Кафе на лисьей улице

      — Ну, как дела у твоего парня?       Наушники, удобно расположившиеся в ушах Дань Хэна, позволили ему отчетливо услышать веселый голос Стеллы. В кои-то веки ему удалось поиграть с девочками в игру, и он еще не нашел повода пожалеть об этом. Рассчитанным движением мыши он перемещает своего экранного персонажа и останавливается прямо у магазина NPC. Отработанными движениями Дань Хэн выводит на экран свой личный инвентарь и дважды проверяет содержимое.       Он ворчит. — Все в порядке.       И тут же слышит смех Стеллы. Смущение разогревает его щеки.       — Ладно, все более чем хорошо. — ворчит Дань Хэн. — Счастлива?       — Да, черт возьми, конечно! Слышала, Март? Наш финальный босс счастлив. Очень плохо для его лиса-       — Я никогда не говорил этого.       Возбужденное хихиканье Стеллы и Март почти оглушило его. Он на собственном опыте убедился, что бессмысленно пытаться отговорить их от собственного направления в разговоре. Как только Дань Хэн позволил им заглянуть в малейший зародыш своих чувств, он понял, что они сорвутся с места. Он и сейчас слышит их: девушки перекрикиваются между собой, обсуждая, кто, по их мнению, «влюбился первым», а кто «влюбился сильнее».       Дань Хэн уменьшает громкость обоих. Именно поэтому он старался избегать этой темы в разговоре с ними в течение последних двух недель. Как человек закрытый, быть объектом для сплетен было не в его списке самых приятных занятий.       Нефритовый взгляд переместился с игрового экрана. Его взгляд остановился на фигуре на кухне, которая открывает и закрывает дверцы шкафов, открывает и закрывает холодильник, держит в одной руке телефон, а другой трясет бутылочку с приправой над кастрюлей с паром. Рен не прилагает усилий во всем, что делает, но даже Дань Хэн вынужден был признать, что активно готовящий Рен привлекательнее всего остального.       Он чувствует знакомое тепло в животе.       Дань Хэн прочищает горло. Дождавшись затишья в разговоре девушек, он воспользовался возможностью и пробормотал в микрофон: — Сколько времени осталось до появления босса?       — Двадцать минут, я думаю.       — Хорошо. Еда готова, так что я скоро вернусь.       — Не опаздывай с возвращением! — обеспокоенно произносит Март. — Мы не можем потерять нашего лучшего DD!       Дань Хэн снимает наушники и кладет их на стол. Он не спеша направляется на кухню, прослеживая взглядом ленивые движения хвоста Рена. Чем дольше они жили вместе, тем больше «примет» Фоксианца Дань Хэн начинал запоминать. Теперь он мог сказать, что Рен доволен, когда он помешивал половником тушеное мясо, над которым трудился.       — Еда еще не готова. — сообщает Рен Дань Хэну, когда тот подходит к нему. Дань Хэн хмыкает, не удивляясь тому, что обостренный слух Рена уловил разговор.       — Знаю, но я не хотел больше их слушать.       Дойдя до столешницы рядом с плитой, Дань Хэн разворачивается и прислоняется спиной к ее гладкому краю. Скрестив руки на груди, он наблюдает за тем, как взгляд Рена переключается на телефон. Брови Фоксианца сосредоточенно сходятся, когда он читает рецепт на экране. — Это не может быть так плохо, как то дерьмо, о котором говорит Цзин Юань. — мрачно пробормотал Рен.       — Тебя домогаются на работе? — усмехнулся Дань Хэн. — Мы можем подать на него в суд, если что.       — Быстрее заткнуть его кулаком.       Аромат тушеного мяса невероятно соблазнителен. Дань Хэн вдыхает аромат с выражением чистого наслаждения. В последние несколько недель Рен все чаще стал включать в свой распорядок дня домашнюю еду. В основном это были проверенные классические рецепты, а некоторые были более экспериментальными. Убедившись, что Дань Хэн не умрет, получив одно из этих смелых блюд, Рен с удовольствием расширил свой кулинарный диапазон.       — Что он говорит? — с любопытством спросил Дань Хэн.       Рен навострил уши. Он выключает телефон и кладет его на стойку за спиной Дань Хэна. — Наверное, то же самое, что говорят твои друзья. — парирует Фоксианец. Он накрывает крышкой кастрюлю с тушеным мясом и убавляет температуру, чтобы оно закипело. — Только более назойливо.       Ну, если это то же самое, что говорят его друзья... Дань Хэн прикусывает язык. — Понятно.       — Никогда не пойму, что она в нем нашла. Он всегда влезает в чужие дела, не подавая виду. — начинает жаловаться Рен. — Эти двое всегда смеются вместе и провожают меня взглядами. — его хвост вздрагивает от раздражения.       Дань Хэн разводит руки и тянется к талии Рена. Фоксианец удивленно смотрит на него, а Дань Хэн тянет его вперед. Они сталкиваются друг с другом, и Дань Хэн инстинктивно обхватывает бедра Рена, чтобы удержать равновесие Фоксианца. — Что за взгляды? — спрашивает он.       Дань Хэну не нужно было видеть хвост Рена, чтобы понять, что тот был застигнут врасплох. На скулах Рена расцветает розовый оттенок, и он бормочет: — Ничего такого. Забудь.       Его вес придавливает Дань Хэна так, что младший наверняка понял, что ему это нравится. Как и то, что Фоксианец опускает голову, чтобы прикоснуться губами к губам Дань Хэна. — При всем твоем недовольстве Цзин Юанем, — поддразнивает Дань Хэн, — он ведь тебе нравится, не так ли?       Рен рычит. — Нахуй его.       Ворчливый рот Рена движется вдоль челюсти Дань Хэна, покусывая и облизывая ее, добираясь до изгиба его шеи. Дань Хэн издает тихий стон и откидывает голову назад в знак приглашения.       Рен принимает его, ласково покусывая. Дань Хэн шипит от удовольствия, перебирая пальцами распущенные темные волосы Рена. — Он сказал, что сегодня вечером будут ножи. — осторожно говорит младший. — Это правда?       Рен поднимает голову в ответ на вопрос. Бордовые глаза пытливо вглядываются в глаза Дань Хэна, словно ища в них ответ на что-то совсем другое. — Правда. Ты придешь?       — Я думал об этом. Стелла собирается, так что...       Трудно сохранять невозмутимость под пристальным взглядом Рена. Дань Хэн отводит взгляд и с запозданием понимает, что этот поступок так же губителен, как если бы он высказал свое беспокойство. Он нервно облизывает губы и старается не думать об остроте холодного оружия. О том, как оно может разрезать плоть при одном неверном движении.       Он судорожно вздыхает, когда теплый рот Рена встречается с его ртом. Рен побуждает его раздвинуть губы, и Дань Хэн чувствует, что не в силах сопротивляться, так как приятный вкус его возлюбленного заполняет все его чувства. Рен на вкус как блюдо, которое он готовил, - пряный, насыщенный - и кажется прочным, когда он плотно прижимается к Дань Хэну. Как будто Рен хочет передать ему, что он здесь, живой и невредимый, в объятиях Дань Хэна.       Возможно, не только Дань Хэн научился читать сигналы своего партнера.       — Не волнуйся. — хрипло прошептал Рен, когда их губы разошлись, чтобы набрать воздуха. Кончик его хвоста гладит бедро Дань Хэна. — Приходи и посмотри сам.       — Я не волнуюсь. — лжет Дань Хэн. Его сердце учащенно забилось при одной мысли об этом: наблюдать со стороны, как Рен овладевает таким опасным оружием ради спортивного интереса. — Я просто...       — Параноик? Обеспокоенн? Озабочен? — бесцеремонно уточняет Рен.       Пристальный взгляд Дань Хэна сужается. — Я просто не понимаю, почему это так интересно.       — А я не понимаю, почему вы с Сильвером так одержимы этими компьютерными играми. Каждому свое, детка.       — Первое - безобидная игра. А вот второе может тебя убить.       — Компьютерные игры могут способствовать ухудшению психического здоровья и концентрации внимания. Любая вещь может убить, если грамотно ее подать. — с ухмылкой возражает Рен.       Дань Хэн вздыхает. Они с Реном никогда не придут к единому мнению по этому поводу. Не помогало и то, что другой был не совсем неправ. Даже Дань Хэн чувствовал себя виноватым за то, что потакает своему высасывающему душу игровому хобби, пусть и нечасто.       — Малыш, — голос Фоксиана вернул внимание Дань Хэна к нему. — приходи и посмотри сегодня. Болей за меня. Если ты будешь болеть, я выиграю для тебя.       Мысль о том, что Дань Хэн сделает что-то только ради того, чтобы угодить Рену, была бы ужасающим прецедентом. — Ты все равно выиграешь. — рассеянно отвечает он.       Счастье наполняет сияющие глаза Рена. От этого зрелища у Дань Хэна перехватывает дух.       — Ты так уверенно это говоришь... — Рен многозначительно опускает глаза. Ему не нужно заканчивать фразу, так как Дань Хэн чувствует, как между бедрами младшего ощущается его одобрение.       Дань Хэн наклоняет подбородок, и губы Рена мгновенно находят его. То, как Рен медленно и целенаправленно двигает бедрами навстречу Дань Хэну, заставляет младшего дрожать. Пальцы Дань Хэна крепко впиваются в рубашку Рена, словно желая удержать его рядом как можно дольше.       — Я приду. — шепчет Дань Хэн. Его веки полуопускаются, ресницы трепещут, когда Рен осыпает жаркими поцелуями его челюсть. — Но... если ты пострадаешь, я-       — Хмм?       — Я не прощу тебя.       Он чувствует ответную улыбку Рена на своей щеке. — Договорились.

.・゜゜・

      Второй раз он приходит на подземную арену ничуть не относясь к этому лучше, чем в первый. Даже предвкушая бой Рена, Дань Хэн ничуть не обрадовался этой жестокой атмосфере. В нос ударил запах засохшей крови, и Дань Хэн тут же потянулся за черной маской, которую не забыл захватить с собой в этот раз.       Натянув ее, он скрывает рот и нос, держась поближе к Стелле. Вдвоем с Цзин Юанем и Март, которая решила присоединиться к ним после того, как узнала, что Лука будет одним из бойцов, участвующих в сегодняшнем поединке, они пробираются сквозь кричащую толпу, чтобы найти хороший угол обзора со стороны. Цзин Юань решил, что это самое безопасное место для них, учитывая, насколько буйными обычно бывают фанаты бойцов.       — К тому же это место ближе всего к бару. — весело прошептала Стелла на ухо Дань Хэну.       Рен поцеловал его у входа. Дань Хэн до сих пор ощущал тепло его губ, наблюдая за тем, как его возлюбленный уходит и направляется в подсобку, чтобы подготовиться к предстоящим боям.       Что бы это ни значило. Какая подготовка нужна, чтобы выйти на ринг с острыми клинками? Медитация? Дополнительные бинты?       Пророческие слова Цзин Юаня уже подтвердились: Дань Хэну не нравится ночь ножей.       — На случай несчастных случаев поблизости полно медиков. — пытается успокоить его мужчина-Фоксианец, заметив бледность лица Дань Хэна. Яркие огни в зале выгодно выделяли сам ринг. В других местах, где собирались зрители, чтобы покричать, поиграть и выпить, свет был приглушенным и, откровенно говоря, тусклым. — А еще здесь действуют жесткие правила. Бойцы играют только до первой крови.       — Первой крови? — повторил Дань Хэн.       — Никаких ударов ножом или чего-либо ниже пояса. Только до первой крови.       — Понятно. — туманно говорит он.       Как бы Дань Хэн ни хотел, он не может заставить себя почувствовать то же волнение, которое явно испытывали зрители, стоящие поблизости. Он цепляется за пивную бутылку, которую ему протягивает Стелла, и она служит скорее якорем, удерживающим его на месте, чем желанием выпить.       Может быть, алкоголь ослабит напряжение в его плечах. А может, только усугубит.       Беспокойство сильно бьется в его груди, когда диктор выходит вперед, чтобы представить бойцов в первом раунде. Он узнает, что первым выступает Лука, и слышит, как энергичные возгласы Март сразу же приветствует рыжеволосого фоксианца. Боец так же полон уверенности в себе и гордо выпячивает грудь, пока зрители скандируют его имя в знак поддержки.       Одно дело - бой на кулаках, совсем другое - на ножах.       Дань Хэн чувствует легкое головокружение в ту секунду, когда оба бойца поднимают клинки в атакующей стойке. Диктор объявляет правила, но Дань Хэн почти не слышит их. Его мысли уже далеко впереди: он представляет себе Рена в такой же стойке. В той же опасной ситуации. Контролируемый бой - это не то же самое, что борьба за выживание, напомнил он себе.       Возьми себя в руки, Дань Хэн.       Ты зря волнуешься.       Аплодисменты зрителей громко звучат в его ушах. Когда Лука финтит и уклоняется от ударов своего соперника, возгласы смешиваются с криками шока. Зрители следят за каждой секундой поединка, и Дань Хэн в том числе. Он не может оторвать взгляд, с трудом дышит, пока из толпы не раздается победный клич.       — Первая кровь! — скандируют они. — Первая кровь!       И тут Дань Хэн замечает, как соперник Луки отступает назад, хватаясь за руку. Он морщится от явной боли, когда к нему подходит диктор, чтобы убедиться в этом. Диктор ненадолго отводит руку спортсмена - ровно настолько, чтобы увидеть окровавленную царапину, украшающую тыльную сторону его руки. — Первая кровь! — кричит диктор.       Дань Хэн наблюдает за тем, как раненого спортсмена встречают медики у края ринга. Он не может отвести взгляд, когда знакомая фигура приближается, чтобы занять место другого. Рен одет в простую одежду, которую выбирают большинство бойцов: свободные штаны на завязках и облегающая майка без рукавов для удобства движений.       В любой другой, менее напряженной ситуации Дань Хэн вытирал бы слюни с пола. Сейчас ему было трудно дышать совсем по другой причине. Он стягивает маску, с сожалением обнаружив, что в обмен на необходимый кислород ему приходится мириться с омерзительной вонью, царящей в зале.       Когда испорченный воздух с силой втягивается в легкие, он ловит взгляд Рена. Фоксианец искал его, и теперь Рен ухмыляется, высокомерие наполняет его фигуру, когда он нахально посылает воздушный поцелуй Дань Хэну.       Лицо Дань Хэна вспыхивает. Он снова натягивает маску на лицо, решив, что дышать ему совсем не нужно. Смех Цзин Юаня звучит в его ушах.       На сцену выходит диктор. Когда имя Рена называют для второго раунда - Блэйд слышит его официальное объявление - Дань Хэн смотрит на соперника, который занял место Луки на ринге. С первого взгляда он не нравится Дань Хэну. Это невысокий и жилистый Фоксианец, на его самодовольном лице застыло злобное выражение, когда он угрожающе направил нож в сторону Рена.       — Надоело, что ты тут щеголяешь, Блэйд. Ходишь тут, как будто ты здесь хозяин. Мы все устали от этого.       — Кто - "мы"? — проворчал Рен. — Сейчас я слышу не твое имя.       Мужчина хмурится, когда энергичные крики "Блэйд! Блэйд!" заполняют зал. — Иди нахуй. — выплевывает он.       — Ты не в моем вкусе. Мне даже обидно.       Издевательский смех Рена заполняет ринг, и тот сразу же бросается на высокого Фоксианца. Оба они быстры, но Рен оказался проворнее, уклонившись от неуклюжей атаки мужчины. — Почему бы тебе не усложнить мне задачу. — подначивает его Рен. Он отбивает удар ногой, и меньший хрипит, когда он попадает ему в живот.       — Ты самодовольный кусок дерьма!       — Знаешь, от чего я устал...? — нож ловко танцует между пальцами Рена, бесцеремонно крутясь в руке, пока он с натянутой улыбкой смотрит на другого. — От таких, бездарных ничтожеств, заполонивших эти ряды. Даже если мне придется растоптать каждого, я уберу весь этот гребаный мусор.       — Я выпотрошу тебя, как рыбу! — кричит другой, обезумев. Его зрачки пылают от ярости, и он бросается прямо на Рена.       У Дань Хэна от страха перехватило дыхание. Правила были четкими: никаких ударов ниже пояса, никаких увечий, никаких намерений убить. Для него было очевидно, что соперник Рена потерял всякое чувство честной игры с того самого момента, как вышел на ринг.       Раньше он не слишком задумывался о политике Фоксианского общества. В подполье всегда шла борьба за власть. Фоксианцы постоянно сражались друг с другом, чтобы установить главенство как в социальной иерархии, так и в торговле. Здесь, на бойцовском ринге, азартные игры были достойным бизнесом. Вполне логично, что те, кто мог склонить чашу весов - проверенные, успешные бойцы, способные вернуть деньги инвесторов с каждым поединком, - становились главным призом, который стоило свергнуть.       Зависть бушевала в головах кровожадных бойцов-подражателей. Конечно, Рен заслужил бы их зависть, а иногда и ненависть, если бы постоянно был лучше.       В горле Дань Хэна клокочет отчаянный крик предостережения. В его глазах все происходит в замедленной съемке, хотя на самом деле это длится не более нескольких секунд. Когда соперник наносит удар Рену, он целится ему в бедро: намеренный порез, призванный вывести его из строя, возможно, даже навсегда.       Жилистый мужчина казался неумелым, но в том, как он владеет клинком, чувствовалась уверенность, которая заставила Дань Хэна усомниться в его некомпетентности. Может быть, он специально так кривляется. Отвлекающий маневр, ослабляющий бдительность Рена, когда опытный боец стремится выбить лучшего.       Но не попадает. Опытный глаз Рена улавливает угол и намерение. В последнюю секунду он поворачивает свое тело, и импульс удара перенаправляется вверх, а не вниз. В то же мгновение Рен наносит мощный удар. Быстрее, чем успевает заметить Дань Хэн, лезвие рассекает бицепс невысокого мужчины. Тонкая линия наполняется кровью.       — Первая кровь! — восторженно кричит толпа вокруг него.       Зрение Дань Хэна затуманивается. Он закрывает глаза и пытается выровнять дыхание, борясь с головокружением.       — Какого черта ты делаешь! Жульничество!       Гневные крики зрителей заставляют Дань Хэна снова открыть глаза. Он смотрит на ринг, застыв от удивления, когда перед ним разворачивается сцена. Соперник не признал поражения после того, как пролилась первая кровь.       В ушах Дань Хэна стучит его собственная кровь. Он застыл на месте, наблюдая, как Рен сжимает рукой талию. Он смеется как безумный. Выкрикивает колкости в адрес своего соперника, пока того насильно утаскивают служители ринга.       Но глаза Дань Хэна прикованы к мокрому пятну на руке Рена. Он видит, как бледнеют черты лица Рена и как его возлюбленный сдерживает боль, которую тот испытывает. Дань Хэн не знает, насколько глубока рана.       Внутри него все кричит от ужаса.       — Все будет хорошо. — успокаивает его голос Цзин Юаня. В кои-то веки Дань Хэн ему рад. Он даже не подозревает, как сильно дрожит, пока не чувствует, как руки Стеллы крепко обвиваются вокруг его талии. Она крепко прижимает его к себе, словно возвращая на землю вместе с собой. — Медики уже присматривают за ним. — твердо продолжает Цзин Юань. — Рену удалось избежать серьезных ударов. Атаки другого были слишком не отточенными.       — Что... Что случилось? — вырвалось у Дань Хэна. В ту долю секунды, когда он не смотрел, он все пропустил. Он должен был смотреть, он должен был увидеть-       — Он был зол из-за проигрыша. — мягким голосом объясняет Стелла. Словно почувствовав бурю эмоций, бушующих в груди Дань Хэна, она обхватывает его лицо и заставляет посмотреть на нее. Золотые глаза успокаивают и полны доброты, пока она поддерживает их связь. — Ты должен дышать, Дань Хэн. Ты можешь потерять сознание. Пол очень грязный. Ты не захочешь этого.       — Ненавижу признавать, но твой парень прав. — говорит он, тяжело дыша, пытаясь восстановить хоть какое-то подобие контроля над собой. Никогда еще Дань Хэн не чувствовал себя таким слабым. Это сводит с ума. Разочаровывает. Чувство беспомощности пугает. — Я ненавижу ночь ножей.       — Это не для всех. — любезно отвечает Цзин Юань. — Стелла не стала бы смотреть, если бы я участвовал. Думаю, для Рена будет гораздо важнее знать, что тебя это сильно беспокоит.       — Это так извращенно.       — То, что ты так переживаешь, говорит о том, что он тебе небезразличен. В этом нет ничего плохого.       — Заткнись. — пробормотал Дань Хэн. Ему и так нелегко смириться с собственными чувствами, не говоря уже о том, чтобы выслушивать их в такой безжалостной форме в этот момент. — Это все так... по-варварски.       Цзин Юань лишь хмыкнул в ответ. Стелла успокаивающе поглаживает Дань Хэна по щеке. — Почему бы нам не пойти проведать Рена? — предлагает она. — Ты ведь наверняка хочешь его увидеть.       — Я уверен, что он... в безопасности с врачом.       — Не хочешь...?       — Я уверен, что с ним все в порядке.       Дань Хэн знает, что поступает неразумно; ему не нужно подтверждение в виде хмурого лица Стеллы или того, как Цзин Юань качает головой, молча давая понять Стелле, чтобы она оставила его в покое. Просто Дань Хэн не знает, что делать, когда чувствует себя так. Злость на то, что Рен по своей инициативе оказался в такой ситуации, злость на соперника, который не может спокойно принять поражение, страх за состояние Рена, страх потерять его. Если бы нож резанул слишком глубоко...       Это ошеломляет. Он совсем растерялся.       Никогда прежде он не чувствовал себя так. Забота о Рене? Он заботился о нем уже очень давно, так что не мог сказать, когда это началось. Конечно, он заботился. Кто станет переживать из-за того, кто ему безразличен?       Он прикрывает глаза рукой и заставляет себя сосредоточиться на дыхании. На каждый медленный вдох приходится такой же медленный выдох. Дань Хэн научился успокаивать себя таким образом. Это грубая медитативная практика, которую выполняют в отчаянии.       — Дань Хэн.       Любой его контроль над собой грозит рассыпаться в прах при звуке ищущего голоса Рена. Дань Хэн открывает глаза в тот же момент, когда Стелла отпускает его. Он слышит, как она отступает назад и попадает в объятия Цзин Юаня, и они вежливо отходят, направляясь к бару.       — Я обещал не пострадать, а сам все испортил. — шутит Рен. Словно чувствуя, что Дань Хэн находится на грани безумия, он замедляет шаг. Осторожно.       Младший чувствует себя хрупким, как стекло, когда его взгляд с тревогой скользит по фигуре Рена. Он снова надел свою уличную одежду, кожаная куртка скрывает испорченную футболку и, несомненно, плотную повязку, обмотанную вокруг грудной клетки. — Рен. — выдохнул Дань Хэн.       — Я еще не умер, красавчик. Не расстраивайся.       В уголках глаз Дань Хэна появляются слезы. — Не шути об этом.       Рен вздохнул, подойдя к нему. — Ладно, уговорил. — он обхватывает Дань Хэна за талию и крепко прижимает к себе. Его губы находят лоб Дань Хэна и прижимаются к нему в утешительном поцелуе.       Твердый вес руки Рена на его талии успокаивает. Тепло.       Но в конце концов этого недостаточно.       Адреналин и последние остатки страха не отпускают Дань Хэна даже сейчас, когда он находится рядом с Реном и наблюдает за выходом на ринг следующей пары бойцов. Он слишком хорошо понимает, что происходит рядом с ним, и травмы, которые наверняка будут причинять Рену дискомфорт, чем дольше они будут там находиться.       — Красавчик, ты хмуришься.       Дань Хэн не сопротивляется, когда стремительные пальцы Рена сжимают его подбородок. Фоксианец наклоняет голову Дань Хэна и заглядывает в его лазурные глаза. Что бы Рен там ни увидел, улыбка на лице Фоксианца не появляется. Его голос становится глубже. — Хочешь вернуться?       Жалко, правда. Эта ночь принадлежит Рену. Дань Хэн должен быть более благосклонен к нему. Он должен успокоить свои расшалившиеся нервы и заставить себя быть воодушевленным. Вместо этого он чувствует себя растерянным котенком, который просто хочет обвить Рена и убедиться, что тот цел и здоров. Сильный. Живой.       Он кивает, и выражение лица Рена смягчается. Дань Хэн сглатывает удивление, когда Фоксианец низко опускает голову. Он безошибочно находит рот Дань Хэна сквозь маску и прижимается к нему мягким поцелуем. Даже через барьер из ткани он кажется наэлектризованным.

.・゜゜・

      — Ты можешь сказать, что ненавидишь это, знаешь ли. — звенящий звук ключей Рена ударяется о приставной столик. Дань Хэн не задерживается, чтобы посмотреть, как Фоксианец снимает свою кожаную куртку.       В глазах Дань Хэна яростно горит красный огонь. Он хочет сказать это, хочет быть честным, даже если это убьет его. Но Дань Хэн ничего не говорит. Тем не менее, он с яростью осознает, что гнев виден в его резких движениях. Сняв обувь, он направляется к тумбочке, стоящей рядом с их кроватью. Он знает, что Рен смотрит на него. Он чувствует, как его тяготит каждое действие Дань Хэна.       Он рывком открывает тумбочку и сует руку внутрь, чтобы нащупать аптечку, которая, как он знает, хранится там. — Сядь. — приказывает Дань Хэн через плечо.       — Я не собака.       В тоне Рена звучит неодобрение. Рука Дань Хэна обхватывает аптечку и вытягивает ее. Все, что он чувствовал с тех пор, как узнал, что Рен получил клинком в талию, не покидает его. Оно не отпускает его: снова и снова повторяется в голове, как заезженная пластинка.       Разочарование накатывает на него волнами. Он жалеет, что не смог остановить это. Если бы он был мудрее, или злее, или опустился до жалкого нытья по этому поводу, он мог бы убедить Рена вообще не выходить сегодня вечером.       Он так привык держать себя в руках, что потерять контроль над своими эмоциями вот так, не имея возможности заставить себя быть равнодушным, как он обычно это делает, - просто невыносимо. Его пальцы дрожат, когда он поворачивается и смотрит на Рена.       — Пожалуйста, — прошипел он, и это слово прозвучало совсем не вежливо, — сядь.       — Малыш.       Рен чувствует, как от него исходит раздражение. Дань Хэн знает, что так и есть. Даже если бы Рен не обладал обостренными чувствами Фоксианца, чтобы учуять его страдания, Дань Хэн знает, что он не скрывает своих чувств, когда возвращается к Рену, сидящему на диване. Рен отказывается подчиниться, на его красивом лице появляется суровое выражение, когда он тянется к краям майки.       Дань Хэн пошатнулся. Он наблюдает за тем, как Рен раздевается донага и отбрасывает в сторону черную хлопковую майку. Открывается мускулистый живот Фоксианца и грубая повязка, на которой уже темнеет пятно засохшей крови.       — Малыш. — снова решительно зовет Рен. — Я сяду, если ты пообещаешь со мной поговорить.       Дань Хэн сжимает набор так крепко, что костяшки пальцев белеют. — Хорошо.       Кончик лисьего уха Рена дергается вперед. Он ни на секунду не отрывает глаз от Дань Хэна, медленно и целенаправленно опускаясь на диван. Прислонившись к спинке дивана, он расправляет хвост и удобно укладывает его рядом с собой. Он выжидательно вскидывает бровь, и Дань Хэн испускает дрожащий выдох.       — Я не... ненавижу это. — сквозь стиснутые зубы произносит младший.       На лице Рена мгновенно отразилось недоверие. — Не нужно меня обманывать.       Дань Хэн движется вперед. Когда цель на виду, ему легче постепенно восстановить контроль над эмоциями. Он двигается механически: ставит набор на журнальный столик, снимает зеленую ветровку и отстегивает крышку коробки. Дань Хэн внутренне успокаивает свои нервы и тянется к наспех завязанному узлу бинта, обмотанного вокруг талии Рена.       Бинт прилипает к ране, и он как можно осторожнее снимает его. Когда Рен морщится от дискомфорта, сердце Дань Хэна опускается в желудок. — Прости. — шепчет он.       — Тебе не за что извиняться, красавчик. За это заплатит этот крысиный ублюдок.       — Ты снова будешь с ним драться? — Дань Хэну необходимо сосредоточиться на задаче. Кровь его не беспокоит, как и вид раны - она выглядит огненно-красной на фоне бледной кожи Рена. Фоксианец хорошо скрывал рану, но видно, что он не был полностью защищен от боли.       — Если ты думаешь, что я оставлю это без внимания, — мрачно усмехнулся Рен. — то ты действительно ангел.       Дань Хэн вздрагивает от неожиданности и чувствует, как рука Рена ложится ему на голову. Дань Хэн стоит на коленях перед сидящим Реном, и Фоксианец, воспользовавшись этим, успокаивающе проводит пальцами по коротким локонам Дань Хэна.       — Он заслужил это. — угрюмо отвечает Дань Хэн. Уголок рта Рена кривится в ухмылке.       — Тоже так думаешь, да? Не люблю, когда играют грязно. Только трусы делают такое на ринге.       Дань Хэн видит, как вздрагивает его тело, когда на него наносят антисептик. По телу Фоксианца пробегает дрожь, и нижняя губа Дань Хэна вздрагивает в ответ. Держи себя в руках, - тихо говорит он себе.       В кои-то веки ему кажется, что он знает, каково это - быть Март, вечно находящейся на грани эмоционального срыва при любом повороте событий.       Дань Хэн с усилием вытирает рукой остатки крови. Рену повезло, что медики знали, как зашить такую рану, потому что студент университета точно не знал. Он достает свежий бинт и накладывает его прямо на чистый порез.       При этом Рен наблюдает за ним. — Я завяжу, если ты захочешь. — говорит он серьезным тоном, от которого у Дань Хэна учащается пульс.       Он заставляет себя продолжать фиксировать края повязки на коже Рена. Если он не будет торопиться, то сможет держать свои эмоции под контролем. Он только что потерял контроль. Он не потерял его полностью. К счастью.       — Ты же говорил, что ни для кого не изменишься. — пробормотал Дань Хэн. Он заканчивает работу и смотрит на нее, его глаза и грудь горят от не пролитых эмоций. Крышка дребезжит, но он будет держать ее закрытой, несмотря ни на что.       Рука Рена покидает волосы Дань Хэна. Она спускается ниже, и кончики пальцев Фоксианца ласково скользят по лицу Дань Хэна, прежде чем он берет парня за подбородок. Дань Хэн отказывается поднять взгляд, даже когда Рен наклоняет его голову вверх.       — Я не буду устраивать поединки на ножах. — поясняет он. — Нет, если это тебя так расстраивает.       — Я не расстроен.       — Красавчик, ты сейчас дрожишь как лист. — Рен проводит большим пальцем по нижней губе Дань Хэна.       — Я просто в шоке. Я никогда не видел такого боя.       — Уверен, ты никогда не захочешь увидеть это снова.       Дань Хэну трудно продолжать лгать, когда Рен прикасается к нему так нежно, словно держит стекло. Дань Хэн не хочет, чтобы его считали стеклянным. Он не такой уж слабый. Он не настолько эмоционален.       Ему не так важно. Не волнует.       Он не такой.       — Дань Хэн. — тихо зовет Рен. — Посмотри на меня.       Ноготь Рена царапает его щеку, запечатлевая неприятное жжение боли, которое наконец вырывает Дань Хэна из круговорота мыслей. Нефритовые глаза, встретив ищущий взгляд Фоксианца, наполняются извинением и невыносимой печалью.       — Ох. — вздыхает тот. — Иди сюда.       Рен тянется к нему, но Дань Хэн отказывается двигаться. Он целенаправленно качает головой. — Нет. — шепчет он. — Я хочу позаботиться о тебе сегодня.       Дань Хэн понимает, что это нечто большее, и тянется к бедрам Рена, проводя по ним ладонями. Он чувствует, как Рен приятно вздрагивает от его прикосновений. Дань Хэн набирает в легкие воздух и продолжает: — Я зол, что кто-то прикоснулся к тебе. Я зол, что кто-то посмел прикоснуться к тому, что принадлежит мне. Ты мой.       Рен замирает. От шока или от удивления, Дань Хэн не знает. А может, и от того, и от другого. Но крышка, которую он так старался держать закрытой, с грохотом слетела с петель. Гнев на трусливого бойца, жажда защитить своего возлюбленного, жгучая ненависть к самому себе за то, что не смог предотвратить ничего из этого, - все это бурлило в венах Дань Хэна.       Рядом с ним хвост Фоксианца завилял взад-вперед от восхищения. — Да, это так.       Стремящиеся руки Дань Хэна перемещаются между ног Рена. В изгибе ладоней он ощущает каждую частичку тонуса бедер и талии Рена. Тепло тела Рена подсказывает Дань Хэну, что тот жив. Ощущение его, сильного и мускулистого, под маленькими ладонями Дань Хэна говорит ему, что Рен в безопасности.       Здесь, в их доме, Рен в безопасности.       Рен молчит, возможно, понимая, что Дань Хэн должен сделать это сам. Он лишь тихо стонет сначала, потом громче от удовольствия, когда Дань Хэн прижимается ртом к выпуклости между бедер Рена. Дань Хэн раздвигает губы и жарко посасывает его, наслаждаясь тем, как Фоксианец тут же подается в ответ бедрами.       Он никогда раньше не делал этого для Рена, и теперь это дар, рожденный его тоской по другому. Так Дань Хэн ищет утешения и дарит его тому, кого так боится потерять.       Однажды Рен сказал ему, что между ними больше всего потеряет он. Дань Хэн был с ним категорически не согласен.       Дань Хэн больше не мог представить себе жизнь без этого трудного, твердолобого, резкого Фоксианца. Ему нужны были язвительность Рена, его нежные поцелуи, страстные прикосновения и взгляды, от которых у Дань Хэна загоралась душа.       Он ослабляет шнурок на штанах Рена. Дань Хэн наслаждается тем, как Рен дрожит от предвкушения, как его хвост мечется в более яростных движениях, когда Дань Хэн тянется к поясу. И штаны, и трусы спускаются вниз по узким бедрам Рена, освобождая полутвердый член Фоксианца под голодным взглядом Дань Хэна.       Когда Дань Хэн берет член Рена в руку, он слышит, как Фоксианец жалобно стонет. — Да, малыш, вот так. — ободряюще шепчет Рен, когда Дань Хэн обхватывает его пальцами. Для него все это в новинку, и Дань Хэн внимательно следит за каждой реакцией Рена, поглаживая его член от основания до кончика. Он фиксирует каждую дрожь, каждый восхитительно звучащий вздох и то, как дрожат бедра Рена, когда Дань Хэн подносит рот к покрасневшей головке.       Когда он экспериментально проводит языком по щели на головке, Дань Хэн слышит прекрасный, захлебывающийся возглас своего имени.       — Ты мучаешь меня. — простонал Рен, полузакрыв глаза, наблюдая за тем, как губы Дань Хэна смыкаются на головке. Дань Хэн хмыкает в ответ, и этот звук вызывает вибрацию по всему телу Фоксианца. Когда Дань Хэн чувствует, как Рен напрягается, а его член еще больше твердеет во рту, он делает вывод, что тому это нравится.       Он вспоминает, как Рен гладил себя раньше: резкие рывки запястья за мгновения до того, как он кончил на живот Дань Хэна. Его задницу. Его губы. Дань Хэн пытается повторить это, крепче сжимая основание члена Рена.       Рука Фоксианца тут же поднимается, чтобы остановить его. — Нежнее, детка. — наставляет он дрожащим тоном. — Я никуда не денусь. Я у тебя в руках.       Почувствовал ли он отчаяние в прикосновениях Дань Хэна? Младший только сейчас осознал источник своей страсти: первобытную потребность доставить удовольствие Рену. Он хотел, чтобы Фоксианец захотел его, чтобы он был настолько доволен им, что остался бы. Ни смерть, ни неудовлетворенность не позволяли Рену отстраниться от него.       И все же он повинуется приказу Рена. Дань Хэн замедляет движения и не торопится. Он ласкает член Рена и проводит языком по головке. Он гладит ладонью его длину, ускоряя темп только тогда, когда стоны Рена побуждают его к этому. Его Фоксианец трепещет в его руках, и когда Дань Хэн поднимает голову, его лазурные глаза встречаются с красными, он видит в них всю преданность.       Это смиряет его. Это возбуждает его. Неуверенность, которую он испытывал, ослабила хватку на его сердце. Если он сможет вот так опустить Рена на землю, то, возможно, он действительно останется рядом с Дань Хэном.       — Ты думаешь... слишком много... — выдохнул Фоксианец, и его губы изогнулись в улыбке.       Дань Хэн отстраняется с влажным хлопком и касается носом головки Рена. Ему нравится запах своего возлюбленного, мускусный и острый, и он жаждет попробовать его еще раз. — Тебе приятно? — спрашивает он с любопытством. — Я делаю все правильно?       С губ Фоксианца срывается болезненный смешок. — Красавчик, такими темпами ты меня убьешь.       Дань Хэн хмурится. — Плохо?       — Нет, это... Хорошо. Действительно чертовски хорошо.       — Ммм... — Похвала наполняет Дань Хэна гордостью. Он наслаждается тем, что Рен не отрываясь смотрит на него, его взгляд напряженный, когда Дань Хэн опускает голову на уровень его члена. Дань Хэн открывает рот и проводит по нему языком.       Он только читал об этом и видел на видео, в чем стеснялся признаться. Дань Хэн старается быть осторожным, прижимая головку члена Рена к своему рту, и медленно двигает головой вперед. Постепенно он вбирает в себя все больше, а потом останавливается.       Он задыхается - это слишком много. Начинает срабатывать рвотный рефлекс, но, к счастью, у Рена рефлексы быстрее, чем у него. Он отпрянул назад и Дань Хэн резко закашлялся.       — Ты не... Ты не должен этого делать. — говорит ему Рен. — Не сейчас, малыш...       Это унизительно, когда Дань Хэн понимает, что даже у него есть пределы. От девственника, не умеющего сосать член, вряд ли можно ожидать успешной глубокой глотки с первой попытки. Он знал это. И все же... Все же он хотел попробовать.       — Я хочу. — упрямо говорит Дань Хэн. Его глаза сверкают решимостью. — Я хочу сделать это.       — Полегче. — укоряет его Рен. — Чего ты так нетерпелив?       Когда Дань Хэн тянется к члену Рена, чтобы повторить попытку, его останавливает рука Рена, крепко накрывающая его собственную. — Позже. — твердо заявляет Фоксианец. — Сейчас я хочу, чтобы ты меня поцеловал.       Невинная просьба застает Дань Хэна врасплох. Его щеки окрашиваются в розовый цвет, когда он поднимает голову и встречается взглядом с глазами Рена. — Но-       — Ты не хочешь?       Ослепительная улыбка Рена смотрит на него с явным вызовом. — Ты издеваешься надо мной. — хнычет Дань Хэн.       — Нет, я просто хочу, чтобы ты был ближе, чем сейчас.       Лицо Дань Хэна пылает от такого признания. Он слышит искренность в голосе Рена, и от этого его сердце учащенно забилось. Никто, кроме Рена, не мог заставить его так волноваться. Крышка еще больше сдвинулась со своего края, и Дань Хэн вздрогнул, когда чувства вновь повергли его в смятение.       Он неуверенно поднимается на ноги. Дань Хэн набирается уверенности, наблюдая за тем, как Рен пристально смотрит на него, пока он раздевается до гола. Она падает на пол, обнажая стройную, подтянутую фигуру парня. Рен не раз говорил ему, что ему нравятся изящные мышцы Дань Хэна. Он целовал живот и грудь Дань Хэна, восхваляя то, каким сильным ощущается Дань Хэн под его прикосновениями.       Дань Хэн отворачивается, уверенно покачивая бедрами. Дань Хэн возвращается к тумбочке, чтобы достать почти пустой флакончик со смазкой.       Вернувшись к ожидающему его Рену, он расстегивает верхнюю пуговицу джинсов и позволяет одежде опуститься. Руки Рена находят его, и большие пальцы Фоксианца скользят по линиям его бедер. Дань Хэн тихонько скулит, чувствуя, как тепло ладоней Рена проникает в его кожу.       — Я забочусь о тебе. — настаивает он. — Не смей усугублять травму!       — Твой метод лечения и так творит чудеса, поверь мне.       Дань Хэн качает головой, не в силах подавить смех, который вызывает у него триумфальное выражение лица Рена. — Ты смешон.       — После того как я засунул член в твой милый ротик, детка, называй меня как хочешь.       — Не весь. — надувшись, напомнил ему Дань Хэн. Как студенту, преуспевающему в учебе и в большинстве своих начинаний, ему было обидно, что он не смог добиться этого с первой попытки. Конечно, он был способен сделать глубокий минет не хуже, чем актеры, которых он видел на видео.       — Почему ты так зациклился на этом? — спросил Рен, приподняв брови. — Ты думал об этом?       — ... Немного.       — Это очень сексуально.       — Мм... — Дань Хэн снимает джинсы и выбирается из них. Признательность, которая согревает взгляд Рена при виде его обнаженного тела, льстит его уязвленной гордости.       Разочарование от того, что он не может делать то, что ему нравится, улетучивается, когда Рен предоставляет ему еще одну возможность сделать это. Дань Хэн опускается на бедра фоксианца, его колени упираются в подушки по обе стороны от бедер Рена, а сам он удобно устраивается на коленях мужчины. Дань Хэн наклоняет бедра вперед, из его рта и рта Рена вырывается сдавленный вздох, когда он обхватывает сразу оба члена руками.       Его член дразняще трется о член Рена, вызывая у Фоксианца гортанный стон. — Гребаный любитель дразниться. — рычит он на Дань Хэна.       Дань Хэн слышит, как открывается крышка флакона со смазкой. Рен всегда щедр на смазку и смазывает ею пальцы, а затем отбрасывает пустую бутылочку в сторону. Пока Дань Хэн гладит рукой их обоих, Рен опускает пальцы между бедер Дань Хэна сзади.       Дань Хэн вздрагивает, когда пальцы Рена проникают в его нежное отверстие. — Не двигайся слишком активно. — предупреждает Дань Хэн. Он наклоняется вперед и приникает ртом к губам Рена, с тоской целуя его, когда чувствует, как пальцы мужчины растягивают его.       Один палец, затем два скользят внутрь его тела. Дань Хэн стонет, когда губы Рена расходятся под его губами. Они жадно целуются, причмокивая и покусывая, сопровождая головокружительные, долгие поцелуи, которые полностью овладевают Дань Хэном. Не успевает он опомниться, как в него проникает третий палец.       В эту ночь Дань Хэн намерен руководить процессом. Он опускается на руку Рена, скачет на нем и торопливо подпрыгивает, пока внутри него нарастает жар. Когда он готов, его губы опухли от поцелуев, а в нефритовых глазах темнеет желание, он отпускает Рена и поднимается вверх.       Рен послушно замирает, пока Дань Хэн опускает себя вниз, чтобы поравняться с головкой члена Рена. Он не отрывает глаз от Фоксианца, с упоением наблюдая, как напрягаются черты лица Рена от удовольствия, когда Дань Хэн опускается на него. Толстый член скользит внутри Дань Хэна, заполняя его так невероятно глубоко, что Дань Хэн сразу же чувствует слабость в коленях от блаженства.       Хвост Рена агрессивно взмахивает. Он обхватывает талию Дань Хэна, но не крепко, позволяя Дань Хэну двигаться так, как он хочет. — Красавчик. — простонал Рен, его голос стал хриплым.       — Я больше никому не позволю прикасаться к тебе. — мрачно обещает Дань Хэн. Страсть переходит в одержимость, она обвивает сердце Дань Хэна и сжимает его. Он обхватывает Рена за плечи и ищет рот Фоксианца.       — Никто не сможет причинить тебе вреда. — шепчет Дань Хэн в губы другого. — Я буду оберегать тебя.       Он приподнимает бедра и тихо стонет, когда член Рена упирается в его чувствительные стенки. Как раз перед тем, как головка выскользнула, он опускается обратно. Рен рычит от удовольствия под ним. Дань Хэн контролирует темп, двигаясь в чувственном ритме на коленях Рена и позволяя Фоксианцу поднимать бедра вверх в то же время, когда Дань Хэн с нетерпением опускается.       — Ты хочешь оставить меня себе? — шепчет Рен, теряясь в чарах, которые плетет Дань Хэн, как и их создатель. Его руки ложатся на тонкий изгиб талии Дань Хэна, а голова откидывается на спинку дивана, когда он наблюдает за греховными движениями Дань Хэна над ним.       — Да. — выдыхает Дань Хэн. Он скользит руками по шее Рена и наклоняется, чтобы захватить губами кончик его заостренного уха.       По телу Рена пробегает судорожная дрожь. Когда Дань Хэн присасывается к чувствительному кончику, проводя по нему языком, бедра Рена резко вскидываются.       — Черт... — задыхается Фоксианец. Его хвост обхватывает талию Дань Хэна, заставляя младшего улыбнуться.       Дэн Хэн отпускает пострадавшее ухо Рена и многозначительно шепчет в него. — Тебе это нравится, детка?       Ответ был дан с удлинением когтей Рена. Теперь настала очередь Дань Хэна вскрикнуть, когда кончики когтей Фоксианца провели по позвоночнику Дань Хэна. — Повтори еще раз.       — Что? — Дань Хэн отвечает срывающимся голосом. — Что ты принадлежишь мне?       — Мхм.       Хотя когти Рена слегка царапают его - тонкий баланс боли и удовольствия, от которого у Дань Хэна голова идет кругом, - он не проявляет никаких признаков того, что хочет перехватить у него контроль. Он мог бы, если бы захотел, но сдержанность, которую демонстрирует могущественный Фоксианец, возбуждает Дань Хэна не меньше, чем его доминирование.       — Никто больше не сможет завладеть тобой. — намеренно говорит Дань Хэн. Он сближает их головы и глубоко целует Рена, не скрывая тоски, которую испытывает.       — Я и не хочу.       Прижимаясь к его губам, он шепчет: — Никто больше не сможет прикоснуться к тебе.       Пальцы Дань Хэна перебирают кончики ленты, стягивающие локоны длинных темных волос Рена. Освободившись, волосы рассыпаются по его рукам, и Дань Хэн тянет за них, вызывая довольный стон у своего возлюбленного.       — Ты причинишь им боль, если они попытаются? — волнение огрубляет голос Рена. Его глаза пылают при мысли о насилии. Дань Хэн чувствует, как ускоряются движения бедер Рена, когда он оказывается вовлеченным в лихорадочный танец, который ведет Дань Хэн.       — Непременно. — обещает Дань Хэн. Похоть и потребность переплетаются, когда младший мужчина вжимается в Рена всем своим весом. Он прижимает Фоксианца к дивану, не давая ему пошевелиться и только принимая, когда темп Дань Хэна нарастает. Каждый раз, когда член Рена заполняет его, зрение Дань Хэна темнеет по краям. Его дыхание становится все более рваным.       Под ним раскрасневшееся лицо Рена - прекрасное зрелище. Дань Хэн видит это: как вздымается и опускается его грудь при неровном дыхании, как его заводят агрессивные, собственнические слова Дань Хэна. Доминирующий Фоксианец, который при этом хочет быть любимым и нужным.       — Хочешь увидеть их кровь на моих руках? — шелковисто шепчет Дань Хэн. Он вознагражден тем, что на скулах Рена появляется насыщенный румянец, так как его жестокий боец опьянен этой идеей. Фоксианец кивает.       Взгляд Дань Хэна опускается к шее Рена, и он откровенно восхищается крепкими мышцами его горла. Как дергается его адамово яблоко, когда он пытается дышать под тяжестью своего возбуждения. И Дань Хэн чувствует это. Как подрагивают бедра Рена, как его член неимоверно твердеет от жара Дань Хена. Он чувствует, как контроль Рена начинает ослабевать, когда он вколачивается в Дань Хена резкими, непрекращающимися толчками.       — Я хочу надеть на тебя ошейник. — говорит ему Дань Хэн. Младший опускает руку и обхватывает ею горло Рена, имитируя ощущение застегивающегося ошейника. Его большой палец дразняще проводит по пульсу возлюбленного, и Рен рефлекторно сглатывает.       — Тогда надень его на меня. — шепчет он.       Рука Рена поднимается и ложится поверх руки Дань Хэна. Не для того, чтобы остановить его, а чтобы еще больше поощрить. Дань Хэн испускает дрожащий вздох: когти Рена выглядят такими опасными, такими первобытными, когда они упираются в его нежные пальцы.       Дань Хэн не хотел его терять. Он не мог смириться с этой мыслью. Рен так неожиданно ворвался в его жизнь и заполнил пустоты, о которых Дань Хэн раньше и не подозревал. Каждый день приходить домой к Рену, готовить ему еду, ругаться с ним, целовать его, ссориться из-за мелочей - сейчас ему безумно хотелось этого.       Именно поэтому, когда ему причинили боль, когда в голову Дань Хэна пришла ужасающая мысль о том, что он может потерять Рена, Дань Хэн захотел еще крепче ухватиться за Фоксианца.       Рен задыхается под ним, когда Дань Хэн начинает интенсивно двигаться. Отчаяние наполняет его вены, и он начинает думать только о том, как бы завладеть Реном, овладеть им, услышать мольбы и крики Фоксианца просящего кончить. Он опирается своим весом на плечи Рена, зная, что Фоксианец выдержит, пока Дань Хэн безжалостно сжимает тугие стенки вокруг члена Рена.       — Блять, Дань Хэн- — выругался Рен. Они так часто трахаются, что Дань Хэн уже знает, как звучит голос Рена, как он надрывается на полуслове, чем ближе он к краю. — Детка, я собираюсь-       — Сделай это. — задыхаясь, просит Дань Хэн. Он опускает бедра и чувствует, как Рен вздрагивает в ответ. Фоксианец напрягается под ним. Его рука крепче сжимает руку Дань Хэна, и он беззвучно призывает его усилить давление.       Дань Хэн так и делает: его пальцы крепко сжимают место, куда направляет его Рен. Он наблюдает, как глаза Рена стекленеют от эйфории, как воздух покидает его легкие. Он чувствует, как его член наливается кровью при виде эротично красивых красных глаз Рена, устремленных на него. Даже испытывая головокружение, Рен не отводит взгляда.       Дань Хэн обхватывает свободной рукой свой член и накачивает его короткими, быстрыми толчками. — Я хочу тебя. — выдыхает он, обращаясь к Рену.       Зрачки Рена расширяются. Он яростно содрогается. — Д-дань Хэн... — слабо стонет он.       — Ты мне нужен.       Кульминация Дань Хэна нарастает в животе. Узел желания затягивается с каждым восхитительным ударом члена. Предэякулят вытекает на его пальцы, и он еще крепче стискивает член Рена в себе.       — Дань Хэн-       — Баобей. — шепчет Дань Хэн в ответ. — Мое все.       Рен с громким лисьим стрекотом кончает под ним. Дань Хэн сдавленно хрипит, чувствуя, как горячая струя спермы Фоксианца заполняет его, а Рен вскидывает бедра вверх. Дань Хэн может вести этот танец, но никто не может отрицать, кто здесь хозяин, поскольку яростная хватка Рена крепко держит младшего на месте. Деваться некуда, Дань Хэн может только принимать, пока Рен полностью погружается в жаждущее отверстие своего любовника.       — Т-так много... — Слишком горячо, слишком много, и сперма Рена вызывает оргазм у самого Дань Хена. Он выкрикивает имя Рена, когда накал внезапно захлестывает его, его запястья болят, когда он кончает, преодолевая пьянящие волны удовольствия. Его сперма беспорядочно растекается по груди Рена, и Дань Хэн упивается этим эротическим зрелищем. Рена, покрытого им.       Они оба прошли точку невозврата. Долгое время после этого они пребывали в оцепенении и бредовом экстазе, но в конце концов Рен пришел в себя первым. Он отводит руку Дань Хэна от своей шеи, но не отпускает ее полностью. Вместо этого он переплетает свои пальцы с пальцами Дань Хэна и крепко сжимает его руку.       — Надень на меня ошейник. — многозначительно повторяет он, как только их глаза снова встречаются.       Они никогда не говорили об этом раньше. Дань Хэн понимал эту традицию лишь поверхностно, но никогда не чувствовал себя достаточно смелым, чтобы спросить о ее эмоциональном значении. Однако непоколебимый взгляд Рена подсказал Дань Хэну, что время для нерешительности прошло.       Завтра он расспросит Стеллу о том, что она знает.       Завтра он узнает все до мельчайших подробностей и поймет, о чем именно просил Рен. То, что Дань Хэн уже давно хотел сделать.       Пока же Дань Хэн лишь улыбнулся в знак согласия.