A Dragon Kissed by Sun

      Два дня назад — Джейхейрис       — Это невозможно, ваша светлость, — заявил Верховный Септон. — Вера учит, что мужчина может жениться только на одной женщине. Это было нашей доктриной с тех пор, как андалы впервые привезли свет Семерых в Вестерос.       — И все же, — спокойно ответил Джон, — мой предок Эйгон Завоеватель женился на обеих своих сестрах, и тогда Вера не возражала.       — Время было другое, — возразил Верховный Септон, и его многочисленные подбородки задрожали от негодования. — Вера была… уступчивой… по необходимости.       — Так и должно быть сейчас, — предположил Джейхейрис, мягкость его тона скрывала скрытую за ним сталь.       Король подумал, что под всем этим ароматическим маслом от него разит страхом. И честолюбием тоже. У каждого человека есть своя цена, даже у святых.       — Ваша светлость, вы просите невозможного. Благословить союз между одним мужчиной и двумя женщинами означало бы подорвать те самые учения, которых мы придерживались тысячи лет.       Джейхейрис подошел к статуе Воина и провел пальцами по мраморному мечу. -Доктрина исключительности, принятая Джейхейрисом Первым, признает, что Таргариены не похожи на других людей. В нашей крови течет кровь Древней Валирии. У нас другие обычаи.       — Обычаи — это одно, ваша светлость. Священные клятвы перед Семерыми — совсем другое.       — Вы боитесь оскорбить Семерых? — Спросил Джейхейрис, снова поворачиваясь к мужчине. — Или вы жаждете одобрения более земных владык?       Лицо Верховного Септона покраснело. — Я боюсь только богов, ваша светлость.       — Как и все мы, — спокойно согласился Джон. — Хотя мне интересно, боги прямо запретили такие союзы? Или люди интерпретировали их волю в соответствии с потребностями своего времени?       Этот танец становится утомительным, подумал он. Возможно, пришло время для более… прямого подхода.       Верховный септон выпрямился во весь свой, пусть и не впечатляющий, рост. — В Семиконечной Звезде в этом вопросе все сказано довольно ясно.       — Я читал «Семиконечную Звезду», — ответил Джейхерис. — И нигде в ней прямо не говорится о запрете королю брать двух жен. Там говорится против похоти и прелюбодеяния, да, но мои союзы с принцессой Арианной и королевой Дейнерис носят не только личный, но и политический характер.       За высокими окнами септу на мгновение окутала тень, когда что-то массивное пролетело над головой. Верховный септон заметно вздрогнул.       — Ваш дракон сегодня какой-то беспокойный, — заметил он слегка дрогнувшим голосом.       — Рейникс нравится летать над городом, — небрежно заметил Джейхейрис. — Как и Каннибалу. Простой люд уже привык к их присутствию. — Он склонил голову набок. — Хотя, я полагаю, это, должно быть, тревожит тех, кто не привык к драконам.       Сир Артур и сир Герольд обменялись мимолетным взглядом за его спиной, их лица оставались бесстрастными.       — Ваша светлость, — снова начал Верховный септон, на этот раз более примирительно, — возможно, есть способ… признать оба союза по отдельности, без явного…       — Никаких полумер, — твердо прервал его Джон. — Я женюсь на Арианне Мартелл и Дейенерис Таргариен на одной церемонии, благословленной Верой, или… — Он оставил угрозу невысказанной.       Глаза Верховного септона сузились. — Или что, ваша светлость? Вы угрожаете самой Вере? Я напоминаю вам, что я мог бы призвать Святое воинство…       — Святое воинство? — Джейхейрис рассмеялся, хотя в этом не было ничего смешного. — Я полагаю, что мой предок Мейгор решил этот конкретный вопрос совершенно определенно. Вы действительно хотели бы возродить тот конфликт?       — Люди бы…       — Люди, — вмешался Джон, — только что пережили годы войны и голода. Теперь у них есть мир и еда. Ты веришь, что они поддержали бы вооруженных септонов в борьбе с драконами? — Он подошел ближе. — Святое воинство больше никогда не увидит дневного света. Это единственное благословение, за которое мы все можем благодарить Мейгора, каким бы кровавым ни было его правление.       Между ними повисло тяжелое молчание. Наконец Джейхейрис продолжил более мягким тоном.       — Я предлагаю вам нечто большее, чем конфликты. Корона пожертвует достаточно золота, чтобы восстановить все септы, пострадавшие в недавних войнах. В регионах, где их нет, будут возведены новые септы. Казна Веры переполнится от королевской щедрости.       «У каждого человека есть своя цена», — снова подумал Джон. Даже у этого, окутанного хрусталем и уверенностью в своей правоте.       Выражение лица Верховного септона колебалось между религиозным возмущением и практическим расчетом. — А что взамен?       — Вы проводите церемонию. Вы признаете, что Доктрина исключительности применима к моим бракам. И мы продолжаем плодотворные отношения между короной и Верой, которые хорошо служили Вестеросу на протяжении трех столетий.       Над головой промелькнула еще одна тень, на этот раз более крупная. Джейхерис понял это, не глядя, что это Каннибал.       Верховный септон с трудом сглотнул. — Таргариены всегда были..... непохожи на другие дома, — неохотно признал он. — Возможно, доктрина исключительности действительно применима в этих… необычных обстоятельствах.       — Я рад, что мы понимаем друг друга, — удовлетворенно кивнул Джон.       — Мне понадобится время, чтобы подготовить надлежащие церемонии, — добавил Верховный септон, пытаясь хоть как-то взять себя в руки. — Необходимо изучить древние свадебные обряды Таргариенов…       — Три дня, — категорично заявил Джейхейрис. — Именно тогда состоится свадьба.       — Как пожелаете, ваша светлость, — уступил Верховный септон, низко кланяясь.       Когда Джон удалился со своей королевской гвардией, Верховный септон уставился на семь алтарей перед собой, и на его лице отразились противоречивые чувства.       Драконы вернулись, мрачно подумал он, а вместе с ними и старая сделка — будь что будет.       Он задумчиво потрогал свою хрустальную корону. Но, возможно, это поможет сохранить больше, чем принести в жертву. Вера остается неизменной, даже когда короли возвышаются и падают.       Снаружи рев Рейникс эхом разнесся по городу, словно в ответ на его невысказанные мысли.       Дом Тиреллов — Сейчас       Летнее солнце освещало позолоченную карету, когда она въезжала в Королевские ворота, деревянные колеса стучали по булыжной мостовой Королевской Гавани. Внутри леди Оленна Тирелл энергично обмахивалась веером, ее зоркий взгляд сквозь открытое окно окидывал преобразившийся город. На каждом здании висели знамена Таргариенов — малиновое и черное, с каждого из которых на них рычал трехголовый дракон.       — Похоже, мы прибыли как раз вовремя, чтобы стать свидетелями повторения истории, — сухо заметила она. — Драконы снова правят всеми нами. Как ужасно предсказуемо.       Ее сын, Мэйс Тирелл, выпятил грудь. — Мы получили отличную должность, мама. Король пообещал Уилласу место в своем Малом Совете, а помолвка Маргери с сыном Рэндилла Тарли гарантирует, что наше влияние в Просторе сохранится…       — О, Мэйс, замолчи, пожалуйста, — оборвала его Оленна. — Ты говоришь так, как будто мы что-то выиграли, хотя всего лишь избежали полной катастрофы. Семеро, помогите мне, он проницателен, как репа, и вдвое полезнее.       Напротив нее, как всегда, с идеальной осанкой, сидела Маргери Тирелл. Лорас, сидевший рядом с ней, уставился в окно, его лицо сейчас казалось менее красивым, гнев был ясен как божий день. Уиллас когда он смотрел на город снаружи, он наклонился вверх, словно пытаясь разглядеть что-то, что ему не удавалось разглядеть как следует.       За городскими стенами на склоне холма можно было безошибочно различить очертания двух огромных драконов — один малиновый с черными крыльями, другой совершенно черный и значительно крупнее.       — Интересно, могу ли я поближе взглянуть на Каннибала, — вслух размышлял Уиллас, наклоняясь к окну. — Король Джейхейрис позволил мне приблизиться к Рейникс, когда та посещала Хайгарден.       — Я бы не советовала этого делать, — ответила Маргери. — Каннибал не кажется таким… покладистым, как Рейникс. Его имя скорее выдает его темперамент, тебе не кажется?       Оленна фыркнула. — И подумать только, всего пять месяцев назад этот мальчик был Джоном Сэндом, внебрачным сыном Оберина Мартелла. Теперь он Джейхейрис Таргариен, третий его имени, и мы все изо всех сил пытаемся притвориться, что знали это с самого начала. И мы почти свели его с Маргери, прежде чем он раскрыл себя. Девушка могла бы стать королевой, а не владычицей Рогового Холма.       — Он никогда не был Джоном Сэндом, — мрачно пробормотал Лорас. — Он всегда плел интриги, всегда обманывал. И теперь Ренли мертв из-за него       — Ренли мертв, потому что решил объединиться с Тайвином Ланнистером против драконов, — прямо заявила Оленна. — Глупое решение, которое ты бы разделил, если бы мы не забрали тебя из Харренхолла.       Лицо юноши вспыхнуло. — Ты похитила меня! Пока Ренли был…       — В то время как Ренли совершал самую большую ошибку в своей короткой жизни, — закончила за него Оленна. — Наши солдаты спасли тебя от того, чтобы ты совершил ту же ошибку, что и он. Кем бы ты предпочёл стать — обугленным трупом или живым рыцарем с оскорбленными чувствами?       — Наша семья могла бы послать армии Простора на помощь, — настаивал Лорас, опасно понизив голос. — Эта сучка с драконом никогда бы…       Трость Оленны стукнула по полу кареты, заставив всех замолчать. — Ни слова больше, — прошипела она. — Если только ты не хочешь, чтобы тебя послали к Стене или чего похуже. В этом городе у камней есть уши, и, в отличие от роз, драконы не вянут от прикосновения.       Карета с грохотом въехала на главную магистраль, открывая взору улицы, оживленные торговлей. Продавцы выставляли свои товары под свежевыкрашенными вывесками, а из пекарен доносился запах свежевыпеченного хлеба. Горожане выглядели сытыми, что резко контрастировало с изможденными лицами, которые часто появлялись на этих же улицах во время эмбарго Ланнистеров.       — Простой люд, похоже, вполне доволен своим новым королем, — заметил Уиллас.       — Крестьяне — примитивны, — напыщенно заявил Мейс. — Дай им хлеба, и они будут поддерживать кого угодно.       — Король добился поставок зерна из Эссоса, — заметила Маргери. — И он снизил налоги для простых людей, но повысил их для знати.       — Действительно, — согласился Уиллас. — И теперь, когда в Вестеросе три дракона…       — Три? — Мейс в замешательстве перебил его.       — Да, отец. Дракон короля Джейхейриса, Каннибал королевы Дейенерис, а теперь и у принца Визериса, по-видимому, тоже есть дракон, хотя он все еще маленький, — терпеливо объяснил Уиллас.       — Таргариены консолидировали власть более эффективно, чем кто-либо мог предположить, — добавила Маргери, разглаживая юбки. — Два брака и три дракона. Железный трон надежно закреплен на многие поколения.       — Именно поэтому ты будешь так мило улыбаться на этой свадьбе, Лорас, — приказала Оленна. — И именно поэтому ты найдешь в своем сердце силы отнестись благосклонно к своей помолвке, Маргери.       — Дикон Тарли — прекрасная партия, — ответила девушка с дипломатичной улыбкой. — Отец драконов или нет, я сомневаюсь, что жизнь с Джейхейрисом Таргариеном была бы простой.       Карета остановилась во дворе Красного замка. Когда слуги бросились им навстречу, Оленна бросила последний взгляд на своих внуков.       «Нас переиграли», — мрачно подумала она. Мальчик Таргариен оказался большим драконом, чем кто-либо ожидал, и умнее всех великих лордов, вместе взятых. Да помогут боги Вестеросу, если под его вежливыми манерами скрывается темперамент его деда.       — Пойдем, — сказала она вслух. — Давайте засвидетельствуем наше почтение дракону, двум его невестам и тому, что еще осталось от нашего достоинства.       Торжественная процессия двигалась по улицам Королевской Гавани, привлекая любопытные взгляды простого люда. В отличие от богато украшенных экипажей Дома Тиреллов, северяне ехали верхом, за исключением леди Кейтилин, которая ехала в карете вместе с Сансой, Арьей, Браном и Риконом.       Теон Грейджой ехал рядом с Роббом, его дерзкая улыбка была адресована каждому хорошенькому личику, мимо которого они проезжали.       За Старками следовал отряд Талли во главе с Чёрной Рыбой и Эдмуром, а за ними — величественная процессия лордов Долины, во главе которой стояла внушительная фигура Бронзового Джона Ройса.       — Я все еще не могу в это поверить, — мечтательно вздохнула Санса, сидя в карете с открытым окном, чтобы Нед мог слышать, что она говорит. — Подумать только, Джон Сэнд — я имею в виду, король Джейхейрис — на самом деле наш кузен. А теперь он собирается жениться на двух принцессах.       — Ты ведь не думаешь до сих пор, что могла бы стать королевой, не так ли? — Фыркнув, спросила Арья.       Щеки девушки вспыхнули. — Я просто говорю, что при других обстоятельствах брак между нашими домами имел бы политический смысл.       Арья драматично закатила глаза. — Он наш кузен, Санса. И он вырос в Дорне. Сомневаюсь, что он тосковал по невесте-северянке, которую едва знал.       — Как ты думаешь, Алианна будет здесь? Да, — вмешался Бран, меняя тему. — Она мне понравилась. Она знала все эти истории о звездах.       — Думаю, что да, — ответил Нед через плечо. — В конце концов, она еще и кузина короля.       — И твоя дочь. — тихо, без тени горечи добавила Кейтилин. Много лет назад известие о существовании Алианны стало для нее шоком, но время и тот факт, что Ашара Дейн воспитывала девочку вдали от Винтерфелла, притупили любое негодование.       Впереди, все ближе, маячил Красный замок, из-за красного камня которого казалось, что он сделан из крови.       — Две жены, — вполголоса сказал Теон Роббу. — Этот человек воплощает мечту, не так ли? Дорнийская красавица и сама Королева драконов.       — Придержи язык, — предупредил Робб, хотя на его губах появилась улыбка. — Ты говоришь о моем кузене и нашем короле.       — И все же, — настаивал Грейджой, — нельзя не восхищаться его… дипломатичностью. — Он злобно ухмыльнулся. — Возможно, на принцессу Дейенерис произведет впечатление то, что могут предложить Железные острова.       Робб откровенно рассмеялся. — Планируешь соблазнить Королеву драконов, не так ли? Я бы больше беспокоился о ее драконе, чем о королевской страже.       — Стоит рискнуть, — ответил Теон, глядя на группу дам, наблюдавших за их шествием с балкона.       Когда они приблизились к воротам замка, им навстречу вышла знакомая фигура — высокая и стройная, с длинными темными волосами, заплетенными в косу на северный манер. Леди Дейзи Мормонт, наследница Медвежьего острова, была одета в зеленое платье, которое почти не скрывало ее воинской комплекции.       — Лорд Старк, — поприветствовала она с поклоном. — Леди Старк. Добро пожаловать в Королевскую Гавань.       — Леди Дейзи, — кивнул в ответ Нед. — Я не ожидал вас здесь уже увидеть.       — Мы отплыли прямо с Медвежьего острова, — объяснила Дейзи. — Мама решила, что лучше приехать пораньше и… оценить обстановку.       Когда Старки спешились, Мормонт пошла в ногу с Кейтилин. — Столица сильно изменилась с тех пор, как прибыл король, — заметила она. — По крайней мере, простые люди кажутся счастливее.       — А как изменился его светлость? — Осторожно осведомилась Кейтилин, зная о слухах, которые когда-то связывали наследника Медвежьего острова с Джоном Сэндом во время его визита в Винтерфелл.       На губах Дейзи появилась слабая улыбка. — Будьте уверены, миледи. Он носит корону так, словно был рожден для этого — каковым, я полагаю, он и был.       Позже, когда северные лорды собрались в одном из тихих уголков двора, Мормонт оказалась окруженной любопытными вопросами.       — Правда ли, что король благоволил к вам во время своего пребывания на Севере? — Прямо спросил лорд Сервин.       Выражение лица Дейси оставалось совершенно невозмутимым. — Его светлость был вежлив со всеми во время своего пребывания в Винтерфелле, — спокойно ответила она. -Хотя тогда никто из нас не знал, кто он на самом деле.       — Вы провели с ним много времени наедине. — настаивал Рикард Карстарк.       — Мы охотились вместе, — призналась Дейзи. — Он хотел изучить северные методы выслеживания. И ничего больше.       Только Мейдж Мормонт, наблюдавшая за происходящим с расстояния в несколько шагов, заметила едва заметное напряжение в уголках глаз своей дочери — единственный признак того, что дочка опускала некоторые детали этих «охотничьих поездок».       — Я искренне рада за его светлость, — продолжила Дейзи теплым голосом. — И принцесса Арианна, и королева Дейенерис — замечательные женщины. Из них получатся замечательные королевы.       — Снова правят три дракона, — проворчал лорд Амбер. — Будем надеяться, что они не сумасшедшие.       — По характеру король скорее волк, чем дракон, — твердо вставил Нед Старк, положив конец этой теме разговора.       Появились слуги, которые проводили благородных гостей в их покои. Когда толпа разошлась, лорд Старк заметил своего доброго брата, лорда Талли, а также Бронзового Джона Ройса и Черную Рыбу.       — Милорды, — тихо произнес он. — Как только вы устроитесь, возможно, мы могли бы поговорить наедине. Есть вопросы, требующие обсуждения до начала празднеств. — Когда детей Старков увели в сопровождении их матери, Дейзи Мормонт на мгновение оказалась наедине с лордом Старком.       — Он будет хорошим королем, не так ли? — спросила она, понизив голос почти до шепота.       Нед вгляделся в ее лицо, распознав вопрос, скрытый за этим вопросом. — Я думаю, что да, леди Дейси. У него доброе сердце, что редко встречается у королей.       — Да, — согласилась она, и на ее лице отразилась искренняя привязанность. — Это то, что я тоже обнаружила.       Почтительно кивнув, она удалилась, оставив Неда размышлять о том, насколько основательно сын его сестры связал себя с могущественными домами королевства — намеренно или по счастливой случайности, он не был уверен.       Позже       Нед Старк стоял у окна, и на его вытянутом лице ясно читалось беспокойство, когда он смотрел на раскинувшийся внизу город. Красный Замок пробудила в нем воспоминания, которые он предпочел бы забыть — двор Безумного короля, разграбление, залитый кровью тронный зал, где Джейме Ланнистер стоял над телом Эйриса.       Прошло шестнадцать лет, а это место все еще пахнет смертью, несмотря на ароматы, мрачно подумал он. Хотя, я полагаю, это верно для большинства мест, где власть переходит из рук в руки.       Позади него за столом расположились трое мужчин: Бринден «Чёрная Рыба» Талли, на его обветренном лице застыла постоянная хмурая гримаса; Эдмур Талли, который в своей роскошной одежде чувствовал себя гораздо комфортнее, чем Нед в своей; и Бронзовый Джон Ройс.       — Что ж, Старк, — начал лорд Ройс без предисловий, — похоже, твой племянник восстановил знамена с драконами быстрее, чем кто-либо ожидал.       — Это не моя заслуга, — ответил Нед, отворачиваясь от окна. — Джейхейрис сам решил, что делать с завоеваниями.       — И он победил, — сухо заметил Черная Рыба. — Прошло три недели с момента казни лорда Тайвина и Мизинца, а королевство уже чувствует себя по-другому.       Лицо лорда Ройса потемнело при упоминании Бейлиша. — Жаль, что я не присутствовал при сожжении этого пересмешника. Ущерб, который он причинил Долине… Он с отвращением покачал головой.       — Как проходит передача власти? — Спросил Нед, присаживаясь за стол. — Как я понимаю, ваш сын Андар будет назван верховным лордом Долины.       На суровом лице Ройса промелькнула гордость. — Действительно. Король подтвердил это.       Андар собирается поселиться в Орлином гнезде, как только завершатся свадебные торжества. Разумный выбор, если позволите так выразиться.       «По крайней мере, хоть кто-то доволен своим новым положением», — подумал Нед. Не могу дождаться возвращения в Винтерфелл, подальше от этой змеиной столицы.       — А что с Лизой? — нерешительно спросил Эдмар. — Есть какие-нибудь известия от Молчаливых сестер?       Выражение лица Черной Рыбы стало каменным. — Никаких, и я их не ожидаю. Молчаливые сестры серьезно относятся к своим клятвам — конечно, серьезнее, чем Лиза к своим брачным обетам.       Эдмур вздрогнул от резкого тона своего дяди. — Дядя, она была не совсем здорова…       — Она была достаточно здорова, чтобы отравить Джона Аррена и заявить, что ее незаконнорожденный сын был его законным наследником, — резко оборвала его Черная Рыба. — Она навлекла позор на дом Талли, который не смогут смыть многие поколения. Она убила собственного отца. — Чёрная Рыба произнес это с отвращением, и Нед был немного озадачен. Он знал, что Хостер Талли умер в прошлом месяце, но никогда не думал…       — Хостер Талли болел почти год, Чёрная Рыба, может быть, это просто…       — Мой брат страдал, я знаю это, но в тот день, когда я рассказал ему о том, что сделала его дочь, в ту же ночь он умер. Я знаю, что эта новость убила его, — сказал Талли с гневом в голосе, и Нед был уверен, что Эдмур выглядел так, словно хотел что-то сказать, но вместо этого закрыл рот.       В комнате повисла тяжелая тишина. Нед вспомнил лорда Хостера Талли, своего тестя, гордого человека, который превыше всего ценил семью и честь.       — Мальчик — Робин Стоун, — сказал Нед, слегка меняя тему. — Как у него дела?       Лорд Ройс вздохнул. — Настолько хорошо, насколько можно было ожидать. Сейчас он воспитывается в доме Редфортов. По-прежнему болезненный ребенок, но ему становится лучше без помощи матери… и её чрезмерного внимания. Он никогда не будет править Долиной, но, возможно, вырастет достойным человеком, несмотря на свое происхождение.       — А Стена? — Спросил Ройс, поворачиваясь к Неду. — Я уверен, что они удивлены, увидев там таких людей, как Роберт и Станнис.       Легкая улыбка тронула губы Неда. — Да. Я полагаю, Роберт уже сломал три тренировочных меча и орет на новобранцев так, словно был рожден для этого. Станнис, тем временем, занялся ремонтом замка со своей обычной… тщательностью.       Роберт всегда предпочитал командовать, чем когда им командуют, с неожиданной нежностью подумал Нед. А Станнис мог бы организовать семь кругов ада, если бы ему дали такую власть.       — Похоже, Дозор получил больше, чем рассчитывал, — сказал Черная Рыба с легкой улыбкой, но она была недолгой.       — Одичалые не поймут, что на них нашло. — добавил Эдмур.       Лорд Ройс наклонился вперед. — А что в столице? Простой люд, похоже, доволен своим новым королем.       — Вчера Тиреллы привезли зерно, — подтвердил Черная Рыба. — А дорнийское вино льется рекой. Ничто так не укрепляет верность, как сытые желудки.       — И страх перед драконами. — тихо добавил Эдмур.       Нед нахмурился. — Джейхейрис понимает, что одним страхом мир не сохранить. Он был воспитан Оберином Мартеллом — образование, отличное от того, которое получают большинство принцев.       — Кстати, о мире, — задумчиво произнес лорд Ройс, — впервые на моей памяти все Семь королевств по-настоящему объединены под одной короной, и в каком-нибудь уголке не зреет мятеж.       — Не искушай богов, Ройс, — предупредил Черная Рыба.       — Нет, он прав, — неожиданно для себя произнес Нед. — Учитывая силу драконов, Дорн и Север объединились благодаря кровным узам, а другие королевства были либо благодарны, либо запуганы… возможно, мы действительно увидим мир, в котором так нуждалось королевство.       «И мои дети могли бы вырасти, не зная войны», — подумал он, сам удивляясь внезапной надежде.       — Тогда за мир, — предложил Эдмур, поднимая воображаемый кубок.       — За мир, — подхватили остальные, даже Черная Рыба, хотя в его голосе слышалась настороженность человека, который видел, как нарушается слишком много обещаний.       Дом Мартелл       Дорнийская процессия, извиваясь, прошла через Королевские ворота, словно змея из шелка и пряностей, принося в столицу жару и краски юга. В одной из карет ехал принц Доран Мартелл. Несмотря на боль, которая постоянно терзала его суставы, его лицо выражало только достоинство и гордость, когда он осматривал город, в котором вскоре его дочь будет коронована королевой.       Рядом с ним была его жена Мелларио, вернувшаяся из Норвоса после семнадцати лет добровольного изгнания. Ее красота сохранилась, хотя вокруг рта залегли морщинки недовольства. За ними следовали их сыновья: тихий, начитанный Квентин и юный Тристан, чьи глаза расширились при виде Красного замка, возвышающегося над городом.       Арианна ехала чуть впереди, ее черные волосы были украшены золотыми украшениями, которые мягко позвякивали при каждом движении ее лошади. Она сидела в седле, выпрямившись во весь рост, будущая королева, и не сводила глаз с дворца, где ждал ее жених.       — В Королевской гавани пахнет лучше, чем я ожидал, — заметил Тристан, сморщив нос. — Отец всегда говорил, что летом здесь воняет, как в рыбной лавке.       — Придержи язык, — пожурила его Мелларио. — Такие разговоры недостойны принца.       — Но, тем не менее, они справедливы, — заметил Доран. — Похоже, наш племянник, ставший королем, улучшил канализацию, а также все остальное.       Губы Мелларио сжались в тонкую линию при упоминании Джейхейриса. — Все еще странно думать о мальчике как о короле. Он был воспитан как незаконнорожденный сын твоего брата, и теперь у него две жены, включая нашу дочь.       — Обычай Таргариенов, — невозмутимо ответил Доран. — Тот, который возвышает нашу Арианну до самого высокого положения в королевстве.       — Половину самого высокого положения, — резко поправила Мелларио.       Услышав это, Арианна повернулась в седле. — Мама, пожалуйста. Это был не только его светлость, но и мой выбор. Мы с Дейенерис прекрасно понимаем друг друга.       — Ни одна женщина не понимает, как можно делить своего мужа. — пробормотала Мелларио, хотя ее слышал только Доран.       Процессия остановилась у ворот Красного замка, где по стойке «смирно» стояли гвардейцы в ливреях Таргариенов. Когда они спешились — слуги бросились подсаживать Дорана в кресло—каталку, — со двора донесся знакомый голос.       — Брат! Вино, как всегда, пришло как раз вовремя!       Оберин Мартелл направился к ним, блистая медью и золотом, под руку с Элларией Сэнд, а его дочери — печально известные Песчаные змеи — следовали за ним, словно смертоносная свита.       — Оберин, — тепло поприветствовал его Доран. — Я вижу, придворная жизнь не испортила тебе настроение.       — Придворная жизнь? Я просто даю советы нашему юному королю, когда он просит, что случается редко. — Оберин обнял брата, затем склонился над рукой Мелларио с преувеличенной галантностью. — Миледи, прошедшие годы только подчеркнули вашу красоту.       — И годы, проведенные здесь, только усилили твою лесть, — ответила она.       Эллария тепло обняла Арианну. — Будущая королева, — пробормотала она. — Твоя мать была такой же лучезарной, когда была в твоем возрасте.       Мелларио слегка напряглась, услышав это, но ничего не сказал.       Дочери Оберина окружили Арианну объятиями и возбужденной болтовней. Старшая, Обара, похлопала ее по плечу.       — Где король? — Спросил Квентин, оглядывая двор.       — Встреча с советом, — ответил Оберин. — Он поприветствует тебя должным образом на сегодняшнем пиру. А пока я буду играть роль хозяина.       Когда слуги начали переносить их вещи, Мелларио отвела Арианну в сторону, понизив голос, чтобы обеспечить конфиденциальность.       — Ты уверена в таком решении, дочь? Делить трон — и мужа — с другой женщиной?       Взгляд Арианны смягчился. — Мама, я знаю, тебе это кажется странным. Но мы с Дейенерис достигли взаимопонимания. Каждая из нас по—своему сильна в этом союзе — я разбираюсь в политике Вестероса, в то время как она привносит драконов и верность Востока.       — А твое сердце? Что с ним?       — Мое сердце принадлежит Джейхерису, — просто ответила Арианна. — Как и ее сердце. Его хватит на нас обеих.       С другой стороны двора Доран и Оберин наблюдали за ними понимающими взглядами.       — Твоя жена все еще таит в себе старые обиды, — тихо заметил Оберин.       — Семнадцать лет разлуки не залечивают раны, а только притупляют их, — ответил Доран.       — Но она любит Арианну достаточно сильно, чтобы быть здесь.       — А ты? Каково это, когда твоя дочь становится королевой?       Взгляд Дорана стал задумчивым. — Горжусь. Обеспокоен. Обнадежен. Таргариены приносят огонь, брат. Я молюсь, чтобы наша дочь проявила умеренность, необходимую для того, чтобы контролировать его.       — Джейхейрис — не Эйрис, — заверил его Оберин. — Я воспитал его лучше, чем ты думаешь.       — Да, — признал Доран. — Хотя я сомневаюсь, что ты слишком хорошо обучил его дорнийским страстям.       Оберин рассмеялся. — Две жены говорят об этом!       Тронный зал       В Большом зале Красного Замка эхом отдавались голоса лордов и леди Вестероса, ожидающих выступления своего будущего короля.       В дальнем конце возвышался Железный трон. На нем восседал Джейхейрис Таргариен, коронованный, но еще не коронованный официально. Трон был слегка изменен: прямо под ним на возвышении расположились два кресла поменьше — одно из них в настоящее время занимает Дейнерис Таргариен в черно-малиновом платье.       Когда огромные двери распахнулись, среди собравшейся знати воцарилась тишина.       Раздался голос герольда: — Принц Доран Мартелл из Солнечного Копья, принцесса Мелларио Норвосская, принц Квентин и принц Тристан из дома Мартеллов и принцесса Арианна Мартелл, помолвленные с Его светлостью королем Джейхейрисом, Третьим Его Имени!       Дорнийская процессия вошла, высоко подняв головы: Доран в своем кресле на колесиках, которое толкал слуга; Мелларио шла рядом с ним, ее глаза нашли Джея, и он был уверен, что она пытается прочесть его мысли; за ними следовали их сыновья, и, наконец, Арианна, великолепная в оранжевом шелке с золотыми нитями, который оставлял один плечи обнажены по дорнийской моде.       Джейхейрис заметил, что многие дамы были шокированы, увидев, во что одета Арианна, некоторые начали перешептываться друг с другом, но принцессе, казалось, было все равно, и ее взгляд был прикован только к нему.       Джон поднялся с Железного трона и спустился по ступеням. Дейенерис присоединилась к нему у подножия возвышения.       — Принц Доран, — поприветствовал его Джейхейрис, и его голос разнесся по залу. — Принцесса Мелларио. Добро пожаловать в Королевскую гавань.       Доран склонил голову. — Ваша светлость. Кажется, вы немного изменились с тех пор, как мы в последний раз общались в «Солнечном копье».       По толпе прокатился тихий смех от такого преуменьшения.       — Несколько, — с улыбкой признал Джейхейрис, прежде чем повернуться к Арианне. Он взял ее руку и поднес к своим губам. — Принцесса.       — Ваша светлость, — ответила она, и улыбка заиграла в уголках ее рта. — Кажется, ты обещала мне корону.       — Завтра, — заверил он ее, и его глаза потеплели. — Хотя ты носишь королевскую одежду так, словно уже родилась для этого.       Дейенерис шагнула вперед и с неподдельной теплотой обняла Арианну. — Сестра, — сказала она достаточно громко, чтобы услышал весь двор.       Значение этого приветствия не ускользнуло ни от кого — королева драконов публично признала, что у них с дорнийской принцессой общее будущее. Несколько лордов обменялись взглядами.       — Похоже, наш племянник унаследовал твой красноречивый язык вместе с внешностью своего отца, — тихо заметил Доран Оберину, который появился рядом с ним.       — И ни один из нас не склонен к сдержанности, — с усмешкой ответил Оберин.       После завершения формальностей, когда вино потекло рекой, а музыканты заиграли, собрание оживилось. Лорды и леди подошли к королевскому трио, чтобы выразить свое почтение, преподнести подарки или просто расположиться в поле зрения новой структуры власти.       Всеобщее внимание привлек шум у входа в зал. Вошел стройный молодой человек с серебристо-золотыми волосами, по фиолетовым глазам которого можно было безошибочно определить, что он Таргариен. На плече у него сидело существо не крупнее кошки — дракон с чешуей цвета сумерек, аккуратно сложивший крылья на спине.       — Визерис, — позвала Дейнерис, и ее лицо озарилось неподдельной радостью.       Молодой человек приблизился, сначала поклонился Джейхерису, а затем тепло обнял сестру. Маленький дракончик защебетал, вызвав восхищенные возгласы у ближайших дворян, которые еще не видели нового пополнения в зверинце Таргариенов.       Многие посмотрели на маленького дракончика, который сидел на плече принца Визериса.       — Три дракона, — заметил лорд Тарли, стоявший неподалеку. — Королевство уже много поколений не видело такого зрелища.       На другом конце зала Нед Старк наблюдал за происходящим со своей обычной сдержанностью. — Мальчик хорошо справляется с судом, — сказал он Черной Рыбе. — Лучше, чем когда-либо удавалось его дедушке.       — Высокая оценка от Тихого Волка, — заметил Черная Рыба. — Но я согласен. В нем есть очарование Рейгара, но без его меланхолии.       Тем временем Арианна и Дейнерис немного отошли в сторону от основного собрания, склонив головы в разговоре.       — Твоя мать, кажется, обеспокоена, — тихо заметила Дени.       Арианна вздохнула. — Она боится, что я совершаю ошибку. Что ни одна женщина не может по—настоящему разделить власть — или мужа.       — А ты во что веришь?       — Я верю в нас, — ответила Арианна, встретившись взглядом с Дейенерис. — Вестеросом уже однажды правили три дракона. Они могут сделать это снова, ну, два дракона и одна змея.       Дейенерис улыбнулась. — Другией, но похожие.       По ходу вечера Джейхейрис ходил по собранию, обсуждая проблемы, подбадривая и наводя мосты между домами, которые недавно были в состоянии войны.       Наконец, когда стало уже поздно, Джон призвал зал к вниманию, подняв кубок с дорнийским вином.       — Милорды и леди, — начал он сильным и ясным голосом. — Завтра королевство вступает в новую эру. Я женюсь на принцессе Арианне Мартелл и королеве Дейенерис Таргариен, соединяя кровь Древней Валирии с кровью Ройнара Нимерии. Дракон возвращается не для завоевания, а для объединения. Построить королевство, в котором все дома будут процветать в условиях мира.       Он поднял свой кубок выше. — За завтрашний день и за будущее Семи королевств.       — За завтрашний день! — эхом отозвались собравшиеся, поднимая кубки и голоса в унисон.       Позже       Было уже поздно, веселье в Большом зале утихло, лорды и леди разошлись по своим комнатам в ожидании завтрашней исторической церемонии. Джейхейрис оказался в одном из небольших внутренних двориков Красного Замка. Серебристый свет растущей луны отбрасывал длинные тени на каменные дорожки и освещал лицо женщины, которая попросила об этой частной аудиенции.       Мелларио из Норвоса стояла с суровой осанкой, характерной для ее родины, и оценивающе смотрела на него своими темными глазами. Несмотря на годы разлуки с Дорном, она сохранила едва заметные следы своей новой культуры в узорах, вышитых на рукавах, и золотых заколках, скреплявших ее темные волосы.       — Ваша светлость, — начала она, — я благодарю вас за то, что согласились поговорить со мной в столь поздний час.       — Принцесса Мелларио, — ответил Джейхейрис. — Любая просьба моей будущей тёщи заслуживает внимания, независимо от времени суток.       Улыбка тронула губы Арианны, когда она стояла чуть в стороне от них, перебирая пальцами лепестки ночной розы. Она настояла на том, чтобы присутствовать при этом разговоре, хотя пока хранила молчание, давая матери возможность насладиться моментом.       — Тёща, — повторила Мелларио, пробуя это слово на вкус, как будто это был иностранный фрукт, который она не была уверена, что захочет попробовать. — Странно думать, что я буду тёщей короля. Еще более странно думать, что моя дочь будет делить этого короля с другой королевой.       Джейхерис твердо встретил ее взгляд. — Насколько я понимаю, обычаи в разных Домах разные.       — Действительно. — Мелларио направился к каменной скамье, расположенной под цветущей беседкой. — В Норвосе мужчины берут одну жену, а женщины ожидают от мужа безраздельной преданности. Даже в Дорне, где принято иметь любовников, сам брак между двумя людьми остается священным.       — Мама, — начала Арианна, но Мелларио поднял руку, призывая ее к молчанию.       — Я пересекла Узкое море после семнадцати лет разлуки не для того, чтобы ходить вокруг да около, — сказала она мягким, но твердым голосом. — Я бы хотела говорить прямо, ваша светлость, если вы позволите.       — Я приветствую откровенную речь, — ответил он, присоединяясь к ней на скамье подсудимых. — У двора и так достаточно лжи, чтобы добавлять ее в частной беседе.       Мелларио изучала его, ее взгляд упал на эмблему Таргариенов, украшавшую его тунику.       — Когда я впервые узнала, что моя дочь выходит замуж за внебрачного сына Оберина Мартелла, я была… обеспокоена. Когда я позже узнала, что этот бастард на самом деле был законным наследником Рейгара Таргариена, мое беспокойство только усилилось. — Ее взгляд метнулся к Арианне. — И когда я узнала, что в этом союзе будет еще одна королева, я начала сомневаться в природе твоих чувств к моей дочери.       — Мама, — снова начала Арианна, делая шаг вперед.       — Дай ей высказаться, — мягко сказал Джейхейрис. — Это вопросы, которые заслуживают ответов.       — Вы любите мою дочь, ваша светлость? — Прямо спросил Мелларио. — Не ее титул, не ее красоту, не ее тело, хотя боги знают, что Арианна была благословлена всеми тремя качествами. Вы любите ее?       Джон почувствовал руку брюнетки на своей, и он сжал ее теплую ладонь, ему стало лучше, как будто он держал солнце рядом с собой.       — Я знаю Арианну с тех пор, как узнал себя, — начал он. — Я видел, как она руководила и вела переговоры, смеялась и плакала, строила планы и сдавалась. Я знаю, как она хмурится, когда глубоко задумывается, как притопывает правой ногой, когда нервничает, как прикусывает нижнюю губу, когда пытается сдержать улыбку.       Он снова повернулся к Мелларио. — До того, как я стал королем, до того, как у меня появилась корона или даже мое настоящее имя, когда я был просто Джоном Сэндом, которому нечего было предложить, кроме самого себя, она выбрала меня. А я выбрал ее.       Его фиалковые глаза неотрывно смотрели на Мелларио. — Этот выбор не изменился из-за обстоятельств.       — И все же ты выбрал другую, — заметила женщина.       — Дейнерис — моя кровь, и наш союз укрепляет род Таргариенов, — признал Джейхейрис. — Да, между нами есть привязанность. Но то, что объединяет нас с Арианной, создавалось годами, а не месяцами».       — Мама, это решение было в такой же степени моим, как и его. Я понимаю, как важно быть королевой Семи королевств. Я понимаю политическую необходимость объединения рода Таргариенов. И я понимаю свое собственное сердце.       Мелларио взяла дочь за руку и нежно сжала ее. — Политика и короны часто затмевают сердца, любовь моя. Я бы не хотела, чтобы ты страдала так, как страдала я.       — Я понимаю, что у вас с отцом был не самый лучший брак, но мой выбор был сделан с чистой совестью и полным осознанием, — тихо ответила Арианна.       — Я думала так же, пока Доран не стал незнакомцем в моей постели, — сказала она, ее глаза покраснели.       — Принцесса Мелларио, — сказал он, снова привлекая ее внимание к себе, — я не могу обещать, что в этом соглашении не возникнет проблем. Но я могу пообещать, что Арианна никогда не будет занимать второстепенное место в моих чувствах или в своем положении.       — Слова легко даются королям и королевам, — заметил женщина.       — Тогда суди меня не по словам, а по поступкам, — ответил Джейхейрис. — Смотри, как я буду чтить ее завтра и в последующие дни.       Мелларио долго молчала, переводя взгляд с одного на другого. Наконец, она тихо вздохнула. — Вы хорошо говорите, ваша светлость. Лучше, чем большинство мужчин вдвое старше вас. Я понимаю, почему моя дочь была очарована. Она встала, разглаживая платье.       — Я буду наблюдать, как вы предлагаете. И если я увижу, что Арианна каким—то образом принижена…       — Тебе придется отвечать передо мной еще до того, как ты доберешься до него, — вмешалась Арианна, блеснув сталью, которая всегда скрывалась за ее обаянием.       Смех Мелларио был неожиданным, звонким звуком в тихом саду. — А вот и моя дочь. Она повернулась к Джейхерису. — Очень хорошо, ваша светлость. Я даю вам свое благословение, чего бы ни стоило материнское благословение королю.       — Это стоит больше, чем вы думаете, — ответил Джейхейрис, поднимаясь на ноги. -Потому что я никогда не знал благословения своей матери и часто задавался вопросом, на что это было похоже.       Что—то изменилось в выражении лица Мелларио — оно смягчилось, он узнал мальчика-сироту под короной. Она слегка наклонила голову. — Тогда считайте, что вы получили это, хотя и условно. Докажите, что мои опасения необоснованны, и это станет безусловным.       — Я с нетерпением жду возможности заслужить эту честь, — с неподдельной теплотой сказал Джейхейрис.       Когда Мелларио ушла, Арианна встала рядом с Джейхейрис. — Она всегда защищала меня, даже находясь по ту сторону Узкого моря, — пробормотала она.       — Какой и должна быть любая мать, — ответил Джейхейрис, наблюдая за удаляющейся фигурой Мелларио. — И завтра она увидит, что ее путешествие домой было не напрасным.       Завтра       Великая септа Бейелора сияла в утреннем свете. Внутри семиугольное святилище было преобразовано, возможно, к самой знаменательной королевской свадьбе за последнее столетие. Гирлянды из алых и золотых цветов обвивали высокие статуи Семерых, а знамена Таргариенов висели рядом с изображением солнца и копья дома Мартеллов.       Аромат благовоний наполнял воздух, смешиваясь с ароматом экзотических дорнийских цветов, которые были привезены на север специально для этого случая.       Джейхейрис Таргариен стоял перед алтарем Отца и Матери, пытаясь сохранить безмятежное самообладание, ожидаемое от короля, в то время как его сердце бешено колотилось о ребра. На нем была туника темно-синего цвета, почти черная в тени. На груди у него был вышит серебряной нитью трехголовый дракон, а на лбу красовался тонкий обруч из валирийской стали. Его темные волосы были зачесаны назад в стиле, напоминающем о том, как когда-то носил его отец, Рейгар.       — Мой отец стоял в богороще, а не в септе, когда женился на моей матери, — подумал Джейхерис. И никого не было рядом, чтобы засвидетельствовать их союз. Это… отличается во всех отношениях.       Великая септа была заполнена до отказа, благородные дома Вестероса были расставлены в соответствии с рангом и верностью. Впереди в своем кресле—каталке восседал дом Мартелл-Доран, на лице его читалась смесь гордости и настороженности; рядом с ним Оберин, едва сдерживающий удовлетворение от того, что его «сын» достигает таких высот; дочери Оберина стояли позади них, их темные глаза светились семейной гордостью.       На противоположной стороне стоял отряд Старков во главе с лордом Эддардом, в его глазах была некоторая тоска, когда они встретились со взглядом Джейхейриса. Неподалеку       Джон заметил свою кузину Сансу, увлеченную тихим разговором с Уилласом Тиреллом, ее щеки раскраснелись не только от жары переполненной септы.       По крайней мере, кто-то еще радуется сегодня, подумал он с внутренней улыбкой.       Его взгляд переместился на другую фигуру, стоявшую чуть в стороне от семьи Старк — Алианну Старк-Дейн, в ее темных волосах виднелись серебристые пряди, рядом с ней была леди Ашара Дейн. Их взгляды на мгновение встретились. Дже увидел привязанность в ее глазах.       Верховный септон стоял перед Джейхейрисом. Хотя его лицо сохраняло подобающую торжественность, уголки рта были плотно сжаты, что выдавало его нежелание проводить эту беспрецедентную церемонию.       — Ваша светлость, — пробормотал Верховный септон достаточно тихо, чтобы его мог услышать только Джейхейрис, — процессии готовы к началу. Готовы ли вы принять своих… — он почти незаметно заколебался, — невест?       — Да, — твердо ответил Джейхейрис, подчеркнув последнее слово спокойной властностью.       В ответ на его приветствие зазвонили колокола септри. Собравшаяся знать встала как один и повернулась к огромным дверям, которые распахнулись, чтобы показать первую процессию.       Дейнерис Таргариен вошла, опираясь на руку Визериса, ее платье было из черного шелка, который переливался красными и серебряными нитями, когда она двигалась, создавая иллюзию танцующего на ее фигуре драконьего огня. Ее серебристо-золотистые волосы были уложены в замысловатую прическу, сочетающую в себе валирийские традиции и современную вестеросскую элегантность, и украшены изящной тиарой из драконьего стекла и рубинов. Ее брат носил цвета Таргариенов, которые дополняли ее наряд.       Когда Дени дошла до середины септы, двери снова открылись. Арианна Мартелл вошла под руку со своей матерью, на лице принцессы Мелларио было написано выражение гордости и преданности делу защиты.       Платье Арианны было из струящегося шелка темно-оранжевого и золотого цветов, которое облегало ее изгибы, а затем развевалось за спиной шлейфом, украшенным тысячами крошечных кристаллов, которые отражали свет, как солнечные капли. Ее черные волосы были частично заплетены в золотую косу и украшены живыми цветами, а остальные блестящими волнами ниспадали на спину.       «Семеро, спасите меня», — подумал Джейхейрис, на мгновение забыв о торжественном событии, когда увидел приближающуюся Арианну. Годы, которые они провели вместе в Солнечном копье, политическое партнерство, переросшее в искреннюю привязанность, — все это достигло кульминации в этот момент. Принц Доран наблюдал за происходящим из своего кресла-каталки в первом ряду, и его глаза сияли от эмоций, которые он редко проявлял так открыто.       Две процессии сошлись у ступеней алтаря, где обе женщины должны были быть выданы замуж. Визерис и Мелларио обменялись многозначительным взглядом — молчаливое признание представителей двух древних родов, которые теперь связаны этим беспрецедентным союзом.       — Кто предстанет перед богами в этот день? — провозгласил Верховный септон, и его голос эхом разнесся по септе.       — Дейенерис из дома Таргариенов, — ответил Визерис чистым и сильным голосом. — Взрослая и цветущая женщина благородной крови и происхождения. Она пришла просить благословения у Семерых на их союз.       — И кто придет за ней? — продолжил Верховный септон.       — Я, — ответил Джейхейрис. — Джейхейрис из Дома Таргариенов, Третий Своего Имени, король Андалов и Первых людей, повелитель Семи Королевств и Защитник Королевства. Я заявляю на нее права крови и короны.       Ритуальные слова были повторены для Арианны, и в голосе Мелларио послышался едва уловимый норвосский акцент, когда она представила свою дочь.       Затем наступила беспрецедентная часть церемонии, против которой так яростно возражал Верховный септон. Вместо того, чтобы провести одну свадьбу, от него потребовали вступить в оба союза одновременно. К его чести, он выполнил свой долг, хотя Джейхерис заметил легкую дрожь в его руках, когда он перевязывал священной лентой сначала одну пару ладоней, затем другую.       По мере того, как ритуал продвигался, Джон стал замечать различные реакции в течение всей септы. Песчаные змеи наблюдали за происходящим с нескрываемым восторгом, время от времени перешептываясь, и он был рад, что не может слышать их комментариев. Дом Старков переговаривался между собой.       Затем последовал обмен плащами. Сначала Визерис снял черно-красный плащ Таргариенов с плеч Дейенерис, временно оставив ее в одном свадебном платье. Затем Мелларио снял с Арианны оранжево-красный плащ Мартелла. Джейхейрис выступил вперед, неся два плаща одинакового покроя — черный с трехглавым драконом его дома, но каждый изящно сочетая элементы оригинального дома невесты. У Дейнерис глаза драконов были украшены рубинами, а у Арианны — золотистыми солнечными бликами.       Когда он накинул сначала один плащ, затем другой на плечи своих невест, на хрустальный купол внезапно упала тень, за ней другая. По септе разнесся характерный визг драконов, заставивший нескольких гостей ахнуть или прижаться к своим спутницам.       «Рейникс и Каннибал», — подумал Джейхейрис с чувством гордости. Даже они пришли посмотреть на этот союз.       Верховный септон прочистил горло, явно смущенный столь бесцеремонным вмешательством, но продолжил церемонию. — Да будет известно, что Дейенерис из дома Таргариенов и Арианна из дома Мартеллов отныне являются королевами Семи королевств, соединившись браком с Джейхейрисом, Третьим Его Имени. Одна плоть, одно сердце, одна душа, отныне и навеки.       Последовало последнее благословение, окропление маслами и призыв Семерых. Затем последовало заявление, которого Джейхейрис так ждала.:       — Этим поцелуем я клянусь в своей любви, — заявила Джейхейрис, сначала Дейнерис, затем Арианне.       — Этим поцелуем я клянусь в своей любви, — ответил каждый по очереди.       Поцелуи были краткими, но искренними — сначала с Дейенерис, ее губы были прохладными и мягкими на его губах; затем с Арианной, чье знакомое тепло вызвало у него трепет иного рода. Септа разразилась аплодисментами, хотя Джейхейрис отметил, что в некоторых кругах они были скорее вежливыми, чем восторженными.       Прежде чем они повернулись лицом к собравшейся знати, как трио новобрачных, Джейхейрис взял каждую из женщин за руку, образовав круг, символизирующий их общее будущее. Это не было частью традиционной церемонии, но он настоял на этом жесте.       — Вместе, — тихо сказал он.       — Вместе, — эхом отозвались они, крепче сжимая его пальцы.       Снаружи торжествующе взревели драконы, когда Джейхейрис повел своих королев по центральному проходу септы. Солнечный свет лился сквозь открытые двери впереди, освещая им путь в будущее, которое, несмотря на всю его неопределенность, обещало изменить Семь королевств так, как никто не мог полностью предсказать.       Свадебный пир       Джейхейрис наблюдал за празднованием со своего места. Рядом с ним Дейнерис дружелюбно беседовала с принцем Дораном. По другую сторону от него Арианна смеялась над чем-то, что сказал Визерис, ее рука небрежно лежала на плече Джейхейриса.       — Весьма успешная церемония, ваша светлость, — раздался голос Оберина, когда дорнийский принц приблизился к главному столу с кубком в руке. — Хотя я подозреваю, что верховному септону может потребоваться две недели молитв, чтобы оправиться от потрясения, вызванного соединением одного мужчины с двумя женщинами.       — Он превосходно выполнил свой долг, — ответил Джон с легкой улыбкой. — Как и вы, сведя к минимуму наиболее яркие высказывания ваших дочерей в священные моменты.       — Я не давал никаких обещаний относительно их поведения на пиру, — заметил Оберин, и в его глазах заплясали озорные искорки, когда он посмотрел туда, где Песчаные Змеи развлекали группу юных рыцарей рассказами, от которых у них покраснели щеки.       Музыканты заиграли новую мелодию, и Джейхейрис поднялся, первым протянув руку Дейенерис. — Слово за нами, моя королева.       Она взяла его за руку, позволив отвести себя в центр зала, где было расчищено место для танцев. Собравшаяся знать с напряженным вниманием наблюдала, как король и королева исполняют па традиционного валирийского танца.       Когда первый танец закончился, Джейхейрис проводил Дейенерис обратно к главному столу, прежде чем предложить Арианне руку. Их танец не мог быть более необычным — дорнийский ритм, который позволял крепче обниматься.       — Ты тренировался, — прошептала Арианна ему на ухо, когда он провел ее через особенно сложный поворот.       — Я бы не стал ставить в неловкое положение мою дорнийскую королеву перед ее соотечественниками, — ответил он, и его рука чуть крепче прижалась к ее пояснице.       В течение всего вечера Джейхерис обходил своих гостей, выполняя дипломатические обязательства, которых не могли избежать даже на свадебных пиршествах. Он обнаружил Алианну Старк-Дейн, стоящую возле колоннады, и ее темные волосы с серебристыми прядями выделялись на ней так же четко, как на любом знамени.       — Я боялся, что вы могли уйти после церемонии, — сказал он, присоединяясь к ней в относительной тишине алькова.       — И скучать по тому, как ты с трудом преодолеваешь дорнийские три шага? — ответила она, и в ее улыбке промелькнул намек на их былую фамильярность. — Никогда.       Некоторое время они стояли в уютной тишине, наблюдая за весельем.       — Я подумывал о Малом совете, — наконец сказал Джейхейрис. — Есть еще вакансии, которые нужно заполнить.       Глаза Алианны, так похожие на глаза ее отца Неда, несмотря на то, что они были цвета кожи Дэйнов, внимательно изучали его. — Может быть, Мастера над Шептунами?       — Королевству нужны уши больше, чем шпионы, — ответил он. — Кто-то, кто понимает и Север, и Юг. Кто-то, у кого есть… особый талант слышать то, что упускают другие.       На ее лице промелькнуло понимание. Мало кто знал о ее способности менять облик — даре, который позволял ей видеть глазами птиц и зверей. — Интересное предложение, — нейтрально сказала она.       — Подумай об этом, — предложил он.       На другом конце зала Санса Старк снова разговаривала с Уилласом Тиреллом, наследником Хайгардена, который, опираясь на трость, с явным восхищением слушал все, что она рассказывала. Нед Старк наблюдал за развитием событий со смесью отцовской гордости и озабоченности, на мгновение забыв о своем разговоре с Черной Рыбой.       — Ты когда-нибудь представлял себе этот день, когда выносил его из башни? — Тихо спросила Кейтилин, стоявшая рядом с мужем.       Серьезное лицо Неда на мгновение смягчилось. — Никогда. Я думал только о том, чтобы сохранить ему жизнь и сдержать свое обещание. Он перевел взгляд туда, где теперь стоял Джейхейрис с обеими своими королевами, принимая поздравления от разных лордов. — Лианна едва ли поверила бы в это.       Рядом с дорнийцами Мелларио и Доран сидели в редкой близости, их обычная дистанция была преодолена благодаря их общей сосредоточенности на дочери.       — Она выглядит счастливой, — признала Мелларио, на мгновение отбросив свои первоначальные сомнения.       — Да, это так, — согласился Доран. — И сильной. Влияние Дорна перейдет через нее к трону.       — Всегда был принцем, даже сейчас, — сказала Мелларио.       — Сначала всегда был отцом, — мягко поправил Доран, удивив их обоих.       Тем временем Визерис Таргариен собрал вокруг себя восхищенных дам, а маленький фиолетовый дракончик, сидевший у него на плече, придавал экзотическое очарование его седовласой красоте.       — Раэллара становится сильнее с каждым днем, — объяснял он, позволяя одной особенно смелой девушке погладить драконицу по шее. — Хотя из-за ее пристрастия к сырому мясу я стал довольно непопулярен среди королевских сокольничих.       С наступлением темноты Дейенерис и Арианна на мгновение оказались вдвоем, без Джейхейриса, наблюдая, как он разговаривает с лордом Тиреллом о поставках зерна даже в свою первую брачную ночь.       — Он когда-нибудь по-настоящему отдыхает? — Вслух поинтересовалась Дейенерис.       — Редко, — ответила Арианна с понимающей нежностью. — Хотя у меня есть свои методы, позволяющие ему это делать.       Дейенерис рассмеялась. — Как и я. Возможно, нам удастся подарить королевству короля, который иногда спит.       — Союз, который я могу полностью поддержать, — согласилась Арианна, поднимая свой кубок в приватном тосте, который подхватила Дейенерис.       Было уже поздно, и пришло время церемонии бракосочетания, и Дже увидел, что многие лорды и леди сгорают от нетерпения. Он не позволил бы этому случиться; он был королем и никому другому не позволил бы прикасаться к его королевам. К счастью, сир Артур Дейн был там, чтобы убедиться, что никто не выкинет какую-нибудь глупость вместо того, чтобы раздеться.       Лорды и леди образовали туннель, по которому они могли пройти, выкрикивая при этом самые мерзкие вещи. Лорды кричали о принцессе Арианне и принцессе Дейенерис, некоторые кричали о том, как повезло Джейхейрис.       И многие дамы говорили, как повезло двум королевам. В конце концов, Джейхейрис оказался в спальне, которую ему предстояло делить с Арианной и Дейенерис до конца своих дней.       Ложе Дракона       Тяжелая дубовая дверь в королевскую спальню с глухим стуком закрылась, впервые после церемонии оставив молодоженов наедине. Звуки продолжающегося пиршества теперь, к счастью, были приглушены, их сменило интимное потрескивание огня в очаге и их собственное учащенное дыхание.       Король Джейхейрис стоял перед двумя своими королевами, его фиолетовые глаза блестели в свете свечей, когда он рассматривал их. Несмотря на их предыдущие встречи, сегодняшний вечер казался другим — даже священным, в своем плотском смысле.       — Наконец-то, — выдохнула Арианна, уже потянувшись к шее, чтобы расстегнуть первую застежку платья. Ее полные губы изогнулись в провокационной улыбке. — Я думала, эти пьяные лорды никогда не позволят нам уйти.       — Некоторые из них, похоже, были готовы добровольно принять участие в церемонии бракосочетания, — добавила Дейенерис с серебристым смехом, снимая изящными пальчиками заколки в виде драконов, которыми были скреплены ее платиновые локоны. С каждым разом, когда она высвобождала их, серебристые волосы каскадом падали ей на спину. — Я видела, как лорд Редвин буквально пускал слюни, когда ты объявил, что мы уезжаем.       Джей направился к ним. Его руки остановили Дейенерис, которая возилась со шпильками в волосах. — Позвольте мне, моя королева, — пробормотал он, и в его голосе уже слышалось желание. — Сегодня вечером я хочу сам распаковать свои подарки.       «Боги, от того, как он смотрит на меня, у меня до сих пор подкашиваются колени», — подумала Дейенерис, опуская руки в знак согласия. Племянник, муж, король… и скоро он снова будет внутри меня.       Арианна подошла к супругу сзади, ее опытные руки взялись за сложные застежки его церемониальной накидки. — И мы расстегнем наш, — промурлыкала она ему на ухо, прижимаясь своей большой грудью к его спине, пока ее пальцы работали. Тяжелая черно-красная ткань упала, образовав лужицу у его ног, словно тень.       Умелые пальцы Джей аккуратно извлекали каждую заколку в виде дракона из сложной прически Дейенерис, аккуратно раскладывая их на соседнем столе. С каждой вынутой заколкой все больше ее серебристых волос ниспадало каскадом, пока не заструились по плечам, словно жидкий лунный свет. Он провел по ним пальцами, наслаждаясь их шелковистой текстурой.       — Они такие красивые, — прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в шею и плечо. — Моя королева драконов.       Дейенерис вздрогнула от этого прикосновения, ее тело уже реагировало на его близость.       Она почувствовала, как между ее бедер начинает скапливаться влага.       Тем временем Арианна продолжала методично раздевать короля, с привычной легкостью расстегивая богато украшенный камзол. — Я думала об этом весь день, — призналась она, и ее дорнийский акцент стал более заметным из-за возбуждения. — Смотрю, как ты изображаешь из себя торжественного короля, и в то же время знаю, что нас здесь ждет.       Дублет присоединился к накидке на полу.       Джон обратил свое внимание на платье Дейенерис, его пальцы нащупали замысловатые кружева, спускавшиеся по ее спине. Развязывая их, он поддерживал зрительный контакт с ней, и от интенсивности его взгляда у нее перехватило дыхание. — Тебе понравилось смотреть, как я танцую с нашей дорнийской королевой? — спросил он, понизив голос.       — Мне нравилось представлять, что последует за этим, — ответила Дейенерис, и ее руки тоже не бездействовали, когда она начала расстегивать завязки его парадной рубашки.       Верх платья Дейенерис расстегнулся, обнажив бледную кожу верхней части спины и плеч.       Джей провел кончиками пальцев по обнажившейся коже, заставив ее заметно вздрогнуть.       Арианна, которая никогда не любила терпеливо ждать, подошла и встала рядом с Дейенерис. С игривой улыбкой она протянула руку, чтобы помочь расстегнуть ткань еще ниже, обнажив маленькие груди Дейенерис.       — Не показать ли нам нашему мужу, как королевы ублажают друг друга, милая Дэни? — предложила Арианна, и ее темные глаза озорно заблестели.       Не дожидаясь словесного ответа, она наклонилась вперед и прижалась губами к губам Дейенерис в нежном, испытующем поцелуе. Королева Таргариенов ответила немедленно, ее губы приоткрылись, позволяя языку Арианны скользнуть внутрь. На глазах у Дже их поцелуй стал более страстным, его возбуждение проявилось в растущей выпуклости под облегающими брюками.       Семь чертей, я никогда не устану видеть их вместе, подумал он, снимая с себя рубашку, пока они целовались. Отблески костра играли на его мускулистой груди и животе, подчеркивая фигуру, вылепленную годами боевых тренировок.       Две королевы разделились, тонкая струйка слюны на мгновение соединила их губы, прежде чем разорваться. Арианна обратила внимание на Дже, ее голодный взгляд скользнул по его обнаженной верхней части тела.       — Посмотри на нашего короля, Дэни, — сказала она, одобрительно проводя рукой по груди Джея. — Настоящий дракон.       Платье Дейенерис теперь свободно свисало с ее плеч, и требовалось лишь слегка подтолкнуть его, чтобы оно соскользнуло с ее тела. Джей подчинилась, обеими руками опуская ткань вниз по груди, мимо узкой талии и, наконец, по нежному изгибу бедер, пока она не растеклась у ее ног, словно лужица сливочно-малинового цвета.       Она стояла перед ними в одной лишь прозрачной шелковой рубашке, которая почти не скрывала ее розовые соски и серебристо-светлый треугольник между бедрами.       — Твоя очередь, — сказал Дже Арианне, полностью переключив свое внимание на дорнийскую принцессу.       Свадебный наряд Арианны был более сложным — серия соединенных между собой вставок из оранжевого и золотого шелка, которые облегали ее пышную фигуру одновременно скромно и скандально откровенно. Джон начал с золотой застежки на плече, его пальцы неторопливо расстегивали ее.       — Так много слоев, — прокомментировал он с жадными нотками в голосе. — Как будто разворачиваешь экзотический подарок.       — Лучшие сокровища требуют терпения, мой король, — ответила Арианна, и у нее перехватило дыхание, когда костяшки его пальцев коснулись округлости ее груди.       Когда первый слой ткани упал, обнажилась ее оливковая кожа — верхние изгибы большой груди, нежный наклон плеч. Дейенерис встала позади брюнетки, чтобы помочь, и ее бледные пальцы красиво контрастировали с более темной кожей Арианны, когда она возилась с застежками на спине дорнийки.       Вместе Джей и Дейенерис разворачивали свою дорнийскую королеву, часть за частью, пока она не предстала перед ними в одной лишь тонкой полоске расшитого золотом шелка на бедрах и еще в одной, которая едва прикрывала ее большую грудь. Сквозь полупрозрачный материал были видны ее темные соски, уже затвердевшие от возбуждения.       — Теперь ты, — произнесли обе женщины почти в унисон, обращая свое внимание на оставшуюся одежду Дже.       Дейенерис грациозно опустилась на колени, чтобы снять с него ботинки, пока Арианна развязывала шнурки на его брюках. При виде обеих его королев, стоящих перед ним на коленях, по телу Дже пробежал жар, и его и без того внушительная эрекция болезненно напряглась под одеждой.       Пока Дени снимала с него второй ботинок, Арианне удалось расстегнуть его брюки. С нарочитой медлительностью она стянула их вниз, освобождая его массивный член, который выскочил наружу, как выпущенное оружие. Обе женщины издали одобрительные звуки при виде этого зрелища.       — Девять великолепных дюймов, — пробормотала Арианна, обхватывая рукой его толстый член. — Боги были щедры к тебе, мой король-дракон.       — Очень щедры, — согласилась Дейнерис, поднимаясь на ноги, чтобы сбросить рубашку, оставшись полностью обнаженной. Ее бледное, совершенное тело, казалось, светилось в свете камина, от маленьких упругих грудей с розовыми сосками до серебристо-светлых завитков между бедрами.       Чтобы не отстать, брюнетка с отработанной чувственностью сняла оставшуюся одежду, обнажив свое пышное тело во всей красе. Ее большие груди соблазнительно покачивались, когда она двигалась, темные соски выделялись, а округлые бедра притягивали взгляд к аккуратно подстриженным черным завиткам в верхней части бедер.       Джей сбросил с себя брюки, оставшись таким же обнаженным, как и его королевы. Его мощное тело, несмотря на молодость, свидетельствовало о его преданности тренировкам — широкие плечи, рельефная грудь, плоский живот и сильные бедра. Его великолепный член гордо торчал из гнезда темных кудряшек, головка уже блестела от капель предэякулята.       — С чего мы начнем? — спросил он хриплым от желания голосом, переводя взгляд с одной красивой женщины на другую.       На следующий день       Лучи утреннего солнца проникали сквозь хрустальный купол Великой Септы Бейелора с такой яркостью, что казались почти божественным провидением, хотя Джейхейрис подозревал, что Верховный септон мог бы претендовать на это независимо от погоды. Он снова стоял перед алтарем Отца, хотя сегодняшний день заметно отличался от вчерашней свадебной церемонии. Если брак был соединением сердец и семей, то коронация была чем-то совершенно иным: провозглашением власти над миллионами душ, с которыми он, скорее всего, никогда не встретится.       «Вчера я был всего лишь мужем», — подумал он, поправляя простой обруч, который все еще носил. Через несколько мгновений я стану их истинным королем, не просто завоевателем, но по священному праву.       Те же самые вельможи, которые были свидетелями на его свадьбе, снова заполнили септу, хотя выражения их лиц теперь были другими — меньше торжества, больше расчета. В конце концов, короли умирали, но короны оставались неизменными. Джейхерис практически видел, как они измеряют расстояние между собой и троном, гадая, какие милости можно получить или потерять при переходе от правления Роберта к его собственному.       На алтаре покоились три короны. Его корона была сделана из валирийской стали, темной как полночь, с рубинами, инкрустированными в металл, словно капли драконьей крови.       Она не была такой массивной, как корона Эйгона, и не была такой изящной, как у более поздних монархов.       Рядом с ним лежали две короны поменьше для его королев. Корона Дейенерис повторяла эстетику Таргариенов — серебро и золото, переплетенные с аметистами и жемчугом, а три головы дракона были самой заметной деталью украшения. На короне Арианны были изображены солнце и копье Мартелла, выполненные из золота, с топазами и гранатами.       «Три короны на три головы дракона», — размышлял Джейхейрис, вспоминая древнее пророчество. Хотя я подозреваю, что первоначальное значение было несколько иным, чем это.       Верховный септон приблизился, неся священные масла в хрустальных флаконах. Его вчерашнее нежелание трансформировалось в нечто, напоминающее покорное принятие — или, возможно, простой прагматизм. В конце концов, из драконов получаются убедительные богословы.       — Преклони колени, Джейхейрис из дома Таргариенов, — нараспев произнес он, и его голос эхом разнесся по огромному пространству.       Джон опустился на одно колено, ощущая холод мрамора сквозь церемониальные одежды. Сначала были нанесены масла: лоб — для мудрости, губы — для справедливых речей, руки — для силы в битве, сердце — для храбрости. Каждое прикосновение освященного масла несло в себе вес многовековых традиций, накопленный авторитет каждого короля, который преклонял колени в этой позе.       — Встань, Джейхейрис, Третий Своего Имени, — приказал Верховный септон, поднимая корону с алтаря.       Валирийская сталь показалась Джейхейрису тяжелее, чем он ожидал, хотя он не мог сказать, из-за ее реального веса или из-за той ответственности, которую она представляла.       Когда корона опустилась на его лоб, из—за хрустального купола донесся знакомый рев — Рейникс объявила всему миру, что ее всадник заявил о своих правах по рождению. Мгновение спустя к ней присоединился низкий рык Каннибала, и даже маленькая Раэллара присоединила свой пронзительный крик к драконьему хору.       «Даже мои драконы понимают церемонию», — с удивлением подумал он. Или, возможно, им просто нравится шуметь в драматические моменты.       — Встань, Джейхейрис Таргариен, король андалов и Первых людей, Повелитель Семи Королевств и Защитник Королевства! — провозгласил Верховный септон, и его голос разнесся по всем уголкам септы.       Но они еще не закончили. Джейхерис жестом пригласил своих жён присоединиться к нему у алтаря, и обе поднялись с колен, на которых они стояли во время его помазания.       Дейнерис подошла первой. Руки Верховного септона лишь слегка дрожали, когда он смазывал ее теми же маслами, хотя Джейхерис заметил, что мужчина избегает встречаться взглядом с ее фиалковыми глазами.       — Встань, Дейенерис Таргариен, королева Семи королевств, — провозгласил он, с благоговейной осторожностью возлагая корону ей на голову.       Она грациозно склонила голову, всем своим видом демонстрируя королеву, какой она всегда была в душе.       Затем последовала коронация Арианны, ее теплые карие глаза не отрывались от Джейхериса, когда она преклоняла колени. Корона из золота Мартелла идеально ей подходила.       — Встань, Арианна Мартелл, королева Семи королевств, — провозгласил Верховный септон, хотя Джейхейрис уловил нотку облегчения в его голосе, как будто он был рад, что пережил теологические сложности, связанные с коронацией двух королев.       Трое правителей стояли вместе перед алтарем, их короны сверкали, как звезды, на их головах, когда солнечный свет окутывал их светом и славой.       — Пусть все, кто желает служить этому королевству в мире и чести, выйдут вперед, — провозгласил Джейхейрис, перекрикивая крики драконов. — Пусть все, кто желает процветания при справедливом правлении, присягнут на верность не только короне, но и королевству, которое она представляет.       Под предводительством Неда Старка собравшаяся знать опустилась на одно колено, зашуршав шелками и звякнув доспехами. Лорды и леди, которые вели войны за право править, теперь признали верховенство дракона со всем изяществом, на какое были способны.       — Итак, дело сделано, — подумал Джейхейрис, оглядывая море склоненных голов. Три дракона, три короны, одно королевство. Да помогут нам всем боги.       Голос Верховного септона прозвучал в последний раз: — Да здравствует король! Да здравствуют королевы! Да здравствует дом Таргариенов!       — Да здравствует король! — раздался ответный рев, эхом раздавшийся из всех глоток септы и прокатившийся через открытые двери туда, где простой люд Королевской Гавани ждал, чтобы приветствовать своих новых правителей.       Когда они вышли из септы на утреннее солнце, сверкая коронами и наблюдая за кружащими над головой драконами, Джейхейрис позволил себе на мгновение ощутить удовлетворение. Колесо совершило полный оборот — драконы вернулись к власти, и на этот раз, возможно, у них все получится.