Клетка

— Оставь нас. Звук его голоса пригвоздил Сару к месту, сковав параличом все тело. Джарет был у нее за спиной, и она хотела обернуться, ей нужно было обернуться, но Сара не смогла себя заставить. Шляпа испуганно промямлил что-то неразборчиво-уважительное и, юркнув в просвет между дальними колоннами, скрылся среди теней. Сара проводила его тяжелым взглядом, чувствуя, как страх сжимает горло когтистой лапой. Кроме нее и Джарета в зале никого не было. Она осталась один на один со своим кошмаром. Раздался размеренный звук шагов. Джарет прошел мимо нее, не удостоив и взглядом, высокий и статный, облаченный в плотно подогнанный по фигуре черный доспех с кожаными вставками и плащ, стекавший с его плеч живыми тенями. Он двигался с той же грациозной плавностью, что и безликие оборотни, отравившие сны Сары, так что она могла безошибочно узнать в нем их творца. Было что-то нездоровое и в то же время смешное в том, что, создавая армию неотразимых соблазнителей, Джарет вдохновлялся собой. Продолжая вести себя так, словно Сары вовсе не было в зале, колдун дошел до ступеней. Он не говорил с ней, поднимаясь, а сама она не решалась начинать беседу и просто наблюдала за тем, как серебристые блики скользят по его растрепанным волосам, а тени, затаившиеся в складках плаща, колышутся при каждом шаге. Стук его каблуков, четкий и ритмичный, был подобен обратному отсчету. Пять, четыре, три, два… — Неуловимая Сара Уильямс, — его слова сочились сарказмом. — Наконец-то столь важная особа осчастливила меня своим визитом. Сара стиснула зубы. Интересное заявление, учитывая, что он сам не позволял ей встретиться с ним в последние две недели. Джарет опустился на трон, закинув ногу на ногу, и положил руки на подлокотники. Несмотря на насмешливый тон, с которым он обратился к ней, его лицо казалось равнодушным, а глаза – холодными. Весь его вид говорил, нет, кричал о превосходстве над собеседником, начиная с вальяжности, с которой он восседал на троне и заканчивая расположением последнего, вынуждавшем Сару смотреть на Джарета снизу вверх. Она сжала руки в кулаки, глядя на него из-под нахмуренных бровей и призывая к бою смелость, которая, как Сара надеялась, все еще жила в ней. — Тоби… — Я не стану говорить о нем, — перебил Джарет. — Как и о чем-либо другом, пока ты не откажешься от слов, завершивших нашу с тобой давнюю игру. Сара растерялась. — В смысле? — Забыла свою любимую фразу, Сара? Ты не властен надо мной, — в его исполнении это звучало, как издевательство. — Эти слова не имеют отношения к реальности, но доставляют мне неудобства, так что я хочу, чтобы ты заявила об обратном. Сара нахмурилась, думая об этих «неудобствах». Очевидно, те слова спасли ее и, по-видимому, защищали на протяжении четырех лет. Что-то изменилось, раз он сумел добраться до Тоби, и все же финальная реплика из красной книги по-прежнему мешала ему. Пока Тоби не окажется в безопасности, Саре не хотелось лишать себя этой призрачной защиты, пусть она и не вполне понимала ее природу. — Видимо, те слова все же имеют отношение к реальности, раз ты так хочешь, чтобы я от них отказалась. Это не было тем, что Джарет хотел услышать. Его глаза сощурились, а в изгибе губ появилась жесткость, но продержалась недолго. Пристально глядя на Сару, колдун улыбнулся, и от этой улыбки, острой, как лезвие кинжала, по ее спине пополз холод. — У тебя есть минута, — сказал он обманчиво мягко. — Затем я вышвырну тебя отсюда. От страха, перемешанного с возмущением, у Сары перехватило дыхание. — Но я нужна тебе, — выпалила она, неосознанно делая шаг к трону. — Ты сам послал Бибера, чтобы он привел меня, а до этого изводил своими чудовищами! — Бибер, — он презрительно фыркнул. — Это ты его так назвала? Уже даешь своим питомцам клички? — Он не мой питомец! — Верно. Он мой. И поэтому я смогу послать его к тебе через неделю, месяц или даже через год. Но ты уверена, что к тому моменту от твоего брата хоть что-то останется? Его слова ударили ее, словно хлыст. — Он нужен тебе живым, чтобы шантажировать меня, — прошептала Сара неуверенно. — Ты не станешь… — О, конечно, он будет жив. У меня гостит лишь часть его души, но именно она отвечает за то, что вы называете личностью. Ты и представить себе не можешь, сколькими способами ее можно извратить, — он хищно улыбнулся, и хрустальный шар, появившись из ниоткуда, заплясал в его руках, сверкая изнутри загадочным, колдовским светом. — Я могу сотворить из него безумца, живущего в недоступной другим реальности. Или жестокого убийцу. А, может, превращу в несчастного, что будет страшиться собственной тени и никогда не подпустит к себе никого, кроме санитаров с успокоительным. Чем дольше ты медлишь, Сара, тем быстрее тают шансы Тоби проснуться в добром здравии. Сара сжала зубы, думая о том, каким ублюдком был этот высокомерный, развалившийся на троне мужчина, лживый образ которого завораживал ее в подростковые годы. Подумать только, но когда-то она восхищалась его властью и могуществом, а мысль, что существо, подобное ему, может влюбиться в простую смертную девушку, вызывала в ней невольный трепет. Ей нравилось представлять себя этой девушкой. Но в глазах глядевшего на нее мужчины не было ничего, что хотя бы отдаленно напоминало любовь. В них были лишь холод и безразличие. Пугающая, ледяная пустота. — Время вышло. — Нет! — вскрикнула Сара, дернувшись. — Ладно! Что мне сказать, что? Что у тебя есть власть надо мной? Так? Его губы изогнулись в легкой, почти незаметной улыбке — призраке того, что у обычных людей считалось проявлением радости. Сара ответила Джарету ненавидящим взглядом, который, впрочем, нисколько его не смутил. — Все верно, Сара, — хрустальный шар все еще порхал в его руках, быстрый, как муха, и такой же раздражающий. — Скажи, что признаешь мою власть над собой. И назови по имени. Сара поджала губы, шумно дыша и опустила глаза на ступени, ведущие к трону. Она впивалась взглядом в сколы и трещины, как будто эти мелкие детали могли отвлечь ее от слов, которые Сара собиралась произнести. Как будто могли защитить от будущего, надвигавшегося на нее с неумолимостью цунами. — Я признаю… — слова царапали ей горло и превращались в шипение, слетая с языка. — Смотри на меня! — приказал Джарет. Закипая от злости и унижения, Сара подняла на него глаза. Ее губы дрожали от еле сдерживаемого гнева. Колдун смотрел на нее пристально, не моргая, как голодный зверь, затаившийся в ожидании и готовый в любую секунду кинуться на добычу. Он сжал шар в одной руке и слегка подался вперед, опираясь на подлокотники. — Я признаю твою власть надо мной. Джарет, — выплюнула Сара с презрением, пытаясь не столько уязвить врага, сколько реанимировать собственную умирающую храбрость. Хрустальный шар лопнул, разлетевшись во все стороны россыпью искрящихся блесток. Сара вздрогнула. Она не почувствовала, что ее сковывают невидимые кандалы, или чего-то еще, что указывало бы на успешность проведенного ритуала, но Джарет улыбнулся ей, и его улыбка была отвратительно довольной. — Что ж, — продолжая улыбаться, он откинулся на спинку трона и сложил руки на груди, — не будем ходить вокруг да около. То, что тебе удалось упорхнуть от меня, моя пташка, — лишь досадное недоразумение, которое я намерен исправить. Ты пришла за братом, верно? Я готов впустить тебя в свой мир, но знай, что выйти из него ты уже не сможешь. Сара сглотнула. В его условии не было ничего шокирующего. Она знала, что он потребует от нее занять место Тоби, Сара готовилась к этому, и все же, когда Джарет произнес слова сделки, те упали на нее, как гильотинный нож. — То есть, моя жизнь в обмен на жизнь Тоби? — ее голос дрожал, и она ничего не могла с этим сделать. — Он проснется, когда ты заберешь меня? Джарет усмехнулся. Стеклянные русалки, тролль и кентавры беззвучно захихикали за его спиной. — Нет, Сара, — сказал колдун голосом сладким, как кленовый сироп. — Это было бы слишком щедро. Твоя жизнь в обмен на возможность вернуть Тоби к полноценной жизни. Видишь ли, он изъявил желание переселиться в мой мир, и я не смог отказать такому славному ребенку, как Тобиас Уильямс. Каким же негодяем я буду, если просто так выгоню его, пойдя на поводу у твоих желаний? — он издевательски улыбнулся. — Ты можешь попытаться найти Тоби и убедить вернуться домой, можешь даже потащить его волоком. Мне, в сущности, плевать, как вы станете решать свои семейные разногласия. Если отыщете вход в людской мир, я не стану мешать тебе отправить туда брата. Если же ты провалишься, — он материализовал новый шар, и тот заплясал в его руках так же быстро, как предыдущий, — я получу вас обоих. По сути, ты вносишь плату лишь за то, чтобы я перенес тебя в Подземье, а все, что произойдет после, — зависит от тебя. — Но ты сказал, что хочешь исправить недоразумение. Хочешь вернуть меня! — И? — Это значит, что тебе в любом случае нужно перенести меня в Подземье, это тебе же и выгодно! Джарет осклабился. — Ты хочешь попасть в мой мир, а я хочу распахнуть перед тобой двери. Разве не славно, что наши желания совпадают? Сара вспыхнула. — Я не хочу в твой мир, — она еле сдержалась от крика. — Я хочу освободить брата, которого ты снова забрал туда! — Детали, — отмахнулся Джарет. — Нет. Это неправильно. Это… это просто глупо, — сказала Сара возмущенно. — Ты в любом случае что-то получишь. А я должна пожертвовать собой, но при этом никаких гарантий, что Тоби спасется, у меня нет. Это бред. Сделки должны подразумевать взаимную выгоду. Джарет насмешливо хмыкнул. Стеклянные существа беззвучно рассмеялись. Одну из русалок накрыл такой сильный приступ хохота, что она начала сползать со скользкого камня. Неуклюже взмахнув полупрозрачными руками, русалка вцепилась в волосы подруги, и обе они в конечном счете свалились в воду. — Да ты оптимистка, я смотрю, — сказал Джарет, слегка улыбнувшись. — У тебя есть то, что нужно мне, — продолжила Сара, игнорируя глумящиеся над ней витражи. — А у меня — то, что хочешь ты. Если хочешь получить меня, освободи Тоби. Это будет равноценный обмен. — Равноценный обмен? — переспросил Джарет, прищурившись, и Сара невольно поежилась от того, как прозвучал его голос. — Милая моя, а не слишком ли ты поверила в себя, чтобы выдвигать мне условия? Твой брат теперь мой, и я могу сделать с ним все, что моей душе угодно, — его тон стал жестким. — Я мог бы притащить его сюда и отрывать от него куски у тебя на глазах, так что ты поползла бы в Подземье на коленях, лишь бы я прекратил. Без сделок и без равноценных обменов, Сара. Сара похолодела, представив себе эту картину. — Но я щедр и милосерден, — сказал Джарет, и в его глазах появился веселый блеск, словно это заявление его самого позабавило, — и потому решил дать тебе шанс обойтись малой кровью. Шанс, Сара, — это уже немало, и ты должна быть благодарна мне за это. Сара сморщила лоб и закрыла лицо ладонями, чувствуя, как самообладание ускользает от нее. Пытаться удержать его было так же бессмысленно, как носить воду в дырявом ведре. — Зачем все это? — резко опустив руки, она шагнула к Джарету. — Тебе ведь нужна я, а не Тоби. Он ни в чем не виноват, он просто приманка. Пожалуйста… — Сара запнулась, задыхаясь от волнения. — Не надо этих игр. Я здесь. Я согласна на всё. Делай со мной, что хочешь, только отпусти его! — Согласна на всё? — он улыбнулся краешком рта. — Осторожно, Сара, такими словами не бросаются сплеча. Что если, заручившись твоим согласием, я прикажу скормить тебя чудовищам? — Джарет прищурился. — Живьем. По спине прокатился холод. Нервно сглотнув, Сара испуганно взглянула на Джарета, но тот не выглядел так, будто относился к угрозе всерьез. Он веселился, откровенно насмехался над Сарой, зная, что она проглотит любую издевку, пока он держит нож у горла ее брата. — Отпусти Тоби, — сказала Сара тихо, — и делай, что хочешь. Джарет хмыкнул. — Какая самоотверженность, — он слегка откинул голову назад, глядя на Сару из-под полуопущенных ресниц. — Любовь к братцу возросла за четыре года? — Это только наше дело, — процедила Сара, хмуря брови. — Тоби тебе не нужен. Я знаю про Охоту. Ты выбрал меня. Ты следил за мной, и ты подстроил все так, чтобы я призвала тебя тогда. Я знаю, что все это было заранее подготовленной игрой. Ухмылка сползла с его лица. — Какая похвальная осведомленность, — сказал Джарет холодно. — Я знаю, что тебе скучно, — продолжала Сара, — поэтому ты заставляешь людей играть в эти жуткие игры. И я знаю, что ты… — она запнулась, — коллекционируешь проигравших. Брови Джарета подскочили вверх. — Что я делаю? — Ты хранишь их тела в гробах, как… как чучела. Наверное, поддерживаешь с помощью магии вид, который был у них при жизни. Я знаю, что ты и для меня приготовил такой гроб, и… — в горле запершило, и Сара кашлянула, неосознанно дав себе передышку перед следующими словами, — я не буду сопротивляться, — ее голос звучал глухо, а ладони были холодными и влажными. Сара сжала их в кулаки. — Я готова умереть, только отпусти Тоби. Кожу на ее щеках покалывало от хлынувшей к ним крови, а голова с каждой секундой тяжелела, будто кто-то, просверлив дыру в ее черепе, вливал туда расплавленный свинец. Саре казалось, что еще немного, и шея хрустнет, сломавшись под этой тяжестью. Джарет пристально смотрел на нее, рассеянно перекатывая из ладони в ладонь хрустальный шар. Его лицо ничего не выражало, что делало его похожим на скульптуру — красивую, но лишенную эмоций. — Смотрю, беседы с моими поданными вышли на редкость содержательными, — заметил он. — Удобно, что у них длинные языки, да, Сара? Сара поджала губы. Ей не хотелось, чтобы разговор сворачивал в сторону Хоггла и Шляпы. — Ты сам их такими создал, — ее голос дрожал от напряжения. — Я создал их с правом выбора. Они выбрали путь идиотов. — Они выбрали поступать так, как сами того хотят, а не так, как хочешь ты! — Я так и сказал, Сара: они выбрали путь идиотов. И, как истинные идиоты, скормили тебе сплетни и, что еще хуже, — свои собственные выводы. Думаешь, я забираю людей ради коллекционирования? По-твоему, все это — лишь способ… как ты там выразилась? Побороть скуку? В твоей симпатичной головке уже родился сценарий будущего, Сара? Забудь о нем, ибо он никуда не годится из-за своей примитивности. Хочешь спасти брата и умереть? Удобный план. Одно мгновение — и все проблемы больше тебя не касаются. Что ж, придется мне тебя разочаровать: в мои планы твоя смерть не входит. Тебя ждет исключительно долгая жизнь, прелесть, и насладишься ты ею сполна. — Но в гробах лежали проигравшие… — Люди в гробах живы, и они остаются такими до тех пор, пока в полной мере не насытят мое царство силой своих мечтаний и страхов. На это уходит, — он задумался на мгновение, — от пары десятков до ста лет. Зависит от того, что видят спящие: грезы или кошмары. Кошмары истощают сновидцев быстрее, но высвобождают много энергии. Грезы питают мой мир долго и стабильно. Тебе были уготованы грезы, Сара, прекрасные грезы, и я рассчитывал, что ты с лихвой компенсируешь затраты на их изготовление. Так вот оно что… Значит, в случае проигрыша ее ждала участь кормушки, из которой вытягивали бы жизнь капля за каплей, пока от нее не осталось бы ничего, кроме пустой оболочки? Сара почувствовала, как к щекам приливает жар. Я раскрашу твое утро в золото…       Я буду с тобой, когда мир рухнет…             Просто люби меня…                    Бойся меня….                           Делай, как я скажу…                                 И я буду твоим рабом… Боже, какой же невероятной дурой она выглядела, когда принимала его слова за чистую монету! Наверняка Джарет смеялся над ней про себя. В груди прямо у сердца разгорелось жжение. Сара думала, что обида давно угасла в ней, потушенная временем, но ему удалось вновь разжечь ее. Как умело он врал ей. Как расчетливо… Как голодный паук, Джарет плел паутину из лжи и притворства, заставляя Сару думать, что в ней было нечто особенное, нечто привлекательное для такого могущественного существа, как он. Имитировать интерес, имитировать любовь к девушке, к наивному подростку, который, убегая от одиночества, готов был поверить во что угодно… это было жестоко. Он внушил ей веру в свою значимость, тогда как на самом деле Сара была для него едой. Одной из многих глупцов, задача которых заключалась лишь в том, чтобы утолить голод его мира. — Ты ждешь от меня извинений за упущенную выгоду? — злые слезы жгли Саре глаза, но она не могла позволить себе расплакаться. Не перед врагом, который смотрел на нее сверху вниз с высоты своего трона и положения, по-видимому, заставлявшего его считать, будто у него есть право жонглировать чужими жизнями. Джарет усмехнулся. — Ты кое-что украла у меня. Нечто… очень ценное. Я не имею ничего против лжи, если это не ложь самому себе, ведь именно она приводит к самым безумным последствиям. В день нашей игры ты завралась, Сара. Лабиринт очаровал тебя, не смей отрицать этого, — сказал он резко, увидев изменения в ее лице. — Ты отчаянно рвала ткань мироздания, чтобы вернуться домой, и так же отчаянно цеплялась за мой мир, страстно желая в нем остаться. В итоге ты… — он сделал паузу, подбирая слова, — оторвала от Подземья частицу его сути, забрала ее с собой, присвоила, и, к моему величайшему удивлению, она прижилась. От этих слов Сару прошибло потом. Все складывалась хуже, чем она думала. Одно дело — стать объектом его гнева из-за победы в игре и совсем другое — быть обвиненной в краже чего-то (Сара толком не понимала, чего конкретно), принадлежащего могущественному колдуну, под каблуком которого был целый мир. — Я не хотела ничего эт… Джарет вскочил с трона, и Сара резко смолкла, ошпаренная злостью, кипятком обдавшей ее. — Не хотела? — его интонация была мягкой и тягучей и совсем не вязалась с безумным блеском в глазах. Не вполне управляя собственным телом, Сара попятилась, продолжая смотреть на него, подмечая с испуганной заторможенностью, как сжимаются в кулаки затянутые в перчатки руки, сдвигаются к переносице брови и превращаются в жесткую линию губы. Откинув назад полы плаща, Джарет бросился вниз по ступеням. Вздрогнув, Сара круто развернулась и побежала к выходу из зала, подгоняемая скорее инстинктом, чем здравым смыслом. Пробежка вышла недолгой. Сильные руки схватили ее за талию и потянули вбок, отрывая от земли. Сара вскрикнула. Теряя равновесие, она бессмысленно замолотила руками по воздуху, брыкаясь, с рычанием оттолкнулась ногой от пола, но Джарет удержал ее, дотащил до колонны, резко развернул, толкнул. Сара врезалась в колонну сначала левой лопаткой, затем — правой. Рука по инерции шлепнула о камень, костяшки обожгло болью, а спину — холодом, но Сара быстро забыла об этом, потому что в следующую секунду Джарет прижал ее к колонне, обхватил под челюстью, больно надавив на подбородок, и поднял голову выше, заставляя смотреть на него. Сара почувствовала терпкий запах кожи от его перчатки. Над ними, обвитое розами, нависло каменное существо с загнутыми рогами и длинными заостренными ушами. Скульптура улыбалась. Или нет... То, что раньше Сара принимала за улыбку, теперь выглядело, как злой оскал. Такой же злой, как и у глядевшего на нее колдуна. — Не хотела, — повторил Джарет вкрадчиво, приблизив к ней лицо. — Ты так этого не хотела, что отгрызла кусок от моего мира, оставила в нем рваную рану, лишь бы отхватить себе хоть что-то. Ты так этого не хотела, что присвоила себе мою магию и умудрилась выжить после этого. Ты вынудила мой Лабиринт на миг, на очень краткий миг и все же… подчиниться тебе. Думаешь, те слова что-то значили? Они были лишь строчкой из детской сказки, но ты превратила их в оружие, воспользовавшись силой, на которую не имела права. И ты продолжала нагло пользоваться ей все эти годы, защищая от меня себя и свою жалкую семейку. По щекам и спине расползся жар. Отгрызла кусок от его мира? Присвоила себе его магию? Подчинила его Лабиринт? Здесь речь шла не столько об ущербе, который она, вероятно, нанесла Подземью, сколько о насмешке над его правителем. Вряд ли Джарет воспринял украденную магию и утрату контроля над Лабиринтом как нечто пустяковое. Куда вероятнее, что он посчитал это смертельным оскорблением. — Я сделала это неосознанно, — прошептала Сара. — Осознанно или нет: ты это сделала. Сару замутило. Она не считала себя виноватой в том, в чем Джарет обвинял ее. Ничего из того, о чем он говорил, Сара не делала специально. Да, она призвала его, попросив забрать Тоби, но это было частью его плана, так что он не мог злиться на нее из-за этого. Осознав ошибку, Сара бросилась спасать брата, которого он обещал превратить в гоблина в случае ее неудачи, тем самым мотивируя ее стараться изо всех сил. Если это и привело к какому-то непонятному магическому инциденту, Сара не контролировала это. Да черт возьми, она даже не знала, что такое возможно! Зато Джарет должен был знать. Это он был хозяином волшебного мира, он был опытным колдуном, разбирающимся в магических тонкостях, а не она. И именно он должен был обеспечить безопасность своего детища, если так им дорожил. Но все эти доводы не имели значения, если Джарет считал, что она заслуживает наказания. У него в плену был Тоби, и он мог сделать с ним все что угодно, заикнись Сара о несправедливости претензий. — Я все верну, — сказала она, безуспешно пытаясь унять дрожь в голосе. — Все, что забрала. Мне ничего не нужно. Она хотела подчеркнуть: «неосознанно забрала», но испугалась, что разозлит Джарета только больше. Взгляд колдуна смягчился. — Ах ты вернешь, — сказал он ласково, с неожиданной нежностью погладив ее под подбородком. Сару пробрала дрожь. — И как ты собираешься это сделать, интересно? — Я не разбираюсь в этом, — прошептала она, пытаясь не обращать внимания на то, как кончики его пальцев медленно скользят вверх по ее щеке. — Но ты наверняка знаешь как, — ее голос охрип, и Сара кашлянула, прочищая горло. — Просто скажи, что нужно, и я все сделаю. — Мне нравится твоя сговорчивость, — уголки его губ дрогнули в улыбке. — Но, видишь ли, в чем загвоздка: изменения в тебе уже произошли, и едва ли их можно обернуть вспять, так что, хочется тебе этого или нет, ты превращаешься в крайне любопытного представителя человеческого рода, — убрав волосы, упавшие ей на лицо, Джарет заправил их за уши. — Хотя, говоря откровенно, человеческого в тебе с каждым днем остается все меньше. И знаешь… мне любопытно взглянуть на конечный результат. От его слов у Сары в груди что-то перевернулось. Что значит «человеческого остается все меньше»? — Это делает тебя куда более ценным приобретением, чем обычный сновидец, так что спящей ты меня больше не интересуешь, — сказал Джарет задумчиво. Он провел большим пальцем по ее скуле, ласково, но перчатка колдуна была холодной, и, несмотря на нежность прикосновения, Сару пробрала дрожь. Джарет смотрел на Сару пристально, почти зачарованно, как будто что-то в лице девушки невероятно его интересовало. Его странные глаза с разными зрачками были завораживающе красивы в своей неправильности, как безупречно прозрачное стекло, рассеченное трещиной. Как совершенный цветок, обернутый паутиной. Злость исчезла из его взгляда, и все же было в нем что-то, чего Сара не понимала, но отчего волосы у нее на затылке встали дыбом. Ей отчаянно захотелось оказаться в другом месте: в бескрайнем лесу, посреди штормового моря, в жерле вулкана — где угодно, но только не рядом с ним. Но Сара не могла пошевелиться. Не могла перестать смотреть на него. Его глаза были зыбучими песками, раскаленными солнцем, и они затягивали ее глубже и глубже, обжигая и не позволяя вырваться. Взгляд Джарета переместился на ее губы. Воздух в тронном зале стал густым и горячим, как расплавленный металл. Сара с усилием вдыхала его, и он опускался ей в легкие, опаляя их жаром. Ее уши и щеки полыхали. По шее, плечам и спине разливался жидкий огонь. Джарет провел костяшками пальцев вниз по ее щеке, и в этот раз прохлада его перчатки показалась Саре приятной. Она подавила секундное желание прижаться к его руке, и возненавидела себя за то, что эта мысль вообще пришла ей в голову. Мягко обхватив щеку Сары ладонью, колдун очертил большим пальцем контур ее верхней губы, блуждая в мыслях, которые, как Сара подозревала, совсем бы ей не понравились. — Не трогай меня, — процедила она. Ее сердце усиленно колотилось, а грудь вздымалась слишком часто, но Саре все равно не хватало воздуха. Джарет прищурился и наклонился к ее лицу. Близко. Ближе, чем он был когда-либо. Его зрачки расширились и теперь казались почти одинаковыми по размеру. — А то что? Губы колдуна изогнулись в улыбке, не предвещавшей ничего хорошего. Сара думала, что не сможет покраснеть сильнее, чем уже покраснела, но, как выяснилось, она себя недооценивала. Когда она собиралась предложить Джарету свою жизнь в обмен на жизнь Тоби, Сара была уверена, что он отомстит за поражение. Но все ее предположения о мести начинались и заканчивались на давно приготовленном для нее гробе из рассказа Шляпы. Как вариант, Джарет мог запереть ее в Черном Лабиринте, где ей пришлось бы столкнуться с кошмарными тварями и, в конечном счете, умереть. Страх, боль и смерть — вот, к чему она готовилась. Но ей не приходило в голову, что существовали и другие способы мести, унизительные способы, и Джарет вполне мог разнообразить ими свой список. Если, конечно, он снизойдет до «жалкой наглой смертной». «Ничего» — было ответом на его вопрос. Если бы он решил поступить с ней подобным образом, она бы ничего не смогла с этим сделать. Как и со всем остальным. Сара сглотнула и вжалась затылком в колонну, оставив его вопрос без ответа. Желудок резануло болью. Идти на встречу с Джаретом — все равно что добровольно отдавать себя в руки маньяку. Сара, как могла, уложила в своем сознании идею, что с ее жизнью покончено, но при мысли о том, что месть может растянуться во времени, что она будет более изощренной, чем Сара предполагала, ее парализовывал страх. Она не была уверена в себе, не знала, сможет ли нормально соображать, понимая, что каждая прошедшая минута приближает ее к чему-то ужасному и неотвратимому. Но она должна была мыслить трезво, чтобы спасти Тоби. Джарет ухмыльнулся. Зло. Его глаза потемнели, а на скулах заиграли желваки. Он грубо сдавил пальцами челюсть Сары, вырвав у нее тихий вскрик. Сара судорожно втянула воздух, ожидая, чего-то, несомненно, плохого и отчаянно соображая, как ей себя защитить, но Джарет отпустил ее. Круто развернувшись на каблуках, он отошел к соседней колонне и оперся о нее спиной, сложив руки на груди. Его поза была расслабленной, в то время как Сара представляла собой комок нервов. Прохладный воздух прильнул к ее разгоряченным щекам, и теперь, будучи относительно далеко от врага, она смогла наконец нормально вздохнуть. Голова слегка закружилась. Сердце Сары суматошно билось о ребра и отдавало пульсацией в висках. Тук-тук. Тук-Тук. Тук… — Я хочу знать, на что ты способна, Сара Уильямс, и, раз уж я решил не убивать тебя, ты мне это продемонстрируешь, — холодно произнес Джарет. Его лицо превратилось в маску, лишенную эмоций, отчего он вновь приобрел больше сходства с каменными скульптурами, чем с живым человеком. — Я ни на что не способна, — сказала Сара глухо. Тень его прикосновений все еще ощущалась на коже, и Сара чувствовала себя вымазанной в саже. — Иногда у меня светятся руки, но это и всё. Все, что я могу, — это светить себе ими, когда у меня что-то закатывается под шкаф. Джарет выгнул бровь, словно спрашивая «ты действительно используешь украденную у меня магию ради такой ерунды?» — Тебе удалось случайно, — он выделил голосом это слово, — наложить на свою семью защитные чары. Также ты уронила самооценку моих ночных демонов, а некоторых сумела серьезно ранить. Все это ты делала под влиянием эмоций, так что, полагаю, для чего-то более сложного, чем лазанье под шкафами, тебе потребуется, — он цокнул языком, — встряска. — Я наложила на мою семью защиту? — прошептала Сара огорошенно. Несостоявшуюся месть Джарета она объясняла его безразличием или действием оберегов. Сара и представить не могла, что причиной могли быть чары, создателем которых каким-то образом стала она сама. — То есть… это были не обереги? Это сделала я? На первый взгляд, выражение его лица не изменилось, и все же в изгибе губ появилось нечто жесткое и раздраженное, словно направление, куда сворачивал их разговор, Джарету не нравилось. — На незримом плане твой дом до сих пор обвит красными нитями, которые отталкивают чужеродную магию и не дают к нему подойти. То же касается родственников. Обереги сами по себе никого защитить не могут. Их действие основано на силе людской веры и концентрации магии в той или иной местности. Скептику они не помогут вовсе, а верующему — как повезет. Там, где магии много, амулеты работают сносно, там, где мало, — нет. Но если верующий сам обладает магией, он может сотворить заклятие без сторонней помощи. То, что сделала ты, выглядит убого, но, как ни странно… — он презрительно хмыкнул, — работает. Щеки Сары порозовели от румянца, но в этот раз дело было не в стыде или страхе, а в гордости. Да, она ничего не смыслила в колдовстве, и все же ее желание защитить близких оказалось достаточно сильным, чтобы она сумела реализовать его, по-видимому, чисто интуитивно. И эта защита оказалась настолько действенной, что даже Джарет не смог ее разрушить. Точнее… не мог до этого момента… — Но раз ты забрал Тоби, значит, защита исчезла, — заключила Сара. — Почему? — О нет, она все еще там. Но я тоже принял кое-какие меры, и они наконец возымели эффект. Твою магию нельзя было перекрыть обычными способами, так что мне пришлось поломать голову над обходными путями. Это потребовало… времени. Теперь я жажду узнать, чем еще сможет удивить меня невежественная человеческая девчонка, самой яркой чертой которой является ее исключительная наглость. Сара вспыхнула от такой характеристики, но возмущение, вскипевшее в ней, мигом остыло, когда она обратила внимание не первую часть его фразы. Чем еще сможет удивить… — Ты поэтому заставляешь меня сражаться за Тоби? — осознание растеклось в голове ледяной водой. — Хочешь провести эксперимент? На его лице не отразилось ни одной эмоции. — Отчасти. Сара нервно сглотнула. — Тебе не нужно использовать Тоби, — голос подвел ее, превратив имя брата в хриплый шепот. — Натрави на меня каких-нибудь чудовищ или эти дурацкие машины с ножами, только… — О, с превеликим удовольствием, — перебил Джарет. — Но, согласись, если в нашей пьесе поучаствует беззащитный малыш, жизнь которого висит на волоске, так будет гораздо драматичнее. По венам Сары пронесся огонь, а лицо исказилось в болезненной гримасе. — Как ты… как ты можешь так поступать с ни в чем не повинным ребенком?! Джарет выгнул бровь. — Так же, как поступал со множеством других, — он небрежно пожал плечами. — Я выдвинул тебе условия, Сара. Откажешься от них — и я скормлю душу Тоби Подземью, — Сару передернуло оттого, с каким ледяным, нечеловеческим безразличием он произнес это. — Согласишься — и станешь моей независимо от того, спасешь ты брата или нет. Ты навеки покинешь свой мир и смиришься с моей абсолютной властью над тобой. С момента окончания игры ты будешь всецело принадлежать мне душой и телом, — уголок его губ пополз вверх, и он окинул Сару оценивающим взглядом. — Которое, стоит признать, за годы нашей разлуки только похорошело. Щеки Сары вспыхнули, и она обхватила плечи руками, защищаясь от его внимания. — То есть… — сказала Сара мрачно, подводя итог обсуждений, — я отдаю себя в пожизненное рабство, соглашаюсь стать зверушкой для твоих экспериментов, и все это лишь за возможность освободить Тоби. — Я рад, что с третьего раза смысл моих слов наконец покорился тебе, — Джарет одарил ее обворожительных улыбкой. Сара стиснула челюсти, подумав, как было бы славно выбить парочку королевских зубов, но, к сожалению, драться она никогда не умела. Повторяя про себя, что с ее жизнью покончено, Сара глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Спасение Тоби теперь было ее единственной задачей, так что она должна была во что бы то ни стало победить в их новой игре. И ей нужно было улучшить позиции. — Мне нужны гарантии, что, если я освобожу Тоби, ты больше не сможешь ему навредить, — Сара попыталась придать голосу как можно больше твердости. Получилось неубедительно. — Я… — она облизала сухие губы, — хочу заключить магическую сделку. Джарет скептически поднял брови. — Вот как? Неужели тебе недостаточно моего честного слова? — Твое слово — последнее, чему я стала бы верить. — Ах, как грубо, — сказал Джарет с напускной обидой. — Но небезосновательно. В таком случае просвети меня, золотце, на каком же ритуале будет основана эта сделка? Сара задумалась. На самом деле она понятия не имела. Информация, которую Сара пыталась найти в подземских книгах, относилась к магическим силам и магии в целом. Если там и было что-то про ритуалы, они со Шляпой пропустили это, запутавшись в пространных рассуждениях автора. — Уверена, ты знаешь нужные ритуалы, — сказала она уклончиво. — О, можешь не сомневаться, — кивнул Джарет. — Но даже если я захочу исполнить твою прихоть, как ты поймешь, что я провожу настоящий ритуал, а не разыгрываю перед тобой спектакль? Как отличишь одно от другого? Быть может, твои руки светятся не только, когда ты ползаешь под шкафами, но и когда тебе лгут? Сара стиснула челюсти и отвела взгляд, с неохотой признавая его правоту. Ее требование ни к чему не приведет. Что бы Джарет ни делал, она не сможет уличить его во лжи. Ей в любом случае придется полагаться на его слово и порядочность, а Сара не верила ни в то, ни в другое. — Тебе следовало узнать у моих слуг что-нибудь о магических сделках, а не выяснять, для чего мне гробы, — бросил Джарет насмешливо. — Никаких ритуалов, Сара, кроме тех, что я запланировал. И вот первый из них. Он сделал замысловатое движение руками, и в одной появился кинжал, а во второй — хрустальный шар. — Спрашиваю в последний раз: ты принимаешь мои условия? В его голосе больше не было насмешки или фальшивой мягкости. Тон Джарета был резким, а взгляд — ледяным, так что становилось ясно: его вопрос — не более чем формальность. Отрицательный ответ колдун принимать не станет. — Да, — сказала Сара тихо. Она с трудом удержалась от того, чтобы не спрятаться за колонной, когда Джарет оказался рядом с ней. — Дай мне руку, — приказал он. Сара подчинилась, и он крепко сжал ее ладонь в своей, развернув ее внутренней стороной вверх. Сара вздрогнула и с шипением втянула воздух сквозь сжатые зубы, когда он полоснул лезвием по коже. Несмотря на то, что ее тело осталось в мире людей, боль была более чем реальной. — Зачем это? — спросила она, глядя, как Джарет кладет хрустальный шар на ее раненую ладонь. — Это? Да так, пустяки... Нужно для кровавого ритуала, где ты будешь главной жертвой. Сара дернулась, и шар, подпрыгнув, выскользнул из ее ладони. Он упал бы на пол, если бы Джарет вовремя его не подхватил. Закатив глаза, колдун вернул его обратно и сжал руку Сары вместе с шаром. — Ты слишком легковерна и раздражающе любопытна. У бедняги Тоби нет шансов на спасение. Сара стиснула зубы, яростно взглянув на Джарета, но отвечать ему не стала. Кровь тонкими струйками зазмеилась вверх по шару, оплетая его, точно нити, которые используют для изготовления причудливых елочных игрушек. Сара делала такие вместе с мамой давным-давно. Когда-то… в прошлой жизни. Красные полосы дрогнули и переместились внутрь шара, где превратились в алый туман. Туман сгустился, скопился в центре сферы, вытягиваясь и меняя цвет. Через пару мгновений из шара на Сару глядела ее собственная уменьшенная копия. Она едва успела взглянуть на нее, как Джарет выхватил у нее шар, взмахнул рукой, и тот, перекатившись с внутренней стороны его ладони на тыльную, лопнул, оставив после себя лишь облако тусклых блесток. — А теперь я хочу увидеть твое сердце. Сара резко выдернула ладонь из руки Джарета и шагнула назад. Фантомная боль ножом вонзилась ей в грудь при воспоминании о том, что колдун сделал с ней в прошлую их встречу. — Зачем? — Затем, что оно меняется, и эти изменения невероятно меня интересуют. Джарет улыбнулся. Мягко. Но Сара знала, что мягкость была лишь уловкой. Острым ножом, завернутым в шелк. — Ты можешь сама достать его, и тогда боли не будет, — сказал он спокойно, даже ласково, как будто его действительно заботили ее возможные страдания. Он приложил руку к груди, и та прошла сквозь нее, не встретив никакой преграды. — Тебе нужно лишь верить, что у тебя есть сердце и что его можно извлечь, — в следующую секунду на его ладони уже лежало пульсирующее сердце, целиком состоящее из золота. — Пара пустяков, не так ли? Сара озадаченно уставилась на него. Золотое. Ну надо же. Если бы ей захотелось пофантазировать над тем, как выглядит сердце Джарета, она бы представила его черным, как деготь, или каменным, или гнилым и сморщенным, изъеденным жирными белыми червями. Но оказалось, что у правителя нечисти, похитителя детей, деспота и мучителя своего собственного народа было золотое сердце. Как иронично. Джарет сжал руку в кулак, и сердце рассыпалось под его натиском, превратившись в блестящую пыль. Искрясь в лучах серебристого света, она втянулась в грудь колдуна. Сара отошла от Джарета еще дальше и неуверенно приложила пальцы к груди. Конечно, у нее не было выбора. И, конечно, ей нужно было сделать это самой. При воспоминании о том, как Джарет проломил ей грудную клетку, Сару бросало в дрожь. Она надавила на грудь. И еще. И еще. И снова. Но как бы она ни пыталась, у нее не получалось сделать свое тело бесплотным. Ребра были созданы для того, чтобы защищать сердце от внешних воздействий, и они прекрасно справлялись с этой задачей. — Ты сейчас пребываешь в очень любопытном состоянии, Сара, — сказал Джарет со все той же фальшиво-участливой улыбкой. — Ты можешь чувствовать все так же, как чувствуешь во время бодрствования. А можешь полностью изменить восприятие реальности. Твое тело твердое лишь потому, что ты привыкла считать его таковым. Ты сама создала для себя преграду и лишь ты можешь ее устранить, — в его глазах появился хищный блеск. — Безболезненно, я имею в виду. Постарайся как следует, Сара, ведь если я вмешаюсь, тебе это вряд ли понравится. Нахмурившись и сжав губы в тонкую линию, Сара сильнее надавила пальцами на грудную клетку, затем сжала руку в кулак, покрутила его, давя под разными углами и стискивая зубы от боли. Джарет шагнул к ней. — Я сама, — выпалила Сара, отшатываясь от него. Джарет поднял руки вверх, ладонями к ней, будто заявляя, что он не планирует ее трогать. — Я всего лишь наблюдаю за своей зверушкой для экспериментов, — сказал он насмешливо, и Сара кинула на него яростный взгляд. — И, осмелюсь заметить, дела у нее идут из рук вон плохо. Сара промолчала, упорно сражаясь с собственным телом. Безуспешно. «Это все нереально», — убеждала она себя. — «Ты можешь управлять этим чертовым сном. Ты можешь достать сердце». Джарет обошел ее по кругу, держась на расстоянии в пару метров. Сара поворачивалась вместе с ним, боясь терять его из вида. Она подозревала, что колдун специально отвлекает ее, наслаждаясь ее неудачами. — И где же та воля, что столь же сильна, как и моя? — Джарет больше не пытался казаться дружелюбным и теперь откровенно насмехался над ней. — Или это работает лишь, когда ты хочешь разрушить что-нибудь в моем королевстве? — Я делаю это впервые в жизни, — огрызнулась Сара. — Логично, что мне нужно время. Джарет поцокал языком. — Как жаль, что оно скоро закончится, — он сдвинул брови в притворном сочувствии. — Ах, нет. Уже закончилось. Джарет сжал руку в кулак и, согнув ее в локте, резко отвел назад. Сара вскрикнула, когда невидимая сила схватила ее огромной жесткой ладонью и швырнула навстречу врагу. Его лицо оказалось напротив ее. Губы Джарета изогнулись в злой усмешке, а в глазах сконцентрировалось столько ненависти, что они могли бы прожечь в Саре дыру. Руки девушки раскинулись в стороны сами собой, и острая боль клинком пронзила ее грудь. Сара не сдержала сдавленного вскрика, но сразу же стиснула зубы и отвернула от Джарета лицо, решив не доставлять ему удовольствие демонстрацией своих страданий. Как и в прошлый раз, закончилось все быстро. Заклятие, удерживавшее ее, спало, и Сара отшатнулась от Джарета, еле удержав равновесие. Она смахнула выступившие на глаза слезы и прижала руки к груди. — Почему оно становится золотым? — спросила Сара резко, поднимая взгляд на Джарета. У того дернулся мускул на щеке. — Цвет дает магия. Можешь прикинуть свой потенциал на данный момент, — холодно сказал он, не глядя на Сару. — Ты единственное мое творение, которому досталось так много. Щеки Сары вспыхнули. — Я не твое творение! — Конечно, мое, пусть и случайное, — невозмутимо заявил Джарет. — Ты уже принадлежишь моему царству, Сара, как бы тебе ни хотелось обратного. И знаешь, я нахожу это ироничным, — он посмотрел на нее, выгнув бровь. — Я потратил столько сил, чтобы привязать тебя к Подземью, но ты разрушила мои чары. И все для чего? Для того, чтобы привязать себя к Подземью самостоятельно, — он усмехнулся. — Что это, если не судьба? — Невезение, — мрачно сказала Сара. Джарет рассмеялся так легко и дружелюбно, как будто это не он минуту назад вырвал ее сердце, а до этого — впечатал в колонну в приступе ярости. Саре стало интересно, о каких психических отклонениях могли свидетельствовать такие перепады. — Невезение — одно из проявлений судьбы... — сказал Джарет с улыбкой, от которой Сару пробрала дрожь. — Пожалуй, на этом мы закончим, — он сжал сердце, превратив его в блестящий песок, и щелкнул пальцами. Мир вокруг Сары помутнел, утонув в белесой дымке. — До встречи, Сара. Джарет больше не выглядел четким. Его лицо заволокло туманом, а края фигуры задрожали и расплылись, так что он стал походить на вытянутое облако. — Когда начнется игра? — спросила Сара взволнованно. — Уже началась, — ответило облако. Нечто невидимое обвилось вокруг пояса Сары и потянуло назад, вытаскивая из тронного зала. Со всех сторон на нее навалились тьма, тишина и липкий, пронизывающий тело холод. Сара крепко зажмурилась, пытаясь отгородиться от неприятных ощущений, а когда открыла глаза, обнаружила себя лежащей на кровати в собственной спальне.