Единение

Вэй Ин проснулся оттого, что в горле ужасно пересохло, а голова раскалывалась. В квартире стояла абсолютная тишина. Не то чтобы он ждал, что кто-то окажется рядом, — но обычно он слышал дыхание Цзян Чэна за стеной, его шаги на кухне, возню с кофеваркой, а сегодня не было ничего. Только холодильник гудел где-то на кухне, да за окном чирикали птицы. Он перекинулся в человеческую форму, натянул первые попавшиеся штаны и первым делом побрёл в ванную. Зайдя в комнату, он устало опёрся руками о край раковины и уставился в своё отражение — то самое, которое видел вчера последним, прежде чем лишиться рассудка. Брюнет поморщился, потому что свежие воспоминания пробежались холодком по спине, и, не долго думая, открыл кран с холодной водой, чтобы быстро охладиться. Взгляд опустился вниз, и он заметил на раковине странную белую баночку без каких-либо надписей. Усянь взял её в руки, покрутил — ни одной буквы. Открутил крышку, понюхал и, высунув язык, скривился — мерзость какая-то. Воняет помоями или даже блевотиной. Кривясь лицом, он закрутил баночку и поставил на место: это вообще не его дело. Умывшись, парень побрёл на кухню. На столе лежала записка: «Ушёл рано. Еда в холодильнике. Вечером буду». И всё. Ни «доброе утро», ни «как ты». Хотя после вчерашнего… может, и к лучшему. Вэй Ин кинул записку в мусорное ведро, налил чаю и сел на подоконник. Вчерашние события всё ещё жгли изнутри — вкус губ, тепло чужой кожи, его собственные руки, обнимающие крепкое тело. Он отогнал воспоминания, сделал глоток, и в тот же миг по позвоночнику пробежала волна электрического разряда, оповещавшая мозг: в доме есть ещё один зверочеловек. Вэй Ин не думал, не размышлял — тело сработало быстрее головы. Рывок — и он уже в облике волка: огромного, чёрного, с горящими алым глазами. Шерсть дыбом, когти впились в пол, пасть разверзлась в беззвучном рыке. Он двигался на запах в прихожую, отрезая чужаку путь вглубь квартиры. Но у входа никого не было. Только маленький рыжий котёнок сидел на коврике и смотрел на него снизу вверх огромными золотистыми глазами. В них не было страха — только любопытство. Котёнок склонил голову набок, моргнул и… чихнул. Вэй Ин замер. Перед ним сидела кроха-зверочеловек. Маленький, ещё не умеющий толком скрывать свою ауру. Котёнок вдруг перекинулся — быстро, легко, будто всю жизнь только этим и занимался. На коврике сидел мальчишка лет трёх-четырёх, лохматый, с огромными глазами, и улыбался во весь рот. — А ты большой! — сказал он звонко. — Как папа! Вэй Ин не ответил — всё ещё стоял, не веря своим глазам. Чужой зверочеловек в доме оказался просто ребёнком, который улыбается ему и, кажется, совершенно не боится. Мальчишка нахмурился, видимо обидевшись на молчание, потом вдруг вскочил, подбежал и схватился ручками за морду волка, которая оказалась ровно на уровне его лица. Схватил за нос, отчего Вэй Ин отскочил назад и перекинулся в кота — чёрного, пушистого, с горящими серыми глазами. — Ой! — обрадовался ребёнок. — Котик! Как я! Только я рыжий, а ты чёрный. Давай дружить? Вэй Ин не успел ничего ответить, потому что с улицы донёсся голос — женский, мягкий, но с отчётливыми нотками возмущения: — Цзынь Линь! Я кому сказала — не убегать! А ну быстро вернись! На пороге появилась женщина. Она была красивой — той самой спокойной, тёплой красотой, от которой уютно становится даже в пустой комнате. Тёмные волосы собраны в низкий пучок, на лице — лёгкая усталость, но глаза светились добротой. В руках она несла два огромных пакета с продуктами, из которых торчали зелень, какие-то коробки и бутылка масла. — Цзынь Линь, ты… Она заметила чёрного кота. — Ой, — сказала она, и лицо её смягчилось. — А ты кто такой? А-Чэн завёл кота? Не говорил ничего… — Мама, он не кот! — гордо заявил мальчишка. — Он зверочеловек! Я видел! Он сначала был большой-большой волк, а потом стал котиком! Женщина поставила пакеты на пол и присела на корточки, посмотрев на Вэй Ина внимательно, но без страха. — Простите, — сказала она тихо. — Мой сын иногда бывает… несносным. Мы не хотели вторгаться. Я — Цзян Яньли, сестра Цзян Чэна. А это — мой сын, Цзынь Линь. Вэй Ин оцепенел и уставился не моргая на девушку напротив. Сестра? У Цзян Чэна есть сестра? И она… спокойна? Не кричит, не пытается его выгнать, не вызывает подкрепление? Она улыбнулась — мягко, как улыбаются детям или старым друзьям. — Вы, наверное, тот самый… — она не закончила, но взгляд её сказал всё. — Не бойтесь, я никому не скажу. А-Чэн мой брат, я только рада, что он… — она запнулась, подбирая слова. — Что он не один. Вэй Ин перекинулся в человека и, сидя на полу на коленях, немного смутившись, потупил взгляд. Яньли не отвела глаз — просто ждала. — Вэй Усянь, — буркнул он. — Старейшина Илин. Но для тебя — просто Вэй Ин. — Очень приятно, — она мягко улыбнулась и поднялась. — Вы завтракали? Я как раз хотела суп сварить. Вэй Ин только кивнул в знак согласия. От этих двоих не пахло опасностью — скорее наоборот, чем-то уютным и домашним. Девушка хозяйничала на кухне как у себя дома. Она не задавала лишних вопросов — просто резала овощи, кидала их в кастрюлю, иногда поглядывала на Вэй Ина, который сидел на табурете и делал вид, что не смотрит на её руки. Цзынь Линь носился по квартире, превращаясь то в котёнка, то обратно, и Вэй Ин поймал себя на мысли, что это успокаивает. Он вспомнил, что в доме, где находится его стая, тоже есть много детей, но его любимчик — это Вэнь Юань, неостановимый сорванец. Они были похожи. Запах супа разносился по всей квартире — насыщенный, мясной, с нотками корня лотоса и свежей зелени. Вэй Ин сглотнул, и девушка заметила. — Скоро уже, — сказала она, помешивая. — Ты любишь суп? — Не знаю, — честно ответил брюнет. — Я его никогда не пробовал. — Тогда сегодня — первый раз. Когда она поставила перед ним тарелку, Вэй Ин смотрел на неё с таким благоговением, будто это был не суп, а артефакт древних богов. Взяв ложку, он сделал глоток, затем ещё один и от нахлынувших чувств закрыл глаза. — Это… — начал он и не закончил, потому что слов не было. Яньли улыбнулась, села напротив, подперев щёку рукой. — Нравится? Вэй Ин молча кивнул. Он чувствовал себя глупо — взрослый мужчина, Старейшина Илин, Высший — а сидит и тает от тарелки горячего супа и доброй улыбки девушки, которую видит первый раз в жизни. «Вот же чёрт, — подумал он. — Я уже в неё влюбился. Как такое прекрасное создание может быть родной сестрой… этого…» — Яньли, — сказал он вслух. — Ты… ты всегда такая? — Какая? — не поняла она. — Добрая. Она помолчала, потом покачала головой: — Нет. Просто я знаю, каково это — когда тебя не принимают. Мой муж — зверочеловек. Его семья была против нашего брака. Многие до сих пор смотрят косо, но мы вместе. И у нас есть Цзынь Линь. — Она посмотрела на сына, который возился с игрушкой в углу. — И это главное. Вэй Ин не нашёлся, что ответить. Только кивнул и вернулся к супу. Запах Высшего Вэй Ин почувствовал за минуту до того, как дверь открылась. На пороге стоял мужчина — высокий, красивый, с надменным выражением лица и идеально уложенными волосами. Чёрная рубашка, дорогие часы, брюки без единой складки. Усянь сразу его невзлюбил. — Дорогая, — сказал мужчина, не глядя на Вэй Ина. — Вас уже давно нет. Вы скоро? — Цзысюань, — Яньли подошла к нему, чмокнула в щёку. — Не начинай. Мы зашли на минутку. Я хотела отдать А-Чэну продукты, но его нет. — Его нет? — бровь мужчины приподнялась. — А это кто? Он наконец посмотрел на Вэй Ина, и его лицо чуть дрогнуло. Высший в доме Цзян Чэна. Вопросов он задавать не стал — только принюхался и поморщился, будто учуял что-то неприятное. — Вэй Ин, — представился брюнет, скрещивая руки на груди. — Цзынь Цзысюань, — ответил тот. — Муж Яньли. — Вернее, Высший Яньли, — уточнил Усянь. — Муж, — чётко отрезал Цзысюань. Разговор не клеился. Яньли, чувствуя напряжение, быстро собрала вещи. — Нам пора, — сказала она. — Цзынь Линь? — Мам, а можно мы ещё останемся? — заныл ребёнок. — Нет. Папа приехал. Цзынь Линь вздохнул, перекинулся в котёнка, запрыгнул в сумку к матери и свесил оттуда рыжий хвост. Яньли ещё раз улыбнулась Вэй Ину — тепло, по-свойски — и вышла из дома. — Иди, я сейчас догоню, — проговорил мужчина. — Я в машине, — сказала она и, ещё раз улыбнувшись, покинула помещение. Дверь закрылась. Цзынь Цзысюань не торопился уходить. Он стоял у порога, скрестив руки на груди, и рассматривал Вэй Ина так, будто тот был насекомым под лупой. — Что? — не выдержал Вэй Ин. — Ничего, — Цзысюань усмехнулся. — Просто смотрю. Высший — и живёшь у охотника. По доброй воле? — Не твоё дело. — Моё, — отрезал мужчина. — Потому что моя сестра ходит в этот дом, мой сын играет здесь, а ты, судя по атмосфере в воздухе, крайне нестабилен. Вдруг сорвёшься? Вэй Ин оскалился — не до конца, но зубы показал. — Я не сорвусь. — Уверен? — Цзысюань шагнул ближе. — Твоя аура нестабильна, я чувствую. Один толчок — и полетишь в пропасть. А Чэн тебя вытащить не сможет, даже если захочет. — Откуда тебе знать? — Знаю, — спокойно ответил Цзысюань. — Потому что сам был таким. Когда женился и понял, что ради Яньли придётся меняться. Ты, видимо, ещё не понял, ради кого ты меняешься, и это проблема. Вэй Ин промолчал. Цзысюань посмотрел на часы, потом снова на него и добавил — невзначай, будто между делом: — Кстати, Цзян Чэн сегодня домой не вернётся. У него вечерняя облава, поиск нелегалов в трёх районах. Вэй Ин внутренне напрягся, но виду не подал. — Какие районы? — Цинхэ, Юньшань и Илин, кажется. — Врёшь. — Зачем? — Цзысюань пожал плечами. — Сам у него спроси, если, конечно, дозвонишься. Он развернулся и вышел, не попрощавшись. Хлопнула входная дверь, и через минуту за окном заурчал двигатель, затем стих. Вэй Ин стоял посреди прихожей, сжимая кулаки, в голове звенело. «Илин. Сегодня. Поиск нелегалов». Он быстро достал из тумбочки чисто домашний мобильный телефон, нашёл контакт — «А-Чэн» — замер и через пару секунд убрал телефон обратно. Отойдя к окну, он посмотрел на пустую улицу. Сердце не унималось, пальцы дрожали; не задумываясь, брюнет сжал подоконник так, что побелели костяшки. — Чёрт, — сказал он вслух. Цзынь Цзысюань остановился у соседнего дома. Пальцы пробежали по клавиатуре. «Сделано. Как и просил. Он не поверил, но зерно посеяно». Ответ пришёл через минуту. «Спасибо, братишка». Цзынь Цзысюань убрал телефон, повернулся к жене и сыну. — Всё в порядке, — сказал он. — Едем домой. О他 не знал, что только что стал пешкой в чужой игре, и что его «спасибо» — не благодарность, а квитанция за проданную душу. Илин спал. По крайней мере, так казалось. Старые дома с облупившейся штукатуркой, покосившиеся заборы, узкие переулки, где не разъедутся две машины, — городская окраина, забытая властями и людьми, идеальное место для тех, кому некуда больше идти. Цзян Чэн стоял у бронированного фургона и смотрел на карту, хотя давно знал её наизусть. Пять квадратов, три проходных двора, две основные улицы, перекрытые с обеих сторон, — ловушка. — Капитан, — подошёл один из его людей, молодой парень с горящими глазами. — Группы на местах. Ждём приказа. — Ждите, — бросил Цзян Чэн, не поднимая головы. Он чувствовал себя отвратительно. Не потому, что облава была плохо спланирована — наоборот, всё сделали грамотно. Координированный захват, блокпосты, артефакты подавления. За час они перекроют все выходы, за два — прочешут каждую подворотню. Обычная операция, таких у него были десятки. Но сегодня всё было иначе. Сегодня он знал, что эти «нелегалы» — просто зверолюди, которые пытаются выжить. В целом он всегда это знал, но после того как установил связь с таким же зверочеловеком, чувство вины и угрызения совести начали давить на шею петлёй. Кого там только нет — семьи, старики, дети, те, кого загнали в эту клетку много лет назад и теперь травят, как диких зверей. А он — один из тех, кто их травит. — Капитан, вы в порядке? — спросил парень, заметив его напряжённое лицо. — В порядке, — отрезал Цзян Чэн. — Жди приказа. Парень кивнул и отошёл. Ваньнин сунул руки в карманы, сжал кулаки. Печать на запястье пульсировала — ровно, спокойно, будто хотела его успокоить, но это только злило. — Всем группам, — сказал он в рацию, и голос его был холодным, как лёд. — Начинаем. Вэй Ин шёл по тёмным переулкам Илина. Он не торопился — не было смысла. Пока всё тихо, слишком тихо. Вокруг пахло сыростью, мусором и жизнью — чужой, невидимой, но упрямой. Люди здесь не жили, только зверолюди. Вэй Ин вспомнил, как сам пришёл в этот район три года назад — разбитый, потерявший всё, кроме ненависти. Его встретила Вэнь Цин. Не спросила, кто он и откуда, просто дала миску горячего супа и угол, где можно свернуться клубком и не просыпаться. Потом появились другие — те, кому некуда было идти, кого вышвырнули из человеческого мира. Они назвали его Старейшиной, сделали главой, а он просто пытался выжить сам и помочь выжить другим. Он был зверочеловеком третьего уровня — единственным, кто обладал такой силой в его районе. Грозой стаи, защитником, другом и соратником. Сейчас он шёл по этим улицам и чувствовал — что-то не так. Запах. Вокруг стало слишком много чужих. Металл, оружие, люди с дикой ненавистью. Он остановился, принюхался и понял: облава началась. В ту же секунду откуда-то слева донёсся крик — не человеческий, звериный. Раненый зверь. Вэй Ин рванул туда, забыв про осторожность. Переулок оказался узким, заставленным мусорными баками и старыми ящиками. В конце — тупик. И в этом тупике, прижавшись спиной к стене, стоял молодой парень лет семнадцати. Шерсть на руках, клыки, глаза жёлтые, полные ужаса. Перед ним — трое охотников с артефактами подавления, с сетями и полной уверенностью в своей правоте. — Не подходите! — прохрипел парень. — Я не сделал ничего плохого! — Будешь сопротивляться — хуже будет, — равнодушно сказал один из охотников, доставая электрошокер. Парень зарычал — настоящий звериный рык, отчаянный, обречённый. И в этот момент между ними упала чёрная тень. Огромный чёрный волк с глазами, горящими алым. Охотники отшатнулись. Кто-то выругался. Электрошокер выпал из рук и заскользил по асфальту. — Стоять! — крикнул один, доставая артефакт. — Стоять, приказываю! Вэй Ин не остановился. Он встал между охотниками и парнем, заслоняя его собой. Шерсть дыбом, пасть оскалена, рык — низкий, гортанный, от которого кровь стынет в жилах. «Уходи», — прорычал он парню. Тот не двинулся. «Уходи, идиот! Живо!» Парень сорвался с места — перекинулся в серого кота, прыгнул на забор, царапая старую штукатурку, и исчез в темноте. Охотники опомнились. Один нажал на рацию: — У нас зверочеловек второго уровня! В секторе три! Нужно подкрепление! Волк оскалился и шагнул вперёд. Охотники попятились. Вэй Ин не знал, как поступить, как быть, чтобы постараться обойтись без жертв. Очевидно, так не получится, и ему в какой-то момент придётся выбирать. Хотя что выбирать? Ответ очевиден. Он снова зло лязгнул пастью, отчего один из охотников немного подпрыгнул. А потом за их спинами раздался голос — холодный, как сталь. — Отойдите. Они молча расступились, с облегчением на лицах. Цзян Чэн стоял в нескольких метрах, сжимая в руке Цзы Дянь. Плеть ещё не активировали, но фиолетовые искры уже пробегали вдоль, готовые в любой момент выжечь воздух. Вэй Ин замер. Они смотрели друг на друга через головы охотников, через запах страха и железа, через пропасть, которую не могли перепрыгнуть. — Капитан? — спросил тот самый молодой парень. — Докладываю: зверочеловек второго уровня. Прикажете брать? Волк низко, гортанно рычал, испуская в воздух искры и потоки магии. Охотники расступились, образуя полукруг. Кто посмелее, находились впереди, держа на мушке опасного зверя. Вэй Ин гордо поднял голову и перекинулся в человека. Охотники увидели высокого парня — чёрная маска скрывала нижнюю часть лица, длинные, чёрные как ночь волосы ниже пояса развевались на ветру. Обычная тёмная одежда, ни одного опознавательного знака. Но осанка, движение, та сила, которая чувствовалась даже без трансформации, — всё выдавало сильного зверочеловека. Один из охотников, отвлёкшись от расчётов на планшете, замер с открытым ртом. — Он… — прошептал он. — Это же Старейшина Илин. — Ты шутишь, — прошептал напарник рядом, но не мог отвести взгляд. Вэй Ин стоял, скрестив руки на груди. Не двигался, не говорил, только смотрел на Цзян Чэна, прожигая его насквозь алыми глазами. — Отойдите, — повторил Цзян Чэн тихо, тяжело, будто каждое слово давило ему на горло. — Но капитан… — Я сказал — отойдите. Охотники нехотя расступились. Парень с планшетом всё ещё смотрел на Вэй Ина, не в силах отвести взгляд. Ваньнин шагнул вперёд и остановился в нескольких шагах. Плеть всё ещё висела в руке, но искры погасли. — Зачем ты здесь? — спросил он шёпотом, так, чтобы слышали только они. — Защищать своих, — ответил Вэй Ин. Они смотрели друг на друга, и между ними не было ни вражды, ни любви — только тяжёлая, грязная, безысходная правда. Он — охотник. Он — зверочеловек. Они по разные стороны клетки. — Уходи, — сказал Ваньнин. — Пока я… — Что? — перебил Вэй Ин. — Пока ты не выполнил свой долг? — Не испытывай моё терпение. — А ты не испытывай моё. Тишина. Где-то за домами кричали — ещё одна группа кого-то загоняла. Звуки борьбы, выстрелы, вой. — Ты знал, — сказал Вэй Ин. — Знал, что сегодня будет облава. Знал, что это мой район, мой дом. И всё равно пришёл. — Это моя работа. — Это твоё предательство. Цзян Чэн дёрнулся, как от пощёчины. В глазах мелькнуло что-то — боль, гнев, стыд — и сразу пропало. Он не успел ответить, потому что в этот момент из темноты вылетело что-то тяжёлое, чёрное. Ваньнин успел только выставить руку, чтобы защитить лицо. Когти полоснули по предплечью, разрывая рукав и кожу. Плеть выпала и покатилась по асфальту. — А-Чэн! — крикнул Вэй Ин. Чёрный варан стоял между ними, скаля пасть, полную ядовитых клыков. Жёлтые глаза горели безумием. — Стоять! — закричали охотники, поднимая артефакты. — Не стрелять! — заорал Цзян Чэн, зажимая рану. — Это Падший! Варан рассмеялся — страшно, гортанно, как смеются только безумцы. Люди не понимали слов, слышали только шипение и рык. Но Вэй Ин слышал всё. «Старейшина Илин, — прошипел Сюэ Ян. — Как вовремя. Знаешь, что будет, если эти охотники узнают правду?» «Они тебя не слышат», — спокойно ответил Вэй Ин. «Но я могу стать человеком», — оскалился варан. — «И тогда… тогда я расскажу им всё. Про то, как их капитан спит с зверочеловеком. Про то, как он покрывает нелегала, про печать на его руке, про Высшего, которого он прячет от посторонних глаз». «Да, пожалуйста», — бросил Вэй Ин. — «Только учти: я убью тебя быстрее, чем ты успеешь открыть рот». Варан замер. Жёлтые глаза сузились. Он понимал — это не угроза, это факт. «А если я просто останусь здесь? Они всё равно будут целиться в меня, и тебя заметут за компанию. Как думаешь, твой капитан сможет тебя отмазать?» «Попробуй», — ответил Вэй Ин. Охотники стояли, не понимая, что происходит. Варан шипел, зверочеловек напротив говорил что-то в ответ, а они не могли разобрать ни слова. Только смотрели, как двое зверей сражаются взглядами. — Капитан, — позвал кто-то из охотников. — Мы берём этих зверолюдей? Цзян Чэн молчал. Он сжимал раненую руку, смотрел то на варана, то на Вэй Ина, затем на своих людей. — Отставить, — сказал он наконец. — Приказ — только Падший. — Но они же нелегалы… — Приказ, — отрезал Цзян Чэн. В переулке повисла тишина. Охотники переглядывались, а тот парень, свернув планшет, во все глаза смотрел на происходящее. Варан зашипел, пятясь в темноту. «Ты ещё пожалеешь, капитан», — прошипел он, исчезая в переулке. — «Ты и твой зверёк. Я вернусь». И растворился в ночи, оставив после себя запах серы. Весь патруль с недоумением переглядывался. — Раз так, этому точно не уйти, — крикнул один из охотников и поднял оружие на всё ещё стоящего в центре толпы Вэй Ина. Прозвучали металлические лязганья всевозможных видов оружия в руках у охотников, готовых в любой момент выстрелить. — Лейтенант! — зло рыкнул Цзян Чэн и только хотел повернуть голову в сторону сотрудника, которому он точно сделает выговор, как прозвучал выстрел. Звук рванул по переулку, отразился от стен, ударил по ушам. Грохот выстрела — и следом тишина. Сердце Цзян Чэна пропустило удар, и он медленно, очень медленно повернул голову. Воздух застыл в лёгких. Времени не существовало — только пуля, застывшая в метре от лица Вэй Ина. Она висела в воздухе. Серебряная, смертоносная, выпущенная из охотничьего пистолета, который ещё дымился в руке у перепуганного лейтенанта. Пуля не двигалась — она просто замерла, окружённая ало-чёрными всполохами магии. Красные искры клубились вокруг неё, переливались, пульсировали, танцевали. Медленно, грациозно, будто время для них ничего не значило. Вэй Ин стоял, не пошевелившись, даже не моргнув. Только серые глаза — нет, уже не серые — алым огнём полыхали из-под густой чёлки. Цзян Чэн смотрел на него и не узнавал. Это был не тот Вэй Ин, который жаловался на холодную воду и боялся душа, прятал лицо в подушку, чтобы не показать слабость или шептал «я боюсь, что они отвернутся». Это был Старейшина Илин в истинной форме, показывающий людям свою настоящую силу и ярость. Вэй Ин открыл рот и заговорил. Голос его был не один. Их было два — низкий, гортанный, звериный, и высокий, звонкий, как колокол, бьющий набат. Два голоса сплелись в один, и этот звук пронзил каждого охотника до костей. Он не был громким — он был везде. — Как вы посмели, — сказал Вэй Ин, и слова его падали на землю, как камни. — Прийти в мой район. На мою территорию. Хозяйничать, убивать. Каждое слово — удар. Новое — приговор. — Кто вы такие, люди, чтобы решать, кому жить, а кому умереть? Голос звенел в ушах охотников, проникал сквозь барабанные перепонки, через череп, напрямую в мысли. Кто-то схватился за голову, кто-то зажмурился, пытаясь спрятаться от этого звука. Но Цзян Чэн слышал только один — обычный, человеческий, Вэй Ина. На него не действовала сила Старейшины, его Высшего. — Кто дал вам право стрелять в меня на моей земле? — Усянь сделал шаг вперёд. Один шаг — и мир содрогнулся, взрываясь красными всполохами. Волна энергии вырвалась из центра его тела и пошла во все стороны — плотная, тяжёлая, живая. Она не жгла, не убивала — она давила. Давила так, что воздух стал тяжёлым, а оружие зазвенело. Пистолеты, винтовки, артефакты подавления — всё, что было в руках у охотников, задрожало, завыло на одной ноте. Металл пел, как живой, и эта песня была похожа на похоронный марш. — Нет… — прошептал кто-то. — Держитесь! — крикнул другой. Но держаться было нечем и не за что. Волна магии ударила снова — и всё оружие полетело на землю одновременно. Сорок пистолетов, два десятка артефактов, ножи, дубинки, электрошокеры — всё рухнуло на асфальт с грохотом, похожим на камнепад. А следом — люди. Они падали на колени не потому, что хотели или боялись, а потому, что не могли стоять. Давление стало таким, что ноги подкашивались, позвоночник прогибался, лёгкие отказывались дышать. Кто-то упал на четвереньки, кто-то лёг на асфальт, прижимаясь щекой к холодному камню, и молился всем богам, которых знал. Только Цзян Чэн стоял. Только он мог смотреть на это — на эту силу, на эту ярость, на этого человека, который не пошевелил и пальцем. — Я же сказал… — прошептал парень, который ранее уже узнал этого зверочеловека, стоя на коленях, но не отводя взгляда. — Что это Старейшина Илин… — Тот самый, — выдохнул кто-то рядом. — О котором легенды… — Легенды врут, — прохрипел лейтенант, лежа на асфальте и глядя на свою разряженную винтовку. — Он сильнее, чем говорят. Намного сильнее. Вэй Ин стоял в центре этого хаоса и не двигался. Только красные и чёрные сполохи танцевали вокруг него, как живые, как змеи, как языки пламени, которые вот-вот пожрут всех, кто посмел встать на его пути. Он был центром мира. Он был Старейшиной. Вэй Ин прошёл мимо Цзян Чэна. Не взглянул, не кивнул — просто прошёл, будто сквозь пустоту, минуя того, кто не имеет значения. И Ваньнин вдруг почувствовал себя маленьким, ничтожным. Вэй Ин шёл медленно, спокойно. Обувь стучала по асфальту в такт его шагам. Красные всполохи гасли перед ним и загорались за спиной, как крылья. Он остановился посреди переулка, находясь между кучей лежавших на земле людей, и повернулся. — Слушайте меня, люди, — сказал он, и два голоса снова слились в один. — Этот район — мой. Если вы ещё хоть раз придёте сюда с оружием — я не буду предупреждать. Он обвёл всех взглядом — алые глаза скользили по лицам, по дрожащим рукам, по мокрым от слёз щекам. — Я сожгу дотла тех, кто тронет мою стаю. Я — Старейшина Илин. И это моё последнее слово. Тишина. Никто не дышал, даже не шевелился. Ветер стих, боясь нарушить этот миг. Вэй Ин повернулся к Цзян Чэну. — Капитан, — сказал он обычным голосом. Своим, человеческим. — Убирайся отсюда вместе со своей швалью, или от вас всех мокрого места не останется. Цзян Чэн смотрел на него. В фиолетовых глаза плескалось что-то — страх, восхищение, горечь, любовь. Всё сразу. — Вэ… — запнулся он. — Старейшина… — Я сказал — убирайтесь, — перебил Усянь, и в голосе снова зазвенело нечеловеческое. — Не заставляй меня повторять дважды. Вэй Ин собирался пройти мимо, но перед ним на коленях сидел молодой парень — тот самый, который сразу понял, кто перед охотниками. Примерно его ровесник, с высоким чёрным хвостом и светлыми, словно золотыми глазами. Он не дрожал, не боялся. Смотрел на него широко раскрытыми глазами, и там не было страха — только любопытство, восторг и что-то ещё. — Ты, — сказал он. Парень вздрогнул, но не отвёл взгляд. — Я… — прошептал он. — Я… — Ты не боишься меня, — сказал Вэй Ин. — Почему? Парень облизал пересохшие губы. — Потому что вы… — выдохнул он. — Вы не убиваете просто так, как говорят. Вы защищаете своих. Я видел. Вэй Ин на секунду замер, а через мгновение присел перед ним на корточки — плавно, мягко, так, чтобы не напугать. Красные всполохи погасли совсем, остались только глаза — серые, глубокие, смотрящие прямо в душу. — Запомни, — сказал он тихо. — Зверолюди не враги. Нас такими сделали, нас хотят видеть врагами — потому что кому-то это удобно. Но если ты увидишь зверочеловека — не стреляй первым. Может быть, он просто хочет жить, как и ты. Усянь улыбнулся — уголком губ, чуть заметно, и в этой улыбке не было угрозы. Была только грусть и какая-то усталость. Охотник выдохнул, не смог вымолвить ни слова. Вэй Ин поднялся, развернулся и пошёл прочь — в темноту переулка, туда, где не было света, людей, где был только его мир и его стая. Никто не двинулся с места, ни один охотник не посмел поднять оружие, все только смотрели, как тает в ночи высокая чёрная фигура с длинными волосами, развевающимися на ветру. Когда Старейшина ушёл, напряжение спало. Люди попадали на асфальт, хватая ртами воздух, как выброшенная на берег рыба. Кто-то плакал, кто-то смеялся — нервно, истерично, не в силах остановиться. Кто-то просто лежал и смотрел в небо, пытаясь понять, что только что произошло. Приборы молчали. Рации, навигаторы, артефакты слежения — всё, что работало на магии или электричестве, вышло из строя. Экранчики и лампочки погасли, даже наручные часы остановились. — В радиусе километра, — прохрипел лейтенант, глядя на свой мёртвый артефакт. — Он вырубил всё в радиусе километра, даже не пошевелив пальцем. — Что это за сила? — прошептал кто-то. — Это Старейшина Илин, — ответил лейтенант. — И мы сегодня видели только малую её часть. Цзян Чэн стоял посреди переулка и смотрел туда, где исчез Вэй Ин. Рука болела, кровь капала на асфальт, но он не замечал. — Капитан, — позвал кто-то. — Приказ? Ваньнин медленно повернулся и посмотрел на своих людей — растрёпанных, перепуганных, уничтоженных. На парня с золотистыми глазами, который всё ещё сидел на коленях и смотрел в темноту. — Отбой, — сказал он. — Всем отбой. Операцию прекратить. — Но… — Я сказал — отбой, — голос Цзян Чэна не терпел возражений. — Подбирайте оружие. Возвращайтесь на базу. И… — он помолчал. — Никому ни слова о том, что здесь было и что вы видели. — Но капитан, начальство… — Начальству я доложу сам. — Цзян Чэн сжал челюсть. — Всё. Вопросы? Вопросов не было. — И… — он посмотрел на окровавленное плечо. — Дайте мне антидот. Есть шанс, что яд Падшего попал в кровь. Люди молча поднимались, собирали оружие, отряхивали форму. Кто-то помогал раненому товарищу встать, кто-то просто трясся, не в силах двинуться. Цзян Чэн стоял в стороне, глядя в тёмный переулок, и думал о том, что не знает эту сторону Вэй Ина. Что тот, кто боится воды и жалуется на холодный душ, — это лишь маска, а под маской скрывается сила, способная уничтожить отряд охотников одним взглядом. Этот зверочеловек живёт с ним под одной крышей. — Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт, чёрт, чёрт. Он нащупал в кармане телефон, который, конечно, был мёртвым, как и все приборы. — Всем построиться, — крикнул он. — Двигаем к машинам пешком. В колонну по одному, не отставать. Люди зашевелились и зашаркали ногами. Цзян Чэн шагнул в темноту переулка — туда, где исчез Вэй Ин, но там никого не было. Он выдохнул, развернулся и пошёл к своим. Операция была провалена. Не из-за Падшего или нелегальных зверолюдей, а из-за того, что на их пути встал тот, кого они не могли победить. И никогда не смогут. Старейшина Илин. Высший. Бог этого района. И он позволил им уйти.