Дождь среди гордости

— Мама! — Бекки выбежала из машины, как только она остановилась.       В ее объятиях девушка снова стала маленькой девочкой, абстрагированной от взрослых проблем и серьезных решений. Пропали мрачные мысли, мысли об сложной учебе, неприятностях в университете. Все обнулилось, как только руки прижали к себе родного человека. — Привет, солнышко, — женщина прижала к себе дочь сильнее и тихо спросила, — как ты?             Фрин с любовью наблюдала за этой прелестной картиной. Кажется, ее любимая почувствовала себя лучше, как она и планировала. — Все хорошо, я так соскучилась, — сначала по-дежурному ответила Бекки, но все равно призналась в своих ощущениях. Это правда было так, она тосковала по дому, — а где папа? — спросила Бекки и немного отодвинулась от мамы. — На работе, он до вечера сегодня. Не переживай, пообещал, что приедет пораньше, — мама девушки мягко улыбнулась и заметила, как сзади плелась почти незнакомка, с которой они вчера общались, — о, здравствуй, дорогая!       Водитель помог поднять два небольших рюкзака и отдал его Фрин, они любезно попрощались и он поехал дальше, создавая небольшой шум из-за гула мотора. Вскоре, его уже не было видно на горизонте. — Здравствуйте, — с уважением поприветствовала женщину Фрин сложенными руками напротив своего лица, когда поставила вещи на землю, чтобы передохнуть.       Бекки тут же перехватила свой рюкзак и накинула его на плечи, ощутив физическую тяжесть, почти сразу же вопросительно посмотрела на двух близких ей людей: — Вы когда успели познакомиться? — насущный вопрос заставил хихикать Фрин. Она и сама не поняла, когда сделала так много всего, ей даже не верилось, что она смогла все осуществить. — Я же должна была знать куда ехать, — пояснила Фрин. — Да, она мне писала вчера, мы с папой очень рады, что вы смогли приехать, — старшая девушка немного смутилась: Фрин не знала эту женщину толком, и ей казалось, что она не к месту здесь, но иначе заставить девушку поехать куда-то было невозможно. А ей хотелось сделать приятно Бекки и заставить почувствовать себя лучше, чтобы она отвлеклась от плохих дней и была в моменте сейчас. — Я в шоке, — коротко ответила Бекки и радостно улыбнулась, так сильно, что еще чуть-чуть и щеки начали бы болеть, — кстати мам, Фрин это моя… девушка, — улыбка немного спала и она нервозно взглянула на мать.       Бекки никогда не говорила с родителями о своих влюбленностях, отношениях ранее. Все потому, что никого не было. И поэтому она не знала как отреагирует мама. Ничего подобного раньше не было. Только ее брат Риччи мог что-то рассказывать о своих девушках и приводить их домой. Мама с папой положительно реагировали на каждого нового человека в семье и сразу же заставляли чувствовать себя максимально комфортно, располагая к себе и завлекая разговором.       Но был нюанс. Это отношения с девушкой и парнем. А у Бекки был не бойфренд, как, возможно, ожидали родители. И она понимала, что рано или поздно они узнают и ей надо будет на своем опыте пережить негативный опыт, ведь они никогда не говорили о гомосексуальных с ней отношениях. В основном, были пожелания о счастливом браке с достойным мужчиной. Поэтому Бекки изрядно понервничала в эту секунду, после признания о своей партнерше. — Хорошо, я вижу что Фрин очень хорошо о тебе заботится, — на удивление она даже не дернула бровью, а лишь подбодрила их, — а теперь, заходите внутрь, вы же еще не ели, — гостеприимно пригласила их темноволосая женщина.       На душе тут же отлегло. Их принимают.

***

      За большим обеденным столом сидели трое человек, увлеченные веселой болтовней. Так по-домашнему, комфортно и спокойно. Фрин, которая изначально могла чувствовать ненадобность присутствия здесь, почти сразу освоилась в этой обстановке и рассказывала какие-то свои истории из университета или из детства. Ее здесь тоже полюбили, хоть и с первой встречи прошло полчаса-час. — Бон-Бон, держи, — Бекки все не могла нарадоваться своей любимой собакой рядом, поэтому она часто отвлекалась на милого пушистого малыша и кидала ему его любимую игрушку, — лови, — Бон-Бон послушно бежал за мячиком. — Тирак, ты еще не успела поесть, — напомнила Фрин и взяла со стола еду, отдавая Бекки, — на, — младшая привыкла, что ее возражения не будут учитываться, поэтому быстро прожевала кумкват.       Коротко стриженная женщина умилялась их взаимодействиям. Она осознавала, что ее любимая дочка в безопасности и в любви. Где-то внутри своего любящего сердца, мама мечтала о том, что ее дочь наконец найдёт кого-то, кто будет заботиться о ней. И это случилось. Она видела, какая Фрин проницательная и радовалась тому, что Бекки досталась прекрасная девушка. Они обе друг-другу так сильно подходили. — Так, а вы откроете секрет как познакомились? — спросила с нескрываемым интересом.             Бекки усмехнулась, когда услышала этот вопрос. Да, такое невозможно забыть. Свои негативные эмоции, растерянные глаза девушки за партой сбоку и шуршащую тетрадь с сакурой. А затем и целый месяц пущей ненависти и ссор. — Ну… — Фрин рядом оперлась на свою руку щекой, рассматривая каждую деталь на лице девушки, — она мне не нравилась, совсем. Потом нас начали садить вместе на паре, так как мы не разговаривали и не шумели. Затем, куча споров и недопониманий и вот… — почему-то Армстронг смутилась, то ли от того, как ее внимательно слушала мама, то ли от пристального взгляда Фрин, — мы вместе недолго, но время наших разборок было долгим. — Я, кстати, не чувствовала ненависти, пока она не начала злиться на меня за каждое слово, — рассмеялась Сароча, вспоминая свои чувства, хоть это и было совсем недавно, но казалось, будто бы прошла целая вечность.

— Да она такая противная! — прокричала Фрин своей компании, — я не знаю что ей нужно, вечно докапывается до любой херни, — плюхнулась на бедный пуфик, одиноко лежавший в коридоре.

      На очередной перемене между парами, она жаловалась на поведение Бекки.

— Да ладно тебе, — ответил Корн, — что такое на этот раз?

— Не нравится ей как я написала сценарий и говорит, что это слишком легко, раз я написала для детей. Да она ничего не понимает! А в прошлый раз смотрела на меня как на тупого человека, когда я просто поприветствовала ее. Бесит меня, — процедила сквозь зубы Фрин и почувствовала укол обиды, но усердно игнорировала его.

— Забей, — другой парень попытался поддержать девушку и похлопал по плечу, — значит не стоит пытаться с ней контактировать.

— Как не пытаться, если мы в одной группе, и нас еще садят постоянно вместе? — грозно прошипела Фрин и напряженно выдохнула.

— Может, потом успокоится?

— Очень надеюсь на это.

— Ну хорошо, что вы не поубивали друг-друга в конце концов, — посмеялась мама Бекки, — знаешь, Фрин, не завидую тебе. Дочь в моменты гнева может быть очень и очень вспыльчивой. Мы с отцом боролись как могли, — Бекки покраснела и вспомнила свой сложный подростковый период несколько лет назад. — Ну мам! — Ну а что? — наигранно удивилась женщина, — зато тогда Риччи нашел с тобой общий язык и поговорил с тобой. Мы благодаря ему выдохнули, — посмотрела она на Сарочу, рассказывая о непонятном времени в их семье, — да и Фрин, кстати, и так видела тебя в состоянии злости, значит уже принимает тебя любой. — Так и есть, — старшая любила Бекки абсолютно всегда. И в моменты гнева, и в моменты отстранённости, благодаря которым она придумала приехать сюда. Во всем был свой плюс.       После посиделок, Бекки потащила показывать Фрин свою комнату на втором этаже. К слову, Сароча еще хотела поболтать с ее мамой и узнать побольше смешных ситуаций из детства и подросткового периода. Но, Бекки просекла фишку и поставила собственную цель на ближайшие секунды: подальше от мамы, пока та не рассказала все секреты.       Пару минут уговоров и беглая ходьба по деревянной лестнице наверх — и вот они уже в комнате младшей.       Просторный, светлый уголок, на стенах висели школьные грамоты, медали. Большая кровать с пушистым пледом сверху, темный стол с компьютером, на полочках стояли фото девушки, собаки, запоминающихся событий.       Белые обои с легким принтом и светло-коричневые шторы делали эту комнату еще более уютной и захватывающей. — Ого, так красиво у тебя, — удивилась Фрин.       Окно было открыто нараспашку, чтобы теплый воздух окутал пространство и заполонил его, изменив на более свежий. — Наверное. — Ты так мило улыбаешься, — Фрин подняла ту за подбородок и слегка укусила за нос. Нонг расцветает с каждой секундой прибытия в родном доме. И ей было так важно это увидеть, а самое главное: Фрин знала, что сама лично поспособствовала такому изменению. Она гордилась собой. — Все благодаря тебе, — и снова эта смущенная улыбка, но почти сразу она сменилась на легкий прищур и, чмокнув Сарочу в губы, Бекки прошептала, — как я могу отблагодарить тебя, м? — Если будешь чувствовать себя лучше и больше кушать, — специально не отреагировала на явный намек и снова напомнила о важности некоторых вещей, — хорошо? — Угу, — Бекки обвила руками ее шею, — ты тоже мой завтрак. — Ты что такое говор… — не успела возмутиться Фрин, как Армстронг поцеловала ее со всей накопившейся любовью и желанием за последние несколько недель.       Бекки касалась ее губами так нежно и страстно одновременно, как могла, переместив ладони на талию, поглаживая ее через одежду. В низу живота уже приятно ныло у обеих, сердце бешено выстукивало ритм, соединяясь с яркими ощущениями, гармонично сливаясь воедино. Бекки явно спешила, она хотела поскорее ощутить нужду девушки рядом с ней, так близко прижимающейся. — … Бекки… — выдохнула ей в сладкие уста, а Армстронг не унималась и ласкала языком нижнюю губу Фрин, вызывая еще больше реакций, еще больше тихих прерывистых вздохов, — подожди, давай не сейчас, — прошептала старшая, пытаясь остановить резкий наплыв прикосновений и взяла ту за плечи, отодвигая от себя. — Почему? — разочарованно посмотрела Бекки ей в глаза, ртом ловя необходимый воздух, которого стало вдруг не хватать. — Сейчас еще только день. — И что? — Там внизу твоя мама, — несвязно говорила Фрин, дыхание было бесконтрольным, а пульсация внизу не прекращалась. — Хорошо, — слишком быстро согласилась Бекки, это удивило и немного насторожило: что-то было не так. Но она не обиделась, а лишь чмокнула Фрин в щеку и посмотрела на результат своих действий всего за несколько минут: растрепанные волосы, зацелованные губы, туманный взгляд. Прекрасное зрелище. — Не обижаешься? — главное чтобы Нонг не почувствовала себя снова плохо, но Фрин правда смутилась и не могла сосредоточиться и продолжить. — Нет, конечно. — Ну хорошо…

***

      На дворе был поздний вечер, отец Бекки давно сидел с ними вместе и распивал чай после работы. Уставший, но был счастлив, что пришел на пару часов пораньше после тяжёлого труда, чтобы увидеть дочь.       К Фрин мужчина отнесся хорошо, тут же узнавая ее больше. Где-то на заднем плане спал Бон-Бон, развалившись на мягкой оранжевой лежанке, которую ему подарила Бекки еще несколько лет назад. — Как твои родители отнеслись, что ты сюда приехала? Не переживают? — спросил мужчина, делая глоток напитка в кружке. — Моя мама работает, она ничего не знает об этом. А папа… — Фрин вдруг задумалась как ответить: что ей сказать? Что ее отец не любит? Как-то не хотелось в такой формулировке, — мы не общаемся, — последовала грустная ухмылка и Фрин увидела, как мужчина замешкался, но не растерялся: — Я уверен, что они хорошие люди, раз воспитали такую прекрасную дочь, — улыбнулся он, отец Бекки радовался тому, что ее девочка наконец нашла любимого человека.       Фрин кивнула и хотела что-то добавить, но на телефон пришло сообщение: «Твои губы сладкие» — девушка узнала по аватарке кто это и грозно посмотрела на Бекки, сидящую напротив с ехидной ухмылкой. Что она творит?       Внизу снова стало жарко, но Сароча игнорировала свои чувства, продолжая диалог: — Мой отец перестал со мной общаться еще в далеком в детстве. Меня воспитывала только мама, — ответила она и снова гаджет включился из-за пришедшего уведомления. Фрин одновременно и хотела и не хотела увидеть написанное ее напористой девушкой: «Между ног тоже очень сладко».       Черт. Фрин сглотнула. Она не могла поверить в то, что ее милая и хорошая девочка способна на такое. Сразу в голове образ Бекки на кровати, в самые близкие, трепетные моменты, когда они друг-друга заставляли дрожать от желания. Ее вздохи, стоны, укусы в шею. Звуки удовольствия от длинных пальцев вонзающихся внутрь с ускоряющимся темпом. Манящий вкус.       К счастью или к сожалению Фрин, родители Бекки отвлеклись на очень интересное обсуждение мебели и того, что нужно купить и отошли подальше, поближе в длинный коридор, почти у выхода. И старшая осталась один на один с девушкой напротив. И со своим телефоном, где красовались неприличные сообщения, заставляющие почувствовать тепло внизу. Она не могла не ощущать этого. «Что ты делаешь?», — возмутилась Фрин. Пальцы печатали с огромной скоростью, как и появлялись пошлые образы Бекки в ее разуме. Она безумно красива в такие моменты. Слишком, слишком красива. «Хочу увидеть, как ты будешь кончать от моих рук».       Тихий выдох для облегчения последовал сразу же, но не помог. Стало еще хуже. Фрин перечитывала сообщение тысячу раз, с каждым разом становясь все более чувствительной. Бекки знала, как девушка реагирует на слова, и специально дразнила ее, выводила на сильные эмоции. Но был нюанс: только когда они были наедине, тогда Бекки и говорила сладкие и горячие слова, чтобы подстегнуть девушку и заставить быстрее и приятнее дойти до долгожданного пика. А теперь, она это делает как бы между делом, чтобы проучить Фрин за отказ сегодняшним днём.       Ещё самую малость, совсем немножко, и она положит этому конец. «Перестань», — девушка заерзала на стуле, умоляющим взглядом не делать этого, посмотрела на Бекки. «Что? Уже чувствуешь как от моих слов мокро внизу? Так мило». — Бекки игриво хихикнула, будто бы печатала не слова о желании здесь и прямо сейчас, а отправляла смешные картинки с глупым посылом. Она замечала хаотичные движения Фрин и определенно знала, что делает. «Бекки!», — глаза невольно закатились от приятного ощущения и от того, что девушка угадала. В трусиках уже было влажно, лишь от пары упрямых сообщений. «Хочу попробовать тебя, ты моя самая любимая и единственная конфетка», — Бекки самодовольно улыбнулась, когда увидела влияние своих слов на Фрин. Хотелось довести ее до похотливого безумия, до решительных действий, до сладких звуков в кровати, до страстных прикосновений. «…Почему не отвечаешь, боишься кончить от одних лишь только слов, м?» «Бекки!», — кажется, на ближайшие минуты она забыла другие слова. Дыхание снова становится прерывистым, Фрин не знала куда деться. Слишком много жара, но она не хотела его сдерживать, но и выпускать тоже. «Как думаешь, мне войти в тебя двумя или тремя пальцами?», — Фрин держалась из последних сил, но все-таки встала из-за стола и окинула голодным взглядом Бекки, — «Хотя тебе всегда нравится второй вариант, пожалуй, выберу за тебя», — Фрин прочла это и ещё больше разрослась жаром внутри и посмотрела на родителей болтающих в коридоре: — Мы пойдем спать, уже поздно, — она прокричала родителям где-то вдалеке, те кивнули, пожелали спокойной ночи и ушли отдыхать на небольшую террасу.             Бекки еще пуще улыбнулась и только хотела напечатать новое сообщение, как вдруг Фрин резко взяла ее за руку: — Ты сейчас получишь по заслугам, — тихо с неровными вздохами и выдохами прошептала старшая, — еще раз что-нибудь напишешь и я не выдержу, — предупредила Фрин, сглатывая вязкую слюну. Внизу неприлично мокро, центр наслаждения отчётливо пульсировал, наконец заглушая любые адекватные мысли. — По-моему, ты уже, — хихикнула Бекки, она поняла что выиграла в этой медовой битве, и отправила два четких слова, глядя прямо в карие и темные глаза Фрин: «Хочу наказания.»