Клетка

— Славное семейство Уильямсов, — протянул Джарет, кривя губы в довольной ухмылке. — Наконец-то мне представилась возможность познакомиться со всеми вами лично. Надрывно скрипнули петли, и входная дверь закрылась сама собой, как захлопнувшаяся ловушка. Сара почувствовала себя так, будто ее столкнули в озеро, и ледяная вода хлынула в легкие, вытеснив оттуда весь воздух. Она испуганно взглянула на родных. Они только что пережили появление из зеркала окровавленного Хоггла, затем — появление из Сариного рюкзака говорящей и вполне разумной «игрушки» Тоби, но появление Джарета… Появление Джарета было перебором. Мало того, что он устроил в их доме землетрясение, механизм которого Уильямсы не могли объяснить, отбросил от двери Сару, что они тоже не могли объяснить, так он еще и выглядел так, будто… На самом деле Джарет выглядел, как типичный Джарет, но если Сара воспринимала его чувство стиля как должное, то папа с Ирен не привыкли к такому эпатажу. Фигуру колдуна плотно облегала черная кожаная куртка с широкими острыми плечами, украшенными шипами, сверкающими драгоценными камнями и выпуклыми похожими на корни узорами. Под курткой была шелковая темно-синяя рубашка с вырезом, который многим показался бы нескромным, если не сказать больше. Черные узкие штаны, походившие на вторую кожу, оставляли столько же простора для фантазии, сколько и всегда. То есть практически нисколько. Плащ Джарета двигался сам по себе, превращаясь у пола в клочья угольно-черного тумана, и крепился к куртке таким образом, чтобы ни в коем случае не скрыть ничего лишнего. Завершали картину начищенные до блеска сапоги до колен, кулон в виде серпа, растрепанная шевелюра, на которую простым смертным пришлось бы истратить флакон лака, и широкая улыбка излишне уверенного в себе человека. К слову, Джарет был единственным в комнате, кто улыбался. Ирен с Робертом смотрели на колдуна, открыв рты, и Сара их понимала. В их скромной, педантично убранной гостиной Джарет смотрелся как иллюстрация, вырезанная из комикса «Приключения гламурного Дракулы» и вклеенная в инструкцию по пользованию дрелью. Возможно, выбери он более подходящую для мира людей одежду, эффект от его появления был бы менее ошеломляющим. Но Сара подозревала, что, если бы кто-то попросил Джарета сменить наряд, чтобы вписаться в обстановку среднестатистического дома, колдун заставил бы беднягу сменить дом, чтобы тот подошел к стилю его наряда. Сара медленно встала, не сводя с Джарета взгляда в каком-то иррациональном убеждении, что, стоит ей только отвлечься, и случится нечто непоправимое. — Не трогай их, — сказала она, пытаясь звучать твердо, а не так, словно в любой момент могла упасть в обморок. — Я готова идти. Сара попыталась проскользнуть мимо отца, но тот схватил ее за локоть. — Вы знакомы? — спросил он вполголоса, глядя на Сару с такой отчаянной надеждой, будто ждал, что дочь скажет что-то, что чудесным образом вернет ситуацию в категорию «нормальная». Сара смотрела на него, глупо моргая и совершенно не зная, что ответить. Простого «да» будет недостаточно, а для того, чтобы объяснить все как следует, у нее не было ни времени, ни желания. Сара никогда не собиралась рассказывать семье о Подземье, и то, что происходило прямо сейчас, было чертовски, вопиюще неправильно. — Кто вы такой? — Роберт грозно взглянул на Джарета, так и не добившись от дочери ответа. Тот покачал головой и манерно зацокал языком, изображая недовольство. — Ах, Сара, мне, право слово, обидно… Неужели я произвел на тебя настолько незначительное впечатление, что ты даже не удосужилась рассказать о нашем знакомстве родственникам? Строго говоря… их ведь это касается тоже. — Что это значит? — пробормотал Роберт, хмурясь. — Сара? — Их это не касается, — процедила Сара, кинув испепеляющий взгляд на Джарета. По ее спине, словно иней по стеклу, расползался холод. — Джарет, прошу тебя, не впутывай в это мою семью. Я готова идти. Пожалуйста, просто оставь их в покое и пойдем. Все это было дикостью. Сара и представить себе не могла, что Джарет вот так просто заявится к ним в дом и начнет колдовать на глазах папы с Ирен. Конечно, ему было плевать на то, как они это воспримут. Скорее всего, он делал это специально, чтобы доставить Саре как можно больше проблем. Черт, как же это было мелочно. — Никуда ты с ним не пойдешь, — встрял Роберт и потянул дочь за локоть, уводя подальше от Джарета. — Папа! — Сара дернула рукой, пытаясь вырваться, но отец удержал ее. Он завел ее за кресло, как будто считал, что в случае опасности оно послужит им барьером. Джарет улыбался, наблюдая за ними с ленивым любопытством. Так можно было бы смотреть на что-то малозначительное, но достаточное интересное для того, чтобы ненадолго привлечь внимание. Например, на рыбок в зоомагазине. — Смотри-ка, золотце, — сказал он сахарным голосом. — Твой отец полон решимости впутаться в ваши с братом проблемы и без моего содействия. — Какие еще проблемы? Кто вы такой? — воскликнул Роберт, рывком развернувшись к колдуну. Сара испуганно взглянула на Джарета. Тон папы был резким, и она не знала, как на это отреагирует королевская особа с чувством собственного достоинства размером с земной шар. Она помнила, как Джарет натравил на них с Хогглом напичканную ножами машину лишь за то, что Сара отказалась расхваливать коварство ловушек, которые он для нее же и расставил. — За всю мою жизнь мне давали много имен и титулов, но ничего из этого не отражает того, кем я являюсь на самом деле, — Джарет, к счастью, выглядел вполне миролюбиво, если можно назвать миролюбивым человека, вломившегося в чужой дом. — Если упростить, я повелитель довольно обширной территории на границе мира грез и яви, а также владелец ряда весьма разномастных тварей и с недавних пор — ваших сына и дочери. Спину Сары обожгло жаром. Что, черт возьми, он нес?! Ублюдку мало было сломать ей жизнь? Мало было втянуть их с Тоби в свою извращенную игру? Он теперь решил поиздеваться над ее ничего не знающими родителями? Пару секунд Роберт молча смотрел на Джарета, по всей видимости, пытаясь найти в его словах более адекватный смысл, чем тот, что колдун в них вложил. — Вы…прошу прощения… вы кто? При чем здесь мои дети? Что значит «владелец»? — Полагаю, это что-то вроде «хозяина» или «собственника», — милостиво пояснил Джарет. В его руке из ниоткуда появился хрустальный шар, и он принялся рассеянно перекатывать его из ладони в ладонь. Роберт поднял брови, глядя на это, и Сара готова была поклясться, что папа пытается убедить себя в том, что шар был здесь и раньше. Просто он его не заметил. — Тот, у кого есть право распоряжаться судьбой объектов своего владения, — продолжал Джарет все с тем же насмешливым добродушием. — Если смысл слова все еще не ясен вам, Роберт, советую обратиться к словарю. — Джарет, пожалуйста, хватит, — Cара попыталась высвободиться из отцовской хватки, но Роберт лишь крепче сжал ее локоть. — Прошу тебя, давай просто уйдем. Ни папа, ни колдун не обратили на ее слова никакого внимания, словно она была призраком, которого никто не замечал. — Я… — Роберт откашлялся. — Кажется, я неправильно вас понял. Вы, конечно, имели в виду другое. — Я имел в виду ровно то, что сказал. На виске папы начала дергаться жилка. Он нервно сглотнул, и кадык прокатился вверх и вниз по его горлу. Роберт молчал, плотно сжав губы и хмурился так сильно, будто собрался навеки склеить две брови в одну. Сара понимала его замешательство. В отличие от Джарета, нормальные люди были в курсе, что рабство давно ушло за черту закона. — Покиньте этот дом, сэр, — сказал Роберт натянуто. — Мне непонятно, какое отношение вы имеете к моим детям, — он поводил челюстью… — но этот разговор мы с вами продолжим на улице. Джарет лениво привалился спиной к двери и для большего удобства согнул ногу в колене. — Нет, — сказал он, глядя Роберту в глаза. Брови Роберта прыгнули вверх, вычертив на лбу дуги морщин, а на скулах проступили красные пятна. — Папа, пожалуйста, не спорь с ним, — испуганно сказала Сара и вновь оказалась проигнорирована. Это начинало раздражать. — Если вы не выйдете из дома сейчас же, я буду вынужден вызвать полицию, — голос Роберта звенел от напряжения. — Не смею вас останавливать, — невозмутимо заявил Джарет с той самой самоуверенной ухмылкой, из-за которой лично Саре безумно хотелось ему врезать. — Вы понимаете, что нарушаете закон? Это частная собственность, и вы не можете находиться здесь без разрешения владельцев. — О… — Джарет нахмурился. — Так значит, я создаю себе проблемы? Тревога в его голосе звучала так натурально, что, не знай Сара, с кем имеет дело, поверила бы, что колдун всерьез занервничал. Но затем он громко расхохотался, и весь эффект от притворства лопнул, как один из пузырей, в которые Джарет превращал свои волшебные сферы. — Ваши законы меня не волнуют, Роберт, — сказал он с мягкой улыбкой, совсем не вязавшейся с холодным блеском его глаз. — Да и, говоря о владельцах… Боюсь, вы утратили этот статус. Так уж вышло, что с сегодняшнего дня этот дом — мой. Роберт поперхнулся воздухом, а его брови взметнулись так высоко, что почти добрались до линии роста волос. — Что? — Саре хотелось надеяться, что она ослышалась. — Что значит «дом твой»? Джарет театрально вздохнул. — Мне определенно стоило взять с собой словарь. У вашей семейки явные проблемы с пониманием устной речи. — Как ты вообще смог зайти в дом? — Сара пропустила издевку мимо ушей. — Моя защита… — Больше не является препятствием. — Почему? Джарет осклабился, и Сару передернуло от того, как он смотрел на нее. — Потому что ты была слишком любезна с моими слугами, Сара, — сказал он мягко, с явным удовольствием отвечая на вопрос. — Думаешь, ваши встречи ускользнули от моего внимания? Сара вздрогнула, а оскал Джарета стал еще шире. Ей вдруг вспомнилась сказка о Красной Шапочке. Бабушка, бабушка, почему у тебя такие большие зубы? Чтобы съесть тебя! — Каждый раз, когда они приходили плакаться тебе о том, как я порчу им жизнь, между моим миром и твоим домом создавались связи. Чем чаще вы виделись, тем больше их становилось, а, когда ты позволила шляпе Мудреца переселиться к тебе, он стал постоянным источником для новых, более прочных связей. Отыскав путь в Зыбкий Лабиринт, ты многократно увеличила их количество, и ты продолжала создавать их, развлекаясь с ночными демонами в течение последнего месяца. Ты не замечала этого, но твой дом постепенно становился частью Подземья. Мое влияние здесь росло, и наконец стало достаточно сильным, чтобы я смог перебить твои чары и вмешаться в размеренное течение ваших жизней. Например, для того, чтобы узнать, насколько вырос малыш Тоби. Спина Сары покрылась мурашками. Слова Джарета медленно, мазок за мазком вырисовывали в ее голове полную картину. — То есть… — Сара нервно сглотнула, — получается, что наш дом стал филиалом Подземья? Джарет усмехнулся. — Можно сказать и так. Цепенящий холод пополз по ее телу, забираясь в каждую клеточку. В голове Сары замелькали вопросы, болезненные, как вспышки света после полной темноты. Что все это значило для ее семьи? Как Джарет использует новый «статус» их дома? Ограничится ли он разрушенной защитой, или у него есть и другие планы на дом? Как ее родные теперь смогут жить в нем? Но вместо этого из горла Сары выскочил другой вопрос. — Хоггл с Бибером выполняли твои приказы все это время? Джарет весело хмыкнул, глядя на Сару так, будто она сморозила глупость. — Ну что ты, — сказал он со снисходительной улыбкой. — Они слишком тупы для того, чтобы делать это втайне от тебя. Шляпе Мудреца я внушил идею о том, что в мире людей ему будет безопаснее, и этого оказалось достаточно для того, чтобы он вынудил остальных выгнать его из Подземья, — он посмотрел на Хоггла. — А вот уродец приходил сюда по собственной инициативе. Из любви к тебе, моя дорогая. Конечно же, он не хотел ничего дурного. Но в какой-то момент даже такой идиот, как он, понял, что для изменника он живет подозрительно долго и счастливо. Тогда он решил больше здесь не появляться, полагая, что таким образом убережет тебя от меня. Какая преданность. Вот только стоило сжечь лачугу уродца и вспороть ему брюхо, как он тут же прискакал к своей ненаглядной принцессе, позабыв о рисках. Этой дружбой ты обрекла на гибель его, а он – тебя. Вы определенно заслуживаете друг друга. Сара взглянула на Хоггла через плечо. Его глаза были закрыты, и издалека она даже не могла понять, дышал он или нет. От этого вида у нее кольнуло в груди, и Сара мысленно взмолилась, чтобы друг выжил. Она повернулась к Джарету. — То, что ты сделал с ним, — ее голос дрогнул. — Это все ради мести? Джарет выгнул бровь, и его губы презрительно скривились. — Я не мщу своим слугам, Сара, я их наказываю, — сказал он ледяным тоном. — Но он здесь не для этого. Решив истечь кровью именно здесь, гном окончательно привязал ваш дом к Подземью, что, в свою очередь, развязало руки мне, — он прищурился, и уголок его губ дернулся вверх. — Кровь, Сара, — очень действенный компонент во многих ритуалах. Если ты хотела, чтобы я дал тебе гарантии безопасности для Тоби, тебе следовало убедить меня поклясться на крови. Сара почувствовала, как пальцы папы сильнее сжались на ее локте. — Выйдите с Ирен из дома через черный ход, — прошептал он, наклонившись к ней так, чтобы Джарет не услышал. Но он услышал. — Они останутся здесь, — тон колдуна был легким, нарочито небрежным, и все же в нем ясно считывалась угроза. — Все вы останетесь здесь, — он поднес к глазам хрустальный шар, и в нем замелькали мутные образы. Сара прищурилась, вглядываясь в них, но рассмотреть ничего не смогла. — Мне бы не хотелось применять силу, и я прошу вас не давать мне повода. Как успехи с полицией, миссис Уильямс? Все взгляды устремились к Ирен, которая все это время оставалась подозрительно тихой. Она стояла вдали ото всех, прижимая к уху телефон, и смотрела на Джарета круглыми, как блюдца, глазами. — Связи нет, — прошептала она, повернувшись к Роберту. Джарет зацокал языком. — Как же невовремя, — протянул он с сочувствием, но злорадство проглядывало сквозь него, как отрубленная голова через полиэтиленовый пакет. Щеки Сары залились огнем. — Зачем ты это делаешь? — она сжигала Джарета взглядом. — Мы договорились, что ты заберешь меня. Зачем приходить сюда и издеваться? — Издеваться? — он хмыкнул. — Милая, если бы я хотел поиздеваться, у тебя не было бы ни сил, ни времени на то, чтобы упрекнуть меня в этом. Я жду твоего брата. Когда его приведут, мы отправимся в Подземье. — Что? Сару будто камнем ударили по затылку. Он заберет Тоби? В ходе их встречи она решила, что теперь борьба будет идти за душу брата или часть души, которую Джарет держал в заточении. Она не знала, как в таком случае будет проходить испытание, но почему-то решила, что физическое тело Тоби останется в безопасности. Какая ошибка. — Ты думала, я довольствуюсь клочком его сущности? — он усмехнулся, наблюдая за тем, как вытягивается ее лицо. — Тоби отдал себя в мою власть целиком и полностью, так что я пришел за оставшейся частью, — Джарет мельком взглянул на часы. — Они уже должны были быть здесь... К сожалению, лишь малая часть моих слуг может похвастаться пунктуальностью, и тот, кого я послал за твоим братом, не входит в их число. — Ты оставил Тоби наедине с каким-то гоблином?! Он смерил ее раздраженным взглядом. — Ты могла бы уже догадаться, что в моем распоряжении находятся не только гоблины. — Тоби в больнице, — вдруг решила вмешаться Ирен. — Боюсь, что нет, миссис Уильямс, — возразил Джарет, и выражение его лица смягчилось. — Если бы связь в вашем доме работала, вам бы уже позвонили и сказали, что Тоби исчез из палаты прямо-таки, — он ухмыльнулся, — волшебным образом. Услышав это, Роберт как-то странно дернулся и бросился к комоду у входа в кухню. Джарет проводил его скучающим взглядом. Добравшись до комода, Роберт совсем не элегантно рухнул на колени и согнулся, выискивая что-то в нижнем ящике. — Вы хотите пренебречь моим предупреждением, Роберт? — Папа… Роберт поднялся, держа в руках ружье, и сделал пару шагов в сторону колдуна. Сара услышала щелчок предохранителя, а затем Роберт наставил дуло на Джарета. — Папа! — Сара подлетела к отцу, думая отвести его руку, но в последний момент замерла, испугавшись, что тот начнет вырываться и случайно нажмет на курок. — О, господи… Прошу тебя, не надо! — Если вы сейчас же не уберетесь из моего дома, то пожалеете! — прорычал Роберт, сверля Джарета убийственным взглядом. Сара похолодела, чувствуя себя летящей по рельсам в вагонетке без тормозов. Что бы она ни делала, ее просто несло вперед без возможности изменить ситуацию. — Если через секунду ружье не будет опущено, то пожалеете вы, — ответил Джарет холодно. Ни один из них не сдвинулся с места, чтобы выполнить указание другого. А затем одновременно произошло сразу несколько вещей. Джарет опустил взгляд на ружье. Роберт зашипел и резко развел руки, роняя его на пол. Раздался выстрел. Ирен вскрикнула и прижалась спиной к стене. Пуля попала в стоявшую на кофейном столике вазу, и та разлетелась на сотни осколков. Чип, спавший в противоположном углу гостиной, подскочил и, вытаращив желтые глаза, выпрыгнул в распахнутое окно. Сара увидела, как папа согнулся, прижав руки к груди. На полу у его ног светилось оранжевым светом то, что раньше было ружьем, а теперь представляло собой бесформенную лужу расплавленного металла, из которой торчала обугленная ложа с ползающими по ней язычками пламени. За окном раздалось рычание и истошный вопль Чипа, а затем Сара услышала хруст, от которого кровь застыла в ее жилах.                                  Что… Что это было? — А вот, собственно, и причина, по которой я прошу вас оставаться в доме, — несмотря на шум за окном, голос Джарета оставался безжалостно спокойным. — Видите ли, я взял с собой питомцев. Им велено не выпускать никого из дома без моего разрешения, так что попробуете сбежать: через основной вход, черный, окно, дымоход, — он усмехнулся и смолк на мгновение, прислушиваясь. Крики прекратились, уступив место тихому, но многозначительному хрусту, — и разделите участь кота. Надеюсь, я доходчиво объяснил. Роберт медленно кивнул, прижимая руки к груди. Кожа на его ладонях покраснела, а вот лицо, напротив, стало белее мела. Сара молчала, смотря в окно пустым взглядом. Ее била мелкая дрожь, а в ушах продолжали звучать предсмертные крики Чипа. Это маленькое, беззащитное существо погибло из-за нелепой случайности. Все это было так глупо. И так ужасно. Воображение, которое она всегда считала чрезмерно буйным, принялось рисовать картину смерти Чипа, и Сару замутило. — Что вы хотите от нас? — она вздрогнула, когда Роберт задал вопрос. Выражение лица Джарета было бесстрастным, даже скучающим, как будто он отсидел двухчасовую лекцию без перерыва, и та совсем его не впечатлила. — На данный момент я пытаюсь быть вежливым и ожидаю от вас того же. Сара задохнулась от злости и возмущения, и воспоминания четырехлетней давности накрыли ее, словно волны в шторм. Тогда Джарет бросил Сару в подземелье и чуть не утопил в Болоте Вечной Вони, скормил ей отравленный персик, вызвавший у нее галлюцинации и частичную амнезию, сократил время на прохождение Лабиринта, натравил на нее огромного робота с не менее огромным топором и выставил против нее целую армию глуповатых, но вооруженных до зубов гоблинов. Все это он назвал щедростью. Щедростью! По-видимому, в Подземье царили совсем извращенные представления о добродетели. — Вежливым? — Сара не смогла сдержать нервного смеха. — Ты вломился в наш дом, ты угрожаешь нам всем, ты расплавил ружье прямо в руках у моего папы. Черт, да ты же… ты убил нашего кота! Ты считаешь, что это вежливо?! — Будь твой отец любым другим смертным, ружье выстрелило бы ему в сердце, а перед этим — в сердце твоей мачехи, — сказал Джарет сухо. — Так что да, Сара, я вежлив, сдержан и невероятно терпелив. Что до кота, его убили клыки и когти, чего не случилось бы, будь мои вежливые просьбы выполнены. — Это не просьбы, а ультиматумы! — возразила Сара, чувствуя, как горло начинает болеть от подступающего спазма. — Значит, вы должны исполнять их вдвойне охотнее, потому что ультиматум подразумевает последствия в случае его невыполнения, — в тоне Джарета появилась резкость, а в светло-серых глазах зажглись яростные искры. — Папа с Ирен не знали, кто ты и на что ты способен. Они ничего не знают, — голос Сары дрожал. — Пожалуйста, отпусти их. Пусть они выйдут из дома, пока мы ждем Тоби. — Никуда я не пойду, Сара, — возразил Роберт, но Джарет не обратил на него внимания. Он смотрел на Сару, слегка прищурившись, и в его взгляде больше не было той мрачной веселости, с которой он заявился к ним в дом. — Я сказал вам всем оставаться здесь, — это было сказано тихо, почти шепотом, но его слова колокольным звоном отдались у Сары в ушах, заползли под кожу и кипятком растеклись по венам. Сару бросило в жар. Они договорились, что Джарет заберет ее. Только ее. Не собирался же он похитить всю ее семью? От этой мысли ей стало тяжело дышать, как будто воздух в комнате загустел до состояния геля. — Зачем ты их удерживаешь? — прошептала Сара. — Затем, что такова моя воля, — сказал Джарет жестко, давая понять, что дальнейших объяснений не будет. Но Сара не могла смириться с таким ответом. Она нервно дернулась, почувствовав прикосновение к предплечью, и обернулась. Папа хмурился, глядя на нее. Он покачал головой, как будто просил дочь не пререкаться с Джаретом. Забавно, как быстро они поменялись ролями. До этого Сара пыталась убедить папу не провоцировать колдуна, но, видимо, обожженные руки и бесформенная клякса, в которую превратилось ружье, заставили его изменить взгляды. Больше всего на свете Саре хотелось промолчать. Хотелось сбежать. Закрыть глаза и сказать: «это лишь сон», но она не могла себе такого позволить. Не тогда, когда вся ее семья оказалась подвешена над обрывом, а рядом стоял Джарет с ножницами в руках. Она должна была убедить его отпустить их, должна была найти правильные слова. Но слова не желали находиться. Мысли путались в ее голове, выталкивая на поверхность то кричащего Чипа, то окровавленного Хоггла, то условия сделки, которые теперь казались ей слишком расплывчатыми. Сара ни на чем не могла сосредоточиться. Черт, да она готова была развалиться на части еще до начала их с Джаретом игры! И как она собиралась отвоевать у него Тоби? Моя воля так же сильна, как и твоя… Давние слова всплыли в памяти, но это не добавило Саре уверенности. Теперь они казались нелепыми. — Вы ждете гостей? — вопрос Джарета выдернул ее из водоворота безрадостных мыслей. Колдун смотрел вперед расфокусированным взглядом и, казалось, вместо гостиной видел что-то другое. Затем он моргнул и посмотрел на Сару, одарив ее улыбкой, которая совершенно ей не понравилась. Сначала Сара не поняла, о чем он спрашивал, но потом волна холодных мурашек прокатилась по ее спине, и Сара шагнула вбок, чтобы лучше видеть улицу за окном. Нет. О, нет, нет, нет! НЕТ! К дому подходил Томми, держа в руках букет из белых и желтых цветов. Издалека Сара плохо их видела, но, возможно, то были ромашки и лютики. Ей захотелось закричать от бессилия, но крик застрял в горле, так и не вырвавшись наружу. Почему Томми продолжает идти? Неужели он не видит хищных тварей, окруживших дом? Не видит растерзанного кота? Даже если допустить, что от Чипа ничего не осталось, Томми должен был заметить тех, кому Джарет приказал держать ее семью в заложниках! — Джарет, — сказала Сара хрипло, — пожалуйста, скажи своим… — она запнулась. Кем были его «питомцы»? Адскими псами? Волками? Монстрами из рассказов Хоггла, название которых Сара не помнила? — … скажи своим зверям, чтобы они его не трогали. Прошу тебя. — Им запрещено выпускать людей, но с тем, чтобы впустить, проблем не возникнет, — сказал Джарет с предвкушающей улыбкой, напомнив Саре лиса, нашедшего вход в курятник. Казалось, еще немного, и он облизнется, показав ряд острых клыков. Раздался стук, и Сара подскочила на месте. Ее самообладание грозило лопнуть, как перетянутая гитарная струна. — Не впускай его, прошу тебя, — выпалила она, заламывая пальцы. — Он ничего не знает. Если ты не откроешь, он просто уйдет. Улыбка Джарета сделалась шире. Не сводя взгляда с Сары, он сжал дверную ручку… — Джарет! … и рывком распахнул дверь. — Томми! — воскликнул колдун, и жуткая улыбка превратилась в плотоядный оскал. — Какой приятный сюрприз. Я и не думал, что мне посчастливиться увидеть тебя сегодня. Право слово, ты сделал мне подарок. Томми недоуменно смотрел на Джарета. Как бы он ни воображал себе этот визит, он явно не ожидал увидеть на пороге мужчину, который выглядел так, будто играл в фантастическом спектакле и решил во время антракта заскочить в гости к его девушке. — Эм… Мы знакомы? — Не лично, конечно, — сказал Джарет с усмешкой, — но я о тебе наслышан. Знаешь ли, один из моих инкубов счел тебя совершенно неподражаемой личностью. Он позорно провалился, когда пытался скопировать тебя, хотя я все не могу взять в толк, — он демонстративно оглядел Томми с ног до головы, и уголки его губ брезгливо поползли вниз, — с чем здесь могли возникнуть проблемы. То, как Джарет смотрел на Томми, то, каким тоном говорил, можно было назвать оскорбительным. Саре подумалось, что с тем же успехом он мог зайти на кухню, взять там ведро с мусором и вытряхнуть его содержимое Томми на голову… Томми, к слову, если и предугадывал недовольство Сары по случаю его визита, к такому приему готов явно не был. Его взгляд медленно перетек с Джарета на Сару, с Сары на Роберта, с Роберта на Ирен, а затем споткнулся о расплавленное ружье. Томми удивленно поднял брови и вновь окинул взглядом Уильямсов, по всей видимости, надеясь на объяснения, но никто из присутствующих не спешил нарушать воцарившейся в гостиной тишины. Лишь ритмичное тиканье часов свидетельствовало о том, что в доме был обычный воздух, а не космический вакуум. — Джарет, он здесь совсем ни при чем, — сказала Сара глухо. Мелкая дрожь, охватившая ее, когда Чип выпрыгнул в окно, усилилась, так что теперь Сару ощутимо потряхивало. Она надеялась, что это не было заметно со стороны. — Дай ему уйти. Пожалуйста. — Я не держу его, — бросил Джарет небрежно. — Пока он не зашел в дом, пусть идет на все четыре стороны. Сначала Сара подумала, что ослышалась. Она недоверчиво взглянула на Джарета, боясь, что тот рассмеется или скажет какую-нибудь язвительную гадость, перечеркивающую его предыдущие слова, но этого не произошло. — Томми, мы сейчас заняты, — сказала Сара осторожно и вновь посмотрела на Джарета. Ей казалось, что она ходит по подтаявшему льду, который может в любой момент треснуть. — Пожалуйста, иди домой. Томми нахмурился, и Сара приготовилась к вопросам и возражениям. — Томас, тебе действительно лучше уйти, — вдруг вмешался Роберт. Сара послала отцу благодарный взгляд, но тот этого не заметил. Он смотрел на Томми с такой добродушной улыбкой, о которой прежде парень не мог и мечтать. — Спасибо, что вы с мистером Скоттом предложили помощь со шкафом, но сегодня не получится. К нам приехал старый друг. Передай это мистеру Скотту, пожалуйста. Волна мурашек в очередной раз прокатилась по спине Сары. Мистер Скотт был полицейским, известным на всю округу своей готовностью пропустить стаканчик со всеми, кто согласиться выслушать его жалобы на жену. Естественно, ни он, ни Томми не собирались помогать папе ни с каким шкафом. Сара посмотрела на Джарета, боясь, что тот раскусит уловку, и мельком задела взглядом Ирен. Та, как и муж, не отрывала глаз от Томми. Она хранила молчание, бледная, как призрак и неподвижная, как манекен. Вот только ее дрожащие руки не прекращали двигаться, сжимаясь в кулаки так, чтобы выпрямленным оставался то один палец, то девять. Один. Снова один. Девять. Сара похолодела. Девять – один – один. По-видимому, не только папа решил продемонстрировать Томми чудеса изобретательности. Если Джарет и заметил ухищрения старших Уильямсов, виду он не подал. Колдун вел себя подозрительно отстраненно, как будто утратил к ним интерес, вот только Сара сомневалась, что такое счастье могло их настигнуть. — Я… — Томми сглотнул и запустил пальцы в волосы, что делал всегда, когда нервничал, — тогда зайду завтра. — Да! — выпалила Сара с облегчением. — Увидимся завтра, Том. Выглядя до ужаса растерянным, Томми развернулся и зашагал вниз по лестнице. Проводив его взглядом, Джарет толкнул дверь указательным пальцем, и та медленно закрылась, отрезав от Уильямсов Томми, улицу и весь нормальный мир, который знать нее знал о существовании монстров, поедающих котов, и злых колдунов, вламывающихся в чужие дома. — Я надеялся обойтись без ненужных жертв. Если полиция доберется сюда, все, что случится, будет на вашей совести, — сказал Джарет равнодушно. Он взмахнул рукой, призывая хрустальный шар. — Где тебя носит? — обратился он к кому-то, кого не было в комнате. — Ваше Величество, мы уже на подходе! — послышалось из шара. — Почему так долго? — Ну… ам-м… возникли кое-какие трудности… Джарет прищурился и поднес шар ближе к глазам. — Трудности какого рода? — спросил он вкрадчиво. Саре подумалось, что, будь она на месте обладателя голоса из шара, ей бы захотелось сказать, что трудностей не было вовсе. — Совершенно пустякового, Ваша Терпеливость! — Кас, — процедил Джарет угрожающе. — К нам прицепилась небольшая шайка демонов, — признался голос неохотно. — Но вы можете не переживать, — быстро добавил он, — я давно сбил их со следа. Пришлось покружить немного, конечно.... Но никакого хвоста за нами нет. Я три раза проверил. — Амулет не сработал? — тон Джарета представлял собой смесь недоверчивости и недовольства. — Ну что вы, амулет работает просто превосходно! Я бы даже сказал неподражаемо великолепно. Работа максимально профессиональная, как и всегда. Мне трудно передать, насколько меня поражают все эти ваши…. — Тогда в чем дело? — перебил Джарет. — Ну… — его собеседник замялся. — Так уж вышло, что… как бы так сказать… Он прокашлялся. Затем вздохнул так тяжело, как будто тащил за собой груженую бревнами телегу. Потом снова прокашлялся и снова наполнил легкие воздухом, сопроводив выдох страдальческим стоном. Сара подумала, что так могло бы продолжаться и дальше, но тут голос сказал: — Амулета у меня сейчас нет. Сара не знала, кем было существо из шара. Не знала, как оно выглядит, понятия не имела о его характере, убеждениях и не могла оценить, заслуживает ли оно симпатии. И все же ей стало за него страшно. — Ты потерял его? — тон Джарета был холодным настолько, что Северный Ледовитый океан по сравнению с ним показался бы джакузи с подогревом. — Нет-нет, что вы, я бы не посмел потерять такую великолепную вещь... — ответил голос испуганно. Он помедлил, словно собираясь с силами, а затем выпалил, не делая пауз между словами, так что они слились в одно сплошное: — Яегоотдал. — Что ты сделал?! Джарет так сильно сжал волшебный шар, что по его блестящей поверхности пошла трещина. Она выплюнула из себя несколько блесток. —  Там в больнице был мужчина, Джонатан Миллер, — пулеметной очередью затараторил голос, будто боясь, что в любой момент его прервут. — У него вся семья попала к целителям из-за столкновения этих… как же их называют… Автомобилей! Шанс, что они выживут, меньше пальца феи. Бедняга был так раздавлен, когда узнал об этом, а демоны, эти бессовестные стервятники, окружили его, выжидая момента, чтобы вцепиться. Они бы вытянули из него все соки за неделю, и я решил, что раз у мальчонки есть такой защитник, как я, а у несчастного Джонатана никого нет, то ему амулет будет нужнее… и я его отдал. Собственно… после этого за нами и погнались... Ваше Милосердие, вы же согласны, что этот несчастный человек заслуживает хотя бы крупицу сострадания? Судя по лицу Джарета, он не считал, что мистер Миллер заслуживал сострадания, во всяком случае, своими крупицами он делиться не собирался. Голос из шара смолк, и напряженное молчание густым дымом заволокла гостиную. Одни лишь часы упрямо шли, возмущая тишину своим тиканьем, как прыгающий по воде блинчик. Лицо Джарета помрачнело, словно в безоблачном небе появилась одна единственная туча, залетела в дом к Уильямсам и зависла персонально над ним. Зловещие тени скопились в уголках его глаз, залегли под бровями, заточили и без того острые скулы. — Ты отдал. Мою собственность. Человеку?! — слова грохотали, слетая с его языка, как рушащиеся в оползень скалы. — Дал во временное пользование, — пискнул голос еле слышно. — Пока он не справится со своей трагедией. Джарет закрыл глаза рукой и глубоко вздохнул, по всей видимости, стараясь не растерять остатки того исключительного терпения, в наличии которого он убеждал Сару тремя минутами ранее. — Когда мы закончим, ты найдешь этого мужчину и заберешь амулет. — Как скажете, Ваше Величество. — Если ты не появишься в течение пяти минут, остаток месяца проведешь в ублиете. — Понял, Ваше Величество. Раздраженно фыркнув, Джарет сжал хрустальный шар, и тот рассыпался, превратившись в горстку сверкающего песка. Или же то были украденные звезды? Джарет стряхнул звездный песок на пол, и тот растаял в воздухе, так и не долетев до паркета. — Кажется, у твоих подданных патологические проблемы с дисциплиной, — эти слова, едкие, как дым, вырвались из Сары неожиданно для нее самой. Они выплеснулись из горла, как сок через трубочку, если резко сдавить картонную упаковку. Или как газировка, которую хорошенько встряхнули. Сара не считала себя настолько глупой, чтобы злить Джарета после того, как его уже разозлили. И все же зачем-то она это сделала. Его взгляд полоснул ее лезвием, и Саре показалось, что на щеках, лбу и подбородке появились тонкие линии порезов. Она еле подавила желание прикоснуться к лицу, чтобы убедиться в отсутствии крови. Конечно, все это было глупостью. Шуткой, которую играли с ней расшатанные нервы. — Я прослежу за тем, чтобы твоя дисциплина стала образцово-показательной, Сара, — его голос сочился отравленным медом. Джарет улыбнулся ей, как будто они были старыми друзьями. Как будто он не держал в плену ее брата, не угрожал семье. Улыбнулся так тепло, словно пообещал Саре что-то хорошее, и от этой перекошенной, извращенной версии добродушия ей стало трудно дышать. Она услышала, как рядом свистяще вздохнул Роберт, и посмотрела на отца. Тот сверлил Джарета убийственным взглядом. Если бы для того, чтобы выстрелить, требовались глаза, а не ружье, колдун давно бы превратился в решето. Но наделать в человеке дыр без ружья было довольно проблематично, поэтому Джарет, к несчастью для Роберта, продолжал стоять у двери, живой и совершенно невредимый. Взгляд колдуна вновь устремился к тому, что кроме него никто не видел. — А он упертый, — сказал он насмешливо. — Но не сказать, чтобы умный. Нашла родственную душу, Сара? Сара не нужно было смотреть в окно, чтобы понять, о ком он говорит, но она посмотрела. Просто, чтобы убедиться, что они вновь оказались на границе между «плохо» и «чертовски плохо». К дому снова шел Томми, только в этот раз в его руке не было букета из ромашек и лютиков. В ней была бейсбольная бита — деревянная с эмблемой Louisville Slugger и какими-то надписями на стволе, которые Сара прочла однажды, чтобы сразу забыть. Томми возил биту с собой в багажнике, называя ее «оберегом от неприятностей». Это был первый раз на памяти Сары, когда он решил пустить оберег в ход. — Ты можешь просто не открывать ему! — взмолилась Сара. — Дверь не заперта. — Тогда закрой ее. Пожалуйста! — Кто я такой, чтобы вставать на пути у влюбленного сердца? Да и нам ведь надо как-то скоротать пять минут, пока мой недисциплинированный слуга ползет сюда. Сара подумала запереть дверь самой, хотя это значило подойти к Джарету вплотную. Она кинулась к двери, быстро, пока не успела передумать, но папа обхватил ее за предплечья и резко дернул назад. — Черт, — Сара споткнулась. — Папа! Дверь открылась. Коварно улыбнувшись, Джарет отошел от нее на пару шагов, впившись в Томми хищным взглядом. Он напомнил Саре крокодила, следящего за подходящей к воде антилопой. В памяти вспыхнули слова Джарета о том, что Томми сможет уйти, если не войдет в дом. Воображение тут же натянуло над порогом привязанную к гранате проволоку, и Сара словно в замедленной съемке увидела, как черная кроссовка Томми сантиметр за сантиметром приближается к ней. — Стой! — вскрикнула она, но Томми уже переступил порог. Воображаемая проволока натянулась. Воображаемая граната взорвалась, превратив ее бывшего парня в ничто. В реальности же ничего не изменилось, кроме того, что людей, которым Джарет мог навредить, стало на одного больше. — Сэр, вам здесь не рады, — сказал Томми, буравя Джарета враждебным взглядом. Тот хохотнул. — Правда? Какое откровение. А мне-то казалось, что прием вполне радушный. — Джарет, прошу тебя, не трогай его, он ни при чем, — вновь сказала Сара, чувствуя себя попугаем. Во всяком случае, толку от ее просьб было столько же, сколько и от болтовни глупой птицы. — Милая, он был ни при чем, когда выбирал букет, — Джарет брезгливо скривил губы, — вероятно, вслепую. Он был ни при чем, когда вылил на себя полфлакона одеколона, чтобы сразить тебя наповал. Когда его автомобиль подъехал к дому, он все еще был ни при чем, и даже когда вошел сюда в первый раз, я был готов согласиться с тем, что мальчишка не имеет отношения к нашей дискуссии. Но теперь, когда он стоит здесь и угрожает мне битой… — Джарет… — … мне сложно убедить себя в том, что он ни при чем. — Я не хочу использовать биту. Сюда уже едет полиция, и будет гораздо проще, если вы… Томми не договорил, потому что входная дверь захлопнулась, и в следующую секунду он с грохотом врезался в нее. Его руки, ноги и голова прилипли к деревянной поверхности, словно та была гигантским магнитом, а Томми — роботом, отлитым из металла. Бита выпала у него из руки и закатилась под столик у окна. — Нет! — закричала Сара, кидаясь к Томми, но Роберт обхватил ее поперек туловища и прижал к себе. — Папа… да черт… Пусти меня! — Не лезь к ним, Сара, — прошипел он, не без труда оттаскивая вырывающуюся дочь назад. — Ты не видишь, что этот человек неадекватен? Ты ничем не поможешь. Сейчас приедет полиция, и… — Полиция никому не поможет! Пусти! Не обращая внимания на развернувшееся за его спиной сражение, Джарет подошел к Томми. — Я позволил тебе уйти, — сказал он холодно, — но ты решил щегольнуть смелостью перед дамой. Жаль, что все это бессмысленно. Сару всегда привлекали монаршие особы… — Джарет, не трогай его! — …будь ты королем или хотя бы принцем, ваши шансы на успех возросли бы, но превратить тебя в принца может разве что поцелуй принцессы. Сара щедро одаривала тебя поцелуями, вот только принцесса из нее не бог весть какая, а значит, и поцелуи соответствующие. В его руке появился хрустальный шар, и он бросил его в Томми, попав в живот. Раздался хлопок. Сара увидела, как широко распахнулись глаза Томми, а затем его скрыло облако густого ярко-зеленого дыма. — Нет! — взвыла она. Дым растекся по стене и полу, вскарабкался к потолку, прокладывая себе путь дрожащими щупальцами, а затем вмиг испарился, словно невидимый уборщик втянул его пылесосом. На месте Томми никого не оказалось. Точнее… его одежда все еще липла к двери, вот только самого парня в ней не было. Сара замерла в руках Роберта, с ужасом глядя на пустую тканевую оболочку, висевшую там, где секунду назад был живой человек. На двери одежда продержалась недолго. Сначала на пол с гулким стуком упали кроссовки, затем — джинсы и футболка. Волосы у Сары на загривке встали дыбом. Что он сделал с Томми? Переместил куда-то? Растворил? Не мог же он… убить? Внезапная слабость дубинкой ударила ее по коленям, и Сара начала оседать на пол. Дверь, стены, Джарет и одежда Томми завертелись у нее перед глазами, как разноцветные лошадки на карусели, и, если бы не объятия отца, ставшие для Сары ремнем безопасности, она упала бы. — Ч-чш-ш, — услышала она встревоженный голос над ухом. — Сара. Сара! Роберт подвел ее к дивану, практически взвалив на себя, и аккуратно усадил в него. Серо-зеленые глаза с крапинками смотрели на Сару с беспокойством, за которым скрывались теплота и забота. Сара и не помнила, когда папа в последний раз смотрел на нее так. Кажется, это было в ее первую болезнь после развода родителей. Тогда Сара словила адский грипп, и Роберту пришлось взять пару дней отпуска за свой счет, чтобы поить ее тайленолом и терпеливо слушать красочный бред, навеянный жаром. В последующие годы Саре доставались скучающие взгляды, равнодушные и раздраженные, грустные и виноватые, и в конечном счете она перестала обращать на них внимание. А может, она просто разучилась замечать что-то хорошее? Сара отклонилась в сторону и вытянула шею, чтобы встретиться с другими глазами — светло-серыми. В отличие от глаз Роберта, в них не было ни грамма теплоты. Глаза Джарета словно были покрыты ледяной коркой. — Что ты с ним сделал? — спросила Сара шепотом, с трудом концентрируя плывущий взгляд на колдуне. Вместо ответа тот усмехнулся. Сара посмотрела на груду одежды, и заметила… бугорок. Там, где заканчивалась одна из штанин, что-то было, и это что-то двигалось, причем двигалось рывками. Сара услышала приглушенный, скрежещущий звук, а затем штанина вздрогнула, и из нее выпрыгнула крупная темно-зеленая лягушка с черными кругляшами на спине. Лягушка квакнула и прыгнула в сторону Уильямсов. Потом снова прыгнула. И снова. На четвертом прыжке в нее врезался хрустальный шар, раза в три больше тех, что обычно создавал Джарет. Послышалось бульканье, и шар взмыл в воздух, как мыльный пузырь, утянув с собой лягушку. Та зависла в его центре, раскинув в стороны лапки и демонстрируя всем светло-желтое брюхо. Роберт вдруг исчез из поля зрения Сары, впрочем, ненадолго. Следующим обмякшим телом, которое он усадил на диван, было тело Ирен. Мачеха издала тихий стон, и ее голова упала на грудь. Роберт быстро расстегнул несколько верхних пуговиц на ее блузе, приподнял лицо за подбородок, погладил щеки, бормоча что-то, к чему Сара не прислушивалась. Ее внимание было приковано к Джарету. Колдун поднял руку и шевельнул указательным пальцем, подзывая к себе пузырь. Тот поплыл к нему, медленно вращаясь, что позволяло рассмотреть заточенного внутри пленника со всех сторон. — Это Томми? — спросила Сара глухо. В этот момент горло лягушки надулось, как парус, щеки превратились в два зеленых пузыря, и она исторгла из себя протяжное и скрипучее «кв-ва-а-а!». — А ты как думаешь? — Джарет разглядывал земноводное с придирчивостью художника, стоящего с палитрой у холста. Он отошел от пузыря на пару шагов и прищурился, чуть откинув голову назад. — По-моему, получилось недурно. Выпущу его в какой-нибудь из своих прудов. — Преврати его в человека. Пожалуйста, — Сара с трудом выдавила из себя просьбу. В ее горле было сухо, как в Сахаре, так что казалось, что стоит ей снова открыть рот, и оттуда посыпется песок. Джарет хмыкнул. — С какой стати? — Я сделаю все, что ты хочешь. — Ты и так сделаешь все, что я хочу. Ты продала себя мне. Забыла? — взгляд Джарета соскользнул с ее лица и метнулся к Роберту. Сару бросило в жар. Она предпочла бы, чтобы Джарет не напоминал каждые пять минут о ее будущем рабстве, но ему, видимо, доставляло удовольствие говорить об этом в присутствии ее родных. В чем он хотел ее убедить? В том, что пытался быть вежливым? Если Джарет и пытался что-то сделать, так это найти слова, которые вынудят ее отца броситься на него с кулаками. Сара заметила, как напряглись плечи папы, как сжались его челюсти и задрожали крылья носа. Страх шурупом ввинтился ей в желудок, и Сара съежилась, боясь нового витка конфликта. Но папа промолчал. Ей следовало бы испытать облегчение, и Сара испытала его. Как будто бы… Но вместе с этим мысль, которая прежде не появлялась в ее голове, вдруг уколола ее и уколола неожиданно больно. Сара хотела защитить Тоби от Джарета. Она хотела защитить папу с Ирен. Хотела защитить Томми. Но кто защитит от Джарета ее саму? Сара понимала, что никто не мог этого сделать. Колдун одним взглядом плавил железо и превращал людей в животных, двигал вещи силой мысли, обращался совой — и это лишь то, чему Сара стала свидетелем. Ни один человек, будь он простым бухгалтером с охотничьим ружьем или спецагентом с сумкой современного оружия, не мог противостоять существу, наделенному магией. И все же маленькая девочка, живущая внутри Сары, та девочка, которая, разбив коленку, бежала за помощью к папе, девочка, которая смотрела на Роберта с восхищением, видя в нем сильного и мудрого взрослого, настоящего супергероя, хотела, чтобы он взял все под контроль, помог ей исправить ошибки, защитил от Джарета, считавшего ее добычей, непойманной дичью, которую можно разодрать для удовлетворения собственных нужд. Сара не хотела становиться вещью Джарета. Она боялась того, что он мог с ней сделать. Боялась, что не сможет снова спасти Тоби. Боялась проходить через это все в одиночку. Но, услышав о договоре купли-продажи, где в роли товара выступала его родная дочь, Роберт промолчал, и от этого молчания что-то внутри Сары с треском переломилось. Конечно, в сложившихся обстоятельствах ее желание было глупым. Инфантильным. Наивными. Может быть, даже эгоистичным. И, вне всяких сомнений, оно было несбыточным. Сглотнув горький ком в горле, Сара перевела взгляд на Джарета. Тот смотрел на нее насмешливо, кривя рот в ехидной ухмылке. Сара почувствовала, как внутри закипает злость. Этот гад наслаждался тем, в какую ситуацию он их всех поставил, и даже не пытался скрыть этого. Сара глубоко вздохнула, изо всех сил стараясь подавить ненависть к нему. Ей нужно было помочь Томми, а для этого требовалось спокойствие. — Джарет, ты ведь понимаешь, что он… — Ни при чем? — перебил тот язвительно. Будь Джарет змеей, с его заостренных клыков капал бы яд. — Оказался не в том месте не в то время? Ни о чем не знает и ничего не понимает, как невинный младенец, едва покинувший утробу матери? Сара сжала челюсти. На языке завертелись оскорбления, но она заставила себя проглотить их. — Именно, — процедила Сара, сжав руки в кулаки. Ногти на больших пальцах прошлись по коже, поцарапав ее. — Милая, но ведь в этом и прелесть, — зубасто ухмыльнулся Джарет. — Я прошу тебя, — Сара встала с дивана, и Роберт, подскочил вместе с ней, как будто они играли в «зеркало». Он схватил ее за запястье и предостерегающе сжал его. — Не утруждайся, — бросил Джарет. Спину и затылок опалило жаром. Сара сильнее впилась ногтями в ладони, надеясь, что боль отвлечет ее от желания расцарапать этими самыми ногтями Джарету лицо.  — Джарет, пожалуйста… — Я сказал: не утруждайся. Я убежден, что зеленый ему идет, и твое печальное личико меня не разжалобит. Кстати, ты могла бы просить за своего принца поубедительнее, ты же дочь актрисы, — он улыбнулся, окинув ее насмешливым взглядом. — Или Линда обделила тебя не только материнской любовью, но и зачатками хоть сколько-нибудь заметного таланта? Это замечание ударило ее, как хлыст. Кровь мгновенно прилила к щекам и ушам, а затылок закололо от неприятных мурашек. — Ты, — сказала Сара сдавленно. Перед глазами пронеслось все то, что Джарет сделал ее близким, и хлипкие стены, которые Сара выстроила вокруг своей злости, развалились. — Ты мерзкий ублюдок! Ты просто… — она резко смолкла, услышав хрип за спиной. Сара медленно обернулась, чувствуя, как по телу ледяной водой разливается плохое предчувствие. Ее грудь сжалась от ужаса. Выпучив глаза, папа давился и кашлял, царапая ногтями горло, словно пытался разодрать его и вынуть то, что мешало ему дышать. На его шее появились полосы, тут же набухшие мелкими бисеринами крови. — Роберт, — пробормотала Ирен, приходя в себя. Увидев, в каком состоянии был ее муж, она вскочила на ноги, покачнулась, словно у нее закружилась голова, но быстро взяла себя в руки и кинулась к супругу. — Роберт! — вскрикнула она, вцепившись в его запястья и пытаясь отвести их подальше от горла. — Господи! Что ты делаешь? Хватит. Прошу тебя, перестань! Когда Сара вновь повернулась к Джарету, лицо колдуна дрожало и расплывалось в тумане навернувшихся на глаза слез. — Да? — он усмехнулся и склонил голову на бок. — Я просто «что»? Договаривай, Сара, не стесняйся. — Пожалуйста, — ее дрожащий шепот был едва слышен за криками Ирен и хрипами Роберта, — не надо. Прости меня. Джарет никак не отреагировал на просьбу. Его глаза были все так же холодны, а губы изгибались в отвратительной глумливой усмешке. Когда-то Сара считала его привлекательным. Впечатляющим. Нет, она никогда не обманывалась на его счет, Сара знала, что Джарет был злодеем до мозга костей, но в его случае это не было минусом. Персонажи, в которых Сара влюблялась, всегда делились на положительных и отрицательных, и последние восхищали ее своей силой и отсутствием границ. Они могли делать все, что им заблагорассудится, не сковывая себя правилами и чужим мнением. В какой-то степени Сара им завидовала, но лишь, пока все это оставалось фантазией. Реальность ударила ее хлесткой пощечиной, показав, к чему может привести вседозволенность, и ничего впечатляющего в этом не было. — Пожалуйста, — повторила Сара громче. От отцовских хрипов волосы у нее на руках стояли дыбом. — Джарет, прости меня. Джарет не заслуживал того, чтобы перед ним извинялись, но того заслуживал папа. Сара раз за разом повторяла эти слова, глядя в глаза колдуну, но внутренне обращаясь к Роберту. Она просила у него прощения за свою несдержанность, бездумную импульсивность, поставившую под удар тех, кто совершенно этого не заслуживал. По-видимому, удовлетворившись ее унижением, Джарет поднял руку и щелкнул пальцами. Хрипы Роберта смолкли, словно тот был проигрывателем, который выдернули из розетки. — Считай это первым уроком дисциплины, — бросил Джарет холодно. — Не вынуждай меня проводить их часто. Он взмахнул рукой, и шар с лягушкой отлетел к окну и завис над подоконником. Сара посмотрела на отца, и из ее груди вырвалось рыдание. Шея Роберта была изодрана в кровь, а по его покрасневшим щекам градом катились слезы. Быстро вытерев собственные, Сара повернулась к Джарету. Она не знала, что ему сказать. Одна ее часть хотела броситься перед ним на колени и умолять выпустить ее близких из этого чертового дома, ставшего для них ловушкой. Другая — замереть, замолчать навеки, закрыть глаза, рот и уши, как обезьянки из сувенирных лавок, чтобы не сделать все еще хуже. За дверью раздались визги и радостное поскуливание. — Ох, ну что вы распищались, как щенки малые, — глухо проворчал кто-то. — Ну-ка расступитесь, а то Его Величество велит меня четвертовать, и кто тогда будет чесать вам спины? Ну же, брысь, брысь! Закатив глаза, Джарет рывком распахнул дверь. За ней никого не оказалось. — Ваше Милосердие! — радостно воскликнул бесплотный голос. — Мы добрались за четыре минуты двадцать семь секунд. Мне удалось избежать ублиета? — Нет, если продолжишь меня раздражать. Заведи моргутов в дом. Купол еще держится? — Гораздо хуже, чем раньше. Наша голубушка слишком уж рассиялась, так что мы рискуем привлечь ненужное внимание. Если не хотим, чтобы демоны зашли поздороваться, надо быстрее возвращаться в Подземье. — Ай, — послышался глухой звук удара, — Опять эти крошечные двери, — недовольно проворчал голос. — Для кого они их делают? Для фей? Проигнорировав вопрос, Джарет бросил на пол хрустальный шар, превратив его в горсть осколков. Под аккомпанемент мелодичного звона осколки вспыхнули, отзеркалив солнечный свет, и из разбитой сферы выплеснулось серебристое облако. В его центре, прямо перед входной дверью проступили три темных силуэта: два — с метр в высоту, длинные и угловатые, а между ними — высокая, массивная клякса, похожая на перевернутый треугольник. Сара невольно попятилась, не отрывая от них взгляда. Время замедлилось, превратившись в тягучую массу. Сара слышала шум крови у себя в ушах, тяжелое дыхание отца, робкие всхлипы Ирен и едва различимое, приглушенное рычание у двери. Часы щелкали в этой условной тишине, отмеряя секунды с прилежным усердием, и с каждым новым «тик» одетые в туман силуэты становились отчетливее. Длинные и угловатые принадлежали животным. У них были гибкие, мускулистые тела с черной лоснящейся шерстью и шипастыми наростами вдоль хребта. Вытянутые морды, похожие на волчьи, скалили пасти в жутких, почти осознанных ухмылках, а из частокола клыков то и дело высовывался заостренный малиновый язык. Сара чувствовала исходившую от них агрессию. Та накатывала на нее волнами, заставляя кожу на руках покрываться мурашками. Сара не сомневалась: она бы ощутила остроту их зубов на собственном горле, если бы не останавливающие факторы в лице Джарета и высокой фигуры, гладившей зверей по холке так любовно, словно те были котятами, а не зубастыми машинами для убийства. Фигура эта была мужской, хотя и не человеческой. У нее была круглая голова с длинными острыми ушами, тонкими губами и крупным носом. Глаза незнакомца были ярко-синими, небольшими и круглыми, как монеты, а ресницы — такими густыми, что он мог бы сниматься в рекламе туши. Волосы пришельца, белые и кудрявые, окружали его голову пушистым облаком, так что издалека его можно было принять за гигантский мутировавший одуванчик. Одуванчиковая голова крепилась к широким плечам посредством короткой массивной шеи. В фигуре незнакомца было много массивного. Плечи, торс, руки, ноги — все словно принадлежало бодибилдеру со стажем. Он мог бы выглядеть грозно, но кафтан и бриджи нежно-голубого цвета, расшитые серебряными звездами, пышное жабо, белоснежные чулки и туфли с бантиками несколько сглаживали впечатление от его внушительной фигуры. На его плечах висела большая плетеная корзина с крышкой. — Люди! — воскликнул громила с таким радостным изумлением, будто именно Уильямсы только что появились из ниоткуда. Он аккуратно снял корзину с плеч и опустил ее на пол. — Доброго вам дня. К слову, день сегодня поистине изумительный. Конечно, солнце несколько настойчивее, чем хотелось бы, но и ветерок дает о себе знать, так что их совместные труды заслуживают всяческих похвал. А уж как чудесно поют птицы! — Замолчи, — сказал Джарет резко. — Ладно, — пробормотал громила. Существа, которых Джарет назвал моргутами, зарычали, когда он сделал шаг в их сторону, но сразу же смолкли и прижали уши, стоило колдуну кинуть на них грозный взгляд. Он взмахнул рукой, и крышка корзины откинулась назад. Новый взмах, и из плетеного короба показались светлые кудряшки. Роберт с Ирен бросились к Джарету одновременно, то ли желая напасть на него, то ли собираясь отобрать Тоби, который медленно выплывал из корзины, совсем как джин из лампы. Впрочем, что бы они ни задумывали, этому не суждено было случиться. Та же сила, что швырнула Сару в кресло, отбросила Уильямсов на диван, усадив их вплотную друг к другу. — Поумерьте пыл, — бросил Джарет, даже не взглянув на них. — В нашем маленьком состязании Сара намерена показать класс, а ваши переломы пошатнут ее боевой дух. Ирен хотела что-то сказать, с ее дрожащих губ слетел кусочек слова, начинающегося на «про…», но затем она резко смолкла, и белая светящаяся нить пересекла ее рот ярким росчерком. Вверх. И вниз под углом. Снова вверх. И снова вниз. Сара смотрела на это, не моргая. Ей показалось, что сердце остановилось, когда мозг наконец обработал информацию, переданную ему глазами. Рты ее родителей были зашиты. — Вы не волнуйтесь, с мальчонкой все в порядке, — сказал одуванчикоголовый, глядя на Ирен с Робертом сочувственно и даже немного виновато. — Я шесть раз прове… — Кас, — оборвал его Джарет. — Молчу, — громила уткнул взгляд в пол. Тоби выплыл из корзины полностью, и теперь покачивался рядом с ней, зависнув в воздухе в сонном оцепенении. Он походил на тряпичную куклу, безжизненную марионетку, привязанную к руке кукловода. Просьбы, возражения и вопли ужаса застряли у Сары в горле. Ее взгляд ошалело метался между родителями и Тоби, а бессвязные мысли, пчелиным роем жужжавшие в голове, совсем не помогали взять себя в руки. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Джарет пристально на нее смотрит. — Подойди ко мне, — приказал он. Проглотив ком в горле, Сара пошла к колдуну. Ее ноги дрожали совсем как в тот раз, когда она, поддавшись на провокацию одноклассницы, выполнила сто приседаний подряд. — Отпусти, пожалуйста, папу с Ирен, — попросила Сара тихо. — Дай руку, — тон Джарета стал еще более жестким, чем прежде. Одну руку он нетерпеливо протянул к Саре, а второй сделал пас, и в ней появился кинжал. Сара мельком взглянула на него и вновь подняла глаза на колдуна. Плохое предчувствие, зудевшее в голове, превратилась в полноценную панику. Не став дожидаться от Сары реакции, Джарет схватил ее за руку и развернул ладонью вверх. Секунда — и на коже заалел длинный порез. Сара вскрикнула и инстинктивно отпрянула, но Джарет не отпустил ее. Вместо этого он сильнее сжал ее ладонь и повернул так, чтобы кровь легче стекала на пол. Кап-кап-кап-кап… — Ты обещал отпустить их, когда Тоби будет здесь, — голос Сары стал сухим и хриплым. — Вот как? И когда же я такое обещал? — В сделке шла речь только обо мне и Тоби. — Разве из этого следует, что у меня нет планов на других твоих родственников? Его слова выплеснулись Саре в лицо ледяной водой. Из условий их сделки не следовало ничего, что касалось бы папы с Ирен. Они в ней даже не упоминались, а значит, никаких ограничений, связанных с ними, у Джарета не было. Сара давно свыклась с тем, что они с Тоби увязли в сверхъестественных проблемах, но ей и в голову не приходило, что за прошедшие годы круг интересов Джарета мог расшириться. — Ты не можешь украсть тех, кто… Ай! Она почувствовала, как что-то обвивается вокруг ее талии и рывком бросает назад. Сара с разгона впечаталась в спинку дивана, но подушка смягчила удар. Слева от нее что-то невнятно промычал Роберт, к руке которого Сара прижималась плечом. Теперь они сидели на диване втроем, скованные невидимыми путами, не позволявшими покинуть эту импровизированную темницу. По губам Сары пробежал холодок. Заподозрив неладное, она попыталась открыть рот, но у нее ничего не вышло. Губы прилипли друг к другу, как будто их намазали клеем. Сара повернула голову и встретилась взглядом с отцом. Ее передернуло, когда она увидела зашитый белыми нитями рот и поняла, что стала обладательницей такого же. Так вот, значит, как это ощущалось… По крайней мере, папе с Ирен не было больно. — Ты все еще не считаешь людей надоедливыми, Кас? — Джарет взял ладошку Тоби в свою руку и поднес к ней кинжал. Сара подалась вперед, глядя на них широко распахнутыми глазами. Ирен протестующе замычала, Роберт попытался встать с дивана, но магия не позволила ему этого сделать. Все, что они могли, — лишь наблюдать. Джарет полоснул лезвием по ладони Тоби, и несколько красных капель упало на паркет. Мычание Ирен превратилось в сдавленные всхлипы. Затем колдун провел по ладони мальчика рукой, словно смахивая пыль, и порез на его руке исчез. — Я считаю, что надоедливость, равно как и другие качества, понятие относительное и сугубо субъективное, — сказал громила. — Меня вы, например, тоже считаете надоедливым. А вот наши новые садовники, с которыми я имел удовольствие познакомиться сегодня утром, сочли мои навыки ведения беседы весьма достойными, — он горделиво расправил плечи. — Вы, сир, сами фигура неоднозначная. Кто-то назовет вас исключительной силы чародеем и выдающимся правителем, а кто-то — черствым эгоистичным самодуром, которому нет дела ни до кого, кроме… — он подавился воздухом, столкнувшись с Джаретом взглядом. — Но вы ведь понимаете, что я описываю не конкретную ситуацию, а говорю это в общем, так сказать, сугубо гипотетически и крайне утрированно, исключительно ради того, чтобы проиллюстрировать двойственность затронутого нами вопроса и… — У тебя назначена встреча в ублиете, Кас? — Джарет выгнул бровь. — Иначе мне непонятно, зачем ты так отчаянно туда рвешься. — О нет, Ваше Добросердечие, никаких встреч и прочих отвлечений. Готов служить на благо Подземья денно и нощно! Только прикажите, и я отправлюсь в Колхиду за золотым руном, если того потребуют интересы нашего славного царства, или сражусь с болотными троллями, или даже… — Забери гнома. — Слушаюсь! Растянув до ушей счастливую улыбку, он бодро зашагал к Хогглу. — Доброго вам дня, любезная говорящая шляпа, — сказал громила, дойдя до Шляпы. Тот вздрогнул и весь сжался, нахохлив немногочисленные перья. Все это время Шляпу никто не замечал, и, судя по его виду, он предпочел бы, чтобы так оно было и дальше. — Доброго, — брякнул Шляпа сдавленно. — Ну что, вы рады возвращению домой? — М-угу… — Я тоже чрезвычайно рад, что корабль возвращается в родную гавань. В этом есть что-то неимоверно трогательное. О, так вы уже подлатали нашего преступника? — радостно воскликнул громила, обратив внимание на Хоггла. — Чудесно. И чем же? — он с любопытством взглянул на разбросанные по полу склянки. — Контраба-а-анда, — лицо громилы помрачнело. — Рискованный выбор. Обычно у нее два варианта действия: вылечить или подвергнуть пыткам настолько мучительным, что жертва согласится принять даже самую зверскую смерть, лишь бы избавиться от терзающей ее душу и тело агонии, — взгляд громилы затуманился, словно он представил описываемые мучения, но затем он встрепенулся, и широкая улыбка вернулась на его лицо, будто и не исчезав. — Но раз он все еще не умер и лежит молча, вам достался первый вариант. Надо же, какое везение. Он наклонился, и, просунув руки Хогглу под спину и колени, поднял его с такой легкостью, словно тот был сделан из воздушных шариков. Игнорируя болтовню одуванчикоголового, Джарет взмахнул рукой, и Тоби медленно опустился обратно в корзину. Затем Джарет снял перчатку и порезал ладонь кинжалом. — Сир, мне тоже нужно внести вклад в наш кровавый ритуал? — спросил громила, шагая к нему с Хогглом на руках. — Нет. Джарет взмахнул рукой в перчатке, стряхивая с нее что-то, похожее на блестящую пыльцу, и запятнавшие паркет капли крови вспыхнули, как маленькие зеркала, на которые навели лучи прожектора. — Ух ты, — пробормотал громила, косясь на цепочку сверкающих кружков, идущую вслед за ним с Хогглом. Кровь капала с рубашки карлика, прямо в воздухе превращаясь в светящиеся сферы. — Встань рядом с ребенком, — приказал Джарет. — И следи за моргутами. — Как скажете. Сгустки света, золотые и тонкие, как проволока, во все стороны потянулись от сияющих капель, переплетаясь друг с другом так, что в местах, где их скопление было особенно плотным, появлялись узоры. Это были лабиринты самых разных форм и размеров: круглые, квадратные и произвольные, одни — излишне запутанные, другие — такие, что их мог разгадать и ребенок. Они вспыхивали повсюду — на полу, стенах и потолке, заворачивали на кухню и поднимались на второй этаж по стене и лестнице, заливая пространство золотистым светом. Вдруг раздался шелест, и непонятно откуда взявшийся лист бумаги пролетел перед Сариным лицом и прилип к потолку. Подняв голову, Сара тихо охнула. То был исчезнувший рисунок лабиринта, который она нашла в холодильнике две недели назад. Снова послышался шелест. И снова. И снова. И снова. Новые листки появлялись из самых разных мест. Один, ужасно помятый, вылетел из дивана. Другой — откуда-то из-за комода. Третий протиснулся в щель в корпусе часов. Четвертый прилетел с кухни. Пятый спланировал со второго этажа. Шестой выскочил из обувницы... Всего Сара насчитала тринадцать совершенно идентичных друг другу рисунков. Она не успела и моргнуть, как все они вспыхнули, и нос защекотал запах гари. Язычки пламени аккуратно гуляли по изогнутым линиям, идеально повторяя форму символов. Сара почувствовала, как гостиная наполняется какой-то силой, энергией, коловшей ее тело слабыми разрядами тока. Наполняется магией. — Ваше Величество, к нам идут человеческие стражники, — сказал громила, выглянув в окно. — Что ж, надеюсь, они простят нам отсутствие гостеприимства. — Думаю, простят. За ту загадку, которую мы им подкинем, они еще и поблагодарить нас должны. Джарет рассмеялся, и впервые с момента его появления это не выглядело зловеще. — Это вряд ли. — Как думаете, что они напишут в своих докладах? — Едва ли что-то, достойное прочтения. — Может, объяснят все утечкой галлюциногенного газа? Или массовым гипнозом? А может, обвинят инопланетян — в последнее время они часто это делают. Ваше Величество, я даже начинаю ревновать! Джарет, казалось, больше не слушал громилу. Как и в первые минуты после своего прихода, он прислонился спиной к двери и, сотворив волшебную сферу, принялся перекатывать ее из ладони в ладонь. Раздался стук в дверь. Громила покосился на Джарета, словно ожидая от него приказаний, но тот не обратил на стук никакого внимания. Вдруг огненные лабиринты распухли, расползлись во все стороны, превратившись в настоящий пожар. Золотые лабиринты, вторя им, взорвались снопами искр. Весь дом задрожал. Зазвенела посуда и декоративные подвески на люстрах. Мелкие безделушки в диком танце запрыгали на полках, те, что стояли ближе к краю, свалилась на пол. Стекла в окнах треснули, и улица за ними исчезла, сменившись непроглядной масляной тьмой, как будто кто-то прилепил к окнам черную пленку. Роберт что-то сдавленно промычал. Ирен всхлипнула. Монстры заскулили, прижав уши к голове, и громила опустился перед ними на колени, ласково гладя их и бормоча что-то успокаивающее. С каждой секундой энергия, заполнявшая дом, становилась все более агрессивной. Теперь она не колола кожу, а царапала ее бритвенными лезвиями. Повсюду шмелями летали огненные искры. К запаху дыма примешался новый запах — резкий и горьковато-сладкий. Саре не хватало воздуха. Она задыхалась, захлебывалась в неправильности происходящего. Все, что могло пойти не так с момента заключения сделки с Джаретом, пошло не так. Папы не должно было быть здесь. Ирен не должно было быть здесь. Томми не должен был дергать лягушачьими лапами в хрустальной сфере, а их пол не должны были царапать когти сверхъестественных монстров. Колдовские путы крепко держали Сару на месте. Осознание бессилия смешивалось в ее голове с полным непринятием происходящего. Это чувство резало ее так же больно, как и бесновавшаяся вокруг магия. Какое-то ощущение… странное… возникло в районе живота и поползло вверх к горлу, болезненно, как будто внутри нее заперли хищного зверя, и теперь он прокладывал себе путь наружу зубами и когтями. По телу Сары прошла дрожь, и одновременно с этим спину и руки окатило волной жара. Она заметила, как вокруг ладоней образовался светящийся туман, и поймала на себе взгляд Джарета. Нахмурившись, он шагнул в ее сторону, а затем, словно со стороны Сара услышала треск, и почувствовала, как сила, терзающая ее изнутри, вырывается на свободу. Вспышка яркого света ослепила ее. Огромный искрящийся шар диаметром с метр появился прямо перед ней и ринулся на Джарета, выбрасывая из себя ломаные щупальца электрических разрядов. — Нет! — закричала Сара, увидев, что энергетический сгусток летит также и в сторону Тоби. Она вскочила на ноги и кинулась к брату, даже не заметив, что чары Джарета больше не имели над ней власти. Джарет резко выставил руки перед собой. Сверкающий шар лопнул, и взрывная волна отшвырнула Сару назад. Она врезалась бедром в угол дивана и упала, ударившись об пол виском и плечом. Голова затрещала от боли, и на пару секунд Сара потеряла связь с реальностью. Словно из-под толщи воды она услышала рычание, смешанное с лаем, и жесткое: «Не трогать!», а затем — успокаивающее бормотание громилы и размеренный звук приближающихся шагов.  Морщась от боли в плече, Сара перевернулась на спину ровно в тот момент, когда Джарет опустился рядом с ней на колено. Она быстро заморгала, пытаясь избавиться от пелены слез, и немного приподнялась на локте. Голова Сары все еще гудела от внезапной встречи с полом, а тело дрожало, словно в лихорадке. — Ты чуть не убила своего брата, — сказал Джарет ласково, и его глаза загорелись странным, непонятным Саре удовлетворением. — Согласись, тогда ситуация стала бы довольно… щекотливой. Джарет повернул голову. Сара повторила за ним, и ее взгляд уперся в окно. За треснувшими стеклами полыхало янтарно-оранжевое небо. Чувство узнавания окатило ее волной холода, и спина Сары покрылась мурашками. — С возвращением в Лабиринт, — сказал Джарет, широко улыбнувшись. ***** Почему Теду было так важно увидеть проклятый дом? Он и сам не мог объяснить. Во всяком случае, не мог объяснить это так, чтобы его доводы прошли проверку на адекватность. Хотя, спрашивается, какому олуху взбредет в голову проводить для него какие-то проверки? Уже год как Тед не прикасался к спиртному. Это был длинный путь, который начался задолго до получения заветного жетона — столь же труднодостижимого, сколь и бесполезного. Временами жажда набрасывалась на него, залезала в горло и зажигала там спичку. Нет, взрывала бомбу. Пекло так, будто сами врата ада разверзались в его глотке, и сбежавшие оттуда демоны ласково шептали Теду на уши, что от одного стакана, одного малюсенького стаканчика его борьба с гребаной зависимостью не полетит к чертям собачьим. Но пришло время распрощаться с демонами. Со всеми демонами, в том числе и с теми, которые поджидали Теда в проклятом доме. Дважды он видел их, и дважды они убеждали Теда в том, что с ним не все в порядке, причем не порядке настолько, что страшилки мамули о его преждевременной кончине по вине спиртного переставали казаться ему простыми страшилками. Теперь, когда Теду удалось вытащить себя из болота, в которое превратилась его жизнь, он собирался доказать, что никакого проклятого дома на самом деле не было. Дом был обычным, самым что ни на есть заурядным, и единственные демоны, с которыми Тед имел дело, жили в его голове. А раз уж эта голова находилась в полном владении Теда, то и с ее прибабахнутыми жильцами он был в состоянии разобраться. Пора было оставить прошлое за спиной со всеми его грешками и галлюцинациями. В новой жизни Теда не было места ни для чего ненормального. Так он думал, заворачивая на улочку, ведущую к проклятому… то есть, к совершенно обыкновенному дому. А вот и знакомые кусты, нагло разросшиеся во все стороны. Забавно, что буквально в паре метров от них вдоль вылизанных дорожек росли идеально выстриженные шары тиса. Тед шел пружинисто и бодро, весело насвистывая прилипчивую песенку, которую уже неделю вертели по радио, вероятно, ради того, чтобы выработать у слушателей рвотный рефлекс. Вдруг его брови нахмурились, а выражение лица приняло вид глубокой задумчивости, что, по правде сказать, происходило не так уж и часто. Тед вдруг спросил себя, зачем он идет к дому. Ну что за бред? Он ведь только что раздумывал над причинами. Ему хотелось доказать… доказать… А что Теду хотелось доказать? За пару секунд содержимое его головы превратилось в кисель. Он попытался вспомнить, как выглядит дом, и испытал с этим, мягко говоря, кое-какие сложности. Дом определенно был двухэтажным, модным и пафосным, таким, какие любят богатеи (которых Тед, в свою очередь, совсем не любил). Нет, кажется, в нем было даже три этажа, а еще — веранда и терраса. За следующие десять секунд у Тедовской версии дома появилось еще несколько пристроек, но затем он обрушился в его воображении, и Теду стало казаться, что дом был одноэтажным и подчеркнуто аскетичным. Он мотнул головой и с силой прижал пальцы к вискам. Что. За. Мать вашу. Бред?! Не мог же он сойти с ума за две минуты? Теду страшно захотелось бросить все к чертям собачьим, развернуться и пойти восвояси. Он остановился, собираясь сменить курс, постоял так секунд двадцать, но затем обиженно насупился и зашагал дальше. Не для того же он добирался сюда почти час, чтобы вот так просто взять и уйти. Итак, он хотел что-то доказать. Что доказать? Да к черту, что. Неважно. Вот, что важно, так это то, что он считал дом странным. Но почему? Почему?                 Почему?                                 Почему? Как он мог в одночасье забыть об этом? Навстречу Теду шли две дамочки, довольно фигуристые. В другой день он проводил бы их взглядом, но сейчас голова Теда была забита мыслями о его столь стремительном помешательстве. — Нет, Стеф, никаких строителей и озеленителей там не было, — сказала одна из дамочек. — Сама подумай, как, ну как соседи могли их не заметить? Как могли не услышать и не увидеть, что дом сносят средь бела дня? — Ой, я не зна-аю, — протянула вторая дамочка. — Надеюсь, это покажут в новостях. Боже, да я не усну сегодня! Тед покосился на них, прислушиваясь, но дамочки свернули на перекрестке, унося с собой подозрительный разговор. Пройдя еще немного Тед заметил впереди группу людей. Нет, даже не группу, а целую толпу. А еще приметные машины с мигалками… Любопытство погнало его вперед, отодвинув на задний план недавние переживания. То и дело он ловил осколки разговоров, и все они вертелись вокруг загадочного дома и его не менее загадочных владельцев, которые, как Тед понял, крайне загадочно исчезли. Как, собственно, и сам дом. Через минуту Тед уже стоял среди толпы ротозеев и таращился на огороженный сигнальной лентой пустой прямоугольный участок, густо обросший луговыми цветами. Растительность здесь была такой бурной, что Тед без сомнений назвал бы участок заброшенным, хотя по словам местных выходило, что не далее, как час назад на нем стоял дом, парочка лип и всеми любимые здесь тисы. Тед не любил толпу, она его душила, так что у участка он простоял недолго. Но раззадоренное любопытство требовало удовлетворения, поэтому, заприметив одинокого мужчину, курившего рядом с урной, он направился к нему. — Прошу прощения, — начал Тед осторожно. — Кхм… я так понимаю, здесь раньше был дом? Мужчина не удостоил его взглядом. — Кажется, был. — Кажется? — Кажется, — повторил мужчина мрачно. — Чем дольше я смотрю на эту поляну, тем сильнее мне кажется, что так оно всегда и было. Хотя я могу поклясться, что утром здесь все-таки стоял дом… Жена говорит, мы частенько ходили к хозяевам на ужин, и я что-то такое припоминаю, но, хоть убей, не могу вспомнить, кто там жил. — А жена? — А жена, — мужчина хмыкнул. — А жена уже взбесила двух копов. Она три раза давала показания, и все три — разные. Ее послушать, так здесь живет пожилая пара, молодожены, месяц назад вернувшиеся из медового отпуска в Италии, и бывший морпех без ноги. Выбирай, что больше нравится. Я бы решил, что она спятила, вот только, когда я сам пытаюсь вспомнить кто тут жил, в голову приходит с сотню абсолютно идиотских вариантов. Дьявольщина, — затушив сигарету, он бросил ее в урну. — Натуральная дьявольщина. Мужчина развернулся, смачно сплюнул и, пробормотав парочку ругательств, пошел прочь от толпы, не посчитав нужным попрощаться с Тедом. — Подождите! — крикнул он ему вслед. — Скажите, сколько этажей было в доме? — Спроси, что попроще, приятель, — буркнул мужчина, не оборачиваясь.