Клетка

Сара не оглядывалась, сбегая вниз по ступеням с крыльца. Прочь. Прочь. Прочь. Она оставляла прошлое за спиной, рвала связи с тем, что любила, быстро, наспех, боясь при малейшем промедлении запутаться в вязкой паутине сомнений и страха. Ни папы, ни Ирен не оказалось рядом, когда она уходила. И замечательно. Это было к лучшему. Да, определенно, так было гораздо лучше, чем, если бы ей удалось встретить их сегодня. Саре ничего не хотелось им объяснять. Ей даже смотреть на них не хотелось, потому что… потому… Когда Сара представляла себе их не случившееся прощание, глаза начинало жечь, а горло колючей проволокой сдавливал спазм. Она больше не увидит их. Ни-ког-да. Не сбавляя шага, Сара прижала пальцы к глазам и быстро смахнула слезы. Бывали времена, когда ей хотелось сбежать из дома, попасть под машину и отправиться на тот свет, наградив папу с мамой пожизненным чувством вины. Иными вечерами, пыхтя от злости после очередной ссоры, Сара мечтала, чтобы Ирен навсегда утащили в полые холмы фейри (хотя, спрашивается, зачем бы им понадобилась эта зануда?). Для папы она мысленно готовила встречу с инопланетянами, которые должны были непременно вернуть назад его улучшенную версию. Подразумевалось, что после пережитого стресса Роберт станет самым внимательным отцом на свете. Тогда Сару в родственниках не устраивало буквально ВСЁ, и она придумывала бесчисленные способы это исправить, но теперь ей хотелось лишь вернуться к той жизни, что была у них раньше. Вернуть все как было. Но «как было» осталось в прошлом. Утонуло в бездонной реке прожитых дней, как брошенный в воду камень. Даже если Саре удастся спасти Тоби, жизнь Уильямсов изменится после исчезновения старшей дочери. А если у нее ничего не выйдет, и папа с Ирен потеряют обоих детей… О, нет, нет, нет, нет! Сара выталкивала из головы эти мысли, едва те появлялись в ней. Она отказывалась думать об этом, попросту боялась, как будто сама мысль о самом неудачном развитии событий увеличивала его вероятность. Как и мама когда-то, Сара оставила записку. Она положила ее в центр кровати так, чтобы послание обязательно было найдено. Сара не надеялась, что его заметит папа — тот становился до смешного невнимательным, когда переступал порог дома. А вот на дотошность Ирен Сара рассчитывала. В записке не было ни правдоподобных объяснений ее ухода, ни совершенно неправдоподобной правды. Сара написала лишь, что собирается начать самостоятельную жизнь в другом городе, клялась, что с ней все будет в порядке, просила у родных прощения за причиненные им обиды и призывала не беспокоиться и не искать ее. А еще умоляла их не продавать дом. Сначала Сара хотела добавить, что попробует помочь Тоби, но решила, что надежда, которую эти строки поселят в сердцах родных, станет для них очередным ударом в случае ее неудачи. Уж лучше текст будет сухим и сжатым, пусть он будет странным, даже глупым, ведь что бы она ни написала, это не сможет объяснить ее исчезновения. Сара знала, что папа будет искать ее и что он не добьется никаких результатов, как бы ни старался. Что с ним будет, когда он поймет это? Смирится? Возненавидит собственную дочь? В любом случае папа никогда не поймет, почему Сара сбежала в тот момент, когда все они так остро нуждались в поддержке друг друга. Не поймет, почему она предала их. На Саре было красное платье — то самое, в котором ей не удалось пойти в театр в один из своих дней рождений. Двадцать минут назад она обнаружила его на полке «для всякого хлама», когда искала там красные нитки, железные пуговицы, колокольчики и наперстки — «обереги», которые косвенно помогли ей соорудить чары, защитившие родных от Джарета. Сара не знала, что именно надо было сделать, чтобы повторить непонятный для нее самой успех, но, если в мире существовали предметы, способные хоть чем-то помочь ей в спасении Тоби, было бы глупо не взять их с собой. Во всяком случае, железо отпугивало нечисть — это она точно помнила. По той же причине Сара решила отправиться за Тоби в красном платье и обвязать вокруг запястья красную нить. В этот раз она собиралась качественнее подготовиться к сражению с Джаретом. Ее плечи оттягивал рюкзак, в который Сара сложила обереги, фонарик, бутылку воды, упаковку крекеров со вкусом паприки (это было лучше, чем галлюциногенные персики, так ведь?), принесенные Хогглом зелья и несколько предметов из семейной аптечки. А еще Шляпу. После возвращения из Зыбкого Лабиринта Сара обмолвилась с ним лишь парой фраз, смысл которых заключался в том, что она отдаст пернатого первому встречному, когда окажется в Подземье. На самом деле Сара собиралась передать Шляпу Джарету и очень надеялась, что тот согласится его забрать. Больше она со Шляпой не заговаривала, опасаясь, что, если их диалог разовьется, она не сможет удержаться от желания придушить бывшего друга. Возможно, тот догадывался об этом, потому что слушал ее молча, не споря и не комментируя принятое Сарой решение, что было совсем не в его стиле. На сборы у Сары ушло двадцать три минуты. Она выбегала из дома так быстро, словно спасалась от пожара. Сара не знала, когда Джарет соизволит перенести ее в Подземье, исполнив свою часть сделки, но в чем она была уверена, так это в том, что в этот момент ей нужно быть как можно дальше от родных. Целью Сары была старая Ива у пруда в парке — ее тайное место, куда обычно не доходили ни гуляющие парочки, ни дети, ни одиночки вроде нее, ищущие уединения. Если понадобится, Сара проведет там всю ночь, хотя это, конечно, было плохим вариантом. Она собиралась пожелать, чтобы гоблины забрали ее, как только окажется достаточно далеко от людей. Но кто знает, ответит ли Джарет на зов сразу? Сара не удивится, если он решит сперва поиздеваться над ней. — Козел! — крикнула она вслед лихачу, чуть не сбившему ее на пешеходном переходе, несмотря на сигналы светофора. Злость вспыхнула в ней, как бенгальский огонь, и Сара представила, как гигантская лапа невидимого чудовища вонзает лезвия когтей машине в капот. Пару секунд та едет дальше, и когти с жутким скрежетом вспарывают металл, оставляя в нем глубокие борозды. Сара услышала скрип тормозов, затем — звук удара и испуганные крики. Темно-синий «Форд» врезался в серую «Хонду», ту самую, которая не пожелала тормозить перед пешеходным переходом. Та стояла боком, как будто ее повело в сторону перед столкновением, а удар только усилил разворот. У Сары перехватило дыхание, когда она увидела пять глубоких рваных полос, пересекающих капот «Хонды». Сара сглотнула, и холодные мурашки муравьями поползли вдоль ее позвоночника. Это… это она сделала? Авария завладела вниманием прохожих, люди столпились вокруг машин, обсуждая серьезность повреждений и гадая, почему «Хонда» выглядела так, словно встретилась с увеличенной раз в пять лапой гризли. Сара отошла подальше от толпы и прижалась спиной к стене ресторанчика, где по утрам подавали отменные панкейки. Тяжело дыша, она посмотрела на ладони, ожидая увидеть свечение, но всё, как ни странно, выглядело совершенно обыденно. Сжав руки в кулаки, Сара быстро скрестила их на груди, чувствуя себя преступником, прячущим улики. — Что там такое? —  глухо прокряхтели из рюкзака. — Я с тобой не разговариваю, — прошептала Сара, и рюкзак ответил ей неразборчивым ворчанием. Эта… магия, которая поселилась в ней после посещения Лабиринта, никогда не проявляла себя так. Сара испуганно взглянула на столкнувшиеся машины. Из обеих вышли водители, и оба они, кажется, не пострадали. Водитель «Хонды» — долговязый паренек в красной бейсболке, — стоял перед рваным капотом своего автомобиля, уперев руки в бока и озадаченно подняв брови. Сара решила поскорее уйти отсюда, пока она еще кому-нибудь не навредила. Безобидное свечение, которое она прятала с помощью перчаток и шалей, не доставляло проблем никому, кроме нее самой, но авария… Авария — это было серьезно. Возможно, Джарет был прав, и она теперь действительно принадлежала миру монстров, а не нормальных людей. Сара проглотила ком в горле и еще раз взглянула на руки. Ее бросило в жар. Красной шерстяной нити, которую она собиралась повязать на запястье, не было. Поджав губы, Сара запустила пальцы в волосы, больно впившись ногтями в кожу головы. Она помнила, что достала пыльный клубок из коробки на верхней полке шкафа, отрезала кусок нужной длины, а потом… а потом отвлеклась на упавший на пол флакончик с  Хоггловским зельем, который она второпях задела локтем. На этом воспоминание о красной нити закончилось. — Черт… — процедила Сара сквозь зубы. — Вот же черт. Какая же я дура! Она не могла пойти без нити. Джарет сказал, что ее дом был обмотан красными нитями, а значит, именно этот вид оберегов принес ей пользу. Сара помнила, что их действие было основано на вере, но даже если сами по себе они мало что могли, с ними Сара как минимум чувствовала себя уверенней, а уверенность в сложившихся обстоятельствах — это то, в чем она нуждалась сильнее, чем в воздухе. Купить новый клубок Сара не могла — поблизости были лишь кафешки, да и взять в мир гоблинов, троллей и фей кошелек ей в голову не пришло. Тот остался в сумке, с которой Сара обычно ходила на пары. Вернуться домой? Идти ей было минут пятнадцать, а папы с Ирен все равно там не было. Обругав себя за рассеянность, Сара пошла обратно, то и дело срываясь на бег. ** Когда она вставила в замок ключ, тот не провернулся. На миг Сара застыла, бездумно глядя на замочную скважину, а затем раздался звук открываемой щеколды, и дверь отворилась. — О, Сара, отлично, что ты пришла, — заявила Ирен, впуская остолбеневшую падчерицу в дом. — Я думала ты уже на занятиях. Звонил Томми, он хочет зайти к нам. Я сказала, что тебя нет дома, но он собрался сидеть здесь, пока ты не придешь. Говорит, ты избегаешь его. Бедный мальчик, не стоило тебе вот так все рушить... Я понимаю, ты сейчас на взводе, но… — Ты должна быть в больнице, — перебила Сара. Ирен разгладила несуществующую складку на идеально выглаженной юбке. — Мы с Робертом решили освободить этот день для решения вопросов, связанных с лечением Тоби… Нам, кстати, нужно поговорить с тобой об этом. — Папа тоже здесь? — выдохнула Сара, чувствуя, как спина покрывается липким потом. Словно в ответ на ее вопрос на втором этаже раздались шаги, и Роберт, пыхтя и раздувая щеки от напряжения, вышел на лестничную площадку, держа перед собой длинное напольное зеркало. Это зеркало стало предметом многочисленных стычек между Ирен и Сарой в последнюю неделю. Уильямсы выбросили разбившиеся зеркала на следующий день после того, как Тоби увезли в больницу, но свое Сара запретила им трогать. Каждый день она подходила к нему и звала Хоггла, иногда спокойно, а иногда — со слезами на глазах и отчаянием в голосе. Когда-то друзья сказали ей, что она может на них положиться, но в момент, когда Саре действительно понадобилась помощь, они оставили ее просьбы без ответа. Во время последних встреч Хоггл вел себя так, словно решил закончить их дружбу по собственной инициативе, но Сара все равно боялась, что Джарет добрался до них. Обида, злость, страх и чувство вины смешивались внутри нее, заставляя Сару раз за разом подходить к зеркалу и безуспешно звать друзей, глядя в глаза собственному отражению. — Ты, конечно, извини меня, Сара, но его придется выбросить, — сказала Ирен, опережая возможные возражения. — Это попросту небезопасно — хранить дома разбитое зеркало. Сара знала, что дело было не в безопасности. Как она готова была заключить свои надежды в тонкую красную нитку, так и Ирен цеплялась за любую возможность подпитать веру в выздоровление сына. Разбитое зеркало сулило неудачу его владельцам, и несмотря на то, что раньше Ирен не отличалась излишней суеверностью, изъятие «проклятой» вещи из комнаты Сары было лишь вопросом времени. Сара молча покачала головой и поджала губы. Пусть делают, что хотят. Теперь треснутое зеркало ничем не могло ей помочь. Сара нахмурилась, глядя, как папа вытягивает шею, чтобы увидеть ступени. Очевидно, он был в ее комнате, но записку не заметил. И замечательно. Сара не собиралась говорить с родными. Как только папа спустится, она взлетит вверх по лестнице, заберет нить и выскочит из дома до того, как они успеют удивиться ее поведению. Сара шумно выдохнула и сжала ладони в кулаки, мысленно прося отца идти быстрее. А затем случилось то, что превратило ее планы в груду бессмысленного хлама. Все произошло быстро. Д-З-З-Ы-Н-Ь! Уильямсы вздрогнули. Брови Роберта подскочили вверх, а сам он покачнулся, теряя равновесие, потому что зеркало затряслось в его руках и развалилось на тысячи мелких осколков. Наполнив комнату звоном и бликами, они стекли по ступеням сверкающим водопадом, и вместе с ними вниз по лестнице покатилось что-то крупное и темное. Бум. Бум. Бум. Ирен закричала. Роберт неуклюже взмахнул руками и повалился на пол. Рядом с ним с гулким стуком упали обломки деревянной рамы. Сара широко распахнула глаза, ошарашенно глядя на скатившееся к подножию лестницы тело. Крупная голова с грубой морщинистой кожей. Маленький рост, короткие руки и ноги, пучки тонких седых волос, торчащие из-под кирпично-красной шапки… — Хоггл! — закричала Сара, бросившись к другу. — Боже! О, боже, что с тобой? За четыре года его одежда нисколько не изменилась, разве что обзавелась парочкой новых заплат. Рубашка Хоггла была грязно-серой и тусклой за исключением ярко-алой кляксы на животе, которая на глазах Сары ползла во все стороны, растекалась по ткани, становясь все больше и больше, и больше… Сара окаменела, в ужасе глядя на разодранные, пропитанные кровью лохмотья. Вдруг Хоггл застонал, и это привело ее в чувства. — Господи… — прошептала она. — Так. Сейчас. Потерпи, Хоггл, — она скинула с плеч рюкзак и рванула вниз застежку. Та, как назло, заела, и Сара остервенело задергала ее из стороны в сторону, проклиная все на свете. — Сара… — простонал Хоггл, — он… он… — Ч-ш-ш… Молчи. Не трать силы! — Что эт… Что? Он выпал из з-зеркала? — голос Ирен звучал так неуверенно и тихо, что вопрос затерялся среди щебетания птиц и монотонного гудения соседской газонокосилки. — Отойди от него, Сара! — Роберт медленно поднимался на ноги, опираясь на пол кончиками пальцев, по всей видимости, боясь задеть оставшееся от зеркала стеклянное крошево. — Он мой друг. Все в порядке, — выпалила Сара и сразу же поняла, насколько нелепо прозвучали ее слова. Все в порядке? На глазах родителей из зеркала только что вывалилось окровавленное существо из другого мира, которого Сара назвала другом, а она пытается убедить их, что все в порядке? Сара чувствовала, как их взгляды прожигают в ней дыры. Будь она свечой, давно превратилась бы в оплывший огарок. И все же папа с Ирен молчали, по-видимому, еще не достигнув той стадии принятия реальности, которая позволила бы им трансформировать хаотичный поток мыслей в членораздельную речь. Наконец застежка сдалась, и Сара, не заботясь об аккуратности, вытряхнула из рюкзака его содержимое: зелья, талисманы, крекеры и всклокоченного Шляпу. — Ты совсем сбрендила?! — завопил тот, ударившись головой о паркет. Визг Ирен, еще более громкий, чем предыдущий, чуть не разорвал Саре барабанные перепонки. Папа, предпринимавший вторую попытку спуститься со второго этажа, застыл посреди лестницы, вцепившись в перила. С каждой секундой его лицо выцветало все сильнее и сильнее, как скатерти из рекламы чудодейственного отбеливателя. — Хоггл ранен, — сказала Сара, схватив Шляпу за шею (тот крякнул), и подняла его так, чтобы он все видел. — Какое зелье мне взять? Что из этого поможет? — Я уже объяснял тебе! — Объясни еще раз, они все похожи! — закричала Сара, теряя терпение. — Зеленое! — Тут три зеленых! — То, которое круглое. Ай! — Сара бросила Шляпу на рюкзак. Вероятно, это было слишком грубо, но она торопилась. Откупорив нужную склянку, Сара поднесла ее к Хогглу, но остановилась, подумав, что для начала ей нужно было что-то сделать с его рубашкой. Склянка стукнулась об пол, когда Сара торопливо поставила ее, и несколько капель светло-зеленой жидкости попали ей на руку. Кожу обдало прохладой и слегка закололо, будто в составе магического варева был ментол. Хоггл вновь застонал, а затем его глаза закрылись. Сару пробрала дрожь. Она взяла его запястье, прощупывая пульс. Сердце Хоггла билось. — Ирен, — сказал Роберт сипло и откашлялся, — звони в девять-один-один. — Нет! — вскрикнула Сара. — Не надо никуда звонить. Она похолодела, представив, что будет с Хогглом, попади он в руки медиков. Как быстро они поймут, что перед ними не человек с генетическими мутациями, а представитель другой расы? Что они сделают после этого? Сообщат в вышестоящие органы, и те запрут Хоггла в лаборатории? Или устроят допрос с пристрастием? В любом случае Сара была уверена, что рассказывать кому бы то ни было о Хоггле — значит, обеспечить его вагоном проблем. — Этому… — папа запнулся перед следующим словом, — человеку нужна медицинская помощь. — Да, и я сейчас с этим разберусь, — процедила Сара сквозь зубы. Она аккуратно отодвинула обрывки Хоггловской рубашки, обнажая рану, и дрожащей рукой вылила на нее зелье, стараясь распределять его равномерно. В воздухе разлился горько-сладкий запах засушенных трав. — Что мне делать дальше? — она взяла на руки Шляпу и подняла его над Хогглом. — Поцелуй его в лобик, — сказал пернатый, ехидно щурясь. Сара еле подавила желание сильнее сжать пальцы на тощей шее. — Я серьезно спрашиваю, — сказала она холодно. — Откуда мне знать?! Ты полила его зельем? Ну жди теперь, может, и не подохнет. Щеки Сары вспыхнули. Хоггл помог Шляпе, когда слуги Джарета бросили его одного, разлучив с Мудрецом. А теперь этот маленький неблагодарный предатель так о нем говорит! — Ты отвратителен, — прошипела она, ставя Шляпу рядом с рюкзаком. — Ты тоже не вызываешь у меня восторга, — фыркнул он, задрав клюв чуть ли не перпендикулярно потолку. — Это какой-то розыгрыш? — тон папы представлял собой причудливую смесь страха, обиды и надежды. — Кто говорит за него? Томас? Вы решили разыграть нас? Сара отрицательно покачала головой, понятия не имея, как объяснить родным то, что они видят. Громкий стук в дверь избавил ее от необходимости быстро придумывать ответ, но это не принесло Саре облегчения. Она знала, кто был за дверью. Прямо сейчас на крыльце топтался Томми, полный решимости довести ее до головной боли выяснением отношений. По традиции проблемы наваливались на нее со всех сторон разом. — Упертый болван, — пробормотала Сара, быстрым шагом подходя к двери. Та была закрыта на цепочку. Не став снимать ее, Сара дернула за ручку, собираясь послать Томми куда подальше. Узкий прямоугольник света ослепил ее на пару секунд, Сара быстро заморгала, привыкая к более яркому освещению… … и застыла, словно ее разобрал паралич. На крыльце стоял Джарет. Увидев ее замешательство, он ухмыльнулся и склонил голову набок, выглядя таким же довольным и насмешливым, как и в тот вечер, когда появился в их доме впервые. Саре показалось, что кто-то остановил ей сердце, нажав кнопку «выкл». Свистяще вздохнув, она навалилась на дверь, но невидимая сила подкинула ее вверх и швырнула в глубь гостиной с такой легкостью, словно Сара была одной из пластиковых черепашек-ниндзя Тоби. Пролетев пару метров, Сара повалилась в кресло, в то самое, которое служило для Ирен опорой последние пять минут. Все произошло так быстро, что она даже не успела закричать, но крик все равно прозвучал. Сара подумала, что, если Ирен продолжит в том же духе, то вполне может охрипнуть. Дверь распахнулась, сорвав хлипкую цепочку, и с грохотом ударилась о стену. Все в комнате вздрогнули, не считая Чипа, который, свернувшись в клубок, преспокойно спал на столике у окна. Джарет занес ногу над порогом, но не он успел он сделать и шага, как раздался свист и по стенам, полу и потолку пронеслись всполохи красного света. Не пойми откуда взявшийся ветер ударил Сару в лицо, она поморщилась и зажмурилась на секунду, а когда открыла глаза, то увидела, что дверной проем закрыла паутина из ярко-алых, туго натянутых нитей. Эта тонкая перегородка, отделившая людей, которых Сара любила, от человека, внушавшего ей ужас, продержалась недолго. В охватившим гостиную немом оцепенении Сара отчетливо услышала презрительное фырканье, а затем рука в черной перчатке схватила нити и резко дернула, разрывая паутину. Дом вздрогнул, будто гигантский зверь, сраженный судорогой. Лампочки в люстрах замигали, с треском разбросав вокруг себя искры, а на кухне послышалось дребезжание трясущей посуды. Ирен ахнула, прижав ладони ко рту. Сара услышала торопливые шаги позади себя. Роберт встал перед креслом, загородив от Джарета жену и дочь. Он старался казаться невозмутимым, но Сара чувствовала, как напряженно работает его мозг, пытаясь выстроить произошедшие события в стройный ряд, дать им адекватное, правдоподобное, логичное обоснование… И не справляется с этой задачей. Алые нити вспыхнули и осыпались на пол тонкими полосками сажи. Перешагнув через них, Джарет вошел в дом. — Славное семейство Уильямсов, — протянул он, кривя губы в довольной ухмылке. — Наконец-то мне представилась возможность познакомиться со всеми вами лично.