Клетка

Когда Джарет встал, Сара с полминуты просидела на полу, буравя взглядом пустоту перед собой. Она ощущала витавшие в воздухе остатки магии. Они гладили кожу невесомыми перьями, щекотали нос и плавно кружили вокруг нее, как блестевшие в лучах света пылинки. Но то были лишь крохи, последние отзвуки некогда бушевавшей бури. Огненные лабиринты потухли, оставив на потолке и стенах черные выжженные узоры. Золотые — превратились в тусклые дымки, а затем и вовсе растаяли. После пережитой встряски дом остывал, выпускал из себя жар, как разогретая духовка, отключенная от сети. Света не было. Электричество осталось в мире людей, и тени легли на убранство гостиной сизым шифоном. — Ты забрал всех, — прошептала Сара, с трудом веря в собственные слова. — Ты забрал весь наш дом. Такой вариант развития событий не приходил ей в голову даже в самых страшных кошмарах. Раз — Тоби. Два — папа. Три — Ирен. Четыре — Томми. Четыре человека угодили из-за нее в сплетенную Джаретом паутину. — Да, Сара, именно это я и сделал. Ты предельно внимательна. Он прошел мимо дивана, на котором, все еще скованные чарами, сидели Роберт с Ирен. — Ваше Величество, я могу идти? — спросил громила, водружая на спину короб с Тоби. Наклонившись, он взял на руки лежащего у его ног Хоггла. Твари, названные моргутами, оскалились, повернув морды к карлику, и даже строгое шиканье громилы не заставило их спрятать клыки. — Подожди, Кас, не отвлекай наших гостей, я хочу, чтобы они меня услышали. Ты ведь знаешь людей — они так любят винить нас в неумении пользоваться собственными ушами, — Джарет встал напротив Роберта с Ирен. — Во избежание ненужных драм я не буду освобождать вас прямо сейчас, но чары спадут, как только я уйду. Не сочтите за грубость. А теперь обозначу правила игры… — Они не будут ни во что играть, – прервала его Сара. Поднявшись на ноги, она сжигала Джарета взглядом, прижав ладонь к ноющей после выброса магии груди. Случись этот всплеск в любой другой день, Сара была бы в ужасе, но сейчас у нее попросту не было времени думать об этом. — Они не заключали с тобой никаких сделок. Не вызывали тебя. Они никак с тобой не связаны, Джарет, так что ты не имеешь права заставлять их играть с тобой. — И все же им придется, если они не хотят остаться здесь навсегда, — колдун одарил ее улыбкой, которую при других обстоятельствах можно было бы счесть очаровательной. У Сары задергался глаз. — Ты не имел права забирать их! — Как я уже упоминал, этот дом стал частью Подземья, а в Подземье мои права безграничны. Я собираюсь наслаждаться вашим обществом еще две минуты, Сара. Ты можешь потратить это время на препирательства или выслушать то, что я хочу сказать. Сара сжала челюсти, подавляя бурлящую в груди злость. Он обманул ее. Он похитил четверых человек и, черт возьми, целый дом! Джарет вел себя как последняя сволочь, а теперь говорил с ней таким тоном, как будто Сара была капризным ребенком, а он — взрослым, вынужденным терпеть ее истерику. — Я слушаю, — процедила Сара, мысленно желая ему стать обедом для своих кровожадных «питомцев». — Итак, правила просты настолько, что даже ваши просветленные умы в состоянии их осилить, — сказал Джарет высокомерно, заставив Сару скрипнуть зубами. — За отведенное время находите Тоби, находите выход, и я помашу вам вслед, как бы мне ни хотелось приютить вас под своим крылом. Сары это не касается, она в любом случае останется здесь, но остальные смогут уйти. Если не уложитесь в срок, Подземье начнет считать вас всех своей частью, и тогда уйти не сможет никто. Сара нервно сглотнула. В целом… это было не так уж и плохо. Он ничего не поменял в условиях, кроме того, что неожиданно добавил в игру новых участников. Если они будут держаться вместе, им нужно будет делать все то же, на что Сара и так подписалась. Она постаралась отогнать от себя мысль о том, что, если она провалится, проигрыш будет помножен на четыре. — Срок — тринадцать часов? — Три дня. Сара удивленно подняла брови. — С чего такая щедрость? — спросила она настороженно. Джарет улыбнулся, и тревога скользким змеиным клубком заворочалась у Сары в животе. — Видишь ли, золотце, твоя задача в некоторой степени, — он хитро сверкнул глазами, — усложнилась. Ты так бойко штурмовала Лабиринт в тот раз. Для тебя это было… как ты тогда сказала? Парой пустяков. Я учел замечания и впредь не собираюсь оскорблять твой разум настолько простыми загадками. Больше не будет никаких подсказок о местонахождении Тоби. Никаких замков в центре Города Гоблинов, которые ты сможешь видеть из любой точки маршрута. Я больше не ограничиваю тебя Лабиринтом, Сара. В твоем распоряжении все Подземье, и так как область твоих поисков существенно расширилась, я решил, что будет честно дать тебе больше времени. Несколько секунд Сара молча смотрела на Джарета, пытаясь уложить в голове услышанное. В ее распоряжении было все Подземье? То есть… целая страна? Или даже целый мир? Это что, шутка такая? — Ты хочешь сказать, что Тоби мне нужно искать не в Лабиринте, — Сара пристально смотрела на Джарета, выискивая в лице колдуна что-то, что выдало бы несерьезность его заявления. Джарет небрежно пожал плечами. — Ну почему же? Он может быть в Лабиринте. А может и за его пределами. Учти также, что Лабиринтов в Подземье несколько, да и само Подземье существует на двух планах — зримом и незримом. Так как твой брат сейчас находится в разделенном состоянии, я вполне могу спрятать тело и душу в разных местах. Но, может, я не стану этого делать. Как я сказал, больше не будет никакой определенности. — Значит, Тоби может быть вообще где угодно? — Где угодно в пределах Подземья. Сара фыркнула. Отличное уточнение. Оно в корне меняло ситуацию. — И какие размеры у Подземья? — О, весьма внушительные, — Джарет загадочно улыбнулся, и его голос стал низким и вкрадчивым. — В нем невероятно легко затеряться. По спине Сары пробежал холодок. Она помнила, как Шляпа рассказывал о лесах, кишащих голодными чудовищами, о глубоких озерах, на дне которых водные твари устраивали себе постели из человеческих костей, о лугах, поросших цветами, дурманящий аромат которых заставлял человека забыть не только цель его путешествия, но и собственное имя. Подземье, сотворенное Шляпой в воображении Сары, тянулось во все стороны на многие-многие мили, и она сомневалась, что его реальные размеры окажутся меньше. — И выход мне нужно найти не из Лабиринта, а из Подземья в целом, и быть он может где угодно но, конечно, не там, где ты спрячешь Тоби? — как бы Сара ни пыталась говорить вежливо, злость в ее голосе не услышал бы только глухой. — Ты прекрасно все уяснила, дорогая, — Джарет, напротив, являл собой воплощение спокойствия и дружелюбия. Сара покачала головой. — Но это невозможно, — сказала она твердо. — Как я смогу найти хоть что-то без единого ориентира? Я что, должна просто идти прямо и надеяться, что случайно наткнусь на Тоби, а потом так же случайно — на выход? — Сара, милая, ты, должно быть, невнимательно меня слушала. Я ведь сказал, что ты ничем не ограничена. Если хочешь, можешь идти зигзагами. Мы уходим, Кас. Он бросил взгляд на дверь, и та открылась, обнажив тускло-оранжевое, будто бы припорошенное пылью небо. На его фоне темные, корявые силуэты деревьев казались ненастоящими, нарисованными черной краской на цветном картоне, как декорации к детскому спектаклю. А за ними, отделенный от Уильямсов толщей дрожащего воздуха, изгибал свои каменные щупальца Лабиринт. Увидев знакомый пейзаж, моргуты радостно взвизгнули и выбежали наружу, напоследок царапнув когтями паркет. За ними под аккомпанемент протестующего мычания Ирен вышел громила, забрав с собой Хоггла и короб с Тоби. Пузырь с лягушкой выплыл из дома последним. — В-ваше Величество… — раздался дрожащий голосок из глубины гостиной. Джарет обернулся, зашарив взглядом по полу с таким видом, словно повсюду были разбросаны кучи мусора. — Ах да. Твоя награда, — бросил он небрежно и взмахнул рукой, призывая хрустальный шар. — Дотронься до кристалла, а дальше он все сделает сам. Джарет бросил шар на пол, и тот покатился к Шляпе, однако в последний момент вильнул к лестнице и ударился о подступенок. Шляпа неуверенно взглянул на правителя, будто ожидая дополнительного разрешения, но на него перестали обращать внимание, так что он медленно запрыгал в сторону шара, с явным усилием сжимая и разжимая длинное тело. — Подожди! — крикнула Сара в спину уходящему колдуну. Она выскочила на улицу и быстро заморгала от хлынувшего в глаза света. — Что значит: у Подземья есть незримый план? Если ты спрячешь там душу Тоби, как я смогу попасть туда? — Мне написать для тебя инструкцию? Джарет щелкнул пальцами, и сияющий туман поглотил ушедших вперед моргутов, пузырь и громилу с Хогглом и Тоби. У Сары защемило в груди, когда блестки растаяли, и она увидела на месте брата лишь поросший скудной растительностью холм. Сара глубоко вздохнула. Все нормально. Так и должно было быть. Так начиналась их игра, и, если будет нужно, Сара расшибется в лепешку, но победу из лап самоуверенного мерзавца, возомнившего себя богом, она вырвет. — Ты не можешь давать мне задания, которые я не смогу выполнить, — сказала Сара, и на сей раз ее голос прозвучал спокойно и уверенно. Джарет покосился на нее, надменно вздернув загнутую к виску бровь. — Знаешь, я нахожу забавным, с каким упорством ты пытаешься объяснить мне, что я могу делать, а что — нет. И как я раньше жил без столь мудрой советчицы? — Джарет, я серьезно. В чем смысл твоих игр, если игрок заранее обречен на провал? Перед ее лицом замельтешила фея, и Сара отмахнулась от нее, как от осы или мухи. — Ты уже заявилась без приглашения в Зыбкий Лабиринт, что мешает тебе повторить этот подвиг? — Я не понимаю, как попасть туда. Я пробовала, но у меня не получается. — Так вот оно что? Бедная-бедная Сара, — глумливо протянул колдун. — Что ж, в таком случае, у тебя действительно нет шансов. А я-то думал, игра будет интересной. Плавное движение руки, и рядом с одним из деревьев появились часы с тринадцатизначным циферблатом. Джарет повел указательным пальцем по кругу, и минутная стрелка послушно последовала за ним. Сара хотела было возмутиться, обвинив его в жульничестве, но быстро поняла, что колдун всего лишь учел время, прошедшее с момента их появления в Подземье. — Ладно, — она выдохнула. — Ладно. Хорошо… Допустим, я пойму, как попасть на этот ваш незримый план, но все остальное… Ты серьезно предлагаешь мне обыскать весь ваш мир? Целый мир?! — Я не заставляю тебя искать брата под каждым камнем, — закончив с часами, Джарет повернулся к Саре. — У тебя есть преимущество перед всеми людьми, которые когда-либо попадали сюда. Ты присвоила себе магию, и эта магия связывает тебя с Подземьем. Я запер тебя в головоломке, но в твоем кармане лежит отмычка. Пойми, как ее использовать. И используй. — Но магия мне не подчиняется, — возразила Сара взволнованно. — Ты видел: я не могу ее контролировать! — Ты ждешь моего сочувствия? Я искренне сочувствую тебе, Сара, — Джарет издевательски улыбнулся, и серебристая дымка окутала его поджарую фигуру, размыв очертания, словно капля воды — мокрую акварель. Сердце подпрыгнуло у Сары в груди, когда она поняла, что Джарет вот-вот исчезнет, оставив ее одну под грудой новых проблем. — Нет! Подожди! — подскочив нему, Сара вцепилась в рукав кожаной куртки с остервенением тонущего, увидевшего спасательный круг. Дымка мгновенно развеялась. Джарет медленно опустил голову, взглянув на пальцы Сары, так фамильярно смявшие его одежду, затем скользнул взглядом по красному платью и наконец посмотрел ей в глаза. Серебро, обвившее кольцами два разных зрачка, предостерегающе сверкнуло, и Сара почувствовала, как вверх по руке муравьями побежали мурашки. Смутившись, она отпустила колдуна и шагнула назад. — Мои родители… Джарет, их не должно быть здесь, — начала она сбивчиво. — Пожалуйста… Ты должен вернуть их домой. — Должен? — он вскинул бровь. — С каких пор я у тебя в должниках, Сара? — Пожалуйста, — повторила Сара отчаянно, понятия не имея, как она сможет пройти через ловушки Подземья вместе с отцом и мачехой. Черт, да она потратит один день из трех только на то, чтобы объяснить им, что к чему! — Джарет, прошу тебя: верни их домой. Его губы изогнулись в холодной, безразлично-вежливой улыбке. Глаза — два стеклянных осколка с черными дырами зрачков, — смотрели на Сару без намека на сочувствие. — Ваш дом за твоей спиной, — сказал он с тем мягким терпением, с которым обычно объясняют очевидные вещи не слишком понятливым собеседникам. — Ты знаешь, о чем я. Верни их в мир людей! — Ты верни их в мир людей, — осклабился Джарет, и маска вежливости слетела с его лица, уступив место злорадному триумфу. — Пораскинь мозгами, золотце, прояви смекалку. Хотя… мне все же любопытно, куда ты так упорно пытаешься отправить свою родню. Их дом отныне здесь. Во всех смыслах. Если неудачно вынуть брусок из башни «Дженга», вся конструкция посыпется вниз, грохоча деревянными кирпичиками. Надежды Сары, за которые она упорно цеплялась скользкими пальцами, рухнули так же быстро. Никакие уговоры, логичные доводы и слезы не могли заставить Джарета изменить решение. Похищение всей ее семьи не было импровизацией или глупой случайностью. Оно было спланировано колдуном давно и хладнокровно, так что, как бы Сара ни пыталась вымолить свободу для близких, как бы ни просила и ни унижалась, пользы от этого было столько же, сколько от ловли рыбы сачком с порванным дном. Когда Сара поняла это, морщина на ее переносице разгладилась, а взгляд похолодел. — Когда мы выиграем, я так понимаю, дом ты в наш мир все равно не вернешь? — спросила она сухо. — Ну что ты. Такая магия трудозатратна, так что я больше не стану тратить силы на то, чтобы куда-то его перемещать. Но не волнуйся, правила на него действуют те же, что и на остальных. Если убедишь дом вернуться в мир людей, я отпущу его, — сказал Джарет, посмеиваясь. Сара смерила его презрительным взглядом. — Очень умно. Ты, наверное, так доволен собой. Месть пятнадцатилетке, обставившей тебя в твоей же игре, идет полным ходом. Но знаешь, Джарет, несмотря на все те гадости, которые ты сделал моей семье, им будет кому помочь. У нас есть друзья и родственники. А еще внезапное исчезновение целого дома наверняка вызовет общественный резонанс, так что можешь не сомневаться: когда они выберутся отсюда, а они выберутся отсюда, им помогут. А все то мстительное дерьмо, которое ты для них спланировал, останется только в твоих извращенных фантазиях.  Ей было важно сказать это. Заявить о будущей победе вслух, произнести слова, как заклинание, которое начнет действовать после того, как слетит с ее уст. Джарет смотрел на Сару с улыбкой, которая с каждым словом гневной тирады становилась только шире. — Ох, Сара, Сара, — протянул он, и его голос был сладким, как мед. — Ты ведь ничего не знаешь… Видишь ли, общественный интерес, который мы, безусловно, всколыхнули, очень скоро сойдет на нет. В тот момент, когда вы покинули свой мир, люди начали забывать о вас. Их воспоминания тают быстрее, чем хлопья снега в объятиях костра. Возможно, полицейские успеют завести дело, а журналисты захотят снять о вас репортаж. Но к тому моменту, когда они доберутся до нужного адреса, им не у кого будет брать интервью, да и сами они едва ли вспомнят, зачем приехали. Через два часа… самое большее — через три в мире людей не останется никого, кто знал бы о существовании семьи Уильямс, и даже ваши родственники никогда не вспомнят о вас, — чем дольше он говорил, с явным удовольствием смакуя каждое слово своего жестокого объяснения, тем бледнее становилось лицо Сары. — Если твоему брату и отцу с мачехой удастся вернутся в мир людей, — в чем лично я сильно сомневаюсь, — они окажутся там без дома, без денег, без документов и без друзей, готовых протянуть им руку помощи. Так что, когда будешь из кожи вон лезть, чтобы спасти своих ненаглядных родственников, помни, в какое будущее ты их отправляешь. У Сары задрожал подбородок. Слезы, которым она запрещала катиться по щекам, жгли ей глаза, как острый перец. — У них есть документы, — Сара вцепилась в то единственное, что могла оспорить. — Ты перенес их вместе с домом. Джарет глубоко вздохнул, демонстрируя насквозь фальшивое сожаление. — Перемещение такого большого объекта, как дом, — задача трудоемкая. В пространстве между мирами легко что-нибудь потерять, и несмотря на то, что я старался перенести все до последней ложки, меня терзает опасение, что избежать этого казуса не удалось. Тысяча извинений, дорогая. Сара смотрела на Джарета, закусив губу и борясь с подступающими рыданиями. Он просто взял и удалил ее семью. Полностью. Стер Уильямсов гребаным колдовским ластиком из памяти всех, кто их знал и кого знали они. Лишил их дома, куда они могли бы вернуться. Забрал жизнь, к которой они должны были вернуться. Это было слишком. Слишком жестоко. Слишком изощренно и несправедливо. Ради чего Сара должна была спасать родных? Куда возвращать? Что ждало их в мире, в котором у них не осталось ничего? — Тебе было приятно, — сказала Сара хрипло, — рушить жизни тех, кого я люблю? Джарет улыбнулся. Мягко. Почти что нежно. — Это было кхм… занимательно, учитывая полосу препятствий, которую ты создала для меня. Но я делаю это не из мести, Сара, — добавил он тихим, ласковым голосом, и его глаза впервые казались всего лишь светло-серыми, а не состоящими изо льда. — Я делаю это ради тебя. — Что? — Если запереть птицу в клетке, рано или поздно она начнет тосковать по стае. Но если поместить других птиц в соседнюю клетку, повода для тоски не будет, верно? — он усмехнулся. — Я всегда был щедрым по отношению к тебе, но ты никогда этого не ценила. Слащавая улыбка сползла с его лица, когда он увидел, как Сара согнулась от смеха. — Ще-е-едрым, — протянула она, смахивая с глаз слезы. Закупоренная истерика наконец отыскала путь наружу, и теперь выливалась из Сары, как вода из разбитой бутылки. — Щедрым. Знаешь, мне всегда было интересно, ты правда считаешь себя щедрым, или ты так шутишь? — взгляд Джарета похолодел, а излом губ стал жестче. —  Нет, ну правда. Чего такого щедрого ты сделал? Мир вверх тормашками перевернул? Заставил время идти черт знает как? Так ты все это делал для себя, а не для меня. Ты делал это, чтобы победить, но у тебя ничего не вышло. Я все равно выиграла. Я выиграла тогда, и сейчас смогу… — Выиграла? — теперь настала очередь Джарета смеяться. Колдун разразился ледяным, пугающим хохотом, из-за которого феи, летевшие в их сторону, от греха подальше сменили курс. — О нет, дорогуша, это не ты выиграла. Это я переиграл самого себя. Если я хочу интегрировать Мечтателя в Подземье, мне нужно эмоционально связать их, или Мечтатель будет отторгнут. Поэтому я провожу игры, и во время твоей я делал все, что ты хотела, делал то, что тебе было нужно, — пристально глядя Саре в глаза, Джарет приблизился к ней, двигаясь медленно и плавно, как змея. Саре стоило немалых усилий остаться на месте, когда он остановился в полуметре от нее. — Ты захотела избавиться от брата — я забрал его. Тебе вздумалось сразиться со злом в моем лице, и я принял твой вызов. Ты мечтала стать героиней, бесстрашным рыцарем в платье принцессы, и я устроил тебе звездный час. Ты хотела быть решительной и умной — я подкидывал тебе загадки, которые ты могла бы с блеском разгадать. Я собрал самую бестолковую армию в мире, чтобы ты смогла победить ее. Я позволил тебе обрушить замок, чтобы ты почувствовала себя всесильной. Каждый твой шаг в Лабиринте был спланирован мной. Каждый твой враг и каждый твой друг были частью плана. Во всяком случае, до тех пор, пока они не стали саботировать мои приказы, но даже тогда игра шла так, как того хотел я, и так, как понравилось бы тебе. Скажи мне, разве это не щедро? Разве не великодушно? Я исполнял твои желания даже тогда, когда ты думала, что я чиню тебе препятствия. Но разве не сладок был момент триумфа, когда тебе удавалось их преодолеть? Ты наслаждалась игрой, Сара, я прекрасно это знаю, тебе нравился мой спектакль. Но я слишком увлекся в своем стремлении очаровать тебя, и в итоге ты прониклась Лабиринтом настолько, что ваша с ним связь, связь с самим Подземьем стала такой глубокой, что я потерял контроль над тем, что сам же и взрастил. Никакой победы не было. В моих играх невозможно победить. Вы либо становитесь моими, либо умираете, если Подземье отказывается вас принимать. И в течение всего времени, что ты провела здесь, ты делала то, что я от тебя ожидал, то, к чему подталкивал. Единственное, что отличает тебя от всех прочих людей, которых я прогонял через Лабиринт, — это то, что по моему недосмотру последнее твое желание Подземье исполнило самовольно, позволив тебе сбежать с моей с… — Джарет осекся, и на миг, на одну крошечную долю секунды в его глазах мелькнула смесь страха и удивления, как будто он едва не проговорился о чем-то важном, но затем лицо колдуна приняло уже знакомое Саре выражение ледяной ярости, — магией. Если Сара и заметила заминку, та быстро затерялась под горой навалившейся на нее информации. — То есть… получается… ты все время мне подыгрывал? Джарет холодно улыбнулся. — Если бы я всерьез хотел остановить тебя, то использовал бы ублиет по назначению, а не посылал бы гномов спасать прекрасных дев.    Сара замотала головой, отказываясь соглашаться с его словами. — Нет! — сказала она, смахивая слезу со щеки. Джарет прищурился и проследил взглядом за ее рукой. — Я не верю тебе. Ты так говоришь, чтобы я чувствовала себя неуверенно. Ты просто пытаешься деморализовать меня! Джарет, казалось, перестал ее слушать. — Я могу исправить это, — сказал он, опустив взгляд. — Что? — Сара нахмурилась, не поняв сути предложения. — Ладонь, — он кивнул на ее руку. Посмотрев вниз, Сара заметила, что порез, полученный во время того жуткого ритуала, все еще кровоточил. Едва она это увидела, как боль поползла вдоль красной линии шипастой лозой. Забавно. Все это время она была настолько увлечена попытками добиться условий получше, что не замечала ни боли, ни обвивших ладонь тонких ленточек крови. Сара провела здоровой рукой по щеке, и на пальцах остались красные разводы. Черт, да она же вся измазалась. Джарет шагнул к ней, подняв руку, но Сара в ужасе отшатнулась от него. — Нет! — вскрикнула она, а затем нервно рассмеялась. — Не надо. Ты что? Я же потом в жизни не расплачусь за твою королевскую щедрость. Она попятилась, прижав руки к груди и смотря на колдуна затравленно, как собака, ждущая, что ее в очередной раз ударят по спине палкой. Джарет остановился и опустил руку. — Дело твое, — бросил он равнодушно, и вихрь блесток поднялся вокруг него, взметнув в воздух валявшиеся на земле листья и мелкие ветки. — Три дня, Сара. Три дня, и ни минутой больше. Он исчез. Оставшись одна, Сара упала на колени, обхватила голову руками и согнулась пополам, коснувшись земли лбом. Темные волосы занавешивали ее лицо спутанными нитями, плечи содрогались. Несколько секунд она провела в тишине, а затем пронзительный вой, от которого феи, дремавшие на деревьях, попадали с веток, долетел до Лабиринта, ударился о каменные стены и заставил глазастый мох в страхе зажмуриться. Сара рыдала навзрыд, громко, не сдерживаясь, и облака над ее головой стремительно темнели и распухали, пропитываясь цветом, как опущенная в краску вата. Сине-лиловые, они расползлись по янтарю небосвода одной большой гематомой, и избитое небо, не выдержав причиненной ему боли, заплакало. *** Стоя перед распахнутым окном, Джарет отстраненно наблюдал за тем, как тучи собираются над входом в первый круг Лабиринта. В его руке, роняя отблески на черную перчатку, танцевали два хрустальных шара. Один демонстрировал Сару Уильямс, предающуюся унынию на пороге своей новой жизни, а второй — ее странное, получеловеческое сердце. Идеальная копия, созданная из чистой магии и осколка девичьей сущности, показывала, что с момента, когда Джарет в последний раз держал сердце в руках, в нем стало по меньшей мере на четверть больше золота. Разумеется, время для выводов еще не пришло, но на данный момент взятый им курс давал на удивление хорошие результаты. Если превращение сохранит тот же темп, малютку Сару можно будет вывести из игры задолго до ее официального завершения. А если нет… Что ж, тогда придется им обоим идти до конца. За спиной колдуна раздался скрип, сменившийся натужным кряхтением и звонким цокотом копыт. — Ваше Великолепие, я принес вести от Пира Громкоголосого! — брякнул запыхавшийся голос. — И какие же? — Джарет продолжал наблюдать за небом. — К прибытию леди все готово: изменники в клетках, зрители на своих местах. Мы можем начать хоть с-час! Сферы блеснули, скользнув одна — в правую руку колдуна, вторая — в левую. Джарет поднес к глазам шар, заточивший в себе крошечную девичью фигурку. — По всей видимости, леди задержится, — сказал он, наблюдая за тем, как из дома выбегают Уильямсы и бросаются к Саре. Роберт падает на колени, берет дочь за плечи, поворачивает к себе лицом. Его собственная физиономия становится еще более серой, когда он видит кровь на щеке Сары. «Он ударил тебя?». Сара не отвечает. «Ты ранена?». В ответ она качает головой и бормочет что-то невнятное. — Дождитесь ее в любом случае, — сказал Джарет, превращая оба шара в россыпь блесток и поворачиваясь к посетителю. Им оказалось маленькое, — чуть больше метра ростом, — существо с круглой, как мяч головой, таким же круглым пузом, мелкими рожками и тощими ручками и ножками, оканчивающимися коричневыми копытами. Бесеныш, одним словом. — Обязательно дождемся, сир! — торжественно заявил он, покачиваясь на копытцах от переизбытка эмоций. — И еще: если леди начнет делать что-то, что покажется вам опасным, уходите. Я не планирую вмешиваться. — Э-э-м… Понял вас, сир! — Что ты понял? — Вот все, что вы сказали, то и понял! — Повтори. — Дожидаемся леди, а если она начнет чудить, вы нас бросите на произвол судьбы! Ай-а-ай, — заверещал бес, когда молния ударила его в левое копыто. — Дожидаемся леди, и, если она сделает что-то опасное, мы должны уйти, потому что вы не будете вмешиваться, — обиженно шмыгнув носом, исправился бесеныш. — Пошел прочь. Всхлипнув, бес с заметным трудом открыл массивную деревянную дверь, украшенную резьбой в виде листьев и виноградных гроздьев, и, прихрамывая, вышел из комнаты. Джарет вновь устремил взгляд к окну. — Твой пентхауз сгорел дотла, — бросил он равнодушно. — Но это к лучшему — современная архитектура не выдерживает никакой критики. В паре метров от Джарета стояло кресло, занятое бледной темноволосой женщиной. Ее ноги и руки были крепко привязаны к ножкам и подлокотникам черными лианами с крупными красными цветками. Глаза женщины, большие и ярко-зеленые, метали гневные молнии, а рот, будь он виден, наверняка бы кривился в яростном оскале. Но рта женщины видно не было, так как его закрывало беспорядочное переплетение белых нитей. Их было так много, словно кто-то, решив зашить ей рот, безнадежно увлекся. А, может, он просто хотел навеки лишить женщину возможности говорить? — Линда, красавица моя, ну не смотри ты так, — засмеялся Джарет, подходя к ней. — А то я начинаю чувствовать себя виноватым. Кстати, у меня для тебя есть подарок. Он взмахнул рукой, и перед женщиной появилось большое овальное зеркало в богато украшенной раме. Джарет щелкнул пальцами, и отразившаяся в нем Линда Уильямс исчезла, сменившись изображением дочери. — Надеюсь, так тебе будет легче коротать время, — усмехнулся Джарет. — Смотри пьесу, Линда, и смотри внимательно. В финале я дам тебе небольшую роль, так что ты должна знать, что к чему. Сказав это, Джарет исчез, не потрудившись соорудить туман, блестки и прочие спецэффекты.