Дождь среди гордости

      В комнате скромного общежития было пусто. Соседка Фрин уехала по семейным обстоятельствам и здесь никого не было. Окно нараспашку открыто для проветривания, Фрин прикрыла его, так как начала замерзать, и легла на свою кровать, шумно выдыхая через нос. Волосы давно надоедливо лезли в лицо, поэтому девушка завязала небрежный хвост и снова упала на скомканную простынь, она была в последний раз здесь сутки назад, и позапрошлым утром поленилась заправить спальное место. О чем уже пожалела: хоть ее мало интересовала учеба, но порядок в том что ее окружает — самое важное для психологического настроя.       Может быть, Фрин уже соскучилась по беззаботным временам когда одна лишь уборка могла изменить ее настроение. Сейчас это не имело особого смысла, хоть и не потеряло своей важности. Ей просто хотелось прилечь и спокойно вздремнуть, хотя бы на пару часов забыть о своих размышлениях. Но она знала, что и во сне Фрин будут преследовать мрачные мысли, снова и снова путая ее.       Глядя в белый потолок, девушка положила руки за голову и неожиданно для себя отметила, что совершенно не хочет засыпать. Тогда она неспеша привстала и всмотрелась в прикрытое окно: такая хорошая погода, но так паршиво внутри. На настенных часах показывало время, один час пятнадцать минут. У ее одногруппников середина четвертой пары, Фрин уверена, что это самое скучное времяпровождение, но, наверное, она бы предпочла нормально функционировать и отсиживать учебу, чем сейчас пытаться успокоить себя. Однозначно.       На языке уже слишком поздно крутились слова, которые она бы так хотела сказать Бекки. Что ей обидно, что они никак не могут наладить взаимоотношения, что не могут собраться с силами и поговорить как взрослые люди. Фрин прекрасно видела, как та что-то хочет сказать, но, она прекрасно это понимает, боится. Кажется, что Фрин больше не боялась обсуждать запретную тему, ей надоело молчать и она сегодня уже попыталась что-то исправить, нащупать почву вокруг их сложного общения.       «Общения». А это точно оно? Разве так люди коммуницируют? Они даже не знают любимого цвета друг-друга, что уж говорить про что-то большее. А быть ли этому «большему»? Но Фрин не понимала, хочет ли принять на себя такую ответственность в этом случае. А хотела бы этого Бекки?       Фрин ощутила как на нее нападают приятные и в то же время путающие в намерениях воспоминания о вчерашней ночи. Ей понравилось. Как бы она не отрицала, но это так. В ее жизни были лишь одни отношения, закончившиеся года два назад. Парень был слишком ревнив, сильно ограничивал ее в свободе запрещая абсолютно все, что ему не нравилось и что наводило какие-то мнимые «подозрения». Фрин просто не вытерпела этого и рассталась с ним, выслушивая потом ещё год от окружающих, что они были такой хорошей парой, как можно было расстаться и что она упустила завидного жениха. После этого девушка слишком долго не подпускала к себе новых людей. Даже просто для дружбы, ей не хотелось снова встретиться с болью и переживать все заново.       Но боль нашла ее сама, она появилась откуда не ждали, как большое дерево среди огромной пустой степи. Только дерево можно обойти и пройти дальше, но Фрин так не могла сделать. Поэтому, немного придя в себя, она подошла к рабочему столу и взяла оттуда любимый блокнот с ручкой, снова села на кровать, спиной опираясь на скучную серую стену и стала записывать все свои мысли, которые уже так ей надоели. Мало-помалу набралось страниц пять текста и Фрин заметила, что некоторые строчки так красиво объединяются в стихи. Заметив это, девушка подчеркнула нужные слова и отвлеклась от своих проблем, сочиняя маленькие произведения, все больше и больше уходя в себя.

***

      После муторной пятой пары уставшие студенты спешили домой. На улице намечался небольшой дождь, поэтому многие гуляли в милых дождевиках с разноцветными зонтиками. К сожалению, Бекки не знала о погодных условиях и вышла из кампуса университета одетой слишком неподходяще, волосы сразу же объединились с капельками воды, а одежда противно прилипала к телу, создавая ощущение некоторой прохлады. Какое-то время Ют отчаянно пытался спасти ее своей уж слишком тонкой накидкой, промокшей через пять минут (к слову, он сам теперь намок), но затем предложил заманчивую идею: — Ребят, может зайдем в ближайшее кафе, дождь закончится только через час, а мои ботинки скоро будут хлюпать из-за дурацких луж, — Ют указал пальцем на заведение рядом, прямо через дорогу.       Сзади них плелся Чет, единственный из всей компании в дождевике. Походу, только он серьезно относится к прогнозу погоды. — А я говорил тебе, еще утром, что будет дождь, — игнорируя вопрос Юта, с ухмылкой напомнил он, — а ты мне все «отстань, мы не попадем под него», — изображая и передразнивая парня так смешно, что Бекки громко засмеялась, — «да ты просто зануда, зачем тебе этот стремный дождевик». — Ют, у тебя хотя бы был шанс исправить это недоразумение, — напомнила девушка сквозь смех, кидая взгляд на черные джинсы с дырками у парня и легкую рубашку, — я же — вообще забыла глянуть что там по погоде, — все еще вместе с другом держа его ветровку, дополнила Бекки. Ют закатил глаза от возмущения. — Вы меня собираетесь буллить и стоять под дождем, или, может, послушаете важное предложение и зайдете в кафе? — парень пристально посмотрел на ребят в ожидании какого-то ответа, чувствуя, что его обувь действительно начала противно хлюпать во время ходьбы. — Дорогой, я уверен, что ты просто хочешь есть, — на Чета посмотрели слишком грозным взглядом, — ладно, ладно, идем, — он сразу поднял руки вверх в знак победы Юта и того, что больше не будет перечить ему.       Сразу же втроем ребята поспешили к заведению напротив, попутно случайно сталкиваясь с мелкими лужами и громко смеясь, пытаясь их обойти, но в итоге пару раз столкнувшись с друг-другом, шли обычным шагом, смирившись со своей мокрой участью.       В уютном маленьком кафе, где почти что не было людей, компания удобно устроилась в столике в углу, сбоку висело большое окно, открывая вид на улицу. Каждый взял себе еды, чтобы немного перекусить, только Бекки почти ничего не ела, изредка поглядывая на заказанный салат, которого и так было мало в неглубокой тарелке: — Все хорошо? — как бы между делом спросил Чет, он давно заметил, что девушка слишком сильно изменилась за сегодняшний день, парень молчаливо наблюдал за ней, чтобы найти подтверждение своим словам и увидев, как та много разговаривает, но вообще почти не ест — насторожился. К тому же, Бекки после третьей пары как-то наигранно порой смеялась и неестественно себя вела. Будто что-то очень сильно хотела скрыть и специально отводила от себя лишние взгляды. — А? — невинно оторвавшись от оживленной беседы с Ютом спросила девушка. Как Чет и подозревал, ее карие глаза украшали маленькие слезинки, но она упорно сделала вид, что не услышала вопроса. Парня не удивило бы, если б она сейчас смахнула бы все на дождь или «это просто глаза вспотели, ну а что такого?». — Почему ты не ешь? — настойчиво продолжал Чет, пытаясь хоть что-то разузнать от Бекки, ему хотелось ей помочь. Он ясно понимал, что девушка общается близко только с ними и больше ей не с кем делиться своими переживаниями. Но Бекки часто умалчивала об этом и только Чет, порой разглядывая непонятное поведение, видел это. — Я… — начала девушка, но ее сразу же перебили. — Дорогой, да ладно тебе! Просто не ест, не хочет наверное, — пожал плечами Ют и продолжил уплетать лапшу, а в это время Чет, хоть и очень любил своего парня, хотел ебнуть его скалкой, но удержался. Скалки рядом не было. — Я задал вопрос Бекки и хочу узнать ответ, — галантно продолжил Чет, поправляя свою копну волос и изучая каждое движение девушки, — ты в порядке? — неожиданно для себя он отметил, как Бекки начала ерзать, отводить взгляд и нервно трогать ободок тарелки с недоеденным салатом. Когда она на секунду все-таки поворачивала свой взгляд — он был вымученным и содержал в себе так много боли, что Чету самому стало грустно. — Все хорошо, — мнительно утверждала Бекки, но Чета не обманешь — он слишком хорошо ее знал за столько недель тесного общения.       Подбородок задрожал, по щекам побежали крупные горячие слезы, воздуха стало так мало и Бекки наконец сдалась под натиском Чета, закрыла руками лицо, не в силах больше притворяться. — Блин, — Ют явно не ожидал этого поворота, он искренне думал, что с Бекки все хорошо, но вот она уже впервые плачет при нем и его парне. Впервые за полтора месяца их близкого общения, Бекки вместо громкого заливистого смеха и искромётных шуток, поддалась негативным эмоциям.       Сама Бекки не планировала даже близко проявить свою «слабость», она хотела расслабиться и выпустить все наружу дома, где никого нет и можно не бояться, что тебя осудят за эмоции. Проницательные глаза Чета и его волнение заставили её не выдержать. Бекки слишком сильно скучала по дому, родителям и собаке, у нее не все получалось на учебе, теперь вот ещё с Фрин проблемы. — Я так устала, — призналась Бекки и пуще заплакала, вытирая слезы костяшками пальцев, оставляя на них мокрые следы, — боже, я так устала, — повторяла девушка, а Чет пересел на ее сторону дивана и прижал к себе, успокаивая, — у меня все плохо, у меня ничего не получается, я такой ужасный человек, — продолжала Бекки, пока ее голову заботливо гладили и молчаливо выслушивали, не давая чувствовать себя одиноко. Она ничего не видела из-за того, что пелена слез отняла четкость зрения, но ощущала, как с ней были двое друзей рядом, улавливая каждое ее движение и слово, намереваясь помочь ей. — Что именно не получается? — спросил Ют, с силой сдерживая себя, стиснув зубы, чтобы тоже тут же не расчувствоваться, он держал салфетку в руке и другой разрывал ее на маленькие части, успокаивая себя, — расскажи, мы рядом. — Мне сложно, — заикаясь, от внезапно выплеснувшихся эмоций, начала Бекки, — я так скучаю по маме с папой, мы так давно не виделись, а сможем встретиться только на зимних каникулах после экзаменов, и то — ненадолго, — Чет продолжал гладить девушку и вслушиваться в ее, иногда прерывающийся от чувств, монолог, — я созваниваюсь с ними, переписываюсь, но этого недостаточно, мне слишком сложно осознавать, что мы не будем часто видеться ещё несколько лет, — Бекки шмыгнула носом, — а ведь спустя время совсем потеряем ту связь, которая была. Мне иногда весело здесь, в университете, но теперь я не понимаю где мой дом. — Я тебя понимаю, — Чет стал поддерживать плачущую девушку, пока Ют пытался подобрать нужные слова, быстро моргая от переизбытка чувств и информации которую дала им Бекки, — моя мама умерла, когда я был ещё маленький, но папа воспитывал с малых лет. И хоть я уже на третьем курсе, мне до сих пор сложно долго не видеть отца, ведь он заменил мне обоих родителей и является моим главным примером. я понимаю каково это: ждать окончания сессии, чтобы после нее приезжать домой и снова чувствовать себя так, будто собрали по частям, — Бекки уже не так сильно плакала, ее зацепили слова Чета, он редко вообще рассказывал как у него дела, но поделился такой личной информацией, открывая свою душу нараспашку, что было ему совсем не свойственно. — Знаешь, — вдруг перестал молчать Ют и решил наконец что-то сказать, — я уверен, твои родители тобой гордятся, была бы у меня такая дочь, я бы всем хвастался, — почему-то девушку рассмешили эти слова и парни немного выдохнули, — да, не все получается, но в этом и прелесть жизни — сложности делают ее более живой и логичной, и, — улыбнувшись добавил он, — ты, наконец, чувствуешь себя лучше, ботанка, — снова используя это волшебное прозвище, от которого Бекки всегда шутливо злилась, прошептал Ют. — А ещё, мы с Фрин, кажется, перешагнули черту, — добавила Бекки. — В смысле, как? — осторожно спросил Ют, чтобы ненароком не задеть ее чувств. Спустя полчаса объяснений и активных жестикуляций со стороны девушки, которая, между прочим, уже забыла про свою истерику, увлеченная рассказом о произошедшем. Дождь все ещё шел, люди все также ходили на улице с зонтиками иногда обходя маленькие лужицы. Время было около пяти вечера, многие возвращались с работы и прохаживались по улочкам. — Что мне делать? — кратко спросила Бекки, склонив голову набок, опираясь кулаком об нее, — я вот вообще не понимаю, голова уже не варит, — Чет снова подсел к парню и начал вместе с ним придумывать что бы посоветовать девушкам, что бы сделать чтобы исправить ситуацию, или, хотя бы, сдвинуться с мертвой точки.       Однако, эта ситуация накалялась с каждым днём, причем если не с каждой минутой, учитывая как быстро Фрин и Бекки переходили от обычных разговоров к поцелуям и чему-то более близкому. В этом была своя специфика: Бекки не могла разгадать эту возникшую яркую химию между ними, она с ужасом понимала, что чем больше думает об этом, то больше думает и о Фрин, замечая, как погружается в ее внутренний мир сильнее и замечая все больше прекрасных черт, утопая в сладких грёзах и напрочь забывая о реальной проблеме.       По глазам Юта было видно, как тот впал в лёгкий шок, но сдерживался от матерных словечек, чтобы не спугнуть откровения Бекки и не заставить ее снова скрывать важную информацию, чувствуя себя очень плохо. — Завтра на учебе поговори с ней. Только не тяни, иначе все может затянуться и вы снова не поймёте друг-друга. Я думаю, что она хочет того же, но после твоих слов в туалете, может думать, что тебе все равно и не проявляться. Ты только вспомни, как она сегодня дала тебе бутылку воды в столовой, Фрин явно заботится о тебе и не желает ничего плохого. Главное, говорите вживую, а не в соцсетях, иначе снова могут быть недопонимания, — заключил Ют и выпив несколько глотков остывшего черного чая, все равно продолжил свою мысль, — я понимаю, тебе страшно. Но если молчать, вы так и будете делать друг-другу больно, — Чет кивнул головой, в знак согласия с ним и пока Ют не заметил, выпил его чай до дна, делая невинный вид, что ничего не произошло. — Я тебя поняла, — кивнула Бекки и теперь надеялась на завтрашний день.

***

      Когда девушка вернулась домой после такого важного разговора, излечивший ее долгие переживания, ей стало так тепло на душе и она уже с улыбкой разувалась, клала рюкзак в шкаф и успокаивала себя мыслью: завтра, станет легче, обязательно станет. В красках вспыхивал сегодняшний инцидент в кафе, она не могла поверить, что разрыдавшись не в тоскливом одиночестве приобрела поддержку и понимание, в которой, оказывается, так нуждалась все это время. На спокойную голову было легче принимать решения и в принципе существовать, никаких чрезмерных эмоций и импульсивных действий.       Переодевшись в домашнюю одежду, она отметила, как здесь было пусто без Фрин. Не с кем поболтать, обсудить новости за чашкой чая, некого обнять во сне, забывая о ночных кошмарах. Так одиноко без нее, хотелось телепортироваться к Фрин и обнимать ее так долго, как им позволит время.       Укрывшись мягким, прохладным одеялом, Бекки прикрыла глаза, чувствуя, как веки тяжелеют и становилось слишком тяжело не закрыть их полностью. Она больше этому не сопротивлялась и тут же сомкнула глаза, во всем теле разлилась приятная дрожь от сложного сегодняшнего и предстоящего завтрашнего дня.       В телефоне в их общей группе Ют и Чет что-то писали, перекидываясь смешными картинками и подшучивая друг над другом, надеялись, что Бекки ещё не ложилась спать, но быстро поняли, что она уже не зайдет в сеть, поэтому гул уведомлений прекратился.       Спустя пару часов Бекки соскочила с кровати, резко распахнув глаза и шумно выдыхая через рот, разглядывая обстановку вокруг: вроде все было хорошо. Ей снова начали сниться кошмары, она ничего не могла с этим поделать. Только переждать и перевести дух, чтобы снова попытаться продолжить сон, ведь если она уснула бы сразу, то ужасающие образы и силуэты встретили бы ее опять.       Прошли пять минут попыток выровнять дыхание, Бекки смогла это исправить и легла в мягкую кровать, обнимая подушку, представляя одну очень важную девушку.       Но в этот день она не встретила ее на паре, и на следующий, и через два дня и через неделю тоже.