг были перед Чуей как раскрытые книги, то «Маска» оставался среди них пустой белой страницей. Юноша не мог даже смутно представить его мотивы.       Каждый в этой маленькой комнате оглядывал друг друга. Дазай аккуратно шепнул Чуе осмотреть это место, а сам решил попробовать разобраться с назревающим конфликтом.       — Господин Хироцу, — первым нарушил молчание Фицджеральд, — как интересно, что ваш врач погиб именно перед переговорами о медицинских поставках. Неужели вы испугались, что ему предложат более выгодные условия?       Старик медленно повернул голову:       — А вам не кажется подозрительным, мистер Фицджеральд, что именно вы вчера предрекли эту смерть?       Но Дазай тут же шагнул, расставив руки между двумя дикими зверями в этой тесной клетке.       — Господа, давайте пока что сойдёмся на том, что это несчастный случай? А вцепимся друг другу в глотки уже после того, как осмотрим место преступления… Ведь настоящий убийца наверняка оставил следы.       Хироцу отвёл руку Дазая в сторону. Его взгляд очень потяжелел, когда он глянул на Чую, уже осматривающего комнату и труп на предмет каких-либо улик по поручению Дазая.       — Как в том «несчастном случае» с Ацуши? Или вы прикрываете своего рыжего пса? — его взгляд лезвием катаны скользнул по шее Чуи, обнажённой со стороны спины. — У него есть мотив — месть за идиота-отца.       Чуя вздрогнул, но не подал виду. Если он сейчас же не решит эту задачу, то все обвинения и вправду могут пасть именно на него.       — Он всю ночь со мной был, не переживайте, — парировал Дазай, но его пальцы незаметно сжались.       — Ох, спасибо, что напомнили, господин Хироцу. Не боитесь, что Ацуши рано или поздно узнает о вас правду, мистер Дазай? Что тогда, что сейчас: лишь вы играете в эти грязные игры, — последние слова Фицджеральд прошипел уже рядом с Дазаем, будто только и ждал момента напомнить о том случае. — А переманивать чужих людей нехорошо.       Атмосфера в комнате резко потяжелела. Дазай перевёл взгляд на «Маску», который стоял в дверном проёме, словно ему и вовсе не была интересна была вся эта ситуация.       Пока Осаму всеми силами пытался избежать обвинений, Накахара заметил одну важную деталь — на теле не было никаких видимых ран, кроме выколотых глаз. Но ковёр был пропитан кровью…       Оглядев тело ещё раз, Чуя подумал:       «Неестественно скрюченные пальцы, синевато-багровый оттенок губ. Неужели яд?»       Взглянув за голову мертвеца, юноша заметил загнутый уголок ковра. Под ним окурок — ещё тёплый. Фицджеральд курит такие. Каждая деталь будто хотела порвать ту хрупкую нить, что была между ними. Но что-то не сходилось… Словно кто-то намеренно хотел заставить других обвинить в преступлении Фицджеральда. Нет, слишком рискованно. Это повлечёт такие последствия, о каких лишь самому Дьяволу известно.       Был ещё один человек в этой комнате — самый подозрительный. Резко развернув голову в сторону выхода, Чуя, словно ищейка, начал искать любую зацепку в его внешнем виде.       «Маска». Его перчатки безупречно чистые, но на правой манжете едва заметное красное пятнышко.       Чуя резко выпрямился:       — Доктора отравили. А это… — он пнул клинок, — бутафория. Кровь на ковре — изо рта, потому что он задыхался. Глаза выкололи уже после смерти — слишком уж ровные края ран. А на рукаве этого немого зрителя — капли крови. Господин в маске мог просто не заметить, как случайно запачкался, пока выкалывал глаза.       Все взгляды устремились к человеку в маске. Тот не шелохнулся, но его голова уже глядела в сторону выхода. Фигура чуть накренилась, будто выражая желание сбежать.       — Любопытно, — протянул Дазай. — Кто-то очень хотел, чтобы мы подрались из-за этого спектакля. Может, глава «Вита Сексуалис»?       В воздухе повисло молчание, густое и тягучее, как кровь на персидском ковре. В следующую секунду человек в маске с глухим стуком рухнул на пол, будто его толкнула невидимая рука.       Маска слетела с безликого манекена. А из рукава выпал клинок Фёдора, весь перепачканный в крови. И два глаза в склянке из-под лекарства, покатившиеся, по иронии судьбы, к ногам Фицджеральда, закричавшего в ужасе.       В комнате повисла мёртвая тишина.       — Проклятие… — прошептала та самая горничная, которая заметила с утра тело мертвеца. — Это призрак Мори-но-Хай… Он нас всех убьёт…       — Кажется, доктору не повезло встретить хозяина этого дома, — горько усмехнулся Дазай.       Атмосфера накалилась до предела: Фицджеральд побледнел, Хироцу стиснул зубы — он точно узнал свой собственный подарок Фёдору, а Дазай смотрел на Чую так, будто уже знал, что тот догадался.       «Тц, не верю я во всю эту чушь с призраками», — Чуя закатил глаза, но он понимал, что им пока что лучше согласиться с этой версией.       — Извините за опоздание, — внезапно раздался голос. Тот, кому он принадлежал, остановился около своей же копии. — Ох, что здесь произошло?       В дверях появился ещё один человек в маске. И тут многие поняли — это дело будет куда сложнее, чем они ожидали.       Но никто не произнёс имени убийцы вслух, потому что война только началась.

***

      Зал с шестью углами, обрамлённый мраморными панелями с высеченными на них драконами, погрузился в гнетущую тишину. Воздух был густ от аромата старого дерева, дорогого табака и чего-то ещё — возможно, страха, возможно, лжи.       Расположение людей в зале походило на Бермудский треугольник, в центре которого лежал манекен с маской. Дазай с Чуей на одной стороне. Хироцу, позвавший Сигму — своего самого доверенного человека — на другой; этот юноша с маллетом и моноклем внимательно записывал всё, что говорили в этой комнате. И Фицджеральд с человеком в маске на третьей стороне.       Чуя сидел, склонившись вбок, его пальцы впивались в рыжие волосы, а локоть оставлял влажный отпечаток на полированном подлокотнике. Дазай рядом с ним, обычно такой невозмутимый, сейчас выглядел по-настоящему озадаченным: его пальцы нервно барабанили по ручке кресла, а взгляд метался между присутствующими.       «Здесь, среди нас, убийца», — мысль жгла сознание.       Не Фёдор — тот всё ещё лежал в бреду под присмотром Гоголя. Не Хироцу — старый лис уж очень ценил своего врача. И уж точно не он, Чуя, хотя взгляд из-под монокля, скользнувший по нему, ясно давал понять: седой паук не прочь сплести паутину обвинений. Однако Хироцу не предпринимал попыток к этому — слишком дорожил своим ценным партнёром Фёдором.       Оставались лишь Фицджеральд и господин в маске.       — Господин Дазай, — Фицджеральд растягивал слова, наслаждаясь моментом. Его пальцы игриво, но всё ещё дрожа после вида тех глаз, обнимали хрустальный бокал. — Кажется, улики говорят сами за себя. Вы пытались подставить нашего уважаемого гостя, главу «Вита Сексуалис», рассчитывая на нашу доверчивость? Вам должно быть глубоко стыдно.       Дазай не моргнул. Его голос, когда он заговорил, звучал хладнокровно и чётко, как удар кузнеца по раскалённому металлу:       — Где настоящая «Маска»? — вопрос повис в воздухе, направленный прямо в неподвижное фарфоровое лицо. — Или вы всерьёз надеетесь, что мы поверим в эту комедию? Я знаю о вашей сделке, Фицджеральд.       Фицджеральд усмехнулся, поднимая бокал к губам. Рубиновые блики вина играли на его скулах.       — О, какие фантазии! Мы с господином всю ночь играли в бильярд. Камеры наблюдения подтвердят, — он сделал глоток, оставляя на стекле кровавый отпечаток губ.       Но поведение Фицджеральда всё равно отдавало неестественностью. Он плавно скользил взглядом по помещению, никому не доверяя и ища хотя бы намёк на потустороннюю силу.       Маска молча кивнула. Голос, прозвучавший из-под фарфора, был странно плоским, словно лишённым тембра:       — Всё зафиксировано. Проверьте, если сомневаетесь.       Чуя видел, как пальцы Дазая на мгновение сжались в кулак.       Откуда-то раздался жуткий шёпот… Слишком знакомый. Внезапное воспоминание словно током ударило Дазая — тёмная комната, боль, этот же безжизненный голос, звучащий над ним…       Тяжелые портьеры заколебались от внезапного сквозняка, заставляя пламя свечей плясать причудливыми тенями на стенах. Внезапно раздался треск — одна из люстр качнулась, осыпая присутствующих дождём хрустальных подвесок.       — Довольно! — внезапно вскричал Хироцу, ударяя тростью о пол. Звонкий стук эхом разнёсся по залу. — Мы ведём себя как перепуганные дети. Это старый особняк, в его стенах достаточно призраков, чтобы объяснить любую смерть.       Чуя заметил, как Сигма вздрогнул от громкого звука, но записывать всё не перестал. Желчь внутри него стала вскипать лишь сильнее. Но взглядом Чуя вернулся к двум главным подозреваемым.       Фицджеральд нервно облизал губы, его пальцы судорожно сжимали бокал.       — Вы правы… Это… Это, должно быть, проклятие. Кто ещё мог бы… — его взгляд скользнул по манекену, валяющемуся на полу.       — Разумное заключение, — кивнул человек в маске, его голос звучал неестественно ровно. — Мори-но-Хай всегда требовал жертв. Врач просто… оказался не в том месте.       В следующий миг таинственный мужчина поднялся и медленно поднял фарфоровую маску с пола, бережно стряхнув невидимую пыль.       Только Чуя заметил, как пальцы Дазая слегка дрогнули, когда тот потянулся за своим стаканом воды. Их взгляды на мгновение встретились — в карих глазах Осаму читалось предупреждение: «Молчи».       — Тогда решено, — провозгласил Хироцу, разводя руками. — Трагический несчастный случай. Мы проведём соответствующие… очистительные ритуалы. А теперь, если вы меня извините, мне нужно распорядиться насчёт тела.       Один за другим присутствующие стали покидать зал. Фицджеральд ушёл первым, торопливо крестясь. Маска исчезла так же бесшумно, как и появилась. Только Хироцу задержался у двери, бросив многозначительный взгляд на Дазая:       — Дазай-сан, я очень надеюсь, что это не вы убийца. Я никогда не ошибаюсь, делая ставку, — произнёс старик, в последний раз сверкнув моноклем, прежде чем выйти.       Когда тяжёлые дубовые двери закрылись, Чуя резко повернулся к Дазаю:       — Это не проклятие, и ты это знаешь. Так почему…       Дазай поднёс палец к губам, затем указал на вентиляционную решётку над ними. Его губы беззвучно сложились в слово «позже».       Из дальнего угла комнаты донёсся слабый скрип — будто кто-то невидимый передвинул стул. Чуя почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Возможно, в этом проклятом поместье действительно водились призраки… Но куда опаснее были живые.       Дазай встал, поправив манжеты.       — Пойдём, солнышко, — Дазай игриво и нарочито громко растягивал слова, будто обращался к любовнице в дешёвом кабаке. Его рука легла на пояс Чуи, пальцы впились в ткань жилета. — Я умираю с голоду. Эти проклятые разборки лишили меня завтрака.       — Как ты меня назвал?! — Чуя резко развернулся, его глаза вспыхнули яростью, но в этот момент Дазай резко рванул его в коридор. Спина юноши с глухим стуком ударилась о стену, а запястье оказалось в стальном захвате.       — Тише, — шёпот Дазая, горячий и влажный, обжёг ухо. Его губы почти касались кожи Чуи. — Не оборачивайся. Посмотри в зеркало. Он стоит в тени у третьего окна. Подыграй мне.       Чуя сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он мысленно поклялся, что этой ночью задушит Дазая его же собственными бинтами. Но рука уже механически обвилась вокруг шеи босса, пальцы вцепились в каштановые пряди у затылка с такой силой, что Дазай едва сдержал вздох.       Когда губы Дазая коснулись его шеи слишком естественно и ни черта не играя, Чуя ощутил, как по спине пробежали мурашки — от ярости, конечно. Только от ярости… Ну, не от воспоминаний же о проведённой вместе ночи…       — Ах, господин Дазай… — его голос превратился в сладкую, ядовитую карамель, а натянутая улыбка резала лицо. Пальцы дёрнули волосы, заставляя Дазая слегка вскрикнуть. — Как неприлично! Прямо здесь, в коридоре? Что скажут люди?       В зеркале напротив Чуя успел мельком увидеть отражение. В дальнем конце коридора, среди танцующих теней, всё так же лежала неподвижная фигура манекена. Её словно пустые глазницы казались направленными прямо на них. Там вновь мелькнуло что-то белое, отчего зрачки Чуи в ужасе сузились.       Дазай резко дёрнул Чую за собой, скрываясь за поворотом.       — Теперь слушай внимательно, — его голос звучал непривычно серьёзно. — Ты прав — это не проклятие. И мы, я думаю, оба понимаем, о ком сейчас речь. Нам нужно срочно поспешить к Кёке с Ацуши, потому что этот призрак сразу же отправится к ним…       Чуя до сих пор не знал, что именно на той чёртовой флешке, так как Кёка сказала, что распаковка данных может занять некоторое время. Если догадка Дазая верна, значит, они в одном сплошном спектакле, за нитки которого дёргал тот самый неизвестный — Мори Огай.       Где-то в глубине особняка гулко хлопнула дверь. Кто-то или что-то явно движется по коридорам, словно начав охоту на лисиц. Вот только кто из них ещё окажется в роли охотника, а кто — добычи…