***
Руки у Петера не дрожали, ловко обмакивали кусок ваты в спирт, а после подносили к чужим ссадинам Том для вида демонстративно шипел, кривился, хотя его едва касались. Петер усмехнулся, покачал головой, бросил шутливое «идиот», но продолжил обрабатывать чужие ссадины. Том затих, на мгновение перестал дышать, принялся наблюдать, как лицо Петера приняло сосредоточенное выражение, как пухлые губы сжались в тонкую полоску, как один из глаз немного косил. — Готово, — объявил Петер, «клюнул» в лоб Тома, расплывшегося в довольной улыбке. Том вспоминает об этом в Аргентине, в дали от Родины, под чужим именем. Именно тогда стало ясно — то было лучшим временем.***