Проза жизни

***

Люби меня, люби

Жарким огнём Ночью и днём

Сердце сжигая

"Люби меня люби" - гречка

      Арвид любил Петера, а тот до фанатизма любил Томаса, и это было взаимно. Даже едва знакомые с ними люди могли понять, что между Томасом и Петером искрилось нечто более интимное и нежное, чем простая дружба.       Это видели буквально все, кроме них самих.       Арвида это убивало.       Он тянулся к Петеру, хотел уцепить кусок его внимания, но постоянно натыкался на скалы ревности Томаса и раз за разом отступал, зная, что даже при самом положительном раскладе Петер предпочтёт своего «лучшего друга».       А что оставалось Арвиду?       Вечно плестись сзади, с тоской смотреть на пожар чужих сердец и глотать острую, режущую в кровь горло зависть.       Она с особенной яростью разрезала внутренности в моменты, когда Петер и Томас убегали далеко вперёд, задорно друг другу смеялись, а Арвид не мог за ними угнаться. Только неуклюже плёлся следом, пока в голове сверлила мысль:       «Ты для них лишний».       Конечно.       Ни Петер, ни Томас никогда не сказали бы того вслух, но им то и не нужно было. Арвид не был глупым, прекрасно осознавал реальность и знал – ему не было места рядом с двумя горячо влюблёнными в друг друга людьми.       Они танцевали, смотрели друг на друга, а иногда тянули к губам, но раз за разом отдёргивались, опоминались, в какой стране они пребывали. Но восторженные, влюблённые взгляды не скрыть, только не от Арвида.       Он, наверное, раньше самих Томаса и Петера заметил и понял всё, просто молчал и пытался верить, что у него есть шансы. Смотрел долго в зеркало, талдычил себе, будто достаточно красив, чтобы нравиться, а потом замечал влюблённый взгляд, что никогда не был направлен в его сторону. Его одаривали дружелюбием и иногда благодарностью.       Петер часто хвалил игру Арвида, твердил, что у того прирождённый талант и большое будущее на не менее большой сцене, и это звучало сладко по большей части из-за того, кто чеканил столь нежные и красивые речи. Если бы кто-то другой стал распыляться на подобную тему, Арвид осадил бы его, ткнул мордой в жестокую реальность.       Она имела примерно такой расклад: в «новой Германии» не были готовы принимать инвалидов, тем более – демонстрировать их широкой публике. Это якобы могло оставить на репутации всей нации грязное пятно. Конечно, никому не было приятно смотреть на врождённого инвалида, чей недуг не был результатом травмы, полученной на службе.       Никто бы не пустил Арвида на большую сцену, каким бы талантливым музыкантом он не был бы. Максимум – мелкие клубы, где все просто привыкли к Арвиду, его особенностям и принимали его как родного, эдакого сына.       Так что мечт о чём-то большем нельзя было иметь.       Даже допускать мысли об этом.       Но озвучить это вслух Петеру Арвид не мог: язык делался костяным, прилипал к нёбу, напрочь отказывался шевелиться.       Наверное, потому что в тех медовых речах не плескалось ни грамма лести. Петер был максимально честен в своих словах. Он искренне считал игру Арвида достойной внимания едва ли не всей страны. И это было ценней любых других комплиментов.       Конечно, то говорил именно Петер.       А ему было приятно доверять.       Вряд ли он вообще подозревал, что, по сути, держал в руках хрупкое доверие Арвида, что тот был готов открыться только одному человеку, что мог одарить его всей пеленой приятных восторженных чувств, если бы получил намёк на взаимность.       Но её не было.       Точнее, она предназначалась не Арвиду.       Томас ей владел и даже не осознавал этого.       По правде говоря, он и свои чувства внять не мог, потому и глупо было ожидать от него всестороннего анализа. Томасу он и не нужен был: он оставался человеком «земли», а не «высоких эмоций». Никогда не размышлял о них серьёзно, жил моментом и уверенно ступал на твёрдую почву, не щупая её перед этим палкой.       Это один Арвид всё анализировал, внимал, давился горькой правдой и неуверенно ступал по земле, ощупывая её тростью.       Однако он всё равно «пал», когда увидел, как Петер и Том взяли друг друга за руки под столом.

***