The truth is near

Ещё немного — подумал бы, что застрял там весь день, — вздохнув, я устало улыбнувшись: работа на сегодня закончена. Спускаясь по узкой лестнице, закрывая наконец эту проклятую тяжёлую дверь, чувствовал, как тёплый воздух снизу постепенно сменяет затхлую прохладу чердака. Руки так замёрзли, что хотелось погреть их у камина, но сперва лучше помыть — пыль съела даже лёгкие. Инуи обогнал меня, но терпеливо ждал внизу. Он фыркнул, слегка качнув головой, но уголок его губ дрогнул, внимательно рассматривая что-то на моей голове, прищурив взгляд. — Это что ещё за фигня у тебя надета, мальчик-карате? Я чуть не оступился на последней ступеньке, вспомнив, что повязка всё ещё на голове. Ха, как забавно — ему казалось, что это выглядит очень классно. Но я не успел ответить, как Сейшу перебил меня: — Ладно, не отвечай. Мне всё равно. Надо кое-что обсудить. Я пропустил это мимо ушей — и странное сравнение с каратистом, — и только потом заметил свет из зала. Осторожно заглянул. Там царил уютный полумрак: свечи коптили, а самое интересное — на столе лежали карты, а рядом стояла тарелка с хрустящими печеньями, теми самыми, с предсказаниями. Непривычно видеть всех в сборе, да ещё и в такой спокойной атмосфере. Обычно все чем-то заняты, а я либо умираю от скуки, либо хлопочу под дудку Коко. Он же, как всегда, вальяжно развалился на диване, перекинув ногу через ногу. Сейшу, обойдя меня стороной, сел в кресло напротив. — А вот и наш блудный сын, — довольно произнёс, щёлкнув пальцами. — С возвращением. — Уже успел соскучиться? Сам же меня туда отправил, — не смотря на него, стряхивая с плеч паутину, я устроился у огня. — Да не мечтай, — он сделал большую паузу. — Я хожу, — лениво произнёс Коко, кладя карту с символом глаза с закатанным зрачком. Та вспыхнула мягким красным светом. Инуи, обратив на это внимание, приподнял бровь. — Упс. Само как-то в руку легло, — он чуть отвёл взгляд. Его глаза заискрились блеском, и, поджав губу, уже смотрел на собеседника. — Не делай такое лицо, будто не специально это сделал. Опять начинаешь эти трюки, — тихо сказал он с явным раздражением. — В любви и в игре нет честности, — с ухмылкой ответил Коко, глядя в карты. — Тем более если ставка — неплохая сумма денег. — Ты путаешь игру с цирком, — отрезал Инуи. Он с вздохом откинулся на спинку, поднеся руки к переносице. — Давай заново. Он с лёгкой улыбкой перемешал колоду — карты будто сами скользнули в его руки, загораясь золотистыми искрами. «Где, интересно, они это взяли?» Наклонившись вперёд, рассматривая их через плечо, я невольно уже давно наблюдал за процессом игры. Они лежали веером. На каждой — свой рисунок: человек без лица; разрушенная башня, охваченная пламенем; цветок, собранный из тонких костей — лепестки из фаланг пальцев, стебель, похожий на позвоночник, а в центре — что-то напоминающее маленький череп; и солнце, закованное змеёй, отбирающей последние лучи света. Раздав, Хаджиме вытащил одну, посмотрел хищным взглядом, крутя её во все стороны. — Хм. «Дорога, ведущая в никуда». Твоя любимая, Инуи. Посмотрим, чем ты её отобьёшь. — Да-да… Игра длилась недолго. Слишком много пауз, слишком много нечестных ходов. В итоге — ничья. Их это, как ни странно, не особо расстроило: всё приняли как должное. Когда всё закончилось, Коко без слов пододвинул ко мне тарелку с печеньями, подзывая рукой. — Мы их не ели, так что ты первый будешь испытывать вселенную. Выбирай. Я закатил глаза. Потянувшись, вспомнил, чем хотел заняться в первую очередь. — Щас только руки помою. — Как хочешь. Я немедленно встал и побрёл на второй этаж. В дальнем коридоре была приоткрытая дверь, ведущая в ванную комнату. Включив свет и подойдя к раковине, я быстро включил тёплую воду. Было так хорошо чувствовать чистоту и тепло, что я залип, грея руки в воде, затем, набрав её в ладони, плеснул на лицо. Зеркало, висевшее наверху, помогло немного смыть всё, что осталось от воспоминаний о чердаке. Как ни странно, я всё ещё думал о письме. Грустно, когда люди расходятся, бросают. Интересно, что чувствовал Инуи в тот момент, когда получил его? Может, он плакал или злился. Он не похож на того, кто мог бы громить всё вокруг и биться в истерике. Наверное, он перенёс это с железной стойкостью. Он мог бы как-нибудь спросить у него об этом. Взяв полотенце, заглянул в окно. Через разноцветные стёкла вырисовывался силуэт ворона, который смотрел, не отводя взгляда. Он был здоровым, как гигант, откормленным и всё так же уставился на меня. С каких пор вороны так мутировали и стали такими зажиревшими? Меня смутил его бескрайний интерес к моей персоне. Я подошёл ещё ближе и потянул руку — как это страшилище заверещало во всё горло, распахнув крылья, и умотало в неизвестном направлении. В ступоре я смотрел, как маленький силуэт испарялся вглубь высоких елей. --- Я всё же взял одно печенье. Тёплое, ароматное, пахло чем-то цитрусовым и пряным. С треском оно раскололось, и оттуда выпала полоска бумаги. На ней аккуратным почерком было выведено: «Когда ты посмотришь в воду — увидишь то, что не должен был помнить». Моё лицо изменилось. Я нахмурился. — Это… не слишком оптимистично. За спиной послышался шорох. Коко приблизился, вчитываясь в текст. Расстояние между нами сократилось — он оказался почти у самого лица. Его чёрные волосы щекотали щёку, голос прозвучал над самым плечом. — Вот это да. Похоже, судьба решила тебя слегка утопить. Он посмотрел мне в глаза и отдалился, а я всё ещё чувствовал его тёплое дыхание на себе. — Что там? Перевернув бумажку, протянул её поближе к Инуи, почесывая кожу. — Как ты думаешь, что это значит? Кто-то рядом быстрым рывком вырвал её из моих пальцев, разглядывая. Да блин, что ему все не уймется. — А ты уверен, что хочешь знать, что это значит? Я пожал плечами, но где-то глубоко внутри… что-то ёкнуло. Строка застряла в голове, будто заноза. Звучало как предупреждение. — Я считаю, что тебе просто надо помыться. — Эм… — я поднял взгляд. — А вы что вытянули? Коко хмыкнул и лениво улёгся всем корпусом на диван. — Я? В эту ерунду не верю. Просто ем печенье, потому что голод — враг разума. Он откусил кусок, хрустнул и с набитым ртом добавил: — Хотя, если уж интересно, у меня там что-то вроде: «С тем, кто поистине знал тебя настоящим, одержав победу, скоро исчезнет» Он усмехнулся. — Ну, как по мне, это просто завуалированное: «Мы ценим то, что теряем». Инуи молчал, задумчиво глядя на пламя свечи. Его рука замерла в воздухе, сосредоточенно сжимая бумажку. — А ты? — спросил я. — «Сердце твоё холодно, но однажды оно снова согреется — только не тем пламенем, которого ты ждёшь». — Ха! Это тебе судьба говорит, что надо уже остыть, а не на людях рычать! — Тише, — ответил он спокойно, но глаза у него на секунду стали другими — темнее, глубже. — Аккуратно сложил предсказание и положил на стол, свернув в жгут. — Не знаю, я бы не доверял какой-то бумажке в печеньях. Ладно, хватит философии. Кто проиграл — моет посуду. — Это была не часть правил! — возмутился я. — У вас вообще ничья. — Теперь часть, — улыбнулся Коко. — Как древний старец, проживший долгую жизнь, чувствую, что вселенная сказала: «Делай добро — и оно вернётся». Он поднял руку вверх, выставив указательный палец, и прижал другую к сердцу. — Ага, и по каким ты там звёздам это предсказал? По направлению луча луны, отскочившего от мокрого подоконника, отражая древесный дуб, где птицы прокричат три раза, а часы пробьют двенадцать? — Ты меня раскусил. Инуи молчал дольше обычного, глядя в одну точку. Мы в это время стали изображать мудрецов, махая подушками, как посохами. Потом он тихо щёлкнул пальцами, будто вспомнил что-то важное. — Чёрт… точно. У нас ведь был Аурориум, — пробормотал он, поднимаясь с места. — Если он ещё жив… может, покажет путь. — Ауро… что? — я вскинул бровь, как вдруг в меня со всей силы полетела твёрдая подушка, отбросив на несколько миллиметров, и я упал прямо на пятую точку. — Шар. Такой старый, что-то типа навигатора, только… — Инуи махнул рукой, — лучше. Я посмотрел на него с любопытством. — Да? Я такого не помню. И ты думаешь, он вообще включится после всех этих лет? — Не думаю, но попробовать можно. Он направился в сторону, скрипя половицами. Инуи остановился у дубовой тумбы, припорошенной пылью, и открыл ящик. Порыв холодного воздуха словно выдохнул изнутри запах древности. На бархатной подставке лежал он — стеклянный шар размером с яблоко, внутри которого тихо колыхалось бледное свечение, будто туман в луже света. — Вот он, — произнёс Инуи, беря шар осторожно, почти с уважением. — Работал когда-то идеально… пока не решил, что ему надоело служить людям. Купил его у старой колдуньи. — Он так и сказал тебе это? — Коко чуть присвистнул, наблюдая, как шар переливается синим цветом. Сейшу поднял его к глазам, повернул — внутри вспыхнули линии, похожие на карту неба. На миг свечение усилилось, потом снова стихло. — Смотри, — он поднял его вверх, демонстрируя всем. — Видишь? Ещё шевелится. Значит, не совсем мёртв. — Или сейчас взорвётся, — буркнул Коко, опираясь локтем на стол. — У тебя всегда вся техника работает через «пару вздохов до смерти». — Лучше шар, чем твои «ориентиры по настроению», — огрызнулся одноглазый. Я стоял рядом, не отрывая взгляда. Свет внутри Аурориума отражался в его глазах — казалось, будто шар глядит в ответ. — Он красивый, — тихо произнёс я. — Как будто внутри звёзды… Он дал мне его в руки. — Так и было сказано: создан на основе порошка «звёздного камня». Если и покажет нам путь, значит, у нас ещё есть шанс пройти его без травм. Я бережно поставил шар на стол. Свет внутри вновь вспыхнул, но уже увереннее. — Так, — пролистнув список на клочке бумаги, — фонарь есть, верёвка есть, фляги — две. Травы для отпугивания духов взял. — А что насчёт еды? — лениво протянул Коко, засовывая в сумку печенье с предсказаниями. — Еда у тебя в носу, — отозвался Инуи, не поднимая головы. — Если мы её возьмём, заверни хотя бы её поплотнее. Не хочу есть еду с добавлением яда от муравьёв. Я держал в руках скатанный плащ и всё время поглядывал на шар, лежащий на краю стола. Свет внутри мерцал мягко, будто дышал. — Сколько, ты говорил, туда идти? — спросил я, нарушая тишину. — Зависит от того, как сильно затянет туман, — ответил Инуи, не отрывая взгляда от списка. — К часу ночи будем у подножия гор. Но сама пещера дальше — часа на два пути вглубь. Без света можно легко заблудиться, но там нет понятия дня: там бесконечная ночь. Я нахмурился. — То есть… ночёвка неизбежна. — Неизбежна, лучше остановиться у старых обвалин — там когда-то был пост сторожей. Камни частично держатся, от ветра прикрывают. — Звучит «уютно», — протянул я, поднимаясь. Инуи лишь тяжело вздохнул. — Хочешь спать под открытым небом — пожалуйста. Только не ной потом, если тебя кто-то за ухо потянет посреди ночи. Главный герой невольно усмехнулся. — А что, призраки там реально бывают? — Бывают, — коротко ответил он. — Но если держаться света — всё обойдётся. Коко покачал головой. — С каждым разом ты вдохновляешь всё сильнее. — Коко, ты там уже был. Почему тогда такой настрой? Он не ответил. — Что ж, теперь проверим его в деле… Аурориум. Внутри что-то щёлкнуло. Свет вспыхнул — и тут же погас. … … — Аурориум? — терпеливо уточнил. — Система загружается, — наконец отозвался голос. — Пожалуйста… подождите… — Обновление датировано… тысяча шестьсот сорок третьим годом. И он замолчал. Свет стал ясным, и открылись маленькие огоньки, как глаза. — Аурориум активирован. Режим навигации доступен. Пожалуйста, сформулируйте запрос. Внутри шара свет дрогнул, линии закрутились. — Проложи путь к пещере с кристаллом. Безопасный маршрут. Свет внутри шара закрутился, но линии шли рывками. — Запрос принят. — Анализ… — Анализ… — Ошибка. — Повторяю анализ. Инуи медленно выдохнул. — Только без драм. — Драма не обнаружена, — отозвался он. — Однако вероятность гибели — умеренная. Шар замолчал. На пару секунд. Потом ещё на пару. — … — Рекомендован маршрут через нижнее русло. — Продолжительность увеличена. — Риск обвала снижен. — Риск встречи с… … — …некорректно классифицированными объектами. — Это ещё что значит? — нахмурился я. — Термин устарел, — спокойно ответил Инуи. — В более продвинутых версиях они называются как «нечто». Коко наклонился ближе. — Он точно не врёт? — Ложь не входит в мои функции. Инуи усмехнулся краешком губ. — Какой послушный. Вам, ребята, надо брать пример. Мы с Коко посмотрели друг на друга. — Комплимент принят к сведению. — Анализирую возможные пути… — Внимание: быстрый маршрут содержит высокий риск травм, потери ориентации и летального исхода. Рекомендуется альтернативный путь, — продолжил шар. — Продолжительность — дольше на сорок три минуты. Вероятность успешного достижения цели — восемьдесят семь процентов. Инуи кивнул. — Благодарю, — сухо ответил Аурориум. — Моя задача — быть полезным. Коко склонился ближе к шару, прищурившись, постукивая по стеклу. — А если мы захотим самый короткий путь? Пауза длилась ровно секунду. — В таком случае, — сказал Аурориум, — я рекомендую оформить прощальные сообщения заранее. Я не сдержал смешка. Инуи посмотрел на шар, чуть приподняв бровь. — Продолжать навигацию? — Веди. Внутри шара вспыхнула тонкая нить света, медленно указывая направление. Инуи застёгивал ремни на сумке. — Вы его слышали? Берите всё, что нужно, и в путь. Он взял фонарь и подошёл к двери. Я на мгновение задержался, глядя на оранжевую луну, поднимающуюся за окном.