Единение

Цзян Чэн вошёл в открытое пространство охотничьего управления ровно в 8:47 — на тринадцать минут раньше обычного. Это была его маленькая привычка: приходить чуть заранее, чтобы успеть выпить кофе в тишине, пока офис не заполнится шумом, сплетнями и чужими телефонными разговорами. Сегодня тишины не вышло. Едва он переступил порог, как десяток глаз уставились на него с разных концов комнаты. Кто-то быстро отвернулся, кто-то, наоборот, замер с открытым ртом, кто-то толкнул соседа локтем и зашептал. Опять. Цзян Чэн сделал вид, что не замечает, прошёл к своему столу, сел и включил компьютер. Кофе по утрам он теперь пил дома, упорно заваривая две кружки и ставя одну на противоположный край стола, но компанию ему так никто и не составил. — Ты слышала? — донеслось из-за соседней перегородки. Голос принадлежал коллеге. — Слышала. Говорят, он прошёл через Единение. — Не может быть! Он же каменный, холодный, как айсберг. Я думала, он вообще никого не любит. — А вот и нет! Печать на руке, я сама видела, когда он рукав закатывал. Красно-чёрная, очень красивая. У него сильная Высшая. — Ему под стать. Кто она? Та счастливица? — Никто не знает, он молчит. Даже Нэ Хуайсан не прокололся, они лучшие друзья, он наверняка её уже видел. — Может, прячет, потому что она из низших? — Тише ты! Ваньнин сжал челюсть и отхлебнул кофе. Он знал, что это случится рано или поздно — кто-то увидит печать, кто-то разболтает, и офис зажужжит, как встревоженный улей. Но всё равно было противно. Слишком много любопытных глаз и чужих надежд, которые он не собирался оправдывать. — Цзян Чэн! — раздался бодрый, чуть запыхавшийся голос. Нэ Хуайсан влетел в офис как ураган — с рюкзаком за спиной, с недопитым стаканчиком кофе в руке и с таким выражением лица, которое у нормальных людей бывает, когда они выиграли в лотерею или нашли на улице чемодан с деньгами. — Доброе утро, — ровно сказал Ваньнин, не поднимая головы. — Утро добрым не бывает, но сегодня — исключение! — Хуайсан рухнул на свой стул, придвинулся вместе с ним к столу охотника и зашептал, почти касаясь губами его уха: — Я нашёл способ. Ваньнин медленно повернул голову. — Какой? — В системе до сих пор висит учётная запись Ло Фаня.— шепчет Хуайсан. - Его перевели в столицу два года назад, а доступ к закрытым делам не отозвали. Цзян Чэн прищурился: — Ты хочешь зайти под его учёткой? — Я уже проверил. Пароль не менялся, — Хуайсан понизил голос. — Дело «Тень Ворона» по-прежнему в базе. Не в открытом доступе, конечно, но через учётку Ло Фаня я смогу его открыть. — А логи? — Я сотру. Или, — Хуайсан усмехнулся, — сделаю вид, будто Ло Фань сам заходил из столицы, его старый ноутбук до сих пор числится в домене. — Рискованно. — Всё, что мы сейчас делаем, рискованно, — отрезал Хуайсан. — Ты хочешь правду или нет? Ваньнин не ответил, потому что вокруг снова зашептались. Две девушки из соседнего отдела — операторы, молодые, с ярким маникюром и горящими глазами — перегнулись через перегородку и откровенно пялились на Цзян Чэна. Одна из них, блондинка с высокой стрижкой, которую звали, кажется, Ли, тяжело вздохнула и схватилась за сердце. — Ну посмотри на него, — простонала она подруге. — Такой красивый, и такой недоступный. Раньше был просто циник, а теперь ещё и женатый. — Не женатый, а связанный Единением, — поправила брюнетка с вечно недовольным лицом. — Это хуже. От такой связи не разводятся. — А я слышала, — вмешалась третья, та, что сидела у окна, — что его избранница — какая-то знатная особа. Может, даже из столицы. — Да какая знатная? Он же с ней ни разу не появился. Стыдится, наверное. — Или она страшная, — хихикнула брюнетка. Цзян Чэн медленно перевёл взгляд на них. Без слов — просто посмотрел. Девушки мгновенно замолчали, покраснели и уткнулись в мониторы, делая вид, что безумно заняты отчётами. — Им лишь бы посплетничать, — пробормотал Хуайсан, заметив эту сцену. — Сказал бы уже всем, что у тебя там… ну, беда-огорчение, а не любовь до гроба. Отстали бы. — Не твоё дело, — тихо сказал Цзян Чэн. — Что с доступом? Когда посмотришь? — Сегодня вечером. — Не подкачай. — Я? — Хуайсан обиженно надул губы. — Я вообще-то ради тебя на всё иду. Меня уволят, если узнают. Посадят. Казнят. Расстреляют перед строем. — Не драматизируй. — А вот и драматизирую! Их прервал мягкий, почти неслышный шаг. — Доброе утро, господа. Цзян Чэн поднял голову и внутренне напрягся. Перед ними стоял Цзинь Гуань Яо. Идеально гладкие каштановые волосы, зачёсанные назад. Светлая рубашка, заправленная в тёмные брюки. Улыбка — вежливая, неглубокая, как вода в стеклянном стакане. Он никогда не повышал голос, не спорил, не вступал в конфликты открыто, но от него всегда исходило странное, давящее чувство — будто за тобой следят из тени. — Цзинь Гуань Яо, — кивнул Ваньнин, стараясь говорить нейтрально. — Ты сегодня рано. — Рано, — согласился тот, садясь на край соседнего стола. — Хотел разобрать кое-какие отчёты до совещания. И заодно… — его взгляд скользнул по руке охотника, задержался на запястье, скрытом рукавом, и так же легко переместился на Хуайсана. — Заодно решил проведать коллег. — Мы польщены, — буркнул Нэ, не глядя на него. Он вдруг стал нервным — слишком быстро застучал пальцами по столу. Цзинь Гуань Яо заметил. Конечно, заметил. — Нэ Хуайсан, — мягко сказал он. — Я смотрю, ты в последнее время часто задерживаешься в архиве. — Работа, — отрезал Хуайсан. — Много дел. — Много, — эхом отозвался Гуань Яо. — Особенно с проектами, к которым нет прямого доступа. Старые дела, закрытые грифом… интересно, чем они тебя привлекли? Повисла тишина. Цзян Чэн очень медленно поднял голову и посмотрел на собеседника. Тот улыбался — ровно, вежливо, без намёка на угрозу. Как кошка, которая играет с мышью и пока не решила, съесть её или отпустить. — Хуайсан разбирает старые запросы для моего отчёта, — сказал Ваньнин. — По поручению начальства. — Ах, вот как, — Цзинь Гуань Яо кивнул, не переставая улыбаться. — А я думал, вы интересуетесь одним делом трёхлетней давности. Совпадение, наверное. Цзян Чэн не дрогнул, не изменился в лице ни единым мускулом. — Не знаю, о чём ты. — Ну конечно, — мужчина легко поднялся, поправил манжет. — Извините, что отвлёк. Хорошего дня. Он ушёл так же бесшумно, как пришёл. Только лёгкий запах дорогого одеколона остался в воздухе. Хуайсан выдохнул, когда тот скрылся за дверью. — Он знает, — прошептал он. — А-Чэн, он всё знает. Откуда? Откуда он может знать? — Не знаю, — Ваньнин смотрел в пустой коридор, куда ушёл Цзинь Гуань Яо. — Но теперь, кажется, у нас меньше времени, чем я думал. — Что будем делать? — Сегодня вечером достаём информацию. А завтра — посмотрим по факту. Цзян Чэн отодвинул кружку с давно остывшим кофе и набрал на телефоне короткое сообщение для Вэй Ина: «Сегодня буду поздно. Не жди. Еда в холодильнике». Через минуту пришёл ответ: «Я не жду. Я просто ем, когда хочу. И холодильник, между прочим, научился закрывать». Ваньнин почти улыбнулся, убрал телефон и вернулся к работе. Но краем глаза всё время следил за дверью, за которой исчез Цзинь Гуань Яо — человек, знавший слишком много и улыбающийся уж больно сладко. Такие люди опасны. Не те, кто кричит, а те, кто молчит и ждёт. Цзинь Гуань Яо вышел из открытого пространства охотничьего управления с той же безмятежной улыбкой, с которой вошёл. Никто не заметил ничего необычного, не увидел, как на секунду в его глазах мелькнуло что-то холодное, расчётливое, чужое. Он прошёл по коридору, свернул в пустую переговорную, прикрыл дверь и достал телефон. Экран тускло засветился в полумраке. Пальцы забегали по клавиатуре: «Нужно преподать урок моему дорогому коллеге Цзян Чэну. Сегодня по дороге домой. Пусть почувствует, что копать под старые проекты опасно. Без лишнего шума. Ты понял.» Он на секунду задумался, потом добавил: «И будь осторожен. Он теперь связан с кем-то. Чувствуется. Печать сильная». Отправил. Телефон тут же завибрировал с ответом. Коротким и ёмким: «Ок». Цзинь Гуань Яо убрал телефон в карман, поправил воротник рубашки и вышел из переговорной. Улыбка вернулась на своё место — как маска, как броня, как оружие. Никто ничего не заподозрил. Телефон Сюэ Яна завибрировал, когда он сидел на корточках на краю старой стройки и смотрел на огни города. Долговязый, бледный парень лет двадцати пяти, с чёрными волосами, собранными в небрежный хвост, с жёлтыми глазами и вертикальными зрачками. Он никогда не скрывал их, не видел смысла. Прочитал сообщение и усмехнулся. Обнажил клыки — острые, с капелькой яда на кончике — и провёл по ним языком. — Цзян Чэн… — прошептал он, вставая. — Охотник со связью, как интригующе. Интересно, кто твоя половинка? — Он сплюнул на землю. Слюна зашипела на гравии, оставив маленькую тёмную дыру. — Поиграем. Сюэ Ян прыгнул — длинный, текучий, почти бесшумный — и перекинулся в прыжке в варана. Чёрная туша приземлилась на крышу соседнего здания, когти с хрустом впились в бетон. Хвост медленно качнулся из стороны в сторону, сбивая куски штукатурки. Он не знал, где именно находится Цзян Чэн, но ему были знакомы все маршруты, все переулки, все тёмные углы этого района. И он понимал: у охотника есть кто-то, кого тот защищает. "Приятно будет посмотреть", — прошипел варан, — "как ты её защищаешь. И как ты сломаешься. Как все." Тяжёлое тело скользнуло вниз по пожарной лестнице. Чёрный варан исчез в ночных переулках, оставив на стенах глубокие царапины и запах серы. Он шёл на охоту. Сюэ Ян не был похож на обычного зверочеловека. Во-первых, его вторая форма — чёрный варан. Не дракон, не ящер — именно варан. Крупный, мощный, с грубой тёмной чешуёй, поблёскивающей как мокрая сталь. Длинный раздвоенный язык, чувствующий запахи за километр. Когти, оставляющие глубокие борозды в асфальте. И хвост — тяжёлый, мускулистый, способный переломить человеческую кость одним ударом. Варанов боятся даже другие хищники. Они медлительны, когда сыты, и молниеносны, когда голодны. Могут часами лежать неподвижно, выслеживая жертву, а потом атаковать — резко, грязно, насмерть. Не разрывают добычу красиво, как львы или волки, а вгрызаются, впиваются, ждут, пока яд сделает своё дело, и только потом начинают есть. Во-вторых, Сюэ Ян был Падшим. Падшие — это зверолюди, пережившие предательство Единения. Когда человек, с которым заключили связь, нарушает клятву — предаёт, убивает, бросает — магия не умирает. Она выворачивается наизнанку. Печать чернеет, душа трескается, и зверочеловек становится тем, кого боятся даже охотники. Сюэ Ян убил своего человека семь лет назад. Тот, кому он доверял, кому отдал часть души, попытался продать его в рабство — за большую цену, редкий экземпляр, чёрный варан, живое оружие. Сюэ Ян узнал об этом ночью, когда человек привёл в их дом троих охотников с артефактами подавления. Дальше была резня. Он убил всех: и охотников, и того, кого когда-то любил. Потерял в том месте палец. А потом выполз через подвал и исчез в городской канализации, оставив за собой кровавые следы и сломанные кости. Стал Падшим. С тех пор его называли по-разному. «Чёрная чума». «Ядовитый зуб». «Тот, кто не умирает». Но настоящего имени боялись произносить даже свои. Чем опасны Падшие? 1. Яд. Слюна Сюэ Яна опасна для зверочеловека и смертельна для человека. При укусе яд попадает в кровь, вызывает паралич мышц, замедляет сердцебиение, отключает разум. Без противоядия (которое добывают из крови самого Падшего) жертва впадает в кому через сутки. Для охотников яд Сюэ Яна — профессиональный страх. От него нет спасения, если не успел вовремя ввести антидот, который есть далеко не у каждого. В когтях тоже содержится яд, но его доза не смертельна, если быстро оказать первую помощь. 2. Эмоциональный вампиризм. Падшие питаются чужими страданиями. Гнев, страх, отчаяние — для них как топливо. Чем больше боли вокруг, тем сильнее становится Падший. Они чувствуют эмоции на расстоянии — и идут туда, где плохо. Сюэ Ян, например, всегда знает, кому сейчас больнее всего, и сразу оказывается рядом. 3. Живучесть. Раны, которые убили бы обычного зверочеловека, Падший переживёт. Потеряет руку — отрастёт за месяц. Истечет кровью — выживет, потому что яд в венах меняет состав крови, делая её густой, как смола. Единственный способ убить Падшего — уничтожить печать на его теле, так, чтобы даже шрама не осталось. Сюэ Ян свою печать прячет, никто не знает, где она. 4. Заразность. Старая легенда, которую шепчут в тёмных углах. Говорят, если Падший укусит обычного зверочеловека и тот выживет — он тоже может стать Падшим. Медленно, мучительно, теряя себя по кусочкам. Сюэ Ян никогда не проверял эту теорию, но охотники в неё верят и боятся. Сюэ Ян был опасен даже в человеческом обличье. Бледный, худой, с вечными тенями под глазами и кривой усмешкой на губах. Он носил чёрные перчатки, чтобы случайно не коснуться кого-то голой кожей — не из осторожности, а из презрения. Он знал, что ядовит, и ему нравилось, как люди шарахаются от него на улице. Цзинь Гуань Яо держал его на коротком поводке, потому, что знал: Падшие ненавидят людей, но ещё больше не выносят одиночество. Сюэ Яну нужен был тот, кто не боится, кто примет его таким, какой он есть и не предаст. И Цзинь Гуань Яо использовал это. Безжалостно, точно и холодно. Цзян Чэн возвращался домой позже обычного. Он специально выбрал длинный маршрут — через парк, потом вдоль набережной, дворами. Нужно было проветрить голову после разговора с Цзинь Гуань Яо. Тот слишком сладко улыбался, очень явно намекал. Что именно он знал? Ваньнин шёл быстро, руки в карманах куртки, взгляд привычно сканировал пространство: подворотни, крыши, припаркованные машины. Охотничья привычка, от которой невозможно избавиться, даже когда ты не на дежурстве и просто идёшь домой. Тишина давила. Обычно в этом районе гуляли люди, лаяли собаки, из открытых окон доносилась музыка. Сегодня было пусто. Слишком пусто. Цзян Чэн замедлил шаг. Прислушался - ничего. Только ветер гонял по асфальту сухие листья, и где-то далеко, за квартал, ухал филин. А потом он почувствовал запах: серу, гниль и яд. Ваньнин замер, положил руку на кобуру под мышкой — там, где висел артефакт, который он так и не сдал под роспись. Цзы Дянь. Плеть из сплава с магическими свойствами, его личное оружие, которое он прятал от начальства уже три года. — Цзян Чэн, — раздался голос из темноты. Тягучий, шипящий, словно кто-то ворочал языком, полным слюны. Охотник резко обернулся. На крыше гаража, в нескольких метрах от него, сидел человек. Бледный, долговязый, с жёлтыми глазами-вертикалками и кривой усмешкой на тонких губах. Тёмные перчатки, чёрные волосы, собранные в хвост. И запах — такой сильный, что мужчину начало подташнивать. — Сюэ Ян, — ровно сказал Цзян Чэн, не убирая руки с кобуры. — Ты далеко забрался от своих трущоб. — Я везде у себя дома, — Падший спрыгнул с гаража. Приземлился бесшумно, как кошка. — А ты, я слышал, обзавёлся половинкой? Поздравляю. — Не твоё дело. — Всё моё дело, — Сюэ Ян сделал шаг вперёд. Ещё один. — Особенно когда ты не зарегистрировал связь. Ай-яй-яй, Цзян Чэн. Нарушаешь правила? Или стесняешься своей Высшей? Ваньнин не дрогнул. — Пришёл поговорить или просто воздух сотрясать? — Пришёл предупредить, — зверочеловек остановился в трёх метрах. Достаточно близко, чтобы охотник почувствовал дискомфорт и лёгкое жжение от печати на руке. — Ты копаешь под старые проекты. Не надо. — Откуда ты знаешь? — охотник сузил глаза. — Я много чего знаю, — Сюэ Ян улыбнулся, отчего клыки блеснули в свете фонаря. — И советую забыть про это. Иначе я приду не один. Тогда тебе и твоей половинке будет очень… очень больно. Он облизнул губы, слюна капнула на асфальт, зашипела, оставив маленькую чёрную дыру. — Угрожаешь? — Предупреждаю, — поправил Падший. — Есть разница. Он сделал ещё шаг, и Цзян Чэн почувствовал, как на него начала воздействовать непонятная магия, обостряя чувство страха и отчаяния. — Убирайся, — Ваньнин выхватил Цзы Дянь. Плеть развернулась с резким свистом, кончик заискрился фиолетовым, выжигая воздух, и опустился в метре от врага. Сюэ Ян не отступил, наоборот, он вдруг прищурился, вглядываясь в лицо охотника, будто пытался прочитать что-то между строк. — Погоди-ка, — протянул он, и голос его стал слаще, ядовитее. — Я чувствую… страх. Ты боишься потерять свою Высшую. Получается, она вне закона? Поэтому вы до сих пор не зарегистрировались? Цзян Чэн молчал. Только сжал плеть крепче, отчего та начала ещё неистовее испускать фиолетовые искры. — Ты не скажешь никому, — тихо сказал он. — А что мне мешает? — Сюэ Ян выпрямился, вытер выступившие слёзы. — Ты не зарегистрировал связь. Формально, если я расскажу, тебя не посадят, конечно, но репутация… ох, репутация твоя и её — рухнет. — Попробуй, — ровно ответил Цзян Чэн. — Но сначала пройдёшь через меня. Сюэ Ян улыбнулся. Шагнул вперёд, игнорируя искры Цзы Дянь, которые уже жгли его рукав. — С удовольствием. Он продолжил усиливать ощущение страха, чтобы стало больно на физическом уровне. Цель была одна — выманить Высшую этого охотника.