Панацея

15 декабря 2024 года, квартира А. Арджент, Парк-Слоуп, 12; боро Бруклин, Нью-Йорк, США. Ночную тишину прорезал глухой стон, и Адалин мгновенно распахнула глаза. Быстро выпутываясь из перекрученного одеяла, она уже привычно скатилась с кровати, и вовремя — взмах тяжелой металлической руки пришелся точно на ее подушку. Найдя выключатель лампы наощупь, целительница щелкнула кнопкой, и неяркий желтоватый свет озарил помещение. — Нет, не может быть… Не надо, н-не на… Нет, нет, не-е-ет! — лихорадочно шептал Джеймс, нервно ворочаясь на разворошенной постели, но затем перешел на русский, даже не осознавая этого и все еще находясь во власти сна. — Prikaz vypolnen. Ya zhdu ukazaniy. Модуляции голоса изменились, стали более твердыми и безэмоциональными, но страшная бледность, обильная испарина на искаженном, словно от сильнейшей боли лице, и одеревеневшее тело на смятых простынях демонстрировали, что настоящий кошмар для мужчины только начинается. Глаза под плотно сомкнутыми веками двигались туда-сюда, грудь высоко вздымалась, будто сержанту отчаянно не хватало воздуха, пластины на бионике безостановочно шелестели, калибруясь и переходя в боевой режим, а из распахнутого рта рвался полный боли долгий стон, переходящий в мучительный крик. «Обнуление», — чуть запоздало догадалась Ада, расстроенно прикусив губу, сонно потирая лицо и осторожно подходя к изножью постели. На слова и тормошение Джей не реагировал совершенно, а легкое прикосновение к плечу в самую первую ночь едва не оставило целительницу с оскольчатым переломом челюсти — но даже тогда шатен не проснулся. Хвала ее мутации — регенерация быстро поправила содеянное, но будить Джеймса эмпатка теперь предпочитает исключительно импульсом силы и за щиколотку. Он никогда не спрашивал, почему именно так — видимо, и сам догадывался, поскольку Адалин скорее бы себе язык откусила, чем подтвердила худшие опасения Барнса вслух. — Проснись, — золотые искры на короткий миг разогнали полумрак в комнате, и дернувшийся сержант резко распахнул глаза, подскакивая на месте, диким взглядом обводя помещение, словно не узнавая его. Настороженные серые глаза метались по обстановке, мгновенно находя выход, тотчас переместились к окну, за которым бушевала снежная буря, и наконец остановились на встрепанной со сна блондинке, постепенно приобретая осмысленность. — Адалин… — хрипло прошептал он, обессиленно откидываясь на неприятно влажную подушку. — Дом, я дома, — будто убеждая себя, едва слышно пробормотал мужчина, этим коротким важным словом стараясь разогнать мутную хмарь в голове. — Сколько сегодня? — Ты проспал всего два часа, родной, — эхом откликнулась целительница, бросив взгляд на мерно тикающие часы. Начало четвертого, но Джей уже не сможет заснуть, иначе опять рискует утонуть в душном мареве кошмаров, выпивающих из него все силы. Впрочем, за эти дни они разработали успешную стратегию поведения после подобных приступов, а потому… — Я в душ, — коротко произнес Барнс и, не говоря больше ни слова, исчез в ванной, за невозмутимым лицом и спокойным тоном стараясь скрыть свое разбитое состояние, но безуспешно — боль и ужас Джеймса эмпатка ощущала как свои собственные. Стянув пропотевшее белье и перестелив постель свежим льняным комплектом успокаивающе-зеленого цвета, доктор Арджент проскользнула в ванную, привычно забросив вещи в плетеную корзину. На мгновение вздохнув, девушка остановилась встревоженным взглядом на неподвижно стоящем в душевой кабине шатене. Вода хлестала тугими струями по плечам и опущенной голове, но Джеймс даже не замечал, что температура опасно приблизилась к крутому кипятку, от которого в комнате клубился густой пар, а тронутая загаром кожа сильно покраснела, даже несмотря на суперсолдатскую регенерацию. Сунувшись к мужчине и добавив холодной воды, эмпатка прихватила с крючка свой шелковый халат, расписанный журавлями и цветущей сакурой, накинула его поверх сорочки и молча вышла, ступая по жизнерадостно-желтой плитке, сейчас кажущейся особенно неуместной. Кухня встретила ее тишиной и приятным травяным запахом, заполняющим каждый уголок светлого помещения. Пока закипал чайник, взор целительницы обратился к ровному ряду цветочных горшков, выстроившихся на подоконнике. Тонкие пальцы задумчиво пробежались по зеленеющим растениям — и кто бы мог подумать, что они понадобятся так скоро? — Анис, что поможет от ночных кошмаров, — нараспев произнесла Ада, пока мелкие белые цветы и резные листья опускались в глубокую стеклянную чашу френч-пресса. — Лаванда и мята, чтобы обрести спокойствие, — нежно-фиолетовые лепестки и душистые розовые соцветия отправились следом за ними. — Пара капель настойки женьшеня для настроения, а календула и зверобой снимут напряжение, — отмерив темную жидкость из крохотного флакона, девушка добавила измельченные оранжевые и ярко-желтые лепестки, заливая их горячей водой. Глухо щелкнула хромированная крышка. — Лишь бы помогло Джейми отдохнуть и выспаться… — едва слышно прошептала Адалин, всем сердцем желая облегчить состояние любимого человека. Пока травяной чай заваривался, блондинка подпёрла щеку рукой, отрешённо глядя на кружащиеся листочки внутри прозрачной ёмкости и отсчитывая минуты, после чего вполголоса обронила: — А ведь все так хорошо начиналось...

***

И действительно, по возвращении из чудесного отпуска настроение пары не могло омрачить ничто. Ни трудовые будни, ни караулящие прославившуюся Панацею репортеры, ни отголоски скандала в Вествью, все еще бушующие в прессе. Джеймс сиял собственным светом, когда они с Адалин поведали свои новости ребятам из Страйка, попутно вручив им итальянские сувениры, снискавшие горячую благодарность, да и эмпатка не могла скрыть счастья, то и дело переплетая пальцы с сержантом, на которых мягко поблескивали помолвочные кольца. — Все-таки затащил в свое логово и окольцевал, да? — добродушно рокотал немногословный Роллинз, одобрительно хлопая шатена по плечу и радуясь прибавлению семьянинов в их стройных рядах волков-одиночек, пока прочие активно грели уши, жаждая подробностей. — Глядишь, и командир однажды сподобится представить нам свою избранницу. — Скорее единороги блеванут радугой и поскачут на мне в страну розовых фей, подпевая Гленну Миллеру! — ершисто фыркнул Брок, скрестив мощные руки на раскаченной груди, совершенно не представляя себя в постоянных отношениях. При этом он вполне искренне поздравил обрученную пару, крепко пожав руку сержанту. — Но пока что не до конца — только помолвка, — приподняв брови, проницательно отметил Трой, ловко целуя ладонь доктора Арджент и едва ли не уткнувшись длинным носом в тонкую полоску металла. — Так, кто там ставил на скорую свадьбу в Вегасе и Элвиса-священника в блестках? Гарсиа? Облом, парни, ваша ставка не сыграла! — Последнее отбирают! — притворно-обиженным хором заголосили парни, громко сетуя о своей тяжкой судьбинушке и пронырливых моисеевых потомках, выкручивающих руки порядочным людям. — Зарплата только завтра, а пока бабла нет, зато есть наше честное слово! — два брюнета переглянулись с самыми невинными лицами, важно покивав Терренсу, и попытались свинтить по-тихому, но не тут-то было. — Ничего не знаю, деньги на бочку! — мгновенно отреагировал хакер, пускаясь в погоню за нагло гогочущими хмырями, решившими зажать баксы, пока страйковцы дружно подбадривали их свистом, хохотом и улюлюканьем. — Цирк на выезде, психи на природе! — закатил глаза Рамлоу, отправившись разнимать своих долбодятлов, вовлекающих все больше народу в шуточную потасовку, и раздавать профилактические звездюли всем причастным и мимопроходящим. — А я верила, что ты притормозишь порывы Зимнего, но и от своего суперсчастья никуда не денешься, так что всё в шоколаде! — лихо подмигнула ей Мэй, невозмутимо пряча свой выигрыш среди многочисленных карманов удобных черных брюк-карго. — Поздравляю, Ада. Вы оба заслужили счастья. — Спасибо, — растроганно улыбнулась целительница, потянув подругу в сторону от развеселившихся боевиков, наперебой хвалящих Барнса и заваливающих его шквалом вредных советов касательно будущей супружеской жизни, даром, что женатиков среди них были единицы. — Мэй, я знаю, что еще рановато, но я хотела бы попросить тебя быть моей свидетельницей. Мы планируем свадьбу в начале июня. Что скажешь? Дерзкая, уверенная в себе агентесса, услышав подобное предложение, неожиданно смутилась, покраснев почти до слез и ярко запунцовев щеками. Нервно заправив темную прядь, выбившуюся из короткого хвостика, она прикусила губу, растерянно глядя на Адалин сквозь ресницы, и показалась белокурой женщине совсем еще юной девчонкой. — Ты серьезно?! В смысле, ты могла бы позвать Дарси, или доктора Фостер, или жену Грина, или какую-нибудь лощеную медсестричку из своего отделения? Уверена, они за подобную возможность передерутся и из своих халатиков выпрыгнут, лишь бы тебе угодить! — выпалила Мелинда, отчего-то страшно волнуясь и непривычно для себя тараторя, глотая половину букв, чего за ней и вовсе не замечалось. Зато прохождение тестов на стрессоустойчивость — сто из ста. Ада ласково улыбнулась, посылая брюнетке теплый взгляд. — Абсолютно. Ты моя подруга, и я буду рада, если именно ты поддержишь меня в такой важный день. Каре-золотистые глаза напротив влажно блеснули, но мгновение спустя перед эмпаткой вновь стояла спокойная и собранная девушка, душевное равновесие которой не поколеблет ни атака пришельцев, ни внезапно подлетающий к Земле гигантский метеорит. — Это честь для меня. Я согласна, — твердо кивнув и плотно сжав губы, отозвалась Мэй и неожиданно крепко обняла ее. И так искренне звучали эти слова, что теперь Адалин была свято уверена — ей помогут и поддержат в этот безумно важный и волнительный для невесты день несмотря ни на что. Мэл сделает все необходимое: успокоит и вручит пузырек с нашатырем, даст сменный носовой платок и отыщет запасные чулки взамен испорченных, поможет аккуратно отцепить подол платья, поправит растрепавшуюся прическу, проконтролирует буйных гостей и лично отконвоирует Барнса до алтаря, если возникнет надобность. Она проверит все подарки на вложения, не влепит хук свидетелю жениха, даже если тот будет вести себя как козёл, наденет шикарное платье и неудобные туфли на шпильке, которые терпеть не может, но все пройдет просто идеально, и Ада сможет положиться на нее, как ни на кого другого. — Спасибо, Мэй, — блондинка сжала ее в ответ, чувствуя под пальцами грубую ткань военной формы, сильные тренированные мышцы и оглушительно грохочущее сердце — честное и верное, преданное до конца.

***

Тем временем Сэм без устали подкалывал друга, сверкая белоснежной улыбкой: — Вот и закончилась эпоха вечного гуляки и бабника Баки Барнса! Дамочки наденут траур и зальют слезами половину Бруклина, вопия: «На кого ж ты нас покинул!» Джеймс лишь выразительно фыркнул, краем глаза поглядывая на целительницу, тихо беседующую с Мэй в стороне. Чуткий слух улавливал отдельные реплики женщин, хотя специально он не прислушивался. — Переживут и утрутся. Гулять, Сэмми, можно с кем угодно, если не забывать о технике безопасности и пользоваться кондомами, а вот жениться нужно на правильной девушке. Порядочной, умной и верной, той, которая не обманет и не предаст, и вырастит твоих детей хорошими людьми. Конечно, встречаются уникумы, предпочитающие одноразовых подстилок, пропустивших через себя полк мужиков, чья честь давно оценена в определенную сумму, а мораль переменчива словно флюгер… Но я не из них, и даже после семидесяти лет прожарки мозгов в Гидре не страдаю идиотизмом. — Ауч! — прищурился Уилсон на резкие слова друга, но называть такую позицию старомодной и чересчур консервативной не стал, про себя полностью согласившись с сержантом. Некоторые вещи остаются неизменными, несмотря на сменяющиеся эпохи, свободные времена, прошедшую сексуальную революцию и толерантность во всех аспектах. Женщин всегда будут делить на тех, с которыми можно спать, и на тех, с которыми готовы провести всю свою жизнь. И если мозги у мужика в голове, а не стекли в головку, как у героя Ричарда Гира в «Красотке», то он никогда не свяжет свою судьбу с дешевой девкой, чья суть — продаться подороже, пока еще покупают и клюют на силиконовые прелести сомнительной свежести. Нет уж, если и решиться остепениться, то только с женщиной, в которой ты будешь уверен на все сто. А таких всегда мало. Словно читая мысли Сокола, шатен вторил ему в ответ: — Адалин — лучшее, что когда-либо со мной случалось, и нужно быть полным дураком, чтобы упустить такую женщину. — Тут ты прав. Я рад за вас обоих, — улыбнулся Сэм, но все же не смог удержаться. — Искренне надеюсь, что Ада воспитает из тебя человека и сделает настоящим живым мальчиком, мой милый Буратино! Или все же Железный Дровосек? — Вот засранец! — притворно восхитился Джей, ловко хватая не успевшего увернуться Уилсона и шутливо втирая ему в голову немного здравого смысла. Сокол хохотал и отбивался, но безуспешно, впрочем, полет фантазии было уже не остановить: — Оптимус Прайм? Ай! Сержант Снежинка? Ой! Согласись, на Хмуробарнса ты больше не тянешь — слишком уж радостный, а значит, нам нужно придумать новое прозвище!..

***

Но если друзья просто порадовались за них и приняли изменения в личной жизни Ады и Джеймса как вполне ожидаемое событие, то окружающие до последнего не могли поверить в эдакое чудо и демонстрировали явные признаки недостатка интеллекта. Вновь активизировался доктор Уорд, про ухаживания которого эмпатка уже почти позабыла, и хищно оскалившемуся сержанту пришлось проводить повторную воспитательную работу с «вконец охреневшим ушлепком». Боевики-адреналинщики то и дело отпускали двусмысленные комплименты обворожительной докторше, делая приличные (и не очень) предложения провести время вместе в различных плоскостях, но явно тяготея к горизонтальным. Тем самым, раззадоренные мужчины не то проверяли отношения двух влюбленных на прочность, не то откровенно провоцировали Зимнего, с неким мазохистским восторгом ходя по тонкой грани и поддразнивая грозного суперсолдата. — Второе, — с легкостью читал чужие намерения Барнс, ловко выуживая свою женщину из кольца окруживших ее бойцов, распушивших хвосты, и показательно приобнял девушку за талию. Цепкий взгляд потемневших грозовых глаз не обещал ничего хорошего умникам, решившим, что Отморозок совсем размяк и потерял хватку. Чамберс из Тау, в обольщении чужой невесты усердствовавший сильнее прочих, только ярче улыбнулся, дерзко подмигнув его даме, и у Джеймса зачесались костяшки правой руки. Шатен буркнул себе под нос: — Кому-то точно жмут зубы. Кажется, давненько я не разминался на живом противнике, и раз дебилы сами нарываются — стоит устроить с десяток показательных спаррингов… Все же мутузить безответную грушу — это совсем другое. — Не кипятись, — примирительно откликнулась Адалин, крепко сжимая широкую ладонь, и следуя за Джеем по западному коридору. — Они просто неудачно шутят, — уловив полный скепсиса взгляд сержанта, целительница поправилась: — Или у боевиков внезапно обострилось стадное чувство. Нужна одному — нужна всем, и прочие благоглупости в этом роде… Ты очень остро реагируешь, и совершенно напрасно. — Уж кто бы говорил, — иронично протянул Барнс, приподняв брови и пропуская блондинку в лифт. — Ты слышала, что Джессика Лоури внезапно обзавелась гигантскими прыщами? Эвелин из статистики посыпает все вокруг своими волосами — те прямо клоками лезут. А Жаннет Каплан поражает окружающих приступами острого метеоризма — во всех смыслах этого слова. Девчонки из бухгалтерии требуют отсадить ее в отдельный кабинет — иначе и работать невозможно. Фиалковый взгляд мигом похолодел, лицо эмпатки неуловимо посуровело, и она тотчас отозвалась: — Это совсем другое! Ну да, узнав о том, что один из самых завидных холостяков их организации отныне потерян для женского общества, прекрасная половина ЩИТа засуетилась, словно разворошенный курятник. Неважно, что еще полгода назад ни одна из этих дурищ на милю бы не подошла к Солдату, не имеет значения, что они распускали мелочные сплетни об отмороженности сержанта во всех отношениях (да, и там тоже) и эмоциональном диапазоне зубочистки — о, нет. Теперь бабий батальон пошел в атаку, внезапно узрев, что красавчик-агент вполне пригоден к употреблению, может быть и милым, и обаятельным, да еще и готовым на серьезные намерения ради своей дамы. «Сержант Ба-а-арнс, — с томным придыханием тянула мисс Лоури, словно невзначай рассыпав стопку годовых отчетов посреди коридора с шедшим навстречу шатеном. — Я та-а-акая неловкая! Вы не поможете мне собрать бумаги? Боюсь, что иначе я опоздаю к мистеру Форгетту, и он будет очень мной недоволен!» А затем эта вертихвостка из аналитического еще полчаса собирала документы, демонстрируя мужчине, галантно решившему ей помочь, то шикарное декольте в выгодном ракурсе, то аппетитную задницу в узкой красной юбке. «Агент Барнс, — ослепительно улыбалась ему Эвелин Холси, преувеличенно-невинно наматывая локон густых, ничуть не хуже чем у Ады, длинных платиновых волос. — Я взяла в автомате тройной эспрессо, но совершенно случайно он выдал мне две порции. Статистическая погрешность не обошла стороной даже нашу технику, представляете? Мое сердечко не выдержит такой дозы кофеина, но вы ведь у нас мужчина исключительный во всех отношениях! Позвольте вас угостить», — и белокурая кокетка рассмеялась чувственным, грудным смехом, картинно тряхнув каскадом художественно уложенных кудрей, на фоне черной атласной блузки блестевших, словно жидкое серебро. «Джеймс, вы не заглянете ко мне… к нам, в бухгалтерию? — с отчетливой хрипотцой мурлыкала Жаннет Каплан в ультракоротком платьице, оставляющем на всеобщем обозрении не только бесконечно длинные ноги, но и краешек резинки кружевных чулок, что вызывало слюноотделение и неприличные фантазии у сотрудников ЩИТа обоего пола. Мало того, эта Шер на минималках еще и облилась духами с феромонами так, что ей вслед сворачивали шеи не только мужчины, но и женщины. — Кажется, в вашу зарплатную ведомость закралась небольшая ошибка. Можем поискать ее вместе, уверена — с вашим острым взглядом вы мигом обнаружите… погрешность», — одарив замершую неподалеку Адалин выразительным взглядом, миз Каплан продефилировала дальше по коридору, виляя бедрами так, словно ей за это доплачивали. «Вот же стервы!» — в ледяном бешенстве шипела про себя Ада, ставшая свидетельницей нескольких подобных кавалерийских наскоков и услышавшая еще о десятке покушений различной степени тяжести на своего сержанта, благодаря наблюдательным Мэй и Дарси. И неважно, что Джеймс ловко отклонял все их приглашения, плевать хотел на вырезы и разрезы, и щедро раздаваемые авансы, ни разу не дав в себе усомниться — тут уже было дело принципа. «Ну все, фифы, вы сами нарвались! Я вас научу вежливости, искусству надевания сапог на свежую голову и тому, что от чужих женихов нужно держаться подальше!» Воспоминания о местных хищницах промелькнули калейдоскопом, но целительница быстро овладела собой, невозмутимо поясняя по пунктам уже откровенно ухмыляющемуся Барнсу: — Мисс Лоури нужно не глазками стрелять, а спешно лечить себорейную экзему — между прочим, к ней предрасположены генетически, так что я тут ни при чем. И уже посоветовала Джессике хорошего дерматолога. У бедняжки-Эвелин лезут волосы? Какая жалость! Я бы рекомендовала ей сменить салон, а еще лучше — работу. Облысение у женщин чаще всего возникает именно от нервов, ты не знал? И кофе литрами пить не придется, чтобы успевать уложиться в дедлайн. В любом случае, ей и короткая стрижка пойдет, разве что придется избавиться от платиновой краски и вернуться к родному мышиному цвету волос. Что же касается Каплан… Не люблю злословить, но Жаннет стоит отказаться от тушеной капусты, горохового супа и газированных напитков — тогда и пучить перестанет. И девочки из бухгалтерии перестанут страдать от газовых атак, по полдня проветривая кабинет от этих ужасных духов... то есть, я хотела сказать, ду́ха. Ужасного духа кишечных газов, да. Блондинка покивала самой себе, прикрыв лукавый блеск в глазах пушистыми ресницами, но только шире улыбающийся Барнс сгреб ее в объятия, зарывшись носом в мягкие кудри, и громко расхохотался. — Женщины... Коварные, жестокие, безжалостные создания, — качал головой Джей, осыпая короткими поцелуями лицо любимой и, как оказалось, безумно ревнивой девушки. — Парням достаточно начистить друг другу морды, в крайнем случае — уложить в больничку на неделю-другую, и всё, конфликт исчерпан, но вам этого мало. И репутация соперниц беспощадно втаптывается в пыль, после чего ее уже ничем не отмыть. Не думай, я не осуждаю — скорее восхищаюсь тобой еще сильнее. За внешностью хрупкого, нежного цветочка скрывается стальной стержень, — одобрительно отметил сержант, и несколько смутившаяся эмпатка не выдержала пристального взгляда, уткнувшись пылающей скулой в твердое плечо, обтянутое форменной темной футболкой. — Мы теперь вместе, — с нажимом шепнула Адалин, тихо выдыхая и проводя руками по спине мужчины. — Мы не скрываем наших отношений, отпраздновали помолвку с ребятами в ресторане, вписали друг друга в медицинскую страховку, и только слепоглухонемой не знает, что у нас всё серьезно! А в ЩИТе таковых нет — у меня имеются точные данные. Поэтому, надеюсь, принятых мер будет достаточно, чтобы от нас отстали. Для них уже непоправимо поздно, кто бы что бы там себе ни выдумывал, а для нас всё только начинается. И я не позволю лезть в историю нашей семьи посторонним. — Я только за, радость моя, — горячие губы коснулись виска эмпатки, а руки нехотя разжались, когда лифт остановился на четвертом этаже, впуская сотрудников в кабину. Любопытные взгляды щитомордников скользили по парочке, замершей в углу, профессионально отмечая и счастливый блеск в глазах, и чересчур близкое расстояние между ними, и переплетенные пальцы этих двоих. Да, всем остальным ловить здесь было больше нечего.

***

Тихо хлопнула дверь ванной, и Адалин очнулась, возвращаясь в реальность. Зябко передернув плечами, она спешно поднялась со стула. Аккуратно перелив травяной отвар в толстостенную керамическую кружку, девушка отрезала щедрый ломоть бананового хлеба с орехами, уложив его на блюдце, и, составив все на поднос, поторопилась обратно в спальню. Распаренный докрасна Джеймс молча сидел на кровати, закутавшись в шерстяной плед с головой и вперив неподвижный взгляд в стенку. Лишь с ее появлением шатен немного ожил, подгребая к себе поближе ластящегося Каспера, мурлычущего словно трактор на холостом ходу, и сел ровнее. — Спасибо. Приняв поднос и устроив его на коленях, сержант жадно отхватил сразу половину куска сладковатого хлеба и принялся быстро глотать отвар, едва ли не обжигаясь горячим напитком. Свежий банановый хлеб всегда напоминал ему о доме: «Вкус детства», — пояснял ей мужчина, смущенно улыбаясь, и Ада пекла его ежедневно, отчего вся квартира пропахла ароматной сдобой, словно булочная на углу Оушен-авеню. Травяной же отвар обладал мощным успокаивающим действием, и это при том, что на суперсолдата даже нейролептики и таблетки не все действовали!.. С этими травами вообще получилось чудно́. Целительница посадила семена в горшки сразу по прибытию из Италии, послушно проговорила все заговоры из якобы волшебного травника, скептически закатывая глаза перед затаившим дыхание шатеном, но никакого мгновенного чуда не случилось: ни искр, ни спецэффектов, ничегошеньки. Вот только на следующий день весь подоконник бодро зеленел, цвел и пах вопреки логике и здравому смыслу. Растения плевать хотели на то, что сейчас декабрь и весь город завалило снегом, что Луна не растущая, а вегетативный период занимает гораздо больше времени — о, нет!.. Они махом выросли за одну ночь, и пока довольный как слон Барнс с умным видом вещал о том, что истинная магия не терпит зрителей, Адалин смотрела на это зеленое богатство, как на предателей, меланхолично думая, что диплом биолога можно выбрасывать на помойку. Решив не придавать слишком большое значение этому инциденту, эмпатка быстро приноровилась пользоваться появившимся ресурсом. Травки отправлялись в чай, придавая ему насыщенный аромат, в салаты и второе — для вкуса и пользы, и даже флеркены не удержались от чисто кошачьих привычек, то и дело шастая по подоконнику и периодически прореживая пышную зелень. Специально для них блондинка посадила котовник, и отныне усатые хищники тонко благоухали мятой, демонстрируя превосходное настроение и поразительное благодушие. Даже Гуся ненадолго повеселела. И впервые налив травяного чая сержанту, бесцельно колобродившему по квартире после ночного кошмара, Ада ни на что особо не рассчитывала, но внезапно тот оказал сильное успокаивающее действие. И на следующий день, и потом, и еще, и снова… Доктор Арджент грешила на эффект плацебо, Джеймс — на волшебные свойства трав, но покуда те помогали, какая разница, что этому способствовало? Но ни Ада, ни Джейми никак не могли определить, что же могло спровоцировать дурные сны, хотя ничего вроде бы не предвещало… Кошмары начались три дня спустя их возвращения из Италии. Каждую ночь, едва успев погрузиться в сон на пару часов, Барнс начинал метаться по кровати, буквально утопая в видениях прошлого, где он убивал, его пытались убить, кровь лилась водопадом, а Зимний Солдат упрямо шел по долгому тернистому пути длиной в семьдесят мучительных лет. Затем следовал один и тот же повторяющийся сон, после чего чехарда видений жестокого прошлого сменялись вереницей снов о его друге. Погибшем друге, убитом друге, схваченном и запытанном Гидрой до смерти друге. Джею бесконечно снился Стивен Грант Роджерс, чей мертвый лик и стеклянный взгляд мутных голубых глаз преследовали сержанта вот уже пятые сутки, пока его не будила всполошившаяся Адалин. И это было совсем не нормально. Не было ни опасных миссий, ни угрозы жизни, ни триггеров, что могли бы спровоцировать лавину воспоминаний, ни столкновений с прошлым. Джеймс работал на ЩИТ в штатном режиме, проводил свободное время с Адалин, воодушевленно планируя грядущее Рождество, общался с друзьями, и всё бы должно было идти хорошо… — Но ни фига подобного, — с тяжким вздохом подытожил шатен, уже всю голову себе сломавший, с чего бы у него начался рецидив, хотя после годовой терапии с Рейнор всё наконец наладилось. — Раньше меня периодически донимали кошмары, но с тех пор, как ты осветила своим присутствием мою жизнь, ничего подобного не случалось. А когда я перебрался к тебе, и вовсе думать забыл об ужасах прошлого! Мне так стыдно, что тебе приходится возиться со мной, как с ребенком… Может, всё же стоит оставаться на ночь в своей квартире? — серые глаза беспокойно заглянули в аметистовые, и женщина решительно покачала головой. — Не говори ерунды. Здесь я хотя бы могу тебя услышать и вовремя разбудить, пока ты окончательно не провалился в воспоминания и не переполошил криком всех соседей по стояку, — взяв чуть подрагивающие ладони Джеймса в свои, эмпатка ободряюще сжала их. — Мы справимся с этим вместе, душа моя. И даже не думай корить себя. Думаешь, я не знала, что у тебя есть груз непростого прошлого, и что он вновь может замаячить на горизонте? Знала. Поэтому не смей извиняться или стыдиться за защитную реакцию своей психики — абсолютно естественную, между прочим. Просто примерь эту ситуацию на меня. — То есть? Эмпатка мягко выдохнула, глядя чуть колючую от щетины скулу, и пояснила: — Если бы не моя мутация, мгновенно восстанавливающая нервные клетки, меня бы мучали ПТСР и кошмары похлеще твоих. Учитывая мою-то впечатлительную натуру и десятилетия в отвратном обществе Ларсена — очень даже запросто. И что, ты тогда бы мне не помог? Не разбудил, не успокоил, не проговорил все эти ужасы вслух, чтобы они показались менее значительными? Не принес бы мне чая и плед, не сидел бы, грея в своих объятиях и пережидая колотящую меня дрожь? — Ада насмешливо приподняла брови и продолжила, почесывая мурчащего Каспера, подставляющего пушистые уши. — Быть может, ты предложил бы мне перебраться на диван или в другую квартиру? Отправил к мозгоправу, посоветовав пройти терапию и пить больше успокоительного? Или вовсе — пожалел бы, что связался с такой слабонервной девицей? Шатен фыркнул, наморщив нос, и тень слабой улыбки мелькнула на полных губах. — Нет, конечно нет. Прости, больше я такого не предложу. Просто… Я так радовался, что у нас всё замечательно, великолепно даже, и вот — всё началось снова. А ведь я так не хотел пачкать тебя этой грязью… — Это не грязь, это твое прошлое, — мягко, но непреклонно возразила белокурая женщина, забираясь под одеяло и приглушая свет. — И то, что тебя заставляли делать всё это, не значит, что ты замарался. Помни, вся вина лежит на тех, кто отдавал тебе приказы. Это их выбор, не твой. — Но мои руки в крови, — прошептал солдат, невидящим взглядом окинув ладони, лежащие поверх одеяла. — Где это? — невинно улыбнулась целительница, поочередно целуя и костяшки живой руки, и поблескивающую в полутьме бионику. — Я не вижу никакой крови, значит — ее нет. Тихий смешок разбавил ночную тишину, и Адалин прямо физически ощутила, как ее любимого чуть отпускает. Но оставлять все как есть — не лучшая идея. Зараженные раны нужно вычистить и обработать, пускай это и болезненный процесс. Поэтому она немного помолчала и продолжила: — Груз, разделенный на двоих, нести легче. Я не настаиваю, но если хочешь, можешь рассказать, что было сегодня. Ты же знаешь, я никогда не стану тебя осуждать или того хуже — упрекать в слабости. Даже самым сильным людям нужна помощь — от этого они не становятся хуже. А отсутствие страха — патология. Сержант судорожно выдохнул и долго молчал, тщательно обдумывая свои дальнейшие слова, но в конце концов решился. Кому еще доверять, как не Адалин? Ближе нее у него никого нет. Нервно облизав губы и крепче сжав девушку — чтобы помнить, он здесь, с ней, — Барнс начал погружение в свою личную Преисподнюю. — Сначала все было как обычно — прошлое и будущее мешались хаотично и безо всякого смысла. Мерзкий, высокий тенорок Золы эхом отдавался в ушах… «Сержант Барнс…» — один миг, и из темноты выплывает чересчур светлая, до отвращения стерильная комната. Перед глазами маячит то белоснежный потолок, на котором он, к своему удивлению, различает каждую крохотную трещинку, то холеное лицо человека в смешных круглых очках с капельками пота на висках. Его голос довольный, восхищенный, почти ласковый… и пробуждающий дикий, какой-то нутряной ужас во всем занемевшем теле. Он знает его. Откуда он его знает?.. «Процедура уже началась», — миг — и кадр сменился. Холодное высокое небо, ярко-алая кровь на снегу, советские солдаты в зеленых бушлатах, а затем резкий визг пилы, отрезающей его искалеченную руку наживую. Больно, больно, больно, мать вашу!.. «Вы станете новым оружием Гидры», — мелькающие белые халаты врачей, дикая паника от вида новенькой блестящей металлической руки. Неправильной, неестественной, чужой. Хрип, вырывающийся из сжатого горла слишком близко подобравшегося врача — опасность! — и краткий укол боли от инъекции в шею. Беспомощное падение во тьму и навеки въевшийся запах медикаментов. «Заморозить его!» — жуткий, нечеловеческий холод, лед, расползающийся на его дрожащем теле, кружево инея на маленьком окошке криокамеры, отделяющей от тепла и света. От жизни. Пальцы бионики напрасно скребут по стенке — выбраться нельзя, только лишь бесконечно умирать, чувствуя, как сердце замедляется с каждым ударом, а дыхание вырывается из груди все реже и реже. Пока не прекращается совсем. Перед глазами белым-бело, на ресницах тоже иней. И сон, больше похожий на смерть. Каждый раз, ложась в криокамеру, Солдат умирает в своем личном ледяном Аду. Что такое Ад? Он не помнит… Он не должен помнить. «Сэр, он нестабилен! Он… он бредит», — дрожащий фальцет перепуганного техника звучит словно из-под толщи воды, откуда-то издалека. «Полный отчет, — раздается повелительный голос немолодого седеющего блондина с цепкими голубыми глазами. — Полный отчет, живо!» — смачная пощечина обжигает левую щеку, но Солдат едва ли обращает на это внимание. Память дрожит, воспоминания наслаиваются друг на друга, плавают в киселе его дырявой памяти. Кажется, когда-то он любил клюквенный кисель. Любил?.. Солдат не должен иметь предпочтений. «Человек на мосту. Кто он?.. Я... я с ним знаком», — вспышка сверхновой при воспоминании о высоком, плечистом блондине в синем с полосами костюме и дурацком шлеме, не закрывающем толком даже лица, не то, что дыхательные пути. И опять новое падение в колодец памяти. Кажется, он что-то еще говорит, да так неуверенно, что Солдат практически корчится в агонии от такого нарушения протокола при докладе куратору. Время растягивается, перед глазами все расплывается. А затем вновь звучит его голос — уже твердый, четкий: «Но я знал его». И почему-то болит сердце, хотя его модификация предполагает отменное здоровье и выносливость. Медики регулярно проверяли. «Обнулите его!» — приговор, не подлежащий обжалованию. Слова, звучащие чаще, чем его позывной. Холодный треск электричества, гудение запускающейся машины, жесткая фиксация в вызывающем панический ужас Кресле, садиться в которое нужно снова и снова. Резиновый привкус закушенной капы, прогрызенной едва ли не насквозь. Боль. Много, много боли, растягивающейся в бесконечность. Протяжный, нечеловеческий крик. Мучительная агония. И белоснежная пустота после. «Моя цель?» Миг — и новое столкновение, уже на хеликерриере — все нарастающий гул в висках заглушает завывание ветра и рокот турбин при виде цели. Сильный, мощный модификант, как и он, цель шестого уровня — Капитан Америка. Но отчего-то его образ дрожит и расплывается перед глазами, и упорно кажется, что противник должен быть меньше. Отчаянная драка, жесткие блоки и удары, мелькающие ножи — а в голове разворачивается новое-старое воспоминание. Прохладный солнечный день, старый кирпичный дом с ветхими лестницами и ощущение маленького металлического ключа в протянутой ладони. «…Спасибо, Бак. Но я сам справлюсь», — решительный голос невысокого паренька в светлой ветровке. Строгие голубые глаза, слишком большой для худенького лица нос, упрямый подбородок. Лицо Капитана, совпадение по всем контрольным точкам. «Конечно. Но… это необязательно, — правая рука в темном пиджаке с белой манжетой рубашки в привычном жесте поддержки ложится на плечо блондина. Он на голову ниже, как и вспоминается. — Я с тобой до конца, брат». Тихий вздох и робкая, полная признательности улыбка. Он-Солдат почему-то знает, что это означает. «Спасибо, Баки». Бак, Баки, Джеймс Бьюкенен Барнс. Сержант, три-два-пять-пять-семь-ноль-три-восемь. Джим, Джей, Джейми — это тоже все он. Он человек, а не машина. Он живой. Он помнит. Помнит ведь?.. Мотнув головой, Джей глубоко вдохнул запах Ады, ища спокойствие в ее хрупком теле, в нотках сладкой земляники, миндальном креме для рук и шампуне с лимонной мелиссой. Он со своей невестой, дома — в хирургически стерильном помещении подземной лаборатории точно не может пахнуть чем-то подобным. И обнимать по доброй воле его никто не будет. И с нежностью перебирать волосы — тоже. Как же эти ласковые прикосновения к вискам отличались от ледяных электродов на них же до процедуры — и обжигающе горячих, воняющих его паленой кожей — после. Гулко сглотнув, Джеймс затвердел скулами, и едва выталкивая из себя слова, продолжил исповедь. Видит Бог, это самое меньшее, что заслуживает Адалин — знать, какого черта с ним происходит. Как он опасен, нестабилен и сломан… но она все равно остается рядом, тем самым безмерно удивляя мужчину каждый новый день. Другая бы уже сбежала с криком, сверкая пятками. Но не она. Единственная, неповторимая, особенная — и его. Только его. Не иначе как воздаяние от судьбы за все предыдущие годы холода, боли и одиночества, которое он непонятно чем заслужил. — После этой мешанины возникает опять все тот же сон-воспоминание. И это безумно странно, потому что сны, конечно, могут повторяться, но не пять же раз подряд, Ада! — В прошлые свои пробуждения ты был не слишком многословен, — осторожно вклинивается эмпатка, незаметно сжав кулак — интенсивность эмоций Джейми просто зашкаливала. Остро до боли, его душа полностью обнажена — сержант и не думает скрывать свое состояние от нее, и Адалин чувствует все оттенки боли любимого человека, как свои собственные. Пугающе реалистичные ощущения — и, пожалуй, хорошо, что Барнс не знает, насколько. Не то схлопнулся бы, как потревоженная жемчужница, и сколько пришлось бы выковыривать его из раковины? Вот-вот. — Что за сон? — Тот, в котором я узнал, что Стив умер. **Ретроспектива.** От очередной дозы инъекций и едких растворов, введенных перорально, хотелось блевать, но было уже нечем. Гадкий привкус желчи горчил на языке, голова трещала и раскалывалась, будто он с парнями вновь попал под канонаду фрицев близ Мааса, а тело ощущалось таким же вялым и непослушным, словно Стив только-только стащил его с лабораторного стола в Аззано. Вот только он вновь прикован, и Стив больше не придет. Он думает, что Баки умер, сорвавшись в пропасть на его глазах — никто не будет искать погибшего солдата. Стылый холод разливается в груди, а уши улавливают капанье воды из подтекающего крана и тихое гудение люминесцентных ламп. Из этого привычного хора выбивается лишь нарастающий шум за дверьми лаборатории. С трудом перекатив голову по железному столу, Барнс сглотнул пересохшим горлом, морщась от гадкого запаха дезинфекции, от которого вечно свербело в носу. Разум молодого мужчины начал медленно возвращаться в жуткую реальность, от которой хотелось вынести себе мозги трофейным Вальтером — лишь бы не переживать участь подопытной крысы снова. Вот только его отобрали. Оружие, жетоны, форму, руку, имя. У Зимнего Солдата нет ничего — даже его жизнь ему не принадлежит. Затуманенные глаза скользят по просторному помещению, выложенному белыми кафельными плитками и своей стерильностью напоминающему морг. Но операционный стол с подтеками бурой крови выбивается из этой картины, как и мерзко скрипящие столики из нержавейки, и целый арсенал маньяка-вивисектора, тщательно разложенный на них. Десятки блестящих ножей и скальпелей, пил, крючков и инструментов, которым он и названия-то не знает. Шланги, цепи, ёбаное Кресло, маячащее в углу — виски тут же прострелило фантомной болью — здоровенный шкаф со всякой химией, которой его пичкают в таких количествах, что Баки не удивится, если у него отрастет вторая голова… Странно, что не помер от интоксикации раньше. Впрочем, наверняка это заслуга ублюдка-Золы, из-за которого с его организмом после плена происходило что-то странное. Постоянный голод и невозможность напиться — а он честно пытался, чтобы забыть, как на соседних столах десятками умирали парни из его полка, и только он единственный выжил вопреки всему. Иисусе, как же они кричали перед смертью!.. Пугающе острое зрение — на которое он и раньше не жаловался, но уж в темноте-то гансов точно не различал, он же не кот! Тело, с которого медленно сошли все порезы и шрамы, полученные в детстве — даже тот здоровенный, на бедре, от ржавого гвоздя, на который юный Барнс крайне неудачно приземлился в доках. Ну и кровищи же тогда было — Стив до икоты испугался, даже расплакался, хоть после и отпирался изо всех сил!.. И татуировка с номером, скотское клеймо, которое всем пленным солдатам ставили на том заводе, тоже исчезла. На левых предплечьях всех Ревущих, кроме Стива, нет-нет, да и мелькало поганое тавро, и только Джеймсу приходилось вечно ходить с длинным рукавом и мыться в одиночестве, вызывая град шуточек от парней — потому что, проснувшись однажды утром, он с радостью вперемешку с ужасом не обнаружил знака вовсе. Чернила просто растворились под его кожей! И если Баки не хотел вновь оказаться в цепких руках докторов-коновалов, стоило молчать, не смея заговорить об этом даже со Стивом... Громко хлопнула об стену открывшаяся дверь, и в лабораторию ворвался Рудольф Этингер, сияя от счастья и размахивая газетой. Барнс даже отвлекся от своих дум, глядя на сучьего халата, всегда такого важного и степенного, но сейчас едва ли не пританцовывающего от удовольствия. — Ausgezeichnete Nachrichten, Солдат! — лающий баварский акцент уже почти привычно резанул слух. — Гидра вновь воспрянет и станет еще сильнее, чем прежде! И очень скоро ты увидишься с учителем, он наверняка успел соскучиться по своему лучшему творению. От такой новости Джеймс покрылся ледяным потом, но постарался держать лицо до последнего, хотя не ему-то, голому, накаченному препаратами, распятому, словно лягушка на столе, гримасничать. Но одно лишь упоминание Золы всуе заставляло панически сжиматься желудок и желать провалиться сквозь землю — лишь бы оказаться от этого человека как можно дальше. Силуэт Этингера, высокий, стройный, в отглаженном коричневом костюме и белоснежном халате поверх него — вновь замаячил на периферии. Торопливые шаги, скрип стула, и вот — лощеное лицо склоняется над ним, закрывая безжалостный свет, и днем, и ночью льющийся с потолка. Как питомцы бывают похожи на своих хозяев, так и ученики со временем становятся копиями своих учителей. Худощавое породистое лицо с правильными чертами и наверняка — вереницей благородных предков, светло-каштановая шевелюра, прилизанная бриллиантином волосок к волоску, цепкие карие глаза и тонкогубый рот… Но всякий раз глядя на круглые очки, венчающие нос с элегантной горбинкой, на взгляд тухлой рыбины, полный нездорового научного интереса, на манеру горделиво вскидывать голову и теребить пальцами правой руки неизменный галстук-бабочку… Баки видел Арнима Золу, учителя и бессменного руководителя доктора Этингера, что был его правой рукой и главой проекта «Зимний Солдат», пока старший гидровец томился в застенках СНР. Сержанта привычно замутило. Долговязый Этингер, внешне ничем не напоминающий щекастого коротышку-Золу, при близком знакомстве казался натуральным его близнецом. Именно к герру Этингеру бойцы Левиафана притащили полуживого Барнса, едва перенесшего падение в пропасть. Это Этингер препарировал его вдоль и поперек, отсекая искалеченную конечность выше плечевой кости, бурча себе под нос о порче ценного образца. Это он устанавливал ему блядскую металлическую руку, и именно этой рукой паникующий Джеймс чуть не придушил сунувшегося к нему после операции халата. Ганс оказался злопамятным и не забыл едва не смятой гортани, так что после их ожидало много увлекательных часов наедине. Обширное тестирование уровня болевого порога. Десятки опытов для проверки исцеляющего фактора сыворотки. Вскрытие наживую — и никакой анестезии в процессе, даже когда Барнс захлебывался своей кровью, любуясь на сизые петли своих же кишок. Кодировка для послушания с дальнейшей целью принять идеи великой Гидры. Неудача, новые попытки. Электрошок, голод, гипноз, сенсорная депривация, лишение сна… Попеременная обработка наркотиками и нейролептиками, с дозами, способными отправить в нокаут слона. Прямая стимуляция коры головного мозга, пытка водой, огнем и звуком — педантичный Рудольф не пропустил ни единого пункта, словно не то наказывая Солдата, не то изживая свой страх после того случая. Вот и сейчас Этингер наклонился к нему близко-близко, ни капли не боясь, что прикованный Барнс разорвет усиленные крепления, закончив то, что однажды начал, и прикончит его, как парочку неосторожных лаборантов, решивших поглумиться над пленником. От мужчины пахло дорогим одеколоном и шнапсом, глаза ярко блестели, а неровный горячечный румянец расползался пятнами по впалым щекам. — Мы не с того начали, сержант, и теперь я понял, отчего экспериментирование с техниками кодировок не приносило ожидаемого результата. В вас жила надежда — опасное, глупое чувство — которая упорно пробивалась сквозь все наши труды на ниве наведения Порядка в царстве бесконечного Хаоса… — заметив, как Барнс начал стекленеть взглядом, пропуская мимо ушей нацистскую пропаганду, Этингер тонко улыбнулся, потрепав Баки по голове, словно тупую и непослушную собаку. — К сожалению, сыворотка герра Золы улучшает лишь физические параметры исходного материала, так что гением тебе не стать. Ну да ничего, когда мы закончим, Железный Кулак Гидры получит правильные установки и куратора, который будет думать за тебя. — Нахуй иди, — просипел Джеймс, жалея лишь о том, что в пересохшем рту не найдется ни капли слюны — плюнуть в самодовольную рожу этого мандюка хотелось просто невыносимо. Рудольф даже глазом не моргнул на эту реплику, лишь уголки губ дрогнули в понимающей улыбке. — Об этом я и говорил. Ты, Солдат, должно быть, мнишь себя героем, несгибаемым бойцом, который будет достойно держаться в плену, пока его не вызволят верные союзники? Затем отчитаешься командованию, что согласно уставу США ты не выдал ничего, кроме имени, звания и порядкового номера, пережив немыслимые пытки стойко, как и подобает мужчине, после чего дождался помощи… Вот только они не придут за тобой. Ни товарищи-Ревущие, ни твой драгоценный белобрысый Капитан. Карие глаза напротив засветились истинным восторгом, но прежде чем доктор вновь начал вливать яд в его уши, дверь в лабораторию опять распахнулась. В проёме замаячила лошадиная морда старшего техника с широкой улыбкой, хмельным румянцем и бокалом чего-то алкогольного в руке. — Руди, все уже собрались! Будем поминать и праздновать одновременно! Мы придержали для тебя хеллес. Оставь ты этого недочеловека хотя бы на сегодня — наша компания куда как приятней! Или решил самолично преподнести чудные новости? — Я сейчас подойду, Хайнц. Всё же не каждый день сообщаешь о смерти Капитана Америка, — делано-безразлично, словно о каком-то пустяке, обронил Этингер, и Баки застыл, решив, что ослышался. Выдержав театральную паузу и наслаждаясь недоверчиво-шокированным молчанием сержанта, немец дождался, пока их вновь не оставят наедине, после чего аккуратно расправил газету, скрученную в трубочку. На тонкой сероватой бумаге с отчётливым запахом свежей типографской краски, пачкающей кончики пальцев доктора, на Барнса смотрел разворот «The New York Times».

«Подвиг героя»

«1 мая 1945 года, Стивен Грант Роджерс, также известный как Капитан Америка, остановил главу Гидры, научного подразделения Третьего Рейха, генерала Иоганна Шмидта. Шмидт пилотировал «Валькирию» — немецкий бомбардировщик, несший на борту снаряды, способные стереть с лица Земли большинство городов планеты. Но в первую очередь, подлый удар фашистов был нацелен на крупнейшие города Западного побережья Соединенных Штатов Америки — Вашингтон, Нью-Йорк, Чикаго, Бостон. Национальный герой решительно обезвредил Шмидта и героически затопил самолет в арктическом регионе, предпочтя пожертвовать своей жизнью с целью спасения миллионов людей…» — перед глазами Баки все расплылось, мерзкий звон нарастал в ушах. «Ведутся поиски… Пентагон сообщает…» «Помним, скорбим…» «Церемония прощания состоится на Арлингтонском кладбище, президент Рузвельт почтит память…» «Ревущие Коммандос с болью и гордостью вспоминают своего лидера, безвременно ушедшего в…» Ушедшего. Ушедшего. Ушедшего… Разум Баки словно заклинило, он не мог ни вздохнуть, ни сказать хоть слово. Стив умер. Стивен Грант Роджерс — мертв. Его лучшего друга, брата, храброго и честного до одури сопляка больше нет. Отдал жизнь за Родину, как он и мечтал когда-то, упрямо убеждая Барнса перед его отплытием в Англию, что совесть не позволит отсиживаться за чужими спинами, пока парни свои жизни кладут на фронте. Не уберегся. И Ревущие не уберегли. И он не уберег. Баки зажмурился, всей душой желая представить, что это просто галлюциногенный бред, что его не отпустило после очередной операции, Гидра испытывала на нем наркотические вещества или Кресло окончательно прожарило мозги… На веки сильно надавили пальцами. — Смотри! — велел ему Этингер, так явно наслаждаясь реакцией стойкого и храброго, несмотря на все, что с ним творили, сержанта, что Джеймса передернуло от отвращения. Ремни, приковывающие его к столу, больно впились в задеревеневшее тело. — Твой светлейший Капитан мертв. Он погубил Красного Черепа и нанес непоправимый удар немецкому отделению Гидры, попутно уничтожив ценнейшее оружие на основе энергии Тессеракта и затопив уникальный в своем роде бомбардировщик-истребитель, но у нас много голов! Отрубишь одну — вырастут две. — Это ложь, — едва смог выдавить шатен, чья грудь ходила ходуном от нехватки воздуха, сердце колотилось с перебоями, а мысли лихорадочно метались в голове. Нет, нет, этого не может быть! Наверняка это гнусный трюк паршивых нацистов, фальсификация, жалкая подделка! Что им стоит напечатать лист газеты с заказным текстом, если они могли создавать винтовки, буквально распыляющие солдат противника на атомы? Он знает, он видел, даже поучаствовал, черт побери! — Ошибаешься, Зимний. Это — чистая правда, — с брезгливой жалостью и неким садистским удовольствием Рудольф снова потряс статьей перед ним. Серые глаза невольно прикипели к ней, вновь и вновь бегая по ровным строчкам, словно надеясь, что Баки ошибся, неправильно все понял или просто-напросто рехнулся — но нет. Черные буквы были безжалостны и неизменны, медленно разъедая его душу серной кислотой. — Теперь твой ненаглядный дружок перестанет встревать в наши планы на каждом шагу, уничтожать базы по всей Европе и единственные в своем роде артефакты! К сожалению, Тессеракт тоже канул в воды Арктики, но мы не теряем надежды на его обнаружение. Ставка в Берлине доживает последние дни, генерал Вейдлинг намерен подписать капитуляцию гарнизона, сложив оружие, и участь Рейха предрешена. Но Гидра сумеет затаиться и выждать, чтобы нанести решающий удар! В послевоенной суматохе ловить рыбку в мутной воде много проще, и мы уже предприняли важные шаги. Завтра ты переедешь на новую базу: в Советах, якобы победивших нацизм, тебя никто не будет искать. И наши агенты сумели раздобыть схемы того лондонского бункера СНР, где держат моего учителя. Подготовительный этап проекта «Зимний Солдат» окончен. Теперь-то мы сможем приступить к основному — благодаря гению доктора Золы и его неустанным трудам, мы сотворим из тебя настоящий бриллиант. Ты поможешь нам, и Гидра изменит этот век! — фанатично выдохнул Этингер, отбрасывая газету на стол и стремительно поднимаясь с опрокинувшегося стула. — Стивен Роджерс умер, а у его дружков из СНР кишка тонка отыскать тебя! Что уж говорить, если они наших кротов у себя под носом не замечают, idioten! — Рудольф рассмеялся глумливым смехом, после чего подытожил. — Никто не придет за тобой, Солдат. Никто не спасет тебя. Единственный, кто мог докопаться до правды, умер, захлебнувшись водой в ледяном океане. Или его раздавило давлением в смятой кабине кокпита. Или он взорвался при падении, столкнувшись с айсбергом — ты же прочел, сколько бомб было на борту? Их хватило бы на весь мир — а уж на одного суперсолдата и подавно. Прощай, Джеймс Бьюкенен Барнс, история верного сержанта и его Капитана закончилась именно сегодня! С немалым довольством оглядев убитого горем и полностью деморализованного пленника, Рудольф вскинул подбородок, привычно поправил галстук-бабочку и, бравурно насвистывая, вальяжной походкой победителя неторопливо вышел из комнаты, оставив белую дверь полуприкрытой. Шум и смех из соседних комнат все усиливался. — За смерть Капитана Америка! — звон бокалов и полупьяные выкрики резали Баки наживую. — За гибель Стивена Роджерса! Хайль Гидра! — Хайль Гидра!!! Слепо уставившись в потолок, он бессильно сжимал кулаки, давясь в беззвучных рыданиях, оплакивая лучшего друга и одного из самых замечательных людей, что он знал. Маленького, а затем большого, но неизменно отчаянно-храброго Стива, который ушел до несправедливого рано. Стива, который ненавидел подонков, кем бы те ни были. Стива, чье сердце могло бы вместить весь мир, а доброта не знала границ. Стива, чьи рисунки и забавные карикатуры больше никого не заставят рассмеяться. Стива, который уже никогда не улыбнется рассветной улыбкой, прислонившись к нему плечом к плечу, и не скажет прямо и уверенно: «Мы со всем справимся, Бак». Стива, который не придет за ним снова. Которого он больше никогда не увидит. Которого больше нет. Что-то надламывалось в душе Джеймса Бьюкенена Барнса с оглушительным треском, погружая его в холодную пустоту, из которой нет выхода — даже на тот свет. В груди раз за разом словно проворачивали острый нож, и сержант бесконечно падал в белую пропасть, видя образ брата, тянущего руку, что отдалялся от него, становясь все меньше и меньше… Пока не исчез совсем.

***

— Рудольф Этингер, сообщающий «чудную» новость, снится мне каждую ночь, Ада — и это безумно странно! — обессиленно прошептал Джеймс, мотнув головой и отгоняя память о жутком эпизоде давно ушедших дней. — Кошмары хлынули рекой Хуанхэ, и после этого всякий раз начинается жуткая мешанина воспоминаний из прошлого и настоящего, с привкусом откровенного бреда — потому что героем этих сновидений всегда является мертвый Стив. Я вижу себя в Бруклине — и изломанную фигурку правдолюба-Роджерса, валяющегося в подворотне, которого уличные отморозки забили до смерти. Я вижу его в тридцать шестом — после похорон Сары он сильно простудился на кладбище и довел себя до жесточайшей ангины. Лекарства, инъекции, полоскания, приглашенный врач — ничего не помогало, температура под сорок держалась четыре дня! Я дневал и ночевал у его постели, а Стив, всегда такой упрямый и жизнелюбивый, несмотря на слабое здоровье — таял, словно свечка, будто вовсе не хотел жить. Он жутко похудел и осунулся, за синяками не было видно глаз, а в цыплячьей груди хрипело и клокотало так, что мне казалось, словно каждый вздох может стать последним. На пятый день наступил кризис, и Роджерс едва дышал. Он попросил меня привести священника, Ада! Чтобы успеть исповедаться и покаяться во всех грехах перед смертью, как и положено добропорядочному католику. Тот забег через три квартала ни я, ни старенький отец Саймон с больной поясницей никогда не забудем — но мы успели. Через пару часов после исповеди Стиву неожиданно стало лучше, а к утру он и вовсе забылся сном и потихоньку пошел на поправку, за что я возблагодарил всех богов, каких только знал!.. Но во сне я не успеваю, никогда не успеваю. И Стив лежит на кровати, бледный до синевы, с обметанными губами и судорожно скрюченными пальцами, вцепившимися в тонкое шерстяное одеяло. Там он умирает в бреду и одиночестве, и я никак не могу ему помочь! — Это все неправда, Джейми. Это лишь дурной сон, — тихо говорила Адалин, обеспокоенно поглаживая напряженные плечи мужчины. — Но их слишком много, душа моя, — едва шевеля губами, отзывается Барнс, стараясь свернуться клубком на женских коленях. — Дальше — и вовсе фантасмагоричный бред. Гидра якобы находит Капитана еще в пятидесятых, шестидесятых, семидесятых. Плен, пытки, ломка сознания — и большую часть этих изуверств выполняет безотказный Зимний, что кажется гансам весьма символичным. «Встреча давних друзей», просто обхохочешься, сука! А затем Кресло и обнуление, чтобы нацисты получили двух суперсолдат по цене одного. Потом — резкий переход к современности. Если бы Пирс так не испугался читаури, оставив при себе Солдата в качестве телохранителя, меня выпустили бы еще в Нью-Йорке. Крики, взрывы, полчища пришельцев — и пуля, прилетевшая в ходячую звездно-полосатую мишень хрен знает откуда. «Вся страна скорбит по Капитану, второй раз павшему смертью храбрых за правое дело!» — язвительно фыркнул шатен и угрюмо нахохлился. — Но это в реальности. А во снах меня и выгуляли, и дали пострелять, так что вновь приходится любоваться делом рук своих, мысленно обмирая от ужаса. Затем — новый переход и бред Озарения, в который кретин-Пирс полез своими наманикюренными ладошками, в жизни не державшими ничего тяжелее платинового Паркера! — Расскажешь? — осторожно потормошила Джея целительница, видя, как сержант завис, кривя лицо, словно от сильнейшей зубной боли. — Я читала отчеты по той операции, понимая с пятого на десятое, и видела ролики в Сети, но все равно мне показалось, что там концы с концами не сходятся… — Еще бы там сошлось! — хмыкнул солдат. — Ту перестрелку с бронетанком Фьюри в стиле русских разборок девяностых и гребаный кордебалет на мосту не посмотрел только ленивый! До сих пор испытываю испанский стыд за операцию, хотя и не разрабатывал то посмешище лично, став исключительно исполнителем воли нашего Светлейшего и Высочайшего! — Заинтриговал. — Да какая там интрига — идиотизм один! — махнул рукой Джеймс и даже немного оттаял, сверкая глазами и оживленно жестикулируя. — Пирс был ни разу не военным, даром что Министр обороны. Он происходил из клана политиков и бизнесменов и был силен в дипломатии, многоходовках и интригах — но уж никак не в разработке боевых операций. Благодаря ему, Гидра годами, десятилетиями даже процветала в ЩИТе, ширясь и множась во всех общественных сферах и вербуя новое мясо взамен сожранного этим многоголовым монстром. И никто — ни гениальная задница Старк, ни расчудесная и распиаренная Картер, ни пиздоглазый Фьюри в кожаном плащике сутенёра — не замечали нехороших шевелений до самого последнего момента, пока не бомбануло на весь Вашингтон и не завертелась вся та кутерьма. Александр был реально хорош в политике и управлении, делегируя задачи профессионалам, но ты ведь знаешь главный недостаток долгостроя и тончайшей паутины, в которой запутываются даже сильнейшие мира сего? Эмпатка пожала плечами: — Нестабильные факторы со стороны — их трудно предсказать и использовать, ведь узор уже сплетен, и всем отведены свои роли. А еще, если план слишком велик, главгаду становится трудно мгновенно реагировать на чересчур быстро меняющуюся действительность. Матерые интриганы обычно довольно тяжелы на подъем — у них и люди, и связи, и бизнес, и репутацию надо блюсти, и свои делишки проворачивать… Не каждый сумеет довести партию со множеством переменных до самого конца. — Умничка, — шатен чмокнул свою сообразительную невесту в хорошенький носик и подхватил: — Вот и Александр не смог, споткнувшись и там, и тут. А точнее, на Роджерсе и его знаменитом упрямстве, с явным талантом нарушать планы его Гидрейшества одним своим супергеройским чихом. Поначалу Фьюри плотно пас мелкого, и подобраться к нему было непросто, но весьма своевременный перевод в столицу решил эту проблему. Алекс приглядывался к Стиву и так, и эдак, к нему пытались подложить различных агентесс — и Романофф со своим списком девиц невольно возглавила шоу «Холостячка»… А может, и специально — кто знает? В отношении этой рыжули ни в чем нельзя быть уверенным, поскольку позиция «и вашим, и нашим» дает широкий простор для маневра. Белокурая женщина рассмеялась, обхватив себя руками. Барнс же, лукаво поглядывая на нее, продолжил: — Но тут обломались и Пирс, и Наташенька — Стив весьма консервативен и переборчив, он жуткий романтик, способный ждать правильную партнершу годами, поэтому дамочки из ЩИТа, которые врут как дышат и умеют изображать любые эмоции, подстраиваясь под свою цель, пролетели со свистом всем надушенным скопом. Затем Пирс зашел с другой стороны, решив дать Кэпу реплику Ревущих Коммандос — группу огневой поддержки Альфа. Тех самых, которые уже имели опыт работы с суперсолдатом — простых, честных, грубоватых вояк, якобы не имеющих второго дна… Но интуиция у модификантов улучшенная, и Роджерс, весьма тяжело сходящийся с новыми людьми в своей жизни, невольно сторонился их, а время-то поджимало! У Алекса вся башка поседела, когда он пытался придумать, как угодить и президенту, и спесивым членам СовБеза, и среди лидеров Гидры свои позиции не уронить, и не раскрыться раньше времени миру. Счет пошел на месяцы, пружина закручивалась все туже. Кэп не спешил бросаться в его объятия, сливаясь с тентаклями в экстазе, Ник стал задавать неудобные вопросы после операции с Лемурианской Звездой, электронный Зола трепал Пирсу нервишки, требуя тело андроида и доступ к современным системам, вместо доисторического убожества в Лихай… Александр крутился как юла, толком не ел и не спал — закономерно начал сказываться возраст, сердечко пошаливало, и он жрал кардиостимуляторы горстями, но победа Гидры была так близка… Что он начал делать ошибки, одну за другой. — Вот так просто? — не поверила Адалин. — Так люди же, не боги! — обескураженно улыбнулся Джейми, преувеличенно разводя руками и явно цитируя некую русскую классику. — Имеют право ошибаться. Пирс так долго ждал час своего величайшего триумфа, так отчаянно хотел стать властелином мира, увидеть знаменитого врага Красного Черепа побежденным и униженным… Сам Иоганн Шмидт не сумел справиться с Кэпом, а он смог — представь, как подобные влажные мечты должны были ласкать его эго? Подозрительность стала натуральной паранойей, Фьюри рыл носом заблокированные от него файлы по Озарению, внезапно затормозив перед финальным рывком, и нервы Александра не выдержали — он послал меня по его душу. Натурально психанул, гаркнул на всех командиров отрядов, имеющих опыт в спецоперациях побольше, чем у него, и стал действовать сам. Издевательски закатив глаза, Джей начал объяснять едва ли не на пальцах, осуждая каждое непрофессиональное действие своего бывшего куратора и мимикой, и интонациями, и грозно нахмуренными бровями: — Меня, легендарного снайпера с прозвищем Призрак, которое я получил не за красивые глаза — а за бесшумность и незаметность, когда даже непонятно, откуда смерть прилетела, отправляют на миссию ближнего контакта средь бела дня! И не абы где, а в городе с кучей восхищенно глазеющих на этот высокобюджетный блокбастер гражданских, снимающих это — прости мой французский — блядство на телефоны, и тут же выкладывающих эпическую разборку в Сеть… Добавь сюда гонки по вертикали на псевдополицейских машинах, стрельбу из автоматов по бронированному джипу одноглазого и не успевшим увернуться нью-йоркцам, а затем парни достали переносной таран, чтобы уж точно все обратили внимание на этот цирк, и пошла потеха! Фьюри рвался вперед, круша чужие тачки словно разлученный в детстве близнец Вин Дизеля, но награда всегда находит героя, и тут появляюсь я. Накинув себе на плечо плед, словно римскую тогу, сержант принял вид короля в изгнании, приправляя дальнейшие слова изрядной дозой юмора и вычурным пафосом типичной селебрити: — Словно Мадонна в черном или Пугачиха на выгуле, Зимний Солдат прошагал по опустевшим улицам, как по подиуму, демонстрируя себя со всех сторон. На радость любителям селфи, он не скрывал ни прекрасное личико в маске, ни развевающиеся по ветру волосы, ни убийственно-шикарную Фанни в блестящей металлической руке, от которой отражались солнечные зайчики… — Что за Фанни? — сердце эмпатки кольнула дурацкая ревность, но мужчина так нежно произнес имя этой… — Винтовка. Снайперская винтовка «FN Mk 13», — невозмутимо пояснил Барнс, пряча смешинки в глубине серых глаз. — Что? То, что Зимнего лишили общества дам, не значит, что в глубине души ему этого общества не хотелось. Так что у меня вся коллекция огнестрела женскими именами названа. Солдат их чистил, полировал, ухаживал, ворковал с крошками о своем, киборгском… Предупреждая твой следующий вопрос — винтовки «Адалин» у меня нету, потому что тебя не сможет заменить никто. — И на том спасибо, — прикусив губу и заалев щеками, откликнулась Ада, даже не став комментировать милые причуды своего Солдатика. — И что произошло дальше? — Меткий выстрел дисковой гранаты и перевернутый джип, на бреющем полете несущийся через пол-авеню с грацией падающей кометы. Затем эффектное выдирание двери и показательно тупящий Солдат у свежевырезанного лаза в подземные ходы. И пока Николас корчил из себя Сплинтера, Зимний отыгрывал бревно с ушами, ведь выследить раненого мужика в канализации, откуда тому никуда не деться, это же так сложно! Солдат тоже мог сучиться, когда хотел — и это был тот самый случай. Почти всё время этой курам на смех «операции» его буквально крючило в агонии десятков нарушенных протоколов. Ни хэндлера рядом, ни тотальной зачистки свидетелей, ни спешно организованного блэкаута, чтобы хоть в Интернете не светить сверхсекретным проектом — ничего! Понимаешь, Зимний потому и считался призраком-убийцей, неуловимым ассасином, потому что либо его не замечали вовсе, либо он не оставлял свидетелей. Были и показательные казни, и зачистки неугодных и вкрай оборзевших, но люди не выживали, чтобы разболтать подробностей, а вся информация тщательно подчищалась — что бумажная, что электронная. «И тогда не пойми откуда всплывшая запись с камер об убийстве четы Старков выглядит еще тупее, чем есть, — мысленно хмыкнула Адалин. — Или очередной подставой. Нужно будет поднять документы по этому инциденту, тайно, разумеется. Осиное гнездо стоит ворошить крайне осторожно». Вслух же она усмехнулась, склонив голову набок, и заметила: — Только у тебя получается говорить о таких серьезных вещах со смехом. Но ты прав, при разборе миссии всё выглядит малость дилетантски. Барнс озорно ей подмигнул, разматываясь обратно: — Это один из моих многочисленных талантов, конфетка! Я полон сюрпризов. И твоя оценка даже наполовину не отражает всю глубину того звездеца. Для примера — когда домоправительница Пирса, миз Рената, в неурочное время вернулась к нему в дом, забыв мобильник, и заметила меня на кухне, ожидающего указаний куратора, Алекс самолично застрелил ее. Чтобы не проболталась. И теперь сравни это с развеселой вечеринкой и хреналлионом свидетелей днем раньше, о которой я тебе только что рассказал. На что, по-твоему, это похоже? — Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша, — меланхолично отозвалась целительница, подперев щеку рукой. — Вот-вот. Парням из Альфы тоже не нравился этот бред буйнопомешанного, возомнившего себя крутым стратегом, поэтому они саботировали приказ как могли. В упор не замечали Роджерса в торговом центре с потрясающей маскировкой в виде кепки и очков — ведь двухметровые блондины с плечами бодибилдеров у нас толпами и стадами ходят! Не видели упругую задницу огненно-рыжей Романовой, которой та успела повертеть в ЩИТе перед всеми и каждым — забудешь такое зрелище! И уж конечно, матерые боевики, не раз и не два ходившие с ними на задания, не опознают эту одиозную парочку, не догадавшуюся даже разделиться, чтобы хоть немного усложнить им поиск. И, разумеется, взрослые мужики застесняются, как невинные ромашки, при виде лобызающегося начальства — у нас же тут не военная организация, а институт благородных девиц, да-да! — Джеймс с громким хлопком уронил лицо в ладонь, и стало более чем очевидно, как пускай и косвенная причастность к этому кошмару явно мучила вымуштрованного солдата вроде него. Профдеформация, как она есть. Впрочем, эмпатка не имела ничего против дисциплины и ответственности. — Когда ты так говоришь, мне и самой стыдно становится. Что там в параде позора следовало дальше? — Возвращение на базу, щекотка шокерами для профилактики и более четкий приказ угробить Фьюри. Зимний Солдат — отличная ищейка, так что несмотря на все петляния Ника по изнанке Нью-Йорка, на квартире у Кэпа он нашел одноглазого быстро. И когда на тебя охотится профи, своими дилетантскими попытками вроде выключенного света и задернутых штор Николас мог только подтереться. Удобная лёжка, тепловизионный прицел, пышечка Бэрри — крупнокалиберная «Barrett M82» с бронебойными патронами, чтобы непременно продырявить и бронежилет, и плащ с кевларовыми вставками… И вуаля! Три выстрела через стену — как гарантия отправки человека на тот свет, но кто ж знал, что Фьюри такое непотопляемое дерьмище! — Есть такое, — хмыкнула целительница, вспоминая доклады об этом и впрямь необычайно живучем субъекте. Может, у Фьюри есть гены таракана? Обычный человек ведь, но сколько его не бьют, не стреляют, не ловят — никак прибить не удается! — Получается, приказа убить Стива тебе тогда не дали? — Тогда — нет, Пирс еще надеялся договориться по-хорошему, переманив Кэпа на свою сторону вкусной приманкой в виде меня — если Стив окажется сговорчив. Поэтому я спешно свалил после покушения, чуток поиграв в догонялки на крышах с Роджерсом и отправив его фрисби обратно, утёк в подземелья банковского хранилища, где меня держали. Вот только разговор с Александром на следующий день не задался, он раскусил невнятные отмазки Роджерса на раз-два, решив, что Фьюри слил-таки ему инфу, и снова психанул, решив устранить звездно-полосатую угрозу превентивно. И случился Лифт — апофигей воспаленного разума Пирса, вот уже которые сутки находящегося на ногах и везде видящего опасность своим злодейским планам. Не скрою — я превосходный снайпер, дьявольски хорош с ножами и отличный диверсант, но Стиви — контактник от Бога. Стратегия и рукопашный бой — его стезя, у него даже оружие подходящее для ближнего боя — щит, поэтому брать супера в тесной кабине лифта было полнейшим идиотизмом. Снять снайпером, как того же Фьюри — нет, пустить газ, от которого даже у меня мозги вытекают — неа, вколоть транк, вырубающий модификанта — нетушки, запереть в бункере, выдерживающего даже Халка — зачем?.. Давайте лучше устроим страстные танцы-обжиманцы в замкнутом пространстве, где Роджерс раскидает лучших бойцов Щидры словно дохлых офисников с прыщавыми задницами! Ни усиленные магнитные наручники, ни шокеры в живот, ни численное преимущество не помогли бы против Кэпа, да и высота ему не помеха — этот псих с джета без парашюта прыгал, что ему сорок этажей вниз по прямой! — Скажи мне, кто твой друг — и я скажу, кто ты, — лукаво протянула Адалин и многозначительно добавила: — Сэм мне рассказывал, как, расследуя дело Флагодробителей, ты прыгал на землю, ободрав собой все ёлки под Мюнхеном — и вот так сюрприз! — тоже из джета. — Кхм!.. — Барнс поперхнулся уже набранным воздухом и забегал глазами, выглядя словно нашкодивший кот. Даже показалось, будто из теней соткались виновато прижатые уши на макушке. Ада моргнула — уши исчезли. Почудится же. — Это совсем не то! Там всего шестьдесят метров было — с такой сверхнизкой дистанции только так прыгать!.. И парашюта под рукой не оказалось, и Сокол, зараза, не стал меня подбрасывать — мы с ним поцапались перед десантированием... В общем, больше такого не повторится! А Уилсон — трепло! Эмпатка только посмеивалась: — Очень на это надеюсь! И что же было дальше? С явным облегчением приняв смену темы со своих косяков на события минувших дней, сержант зачастил, возмущенно размахивая руками: — После взорванной базы Лихай и вновь выкрутившихся Стива и Романофф, Алекс закусил удила — теперь показательно размазать Капитана стало его идеей фикс. Он отправил Зимнего устраивать родео на мосту, вместо нормальной операции, и тот снова ерепенился в своей манере. Прыгал по машинам, бахал из гранатомета, кидал Роджерса в полет до автобуса — в общем, оттягивался как мог, раз уж вся секретность все равно пошла po pizde. Пожалуй, я даже благодарен куратору за возможность устроить это шоу, вместо стандартной миссии, где я засел бы где-нибудь на крыше, подкрутил верньеры и просто расстрелял ребят как мишени в тире. Тогда некому было бы намять мне бока, впечатать Солдата в минивэн со всей дури, а затем содрать маску и, глядя щенячьими глазами прямо в душу, ломко произнести: «Баки?!» И смотреть так, словно подарили весь мир, и тотчас прекратить драку, и щит опустить, открывшись для любого выстрела или удара ножом… На глазах Зимнего сложная цель шестого уровня вмиг растеряла весь свой боевой потенциал, отказалась сражаться и одним словом вызвала короткое замыкание в мозгах и фейерверки в душе. Потому что я знал его. Джеймс с силой потер лицо, плотно сжимая подрагивающие губы, и, глядя в темный угол спальни лихорадочно блестящими глазами, хрипло прошептал: — Одна лишь случайность, самоуверенный Пирс со своей непомерной гордыней — и все пошло по иному пути. Глядя в прицел на свою жертву и привычно скользя пальцами по цевью, я никогда никаких особенных чувств не испытывал — лишь спокойное ожидание, хорошо знакомое любому снайперу. Если бы я работал как обычно, я бы просто убил Стива и даже его не узнал. Парочка бронебойных пуль в голову упокоят даже суперсолдата, и я бы своими руками его убил, Ада! — Джей, Джейми, эй, этого не произошло! — девушка крепко сжала ладони ушедшего в себя шатена, а после и вовсе — обняла мужчину, и Барнс вцепился в нее как утопающий в соломинку. — Произошло, — мертвым голосом возразил ей сержант, и сердце его колотилось мерно и глухо. — В своих снах я убиваю его раз за разом. В квартире, как прикончу Фьюри, на мосту — отправляю машину Уилсона в бетон, и потом — просто расстреляв в лицо, когда он так глупо открывается, замирая и пялясь на меня как на чудо небесное… Ты даже представить себе не можешь, сколько сценариев его убийств я видел при драке на хеликерриере! Я ломаю ему позвоночник и сбрасываю в воду, и Сокол его не спасет — ведь я выдрал летуну крылья! Я бросаю гранату, и кишки разлетаются ламбрекеном, я вонзаю нож в подбрюшье, защищенное лишь тонким слоем яркой тряпки — ведь этот герой отправился сражаться с Зимним Солдатом в своем старом сценическом костюме!.. Я стрелял в него снова и снова, разбил все лицо в кровь, сломал скулу и глазницу, ведь: «Ты мое задание!» А он не сопротивлялся ни капли, не закрывался от ударов бионики, способной стену проломить, и на последнем дыхании лишь просипел: «Так выполни его. Ведь я с тобой до конца». А затем упал, уже без сознания, в мутные воды Потомака, а я смотрел-смотрел-смотрел и оторваться не мог — будто заклинило. Я убил его. Убил его. Убил… Джей подавленно замолчал, переживая кошмары во сне и наяву заново, и чуть помолчав, эмпатка двинулась по опасно тонкому льду. — Ты его спас. Я читала отчеты медиков, обнаруживших капитана Роджерса. Глубокие ножевые раны, три огнестрела, в том числе и в печень, большая кровопотеря, изрядное количество воды в легких… но суперсолдат вновь демонстрирует фантастическую регенерацию, выбравшись из реки в полном снаряжении и проплыв четыреста ярдов на одной силе воли! Сыворотка Эрскина, конечно, творит чудеса, но не до такой же степени. Ты вспомнил его, ты вытащил его, и не смей отрицать — я уверена в этом. Посветлевшие почти до прозрачности глаза робко глянули на нее, тотчас спрятавшись за ресницами. Джей едва слышно шепнул: — Я сам не знаю, почему тогда это сделал. Солдат не собирался прыгать, смотрел, как раненая цель исчезает в воде, миссия выполнена… а затем в голове словно зажглась ослепительная звезда, и непонятно откуда возникла новая миссия: «Спасти цель шестого уровня Капитана Америка». В тот момент это казалось необходимым, правильным, привычным и знакомым до боли — спасать его. Словно я так уже много раз делал, хотя мозг Солдата не выдавал новых воспоминаний. Я вытащил его на берег, проследил, чтобы Стив начал дышать, затем послал анонимку с координатами бригаде спасателей — они вообще в другом секторе людей из реки вылавливали… И только когда Роджерса забрали, увозя с мигалками в госпиталь, в мозгах вновь поселилась блаженная пустота, и я выбрался из кустов, отправившись куда глаза глядят. Но не в Гидру, я чувствовал, что там мне больше не место, а протоколы молчали, как partizany. — Вот видишь, — краешком губ улыбнулась Адалин, — все закончилось хорошо. Воспрянувший было сержант мигом помрачнел. — Но сны продолжаются. И я не понимаю, что это значит. Что я потеряю Стива? Уже потерял, раз он решил уйти в прошлое, не сказав мне ни слова. Что он умрет? Уже умер, мы похоронили его… — Барнс внезапно осекся, надолго замолчав, стекленея взглядом, и не обращая внимания на осторожные попытки целительницы его растормошить. Через некоторое время, подняв на невесту лихорадочно блестящие глаза, он сдавленно прохрипел, вцепившись пальцами в затрещавшую ткань одеяла. — Ада, я не помню! Точнее помню, но как-то смутно и размыто, ничего определенного… — Что ты не помнишь? — Стива. Точнее, Стива-старика. Как он уходил возвращать Камни — помню, а как вернулся — очень расплывчато. Его беседа с Сэмом на скамейке, то, как Стив передал щит, еще хоть как-то задерживается в голове, но дальше — пустота. Я не помню, как общался с ним, бывал в гостях, гулял по парку, играл в шахматы, звонил по телефону — ну хоть что-то! Он же не в воздухе растворился, он еще два месяца прожил, но похороны в Эвергринсе вообще не мелькают в моих воспоминаниях, только какой-то вязкий туман и боль в висках, словно от мигрени, да легкая тошнота. Я помню лишь то, как на его могилу приходил, приносил цветы каждый месяц, и все… — последнюю фразу Джеймс произнес почти скороговоркой, побледнев до синевы и явно пытаясь обуздать натуральную паническую атаку. Он весь подобрался и глубоко дышал, бегая глазами по комнате, затем сжался в комок, покачиваясь будто в трансе, после чего бросил на Адалин затравленный взгляд. — Что, если я схожу с ума? Или обнуление не прошло бесследно, и я теряю память? Черт, черт, черт, ну почему именно сейчас?! — Джей, Джейми, посмотри на меня! — серые глаза с расширенными зрачками буквально впились в нее, боясь оторваться хоть на секунду. Словно отведи он взгляд — и пропадет тотчас, а кошмарам не будет конца. — Ты абсолютно здоров — я сто раз тебя диагностировала. Сыворотка полностью восстановила твой мозг, нейронные связи в полном порядке — ты же помнишь любой момент из своего прошлого? Детство, родителей, Ребекку? — Да... да, их помню, но Стив... — Насколько я поняла, вопрос касается лишь недавних воспоминаний, о времени после его возвращения, — сердце блондинки пропустило удар, но отвлекаться сейчас было нельзя — сначала нужно помочь любимому. — Успокойся, родной — вместе мы со всем справимся. Давай по порядку, я буду задавать наводящие вопросы, а ты отвечай, что вспомнишь, но если станет плохо — обязательно скажи мне. — Да… хорошо… давай, — все еще напряженно, но уже с гораздо большей уверенностью отозвался сержант. — Стив выглядел как старик? Это точно был он? — Да. Его лицо, пускай и в морщинах, не узнать было невозможно — особенно мне. Столько лет любовался этим шнобелем и улыбкой щенка золотистого ретривера, — чуть оттаяв, хмыкнул Джей. — Во что он был одет? — Синие джинсы, клетчатая рубашка, ботинки «прощай, молодость» и светло-бежевая ветровка — у него была почти такая же в тридцатых годах. Аккуратная прическа на пробор. Часы на левой руке, обручальное кольцо. — Он женился на Картер? — полуутвердительно спросила Адалин, чувствуя себя канатоходцем над пропастью. Когда-то она тоже задавалась вопросами и странностями о возвращении национального героя — слишком много скользких моментов там было. — Не рассказал вам о своей миссис и счастливой семейной жизни? — Нет. Картер умерла в 2016-м, так что он уже был вдовцом. Да и выбор его мне показался… странным. Он действительно был искренне влюблен в Пегги — она была умной, яркой, эффектной — всё при ней, мужики шеи вслед сворачивали, но… — Но? — чуть поторопила замявшегося шатена доктор Арджент. — Не люблю лезть в чужую постель, но я так и не понял, почему все же он связал свою судьбу с Картер. Знаю, это может прозвучать предвзято, но Стив очень порядочным был. Когда он очнулся в двадцать первом веке, то узнал, как сложились судьбы всех своих друзей из Ревущих. Был на их могилах, навещал родственников парней, рассказал из первых уст о том, какими отличными ребятами были их отцы и деды. Он ходил в гости к Ребекке, вспоминал меня и на коленях прощения просил, что не спас — я знаю, она писала в дневниках… И к Картер в дом престарелых ездил — а как в Вашингтон перевелся, так каждую неделю ее палату навещал. Слушал рассказы Пегги о детях и внуках, о покойном муже — по иронии судьбы Стив спас его полк во время войны; многочисленные фотки, на тумбочке стоящие, разглядывал… Роджерс не был ни идиотом, ни мерзавцем — и он не мог не понимать, что своим возвращением в прошлое просто убьет их всех. Ну, не мужа, но детей, внуков и племянников — уж точно, ведь они просто перестанут существовать! Сотрутся из реальности. И даже если для Картер их еще не было, она никого не рожала и не воспитывала, то Стив-то точно будет все знать! И с этим знанием глядеть любимой женщине в глаза день за днем… Стив бы так не сделал, — мужчина до крови прикусил губу, беспомощно глядя на невесту. — Но сделал. Я не понимаю… — Так, не зацикливайся на этом моменте — сделал и сделал, примем за аксиому. Семья? — Ну… детей у них вроде не было — суперсолдат ведь не может иметь ребенка от обычной женщины, — протянул Барнс, явственно морщась и отводя взгляд, отчего-то чувствуя себя виноватым. Ну да. В таком разрезе поведение Стива, внезапно решившего осчастливить собой благополучно замужнюю женщину и мать, выглядело откровенно гадким. Зачем? Маргарет и без него неплохую жизнь прожила, в монастырь не ушла, от неразделенной любви не самоубилась. Активно делала карьеру, крутила романы с коллегами, замуж выскочила. Согласно информации из архивов ЩИТа, родила сына и дочь — правда, те не пошли по ее стопам, работая в мирных профессиях, и даже не забрали пожилую мать к себе, вместо этого оплатив шикарную частную клинику… что многое говорит об их отношениях. Но не суть. — Зато племянница была, — пожала плечами Ада и не удержалась. — С которой Стив целовался взасос на парковке. Интересно, она звала его любимым дядюшкой или сразу уж «sugar daddy»? — Бля-я-я!.. Кхм, то есть, как-то нехорошо получилось, — перекосило Джеймса, внезапно вспомнившего о роли Шэрон Картер в составе этого странного семейства*. — Можно я не буду об этом думать? Иначе меня точно стошнит. Никогда не находил инцест привлекательным. — Можно, — великодушно разрешила эмпатка. — Раз детей не было, то и с внуками не сложилось, получается, после смерти Маргарет, Стивен жил один. Где, кстати, жил? Купил квартирку здесь, в Бруклине? Или заскучал по обществу и перебрался в дом престарелых? Ему все-таки сто пять стукнуло, а департаменту социальной защиты и гериатрической службе не скажешь, мол — я суперсолдат на пенсии, отстаньте от меня со своими проверками! Пилюли кушайте сами, дотации мне не нужны, и да — пускай песок и сыплется, но уж задницу я себе подтереть в состоянии! И в магазин сходить, не свалившись с давлением и тахикардией — тоже. Тем более что эти годы он вроде как скрывался и свою личность не афишировал. Сержант медленно моргал, глядя на Аду затуманившимся взглядом, но вопросы сыпались из женщины, словно крупа из разорванного мешка: — Ты ведь знаешь, как мимолетна и хрупка человеческая жизнь, ты не стал бы терять ни минуты из тех, что у вас остались со Стивом. Так ты был у него дома? Ты безумно ответственный, наверняка захотел бы удостовериться, что у Роджерса все есть и он ни в чем не нуждается. Помочь с мелким ремонтом, проверить краны в ванной, починить скрипящую ступеньку — дедуле-то уже тяжело. Посмотреть со Стивом бейсбольный матч, вместе поворчав, что раньше было лучше, трава зеленее и парни носились резвее, поностальгировать под черно-белую «Серенаду Солнечной долины» и самую первую «Белоснежку». Ты, помнится, упоминал, что вы шесть раз на нее ходили — и только потому, что эта картина стала первым анимационным фильмом в мире, всякий раз приводя художника-Роджерса в экстаз. — Дети в соседних креслах верещали, как сумасшедшие, я дремал с открытыми глазами, а Стиви умудрялся делать наброски в полутьме кинозала, — слабо улыбнулся Барнс. — По два блокнота за раз тратил, приходилось новые докупать, экономя на обедах. — Да. Вы могли слушать Джуди Гарленд и Нэта Коула на виниловых пластинках, кормить уток на Ист-Ривер и обсуждать прочитанные книги за партией в покер. Ты бы сватал ему всех проходящих бабулечек слегка за шестьдесят, рассыпаясь в галантных комплиментах, а он обращал бы твое внимание на девиц помоложе, настойчиво уговаривая пригласить какую-нибудь счастливицу на свидание… — Могли бы, — сухо сглотнул Джей и совершенно потерянно улыбнулся, разводя руками. — Но этого не было. Все плавает в красном тумане, лишь какие-то обрывки, эхо голосов и пустота внутри. В груди тянет, и возникает ощущение… будто я снова в Кресле очутился. После очередного обнуления. Электричество громко… стрекочет. И голова… болит… все сильнее… болит… — начав задыхаться, шатен упрямо шептал, тихо постанывая и зажмуриваясь словно от боли. Впрочем, почему словно? Ада всем своим существом ощутила нарастающее внутричерепное давление и поспешила прервать сеанс воспоминаний. Нет, устанавливать истину ценой здоровья Джеймса им точно не нужно. — Всё-всё, достаточно! Ложись, не думай ни о чём. Или думай о чём-нибудь приятном, — укладывая сержанта поудобнее и подсовывая подушку, заволновалась она, взмахом руки снимая ноющую боль. — Буду думать о тебе — мне всегда приятно твоё общество, — немного невнятно пробормотал шатен, блестя воспалёнными глазами и шустро закутываясь в одеяло по уши. — А оставшуюся часть ночи стану охранять твой сон — всё равно больше не усну. — К слову об этом… — эмпатка нервно облизала губы. — Я понимаю, что у тебя долгое время не было возможности самому делать выбор. И я никогда не заставлю тебя что-то делать против твоей воли. — Я это знаю. — Но завтра — точнее, уже сегодня — у тебя боевой вылет в Алабаму, а ты опять измученный и невыспавшийся. Я никогда не прощу себе, если могла помочь тебе и не помогла, отчего ты будешь клевать носом на задании и даже можешь словить пулю… — Эй, я суперсолдат, я могу спать по два часа в сутки! — вяло возмутился сержант, но синяки, поселившиеся под глазами, и чётче обычного проступившие морщинки на лбу демонстрировали, что да — может, но организм за такое пренебрежение к своим нуждам будет яростно мстить. — Не сомневаюсь, — нежно улыбнулась Ада, ложась следом. Бионическая рука привычной прохладной тяжестью обвила её бок. — Но разве в этом есть необходимость? Тем более что ты уже пятые сутки дремлешь вполглаза, — немного помолчав, она добавила. — Если хочешь, только если хочешь, я могла бы помочь тебе расслабиться… — Мне уже нравится этот план, — мгновенно откликнулся Джей, а нахальная рука тут же поползла ниже. — Я не об этом, неугомонный! — фыркнула блондинка, но шаловливую конечность возвращать на место не стала. — Я о том, что могла бы использовать свои способности к эмпатии — спокойствие, умиротворение, радость — ты можешь испытать любое чувство, какое пожелаешь… И быть может, у тебя получится расслабиться и заснуть наконец без кошмаров. Барнс долго молчал, глядя в потолок, тонущий в полумраке, и Адалин его не торопила. Как она уже сказала, выбор должен делать сам мужчина, и если он против вмешательства в свои эмоции — нужно будет придумать что-нибудь другое. Тем более что для Джейми подобное — акт неслыханного доверия, даже для неё, находящейся к сержанту ближе всех прочих. — Давай, — словно перед прыжком в ледяную воду, шумно выдохнул он. — Я согласен. — Какую эмоцию ты хочешь испытать? — Пусть будет… счастье. — Как пожелаешь, — кивнула Адалин, стараясь не показать своего изумления, и дар послушно засиял внутри, заставляя потеплеть кончики пальцев. Повернув голову, целительница внимательно наблюдала, как любимый распахнул глаза, и с его губ сорвался вздох, полный удивления. Тело обмякло, расслабляясь, и Джей опустил потяжелевшую голову на её плечо, неосознанно прижимая хрупкую кисть любимой ближе к сердцу. Девушка же творила волшебство. Пробежаться по траве, усыпанной прохладной росой, и ощутить на лице робкие лучики солнца — это счастье. Видеть красоту в каждом дне, в любом её проявлении — это счастье. Вернуться домой после долгих лет странствий — это счастье. Заниматься делом, приносящим тебе удовольствие, а миру — пользу, это счастье. Находиться в компании верных друзей, которые без колебаний подставят плечо и поделятся последним пайком — это счастье. Быть рядом с любимым человеком — это счастье. Любить самому — это тоже счастье. Концентрация чувств постепенно нарастала, Джеймс часто дышал, каждой клеточкой тела ощущая тепло и умиротворение. В груди ворочалось что-то большое и радостное, родом из далёкого детства, когда он умел чувствовать так сильно и ярко, что казалось, весь мир улыбается тебе в ответ. Разум, взбудораженный обилием чувств, то и дело подкидывал десятки воспоминаний. Ласковая мамина улыбка, крепкие отцовские объятия, задорные гэльские шутки деда на грани приличий, за что бабушка вечно на него ворчала. Любопытные глазенки новорождённых сестёр, тихий восторг и ответственность — он теперь старший брат. Немного картавое, но зато искреннее признание от Ребекки: «Я люблю тебя, блатик! Когда я выласту, я буду как ты!» Успехи в школе, гордость семьи, первая завоёванная медаль по боксу. Знакомство со Стивом, сотни приключений и разбитых носов вместе. Первое свидание с Мередит Блант — самой красивой девчонкой в школе, и океан счастья, когда она сказала «да». С трудом найденное в букинистическом первое издание «Хоббита» — и много-много счастливых часов наедине с удивительным волшебным миром, полным чудес и тайн. Первые заработанные деньги, выигранный чемпионат среди юниоров, ночь жаркой страсти со смешливой блондинкой Роуз Чедвик... и много-много подобных ночей позже. Поход на обожаемый бейсбол — «Доджерс» против «Янкис», — куда получилось достать билеты на приличные места, вместе с буквально светящимся от удовольствия Стивом, который ни разу не чихнул за весь матч и даже не заболел после... Удачно найденная подработка в типографии для друга, снятая квартира и свой угол на Стейт-стрит — гордость мешается со счастьем: сумел, справился! Призывной пункт — и категоричное: «Годен». Тревожные новости из Европы перекрывает заслуженное счастье — он лучший в обучении, меткий снайпер, а новенькие сержантские нашивки, полученные ещё до отправки на фронт, греют душу. «Умелый снайпер способен спасти множество жизней», — скупо улыбнулся ему суровый капитан Митчелл, поздравляя с повышением и отмечая успехи в стрельбе перед всем полком форта МакКой. Джеймс горд собой и буквально сияет от счастья. Теперь он сможет отвести беду от берегов Родины, сумеет защитить свою семью: отца, маму, сестер и Стива. Да, Стив тоже его семья. На войне счастья мало, но тем ценнее тихие мгновения этого светлого, полного надежды чувства. Дома он и не подозревал, что горячий обед, сухие портянки и кружка эрзац-кофе после марш-броска через сырые английские леса — это счастье. Время на посиделки с такими же, как и он, чумазыми однополчанами у костра — это счастье. Ни бесконечно прущих на них фрицев, ни артобстрела, ни шквального огня. А если ребята выживут после очередной атаки — это тоже счастье. Уж поверьте, он точно знает, каково это — радоваться выжившим. И самому выжить. Не напороться на мину, не словить шальную пулю, избежать громадных гусениц танков и вражеских снайперов. Просто выжить. Сидеть в окопе, дышать воздухом, отдающим гарью, дергать головой, избавляясь от звона в ушах, курить, смеяться... Просто жить. Ведь жизнь — это такое счастье! Очнуться после бесконечного, полного боли ада и увидеть знакомое до малейшей черточки лицо друга — это подлинное счастье. За ним пришли, спасли, союзники здесь — всё кончено!.. И следовать за Стивом, который теперь абсолютно, совершенно, немыслимо здоров — это счастье. Больше никакой астмы, регулярных, круглогодичных простуд и дикого страха за сопляка, каждый удар в грудину для которого может стать последним! Крепкий, сильный, живучий Стив — вот настоящее счастье. Сражаться с Ревущими плечом к плечу, побеждать нацизм — было счастьем. Ведь каждый день на войне приближал Баки к возвращению домой, где всё должно было сложиться наилучшим образом. Где его ждет семья, где будет хорошая, высокооплачиваемая работа — ведь СНР уже предложил контракт, и он продолжит прикрывать спину Роджерса, где ему дадут служебную квартиру, и можно подумать о поиске своей идеальной миссис Барнс и женитьбе… Мама будет в восторге, а Стив, конечно же, станет его свидетелем на свадьбе и крестным отцом первенца… Настоящее исполнение всех его желаний — разве это не счастье? Но операция по поимке Золы, охотившегося на своего образцового Солдата, одним махом перечеркнула все мечты и планы. Долгие годы нечеловеческой боли, арктического холода, одиночества и пустоты прервались Озарением и Стивом, подарившем ему луч надежды в бесконечном мраке. Но даже после побега из Гидры его жизнь, полная тревоги и постоянных переездов, счастливой не была. Затем гребаный Земо со свернутыми набекрень мозгами и своей дурацкой местью, вообще не имеющей отношения к нему, зато подставившей по всем фронтам. Общественность, которая хотела то казнить Зимнего Солдата, то использовать его навыки. Люди, которые с упоением расковыряли раны Джеймса, мастерски давя на чувство вины и множество совершенных убийств, и вместе с тем желали всё новых и новых убийств, пускай и для «благого дела». Сержант всё падал и падал в белую пропасть, и не за кого было ухватиться. Уход Стива и его смерть снова лишили его точки опоры, оставив замерзать в одиночестве, вновь и вновь задаваясь вопросом «почему?». Ведь для Стива это было неважно — всё, что он творил, будучи Кулаком Гидры, Роджерс записывал исключительно на их счет, без тени сомнений отметая безжалостные обвинения в чудовищных преступлениях. Да, после был и Сэм, и ребята из Страйка, но острое чутье Зимнего всегда ощущало их подспудный страх. Они знали, на что он способен, видели в деле, и в глубине души боялись — правильно делали, так-то, но там, где есть страх, полного доверия быть не может. И вот сержант уже почти заледенел, покрылся вечной мерзлотой и твердо уверился, что создан для счастья, как ёжик для полета, что после всех этих лет оно ему попросту недоступно, не входит в модификацию «Зимний Солдат», отсутствует в наполовину роботизированном организме и не является частью спецификации… Как появилась она. Адалин, словно весеннее солнышко, теплое, ласковое, согрела его от кончиков вибраниумных пальцев до пят, протянула руку и улыбнулась ярко, доверчиво, да так, что лед треснул, ломаясь с оглушительным треском, и обнажил все еще живое сердце. С каждым днем мужчина все отчетливее понимал, что по-прежнему может чувствовать, может заботиться, мечтать, строить планы… любить. Он обрел новую точку опоры, понял свое место в мироздании и нашел Солнце, вокруг которого может вращаться, имея цель в жизни. Теперь он вновь может плыть сквозь ледяную и темную космическую бездну, твердо зная, что его Солнце согреет Джеймса теплыми лучами, полюбив таким, какой он есть, никогда не оставит и не предаст. Сделает его счастливым и позволит подарить те же чувства в ответ. Адалин делает его счастливым. Вздохнув полной грудью, шатен улыбнулся широко-широко и по-детски беззаботно. Он мог осязать счастье каждой клеточкой своего тела, тонул в теплом море чувств и вызванных ими воспоминаний, и ничто не могло омрачить его покой. Сейчас Джей чувствовал себя безоблачно счастливым, и все благодаря девушке, чья ладошка невесомо лежала на его груди, прямо напротив сердца. Солдат повернул голову, глядя на целительницу, чья радужка вспыхивала золотыми искорками в темноте, а на розовых губах цвела нежная улыбка. — Спасибо, родная, это помогло. Сейчас я могу думать только о тебе, ведь в тебе и заключено мое счастье, — услышав это признание, Ада загадочно блеснула глазами, коротко поцеловав подбородок мужчины. — О чем ты сейчас думаешь? — О том, как я открыла глаза и вместо потолка лаборатории увидела твой необыкновенный серебряный взгляд и черный тактический костюм. После вечно стерильно-белых стен он показался мне одеянием ангела — так приятно было на тебя смотреть. И каждый последующий день только уверял меня в правильности первого впечатления. Оказывается, у ангелов теперь кевлар вместо балахонов и винтовка, гораздо более эффективная, нежели лук. Но профессия ангела-хранителя актуальна во все времена, и вот ты здесь, рядом со мной, бережешь меня от всех бед. Счастье — это ты, Джейми. — Люблю тебя, — на выдохе прошептал сержант и наконец заснул, легко улыбаясь. Луч лунного света, на мгновение выглянувший из-за пелены снежных облаков, мягко обрисовал его спокойное и расслабленное лицо, чуть приоткрытые губы. Джей казался счастливым и невинным, теперь он мог отдохнуть, не тревожась призраками прошлого. Ада хранила его сон, чутко прислушиваясь к размеренному дыханию мужчины, но вопреки покою, разливавшемуся в тиши спальни, ее тело было напряжено, а в голове лихорадочно крутились обрывки их недавнего диалога. Сильная головная боль, проблемы с памятью, красный туман — все эти симптомы были ей прекрасно знакомы. Под Вествью лично на себе почувствовала, ага. Если это то, о чем она думает, то дело плохо. Очень осторожно выбравшись из постели и поминутно оглядываясь, целительница бесшумной тенью прокралась в свой кабинет, включила свет и прикоснулась бусинами Кимойо к сундуку из красного дерева. В повисшей тишине квартиры щелчок отпираемой крышки показался необычайно громким. Адалин замерла, чуть дыша. За ее спиной скрипнула дверь. — Это ты! Боже, напугал! — прошипела девушка, глядя на тихо мурлычущего Каспера, плавно крадущегося к ней. — Мыр! — подал голос любопытный котище, кладя передние лапки на сундук и бесцеремонно заглядывая внутрь. Хвост возбужденно метался туда-сюда, но ничего интересного (и съедобного) для флеркена тут не было. Сокровища, подаренные королевой Рамондой, ярко переливались под светом электрической лампы, блестя россыпью драгоценностей и ценными окладами книг. Сбоку притулились дневники доктора Арджента-старшего и заметки самой эмпатки об алгоритме мутаций, а поверх этого научного великолепия лежала солидная кожаная папка. Сердце Адалин гулко застучало. Она даже сейфу с навороченным суперсовременным замком не так доверяла, как этому вибраниумному мини-хранилищу, поэтому и держала свой секрет тут. Но, похоже, пора ему всплыть на поверхность. Раскрыв папку, блондинка села прямо на пол, попутно выуживая шерстяного засранца из сундука, где тот уже хищно примеривался к вызвавшим его интерес вещицам, и нервно облизала губы. «Стивен Грант Роджерс, 04.07.1918 г.р., полковник...» Глаза скользнули по титульному листу собранного девушкой досье, о котором не знал никто. Но в связи с недавними кошмарами Джеймса и его странными провалами в памяти… Она так и знала, что с возвращением постаревшего Капитана что-то было нечисто!.. Поэтому все эти месяцы Ада крайне аккуратно собирала подборку материалов, рисующих весьма подозрительную картину. Но требовалась последняя проверка. В тот день, отправляясь возвращать Камни Бесконечности обратно, каждый в свою временную шкалу, Мстители собрались весьма усеченным составом. Стив Роджерс, сержант Барнс, Сэм Уилсон и доктор Беннер, стоящий за пультом хроноустановки. С учетом странного возвращения первого, было лишь трое свидетелей всего произошедшего. Джеймс ничего толком не помнит, а что пытается вспомнить — приходит через страшную боль, так что этот вариант — отметаем. Ада отказывалась даже рассматривать возможность экспериментов на мужчине, несмотря на суперсолдатскую выносливость и умение превозмогать. Нет, и точка. Сэм? Сокол — обычный человек, и там, где сержант получит знатную головную боль, переходящую в мигрень, Уилсон скорее всего отправится в отключку. Остается лишь Брюс. Совесть заныла, словно больной зуб, но, видимо, это был единственный выход. И самые большие шансы, как ни посмотри. Физические параметры, превосходящие даже суперсолдата, невероятная регенерация и что особенно ценно — умение разделять сознание, вкупе с привычкой к квартиранту в своей голове. Сколько раз доктор Беннер улавливал отголоски чувств и воспоминаний Халка? Бессчетно. И это не Солдат, помогающий и защищающий Джеймса, а весьма агрессивное и разрушительное альтер-эго, воспринимающее неблагоприятные обстоятельства как обыденность. Из всех ее знакомых Халк обладал самой дубленой шкурой, так что пересказать события того дня через «не могу» Брюс наверняка сумел бы. Да и особой приязни к Ванде за ним эмпатка никогда не замечала. Решено. Она поговорит с ним при первой же удобной возможности, поскольку дело не терпит отлагательства, а кошмары сержанта явно имеют неестественную, и даже, можно сказать, наведенную природу. Вот только в книгах чрезмерное любопытство для главных героинь обычно заканчивается фатально. Их убивают, или берут в плен маньяки, или Халк, слетевший с катушек, банально оставит от Ады мокрое место… — Мр-р-рять! — гневно распушился и заворчал Каспер, требовательно заглядывая блондинке в лицо, и тронул лапой ее ладонь, уловив бурю эмоций хозяйки. — Я не собираюсь умирать, но дело, где замешана могущественная ведьма, может быть очень опасным, — виновато улыбнулась целительница, подхватывая мягкое тельце и пряча лицо в густую белоснежную шерсть. Страшно было безумно, и невольно возникало ощущение, какое появляется, если тебе доведется оказаться на краю пропасти. Один шаг — и все кончено. Вот только на другой чаше весов была жизнь и здравомыслие ее любимого, а значит, отступать никак нельзя. Просто нужно быть очень, очень, очень осторожной. И применить все свои дипломатические навыки, чтобы установить истину с помощью полунамеков, тончайших оговорок и хождения вокруг да около. Но она справится, верно же? Сидя рядом с разложенными листами, отчетами и выписками, Адалин медленно погружалась в состояние тревожного ожидания, не замечая летевших минут и часов. Больше в ту ночь она так и не уснула.

***

16 декабря 2024 года, конференц-зал ЩИТа в Нью-Трискелионе, остров Уайт-Айленд, Нью-Йорк, США. Спеша в конференц-зал на шестидесятом этаже рука об руку с сержантом, Адалин терялась в догадках. Сообщение от директора было срочным, кратким и не изобиловало подробностями, зато весьма будоражило воображение. Джей потянул тяжелую хромированную дверь на себя, пропуская женщину вперед, и они оказались в просторном овальном помещении, наполовину разделенном длинным столом, окруженным множеством темно-синих кожаных стульев, и оборудованным необходимой техникой. Часть мест уже была занята, и от пестрого собрания в глазах целительницы зарябило. Кого тут только не было! Доктор Беннер дремал с открытыми глазами, делая вид, что внимательно изучает информацию, уткнувшись в ультратехнологичный прозрачный планшет, куда подглядывал мистер Паркер, просиявший при виде эмпатки и тотчас поздоровавшийся с ней. Рядом с Соколом притулился высокий худощавый шатен с вытянутым лицом, который то и дело подскакивал на месте, пытаясь общаться со всеми сразу, выдавая шутки со скоростью пулемета и сам же над ними посмеиваясь. Миниатюрная бойкая брюнетка с широкой озорной улыбкой и хитрым прищуром, очевидно пришедшая вместе с ним, уже устала закатывать глаза и лишь бесконечно шипела на него, громко восклицая: — Скотт! У этих шуток выросла борода задолго до твоего рождения! — Ну и супер — значит, это уже почти классика! — не моргнув и глазом, выдал Скотт, в котором Ада не без труда признала Человека-Муравья, чье лицо озарилось чистым восторгом, когда он обнаружил новые уши, на которые можно присесть. Брюнетка представилась Хоуп ван Дайн, Осой, и Ада припомнила, что та приходится дочерью знаменитому Хэнку Пиму. Между прочим, некогда ведущего ученого, консультировавшего ЩИТ, разработавшего свои легендарные частицы, а также костюмы для Хоуп и ее жениха, работающие на принципе квантовой энергии. Из угла донесся хулиганский свист: — Привет, лапуля! Наконец-то в этой пати появился настоящий хил! Танков у нас полно, а вот нормальной поддержки фиг дождешься! Я — Ракета, — подмигнув и дружелюбно оскалившись, целительнице представился говорящий енот. Поправочка, голограмма говорящего енота. Чуть в стороне от стола, на полу располагались трехмерные ретрансляторы, которые и проецировали изображение еще тройки людей и не-людей, один из которых для Адалин был более чем знаком. — Добрый день, доктор Арджент. Вы все хорошеете, — белозубо улыбнулся король Т'Чалла, вызвав нахальный смешок Ракеты и тихий скрип зубов сержанта. — Здравствуйте, Ваше Величество. Благодарю, — лаконично откликнулась она, и не осталась в долгу, расплывшись в ответной улыбке. — Поздравляю вас с помолвкой! Мы с Джеймсом очень рады за вас и леди Накию, и обязательно прибудем на свадебное торжество весной. Черная Пантера наклонил голову в знак признательности. Повернувшись к Ракете, Ада наградила мехового паршивца строгим взглядом и слегка сощурилась. — Адалин Арджент, доктор медицинских наук, — эмпатка назвалась еноту и решительно кивнувшей блондинке с квадратной челюстью. Светлые глаза ярко блеснули голубым неоном, а ауру уверенности в своих силах можно было ощутить даже из далекого космоса, раскинувшегося за ее спиной чернильно-синей бездной. Незнакомые созвездия таинственно мерцали, отбрасывая мягкие блики на топорщащиеся пряди коротких волос и двухцветный костюм с золотой звездой на груди. — Кэрол Денверс, Капитан Марвел. Просочившиеся на это собрание флеркены плотно оккупировали колени Ады, вызвав пораженный взгляд капитана, но и ухом не повели, когда та позвала Гусю. В круглых хризолитах глаз кошки-инопланетянки читалось полнейшее равнодушие, очевидно, несколько задевшее женщину. А Каспер и вовсе не обратил на мисс Денверс внимания, разглядывая прочих людей, увлеченно когтя ткань юбки блондинки и восторженно мурлыча. Белый кончик хвоста нетерпеливо дергался — коту все было интересно. — А лапуля-то с сюрпризом! Флеркены — на диво жуткие твари, миленькие лишь с виду. Рыбак рыбака видит издалека, м-м-м? — на эту ремарку Ада лишь безмятежно улыбнулась, мысленно применяя к тушке енота стальную пуходёрку ста различными способами. Негуманными тоже. А вот сержант на покушение ее чести и достоинства среагировал мгновенно. — Родная, на Рождество я хочу шапку канадского лесоруба. Джеймс тенью вырос из-за спины эмпатки, встав сбоку, и белокурая женщина ласково пропела, вторя ему: — С пушистым енотовым хвостом? Как скажешь, дорогой, я даже знаю, где достать такой малахай, — два плотоядных взгляда мигом оценили шкурку замершего от такой подставы зверька. — Гринписа на вас нет, бессовестные! — притворно-возмущенно возопил Ракета, но, заметив блеск металлических пальцев, тотчас подобрался, хищно потирая лапы. — Опа! Моя рука! — воскликнул он, едва ли не облизывая взглядом пластины бионики. Черные глаза-маслины горели дьявольским огнем. — Это моя рука. И она не продается, — очевидно, уже не в первый раз, поистине со сверхчеловеческим терпением пояснил Барнс, облокотившись на спинку стула Адалин. — Ну-ну, посмотрим. Все равно моя будет. — Итак, господа, раз уж все собрались… — начал директор Росс, сидящий наискосок от них с удивительно молчаливым Фростом, но был прерван. Представительного вида брюнет в синем камзоле восточного кроя, коротких сапогах с загнутыми носами и винного цвета плаще, шевелящимся безо всякого ветра, шагнул из темного угла и вперил острый взгляд в енота. — Не все. Как Верховный Маг Земли… кхм… как заместитель Верховного Мага, я послал приглашение лидеру Стражей Галактики для обсуждения текущей ситуации с Алой Ведьмой, что может грозить проблемами для соседних вселенных. И где тогда Питер Квилл? Ракета лишь отмахнулся от него: — Попеременно в депрессии и запое. Ну, с тех самых пор, как его девушка умерла, а потом вернулась из другой реальности, но его не помнила, ведь там они еще не познакомились, а как познакомились здесь, то Пит не сумел завоевать Гамору снова… — глаза зверька забавно сошлись на переносице. — В общем, вы поняли. Повернувшись, он заорал куда-то в сторону, а голограмма пошла крупной рябью: — Пи-и-ит! Эй, Квилл! Хорош валяться, соскреби себя в подобие человекообразного, у нас тут угроза очередной катастрофы в соседней вселенной! Послышалось нечленораздельное бурчание: — Хмф... Вс...гда угр...за... вечно кого-то спас...ть надо!.. А меня, меня кто спа...ет?! Гамо...ра даже видеть лишн.... аз... не хоч...т!.. — звучание хриплого тенора то приближалось, то отдалялось, но его владельца заметно не было. На вновь мелькнувшей перед камерой пятнистой морде Ракеты читалась откровенная жалость вперемешку со стыдом и неловкостью за своего сдувшегося лидера. Галактику спасал-спасал, даже неоднократно, а понравиться своей же девушке, которую прекрасно знал, встречался, несколько лет вместе жил, не смог. Вот так герой! Адалин поджала губы, отвернувшись, и не имея желания знакомиться с мистером Квиллом вовсе. Если бы не этот рассопливившийся болван, Мстители и Стражи одолели Таноса еще на Титане, не устраивая бойню на Земле, и не допустив Щелчок, унесший миллионы жизней, вовсе. Один неуравновешенный идиот свел на нет все усилия прочих членов команды — Безумный Титан ведь уже на коленях стоял, а перчатку с Камнями почти стащили с его руки!.. Тьфу, аж с души воротит — ведь истеричности и бесхребетности в мужчинах целительница не терпела совершенно. И, судя по отведенным в сторону глазам Ракеты — в чем-то он был полностью с ней солидарен. С напускной бравадой енот нервно пригладил короткие усы, чуть виновато прижав уши, но после быстро встряхнулся, вполне резонно не желая отвечать за чужие косяки. — Кароч, пока наш главарь в состоянии нестояния, истерики, похмелья и бодунища, я беру управление командой и кораблем на себя. Небула довольна ролью механика, Грута интересуют только видеоигры, Дракс у нас тупенький, да и у Мантис соображения, как у бабочки-однодневки… — Эй! — Ах ты, горжетка меховая! — Я есть Грут! Ловко уклонившись от просвистевшей и разбившейся бутылки с каким-то инопланетным оранжевым пойлом, Ракета оттопырил средний коготь, демонстрируя интернациональный знак своей «команде мечты», и невозмутимо продолжил: — ...Поэтому излагайте, чего там вновь приключилось, мне. Я тут самый вменяемый, док. Ада оглянулась. Присутствовавшие Мстители с трудом прятали нахальные ухмылки, Скотт вполголоса травил очередной анекдот Хоуп, а мистер Паркер чересчур внимательно разглядывал стену, очевидно, обнаружив на ней новый вид пыли. Уши его трогательно порозовели, выглядывая сквозь короткие кудряшки. Брюс, закаленный дурдомом первого состава, не терял время зря и пропускал праздную болтовню мимо ушей, исписывая блокнот мудрёными расчетами. Т'Чалла и Денверс вовсю наслаждались бесплатным представлением, и только директор Росс, с видом философа-стоика, молча взирал на этот супергеройский балаган. М-да, а ведь люди им свои жизни доверяют. Девушка посмотрела на сержанта. «Это всегда так?» — безмолвный вопрос без труда читался в глазах цвета индиго. «Всегда, — опустил ресницы шатен, беззвучно вздохнув. — Просто смирись с этим цирком, милая. Клоуны в ассортименте прилагаются». — Хо-ро-шо, — сквозь зубы выдохнул брюнет, явно разделяющий подобное мнение, после чего резко крутанулся на пятках, отчего полы его плаща драматично взмыли в воздух, и наградил всех присутствующих внимательным взглядом. — Представлюсь для новоприбывших. Меня зовут доктор Стивен Стрэндж, и, как вы уже слышали, я являюсь заместителем Верховного Чародея и мастером нью-йоркского Санктум Санкторума. Орден мистических искусств Камар-Таджа занимается защитой нашей планеты… «Только очень уж выборочно», — закончила про себя целительница, слушая разливающегося соловьем Стрэнджа, периодически бросающего в сторону Адалин долгие взгляды, полные некого скрытого смысла. Может, показалось?.. Плечо блондинки сжала горячая ладонь напрягшегося Барнса, и даже не оборачиваясь к любимому, Ада поняла: нет, не показалось. Девушка многое слышала об этом человеке, доводилось читать и в отчетах ЩИТа, и в научных вестниках — доктор Стрэндж по-прежнему публиковался, не позволяя практикующим конкурентам усомниться в его репутации светила медицины, пускай и изрядно поблекшей после той жуткой аварии. Действительно гениальный нейрохирург, безо всякого волшебства творящий чудеса в операционной, пал жертвой собственной невнимательности. Ведя автомобиль по сложному участку трассы, он пренебрег правилами безопасности и мокрой от дождя дорогой, слушал музыку, болтал по телефону с коллегой, параллельно выбирая очередного сложного пациента в качестве задачки для его выдающегося ума… и преступно отвлекся. Косплей Цезаря не прошел безнаказанно: машину занесло, протащило по склону, жутким ударом смяв капот, лобовое стекло и руки доктора, который выжил буквально чудом — Стивен еще и в реку свалился, едва не утонув в стремительно затапливаемом водой авто. Спасатели летели на вертолете, но разыскивали доктора слишком долго, пускай и успели в последний момент — жизнь мужчины была спасена. Хотя сам он так не считал, получив страшный для любого врача приговор: разрыв связок, сосудов и нервов в обеих кистях рук. Вставлены двенадцать титановых штифтов, его оперировали одиннадцать часов, но лучшее, что получилось — две распухшие кровавые подушки, истыканные иглами наживую. С минимальной чувствительностью, дрожащие, едва сгибающиеся... Читая сухие строки больничной выписки, Адалин от всего сердца сочувствовала Стрэнджу, прекрасно осознавая — это конец его карьеры. Даже с самыми новационными материалами, после семи операций целой медкомиссии под руководством доктора Таканори — ведущего хирурга Японии, официально признанного лучшим в мире, руки Стрэнджа были спасены, но при этом не могли делать ровным счетом ни-че-го. Брать вилку, завязывать шнурки, писать авторучкой… вновь держать скальпель. Даже после долгой реабилитации в операционной Стивену делать было нечего — с сильнейшим фокальным тремором он потерял лицензию практикующего нейрохирурга, что едва не сломило его дух. Дни сливались в месяцы, а тщеславный и горделивый мужчина все меньше напоминал себя прежнего, превращаясь в тень, одержимую лишь одним желанием — вернуть свои руки, любимую работу и прошлую жизнь. Он вызванивал коллег из Израиля, Швейцарии и Кореи, тратил все заработанные деньги, постепенно продавая коллекционные хронометры, навороченную плазму и собрание музыкальных пластинок, но толка не было. Содержать шикарный двухэтажный пентхаус на Манхэттене Стивену уже не по карману, прогресса в лечении добиться не удалось, вчерашние друзья и прихлебатели отворачивались, открыто насмехаясь над неудачником, а жалостливые взгляды Кристины Палмер окончательно добили порядком потрепанное эго доктора. Он послал всех и вся, ухватившись за призрачный шанс, потратил последние доллары на путешествие в Непал, и неожиданно обрел себя вновь, получив магические силы. Что разглядела в нем Древняя? Скрытый потенциал, острый ум, привычку добиваться своего, не жалея себя и других? Кто знает. Мотивы этой чародейки для Адалин были тайной за семью печатями, как и логика магов Камар-Таджа. На словах, чародеи защищают Землю от внепланетных угроз, но совершенно не вмешиваются во внутренние конфликты, даже если их участие могло бы спасти миллионы людей. Но при этом, и на угрозы из космоса мастера реагируют весьма избирательно. Брюс рассказывал целительнице о своем хронопутешествии за Камнем Времени в Нью-Йорк 2012-го. Древняя защищала лишь Санктум Санкторум, вместо того, чтобы просто закрыть портал и приструнить читаури, хотя это входило в ее прямые обязанности как Верховной Чародейки. Где были ее ученики и прочие мастера — вообще непонятно. Но даже разрушенные кварталы и тысячи истекающих кровью людей, кричащих, паникующих, бегущих по улицам от стреляющих по ним пришельцев, не сподвигли эту мадам помочь им. И вот этого Ада в упор не понимала. Либо ты называешь себя Защитником Земли, неся это звание гордо — действительно спасая планету и ее обитателей (попутно при каждом удобном и неудобном случае упоминая сей пафосный титул)... Либо вы феячите в своей Нарнии в гордом одиночестве, не вмешиваясь ни во что иное, играя лишь роль серых кардиналов с поправкой на магию. Одно из двух, третьего не дано. Вот и сейчас, Стрэндж напустил перед ними тумана касательно невмешательства чародеев в ситуацию под Вествью, ограничившись лишь замечанием о неотложных делах, важных для равновесия всей Вселенной… В связи с чем, их Орден пропустил энное количество газетных статей и телепрограмм, живописующих вызванную Вандой аномалию в самых мрачных красках. Совсем они дикие, что ли? Интернет-то в свои пенаты вроде бы провели, или волшебники настолько привыкли дистанцировать себя от обычных людей, что сообщение об этой катастрофе привычно пролетело между ушей, не задержавшись в многомудрых головах надолго? — Корона на уши давит, — едва слышно шепнул эмпатке сержант, уже начавший догадываться, в каком направлении пойдет дальнейший диалог. Судя по лицам, схожее мнение посетило всех Мстителей, и доктор поспешил оправдаться, вновь повернувшись к Адалин: — Внешние угрозы, опасность извне — наш основной приоритет. И когда по Мейден-Лейн пронесся коромодако — астральный демон-осьминог из другого измерения, — пояснил Стивен несведущей публике, — мы с Вонгом тотчас прибыли, чтобы его остановить. Ада видела репортажи об этом происшествии пару недель назад и порадовалась, что они с Джеймсом тогда еще находились в Италии. Видео о том, как чудовищная зеленая туша демона-осьминога с огромным глазом и тучей щупалец громит многострадальный Манхэттен, разлетелось по Сети, словно лесной пожар. Вопящие прохожие разбегались по переулкам, уворачиваясь от мощных ударов и падающих машин, но тварь, появившаяся словно из ниоткуда, была последовательна и преследовала какую-то смуглую девчушку в джинсовке со звездой. В Стрэнджа швырнули автобус, но тот заклятьем разрезал его пополам, весьма эффектно отразив нападение и прикрыв мать с коляской, в которой оглушительно плакал ребенок. Коромодако, омерзительный клубок шипов, присосок и слизи, метался по улице, пытаясь забраться на высотку, где засела та девчонка, но затем подоспел Верховный Чародей, и дело пошло бодрее. Вонг и Стрэндж явно привычно колдовали в паре, а после доктор сумел запустить фонарный столб телекинезом прямо чудовищу в глаз и вырвал его с жутким чавкающим звуком и диким криком раненого демона. ЩИТ среагировал оперативно — группы Сигма и Браво дернули по тревоге, но, к счастью, чародеи успели справиться с этим монстром сами, и тот издох. Чуть позднее Департамент контроля последствий, поглядев на это чудо, незамедлительно упаковал все его щупальца и трогальца по особо прочным контейнерам, и у исследовательского отдела ЩИТа перевернулся персональный грузовик с пряниками. Теперь их ученые днюют и ночуют в лабораториях, пытаясь разложить на молекулы это странное создание, приспособив его пользы ради, а маги, следуя постулату «мавр сделал свое дело, мавр может уходить», бесследно испарились, не сказав ни слова. Как и обычно, впрочем. Тем временем Стрэндж продолжил, расхаживая из стороны в сторону, но неизменно поворачиваясь к блондинке, словно в нее был встроен магнит: — Коромодако — это безмозглый комок ярости, ведомый либо инстинктами, либо приказами, самостоятельно он не действует. Поэтому мы расспросили ту девушку, что он преследовал — Америку Чавес, и наши подозрения подтвердились. Демон был слугой человека, который хотел завладеть способностью мисс Чавес перемещаться между вселенными. Правда, волшебники от такого погибают. — А она, стало быть, из ваших? — педантично уточнил агент Фрост, умудряясь вести запись о происшествии по ходу повествования. Логично, впрочем — спрашивать за случившееся правительство все равно будет с них. — Да, она волшебница с уникальным даром Странницы, правда, совсем еще необученная. Но куда интереснее то, что я уже видел эту девушку прежде, хотя ни разу не встречался с ней до инцидента в Нью-Йорке. Мы встречались во сне, — загадочно добавил Стивен, послав эмпатке долгий взгляд. Пластины бионики тихо зашелестели, и больше всего на свете Джеймсу хотелось бы закрыть невесту собой, прервав это бесцеремонное разглядывание, но это было бы слишком нарочито. Ада ободряюще сжала его пальцы, и шатена немного отпустило. Совсем немного. Разрядив наэлектризовавшуюся атмосферу, Ракета издал неприличный звук, пошло чмокнув губами и выразительно закатив глаза: — На молоденьких потянуло, док? Раз интересные сны одолевают. И поскольку правая рука тебе недоступна, как и левая... — народ дружно покосился на ладони мужчины, прикрытые длинными рукавами камзола и напоминающие пережеванное месиво, несмотря на все его колдунство. — Кажется, на Земле это называется «недоеби... — Кхм-кхм! — чародей выразительно зыркнул на наглого зверька-модификанта, сжав подрагивающие пальцы за спиной, и с апломбом заявил: — Сны — это окна, где мы видим самих себя в других вселенных. Все молчали, ожидая продолжения этой сентенции, Стивен разглядывал присутствующих, словно группу умственно отсталых... Первым не выдержал директор Росс, как и большинство военных, предпочитающий четкие формулировки. — Это метафора? — Это факт, доказанный волшебниками тысячелетия назад. Несколько дней подряд мне снился кошмар о том, как нас с мисс Чавес преследует демон, пока мы пытаемся добраться до книги Вишанти, в результате чего меня убивают... Не буду утомлять вас подробностями. Но суть в том, что этот сон был воспоминанием моей альтернативной версии из другой Земли. Девочка доказала свои слова, показав труп моего двойника, выпавший из портала вместе с ней и монстром — на нем были следы ведьминских чар. Верховная Серафина была недоступна, и я решил обратиться к Ванде Максимофф, чтобы получить консультацию по данному случаю. — Вы знали, что она ведьма? — приподнял брови Эверетт, потому что для них откровения Агаты в зачарованном городке стали сюрпризом. И для Ванды тоже. — Ведьма и мутант в равных пропорциях. Для меня это было очевидно с момента нашего знакомства, — пожал плечами Стрэндж, вновь вперив в целительницу внимательный взгляд и почти дословно повторяя слова мисс Харкнесс: — Ведьмы — вымирающий вид. Но каждая из них обладает весьма запоминающейся аурой, совершенно особенным шлейфом силы и ее вкусом, если угодно. С обычным человеком ни за что не перепутаешь. И когда я отправился в Заковию, то сразу ощутил, что Ванда стала сильнее. Гораздо сильнее, чем была прежде. — Мисс Максимофф вернулась на родину? — Верно. Пускай территориально страны более не существует, но Алая Ведьма может отгородить себе чарами обширный участок, запретив соваться туда всем любопытствующим. Ванда построила дом у подножья горы Вундагор. Половина присутствующих мрачно переглянулась, припоминая слова Агаты о месте силы заковианских ведьм. Так-так. — Я предложил Ванде объединить усилия — такой могущественной ведьме, как она, помочь в защите волшебницы с уникальным даром ничего не стоило — а нас и так преступно мало. У Америки ценные способности, поэтому я пригласил Максимофф в Камар-Тадж. Но чем дольше мы говорили, тем отчетливее я чувствовал дымку ее чар, пронизывающих все вокруг. И когда я поймал Ванду на слове, она перестала притворяться и сорвала пелену иллюзии высшего порядка. Пасторальный пейзаж с одуряюще пахнущими яблоневыми садами, стадо блеющих овец, яркое солнце — все оказалось ложью, скрывающей пепелище, где ведьма испытывала свои новые силы. Она считала, что я пришел требовать объяснений касательно Вествью и украденного у Харкнесс Даркхолда, но это было не так. Ощутив, что Стрэнджа не особо волнуют люди, пострадавшие от действий Алой Ведьмы в недавней трагедии, Ада нахмурилась. И была не одинока. Маги мыслят глобально, что им регулярно мрущая популяция человеков? Главное — мир сохранить. Вот только люди тоже являются частью этого мира. Стивен же не замечал реакции окружающих, прокручивая недавние воспоминания в голове, крепко сжав подрагивающие ладони. «Создать Гекс было легче всего. Лгать — гораздо сложнее», — обронила Максимофф, снимая алую пелену иллюзий. Акры выжженной дотла земли, черной и оскверненной, Даркхолд, откровенно пачкающей скверной пальцы Ванды, и сама Верховная Ведьма — на ее лбу сияла тиара из чистой энергии. Она не считала, что Книга Грехов развратила ее душу, лишь то, что она открыла истину. «Все, чего я лишилась — может ко мне вернуться», — невинно улыбалась женщина, но Стрэндж видел яд в каждом слове чародейки. — Я мог бы закрыть глаза даже на Даркхолд, если бы Максимофф действительно контролировала его, но было уже непоправимо поздно. Ванда весьма пылко рассуждала о несправедливости, которой ее подвергают люди, и в запале прокололась на имени девочки, которое не должна была знать вовсе. Тогда стало ясно, что она вновь мне лжет, а коромодако был послан ею же, чтобы перехватить Америку в нашем мире. Алой Ведьме нужны были способности мисс Чавес, чтобы уйти из этой реальности в ту, где Ванда сможет быть со своими детьми. — Правильно, натворила тут дел, угробила кучу народу, оставила нас все разгребать и решила свинтить подальше, — хмыкнул Джеймс, дернув уголком губ. — Впрочем, ей не привыкать. — То, что она задумала — грубое нарушение законов природы. Нельзя отнимать магию у других чародеев — это верный путь к саморазрушению. Но Алая Ведьма считала, что эта жертва — всем во благо, — сложив руки на груди, хмуро отозвался доктор и эмпатка уловила легчайшие нотки симпатии — похоже, Стивену нравилась Ванда, возможно, чуть больше, чем просто член команды Мстителей. Но это стало роковой ошибкой. — И в первую очередь — ей. Вот даже и не удивлен, — фыркнул Сокол. Перед глазами колдуна вновь мелькнуло недавнее воспоминание о знаменательном диалоге, расставившем все по своим местам. Но очень трудно принять то, что союзник тебя предал. — А если мы не отдадим девочку? — Тогда будете иметь дело не с Вандой, — сладко улыбнулась Максимофф, но тон ее был угрожающим. — А с Алой Ведьмой. — Ванда владеет Книгой Грехов, а та владеет ей. И когда оказалось, что это она послала того демона по душу мисс Чавес... — словно оправдываясь, продолжал Стрэндж, расхаживая из стороны в сторону, отчего целительница поморщилась, прервав его объяснения. — Называйте вещи своими именами, доктор. Ванда Максимофф — эгоистка до мозга костей, и свое благо ставит превыше всего остального, даже если человечеству за это придется умыться кровью. Свой выбор человек всегда делает сам. И эта червоточина была в ней с самого начала. Гидра, а впоследствии и Вествью, только показали истинное лицо монстра, коим Алая Ведьма и является. — Вам виднее, — проницательно улыбнулся Стивен, подходя ближе, и сердце эмпатки ёкнуло. Он знает! — Слышал, под Вествью вы встречались лично. И ушли без единой царапины. Впечатляюще. Обычно своих противников Ванда не оставляет в живых. Или в своем уме. Народ бросал пытливые взгляды — особенно усердствовал Фрост — пока Ада не без труда старалась сохранить маску невозмутимости. Стрэндж тоже мысли читает?.. Не думать о белой обезьяне было довольно трудно, хотя никакого давления на разум женщина и не почувствовала. — То есть получается, вы на помощь той девчонке позвали ту самую ведьму, что охотилась за ее даром, и сообщили, где она скрывается? — неверяще переспросил Лэнг, сложив два плюс два и смещая фокус внимания на себя. — М-м-м... да, — чуть замявшись, отозвался брюнет, вновь заложив руки за спину и нервно перемещаясь из угла в угол. Выражение лиц всех присутствующих стало одинаковым. «И этот человек защищает мир? У супергероев есть курсы повышения квалификации?» — Мы созвали всех мастеров, оголив защиту даже гонконгского и лондонского храмов, вооружили учеников, активировали магический купол... но это не помогло. Более сотни сильнейших магов, вооруженных лучшими артефактами, вся мощь Камар-Таджа... Ванда смяла нас, едва ли заметив это. — Почему вы не позвали Мстителей? — Не успели, все произошло слишком быстро, — тотчас отозвался колдун, но едва ли кто-то поверил этой отговорке. «Решили справиться силами своей чародейской общины, не дергая прочих героев, и промахнулись, Гендальфы несчастные», — расшифровала Ада, глядя на невесело усмехнувшегося Скотта, Питера, Т'Чаллу и прочих, чьей помощью пренебрегли. Ну да, ну да — что они могут понимать в тонких материях?.. Тем временем, напряжение сгустилось, словно воздух перед грозой — Мстители вовсю проникались масштабом проблемы, выросшей под их крылом в натуральную катастрофу. Как справляться с такой силой? Чем можно одолеть практически неуязвимую ведьму? — Купол на храме вызвал затруднения у Максимофф, но она нашла лазейку — влезла в сознание одного из мастеров. Она очень хороша в ментальных науках. — О, мы знаем. Весь Вествью знает, а теперь и мир, — покачал головой Сэм, задумчиво потирая подбородок. — Она разрушила щит, рвалась вперед, но удары наших пушек не приносили ей особого вреда. — У вас есть пушки? — мгновенно оживился Барнс, явно нафантазировав себе что-то совершенно убойное при сплаве волшебства и технологий. Уши Ракеты встали торчком, нос возбужденно подрагивал. — Традиционные магические пушки, — поправил его доктор, и сержант тотчас поскучнел, как и поникший енот, навоображавший себе аналог кузниц Нидавеллира. — Седая древность века так семнадцатого? — Скорее, эпохи династии Мин, — честно поведал Стивен, и даже не глядя на своего жениха, Ада ощутила, как тот закатывает глаза. — Понятненько. В Средние века играете. Стрэндж вспомнил мастеров, вооруженных посохами и луками, свечи вместо светильников и прохладные, продуваемые всеми ветрами кельи адептов, кои должны закалять тело и дух, после чего вынужден был согласиться. Им точно нужно перевооружение — прогресс не стоит на месте. — Многие погибли, Ванда безжалостно уничтожала собратьев-чародеев, разрушая наш храмовый комплекс, но даже зеркальные ловушки внутри не могли задержать ее надолго. Она заблокировала порталы и использовала магию отражений. Вся изрезанная, переломанная, она выбралась из ловушки, тотчас восстанавливаясь, и стало очевидно, что человеческого в ней осталось очень мало. Ванда хотела странствовать по мирам, одержимая идеей отыскать своих детей... — У нее нет детей, — флегматично поправила его Ада. — Я сказал ей то же самое, но она владеет способностью пропускать горькую правду мимо ушей. — Очень удобно. — Но если она попадет к детям в другой вселенной, что будет с их Вандой? Что станет с их матерью? — сходу уловил суть проблемы Брюс. — На это Алая Ведьма промолчала. Но выражение ее лица было красноречивее всяких слов, — развел руками Стивен. — Получается, она хотела убить другую Ванду? — Не только убить. Но и заменить собой мать мальчиков, и стать настоящей семьей. Скотт побледнел до синевы, казалось, его сейчас стошнит. Остальные тоже радовали глаз перекошенными лицами, представив, как на место их близкого человека влезает одержимая ведьма с поехавшей кукушкой, истово желающая играть в дочки-матери. Ну и мерзость! — Господи, какой ужас! — согласный ропот Мстителей поддержал сдавленный возглас Лэнга — очевидно кредит доверия героев стремительно уменьшался и вовсе уходил в глубокий минус, несмотря на прежние заслуги Максимофф. Да и сколько их было, тех заслуг? Битва с Таносом — и только. В остальных же случаях действия Алой Ведьмы приносили больше вреда, чем пользы, устраивая колоссальные разрушения и очерняя всех сверхлюдей скопом. Да, каждый присутствующий здесь не ангел, у всех есть непростое прошлое, груз ошибок и неправильных поступков, но всему есть предел. Что обычные люди, что супергерои должны осознавать рамки дозволенного, иметь четкие границы морали и нравственности, не прикрывая свои дурные поступки несчастным детством и деревянными игрушками. У миллионов людей жизнь не сахар, но они не становятся террористами и не вступают добровольно в нацистскую организацию, сея хаос. Для Адалин сущность Ванды была ясна с самого начала, странно, что остальные так долго не замечали очевидного. Или им помогали не замечать. — Раскидав нас с Вонгом, она начала выкачивать силу мисс Чавес, тем самым убивая девочку, после чего открыла портал, но в последний момент я влез в рисунок заклинания, и мы с Америкой рухнули туда, пролетев через десяток мультивселенных. Ванда пыталась проскользнуть следом, но не преуспела. Морские миры, технические, квантовые, некрополи и миры зомби-Апокалипсиса, миры, где мы все персонажи комиксов… Нас кидало и тащило по реке Времени и Пространства, пока не выплюнуло на Земле-838. Мире недалекого будущего, где люди выбрали экологичный путь развития. Множество деревьев и пестрых цветов радужной палитры, лианы, растущие прямо на высотках и белые облака цветущих вишен, мебель из кустарников, парки и озера на каждом углу… Люди, сплошь в черном и сером, переходящие дорогу на красный свет и поедающие пиццу в шариках… — Офигеть! Это ж гениально! Может, запатентовать, если кто не против? — вклинился Скотт, но Стивен едва ли заметил это. Хоуп усмехнулась, с нежностью поглядывая на своего неунывающего жениха. — ...Мир, где «Банк Памяти» может воспроизвести любое ваше воспоминание. Счастливое или грустное, или то, которое вы уже позабыли, — глаза чародея расфокусировались, и что-то в его облике показалось целительнице надломлено-беззащитным. — Доктор? Вы что-то увидели? — Хорошие моменты, к которым нет возврата, — скупо отозвался Стивен, все еще погруженный в чертоги разума. — А Америка увидела своих матерей и дом. И то, как ее способности активировались в первый раз. — Страх или боль? — проницательно предположила Адалин, и угадала в обоих случаях. — И то, и другое. Маленькую мисс Чавес ужалила пчела, которых она до смерти боялась. Открылся портал в мультивселенную, куда засосало ее мам, а саму девочку вышвырнуло в совершенно иное место, несмотря на то, что ее перекинуло следом за ними. Она скиталась по мирам и вселенным долгие годы, пока не попала к нам. Миров бесчисленное множество, и отыскать ее родину весьма проблематично. Но речь не об этом, — чародей оборвал сеанс печальных воспоминаний, возвращаясь к их миссии. — Мы с Америкой отправились в местный Санктум Санкторум, и наши опасения подтвердились. Владея Даркхолдом, Ванда может творить поистине ужасные вещи. В этой книге есть заклятие, разрушающее душу — «Сомнамбула». Маг или ведьма может проецировать свое сознание, захватывая тело своего же двойника из другой вселенной. Управляя им как марионеткой из параллельного мира, он способен преследовать своих врагов. Эта связь между реальностями непродолжительна, но даже за недолгое время колдун может причинить непоправимое зло вселенной, в которую вторгся. — А мы-то думали, что хуже быть не может, — хмыкнула Денверс, холодно прищурив глаза. — Но почему она сразу так не сделала? — обнаружил логическую неувязку Беннер, хмуря густые брови и неосознанно потирая переносицу, на которой уже давно нет очков. — Считала, что проявляет великодушие, — бледно улыбнулся Стрэндж, отчего картина безумия Алой Ведьмы заиграла новыми красками. — Противопоставить Ванде было нечего, поэтому мы решили отыскать Книгу Вишанти, существующую в той реальности. Она — противоположность Даркхолда, и может дать магу силу, необходимую для победы над любым врагом. Но Верховный Маг той Земли, Карл Мордо, счёл, что мы с мисс Чавес представляем куда как большую опасность, нежели Максимофф, и заманил нас в ловушку, подсунув отравленный чай. Брюс, потихоньку цедящий свой травяной отвар из термокружки, резко поперхнулся, и Паучок тотчас пришел ему на помощь, чуть не выбив из мужчины легкие вместе с костями. — Спа-кха-сибо, Питер, дальше я сам! — Пожалуйста, доктор Беннер. Извините, — мистер Паркер жгуче смутился, поняв, что стал центром внимания всех собравшихся, и мигом спрятался за стулом Халка, чуть дыша. — Тем временем, Ванда пыталась овладеть телом своего двойника, а Вонг был пленен ею прямо в Центральном храме. Маги Камар-Таджа понесли огромные потери, но мастер Сара сумела выжить и уничтожить Даркхолд, пока сознание Алой Ведьмы рыскало по мультивселенной. Она пожертвовала своей жизнью и истлела заживо, став пеплом, но цели своей добилась — Ванду вышвырнуло обратно к нам. Осознав, что лишилась Книги Грехов, ведьма пришла в бешенство. Максимофф пытала Вонга и немногих наших уцелевших учеников, чтобы он сообщил ей, где найти описание тех запретных чар, и в итоге тот рассказал, где можно припасть к источнику скверны, до сих пор существующему в нашем мире. — Вундагор? — разумно предположил директор Росс и оказался прав. — Вундагор, — мрачно кивнул Стрэндж, неодобрительно поджав губы. Ученики учениками, но мягкотелость Вонга его изрядно раздражала. Некогда он сам, еще будучи неофитом в мире магии, умирал тысячу раз в схватке с Дормамму, но не уступил могущественному демону, пожирающему целые галактики. Стивен принес себя в жертву миру не колеблясь, и бесконечно терпел мучительную смерть за землян, которые даже не узнали, кому обязаны возможностью прожить следующий день. А Вонг что сделал? Хрупнул, как безе, стоило только надавить? И это Верховный Чародей?! Должность библиотекаря — его потолок. Неудивительно, что Древняя выбрала именно Стрэнджа из всех мастеров Ордена — и более ученых, и более опытных, и более искусных в магии. Потому что только он способен заплатить высшую цену. Недолго помолчав, Стивен продолжил: — Мы очнулись в лабораторном комплексе повышенной безопасности, больше смахивающем на аквариум, и местные технологии не позволяли ни колдовать, ни перемещаться между мирами. Плащ тоже изъяли, — артефакт колыхнулся, словно вздохнул, и крепко обвился вокруг своего владельца. Отчего-то эта сцена заставила Адалин робко улыбнуться, ласково поглаживая тарахтящего, словно шредер, Каспера. Гуся же хищно поглядывала на полы шевелящегося плаща, навострив рыжие уши. — Кристина... Доктор Палмер была ведущим научным сотрудником фонда Бакстера и занималась изучением мультивселенной... и гостей, попадающих оттуда. Мы были ее подопытными мышами. На драматичный вздох и позу байронического героя Ада и Джеймс лишь понимающе усмехнулись друг другу. Ничего-то вы не знаете о буднях настоящих подопытных мышей, доктор Стрэндж. Но эго мужчины должно было изрядно уязвило собственное беспомощное положение. — Там не было ни Мстителей, ни ЩИТа, зато главенствовали Иллюминаты. — Кто вообще придумывает названия супергеройским конторам? — словно в пустоту поинтересовался Т'Чалла, потирая бородку длинными пальцами, унизанными драгоценными перстнями. — Наше хотя бы логичное, — вполголоса отозвался Фрост, на мгновение перестав вести протокол собрания. — И краткое. — И в меру пафосное, давайте уже продолжим, — проворчал Ракета, сложив когтистые лапы на мохнатой груди, прикрытой жилетом-разгрузкой. — Тем временем, Ванда заставила Вонга открыть портал к храму Хтона. — Почему вы просто не уничтожили это место, раз оно так опасно? — резонно поинтересовалась Хоуп. — Мастерам мистических искусств запрещено ступать на землю Вундагора. Слишком велика концентрация магии Хаоса. И есть существенный риск пробудить Хтона своими манипуляциями, а разгневанное древнее божество — это не то, что нужно нашему миру. В далеком прошлом, перводемон Хтон начертал черные заклинания на стенах своей гробницы. Те самые, что позже были переписаны в Книгу Грехов. Храм охраняли чудовища времен Первобытного Мрака и Хаоса, но перед Вандой они склонились. Почуяли кровь создателя. — Получается, мисс Максимофф была потомком самого Хтона? — вскинул брови Питер, приоткрыв рот и завороженно следя за рассказом Стрэнджа, словно за сценарием нашумевшего боевика. Похоже, несмотря на все прошедшие испытания, Паркер еще во многом оставался наивным и по-детски открытым человеком. И не до конца осознающим всю опасность Ванды и ей подобных нелюдей. — Да. Далеким, забывшим о своих корнях, не имеющим необходимых знаний — но потомком, несущим крупицу Хаоса в своем сердце. — Нам и крупицы хватило, — фыркнула Ада, с трудом представляя весь масштаб силы могущественного бога. Пожалуй, и к лучшему, что те времена прошли — сражаться за место под солнцем с титанами такого уровня людям было бы вовсе не под силу. — Пока Ванда упивалась своим величием, смахивая пыль с древнего престола, я предстал перед собранием Иллюминатов. И кого там только не было! — доктор усмехнулся и с выражением продекламировал: — Барон Карл Мордо — Верховный Чародей Земли. А у нас он отступник, предавший Орден, не более. Маргарет Картер — Первый Мститель, Капитан Британия. — Я же говорил, эта дамочка нигде не пропадет, — философски обронил сержант и добавил на русском: — Narisuyetsya, khren sotresh'. Ада прыснула, но тотчас приняла вид пай-девочки под строгим взглядом Росса. — ...Блэкагар Болтагон, также известный как Чёрный Гром, Хранитель тумана терригена, Царь сверхлюдей, — чуть издевательски щуря глаза, продолжал чародей, явно не испытывая никакого почтения к мутанту, нахватавшему множество столь пышных прозвищ. И кто, интересно, его короновал? — Царь, просто царь! — громко прошептал Барнс, чьи уголки губ предательски подергивались, и целительница ущипнула себя за плечо, чтобы не расхохотаться перед всеми. Вот засранец, нашел же время ее смешить! Для профилактики, ущипнула еще и сержанта, то тому — как слону дробина, мышцы просто каменные. — Мария Рамбо — Капитан Марвел, Защитница Космоса... Сакраментальный вопрос «А как же я?» безо всякого труда читался на вытянутом лице Кэрол, чьи пальцы нервно засияли голубоватым светом и погасли. Похоже, что в той реальности, мисс Денверс так и осталась простым пилотом-испытателем ВВС, вместо бесконечных странствий по космосу, и горя не знала. — Умнейший из смертных — Рид Ричардс, из Фантастической Четверки... — Фантастическая Четверка? Это что, шоу «Звезды шестидесятых» с Эдом Салливаном? — неожиданно вклинился Звездный Понт... то есть Лорд, дыша ядреным перегаром на шипящего енота, изо всех сил выталкивающего пьянчугу из рамки голопроектора. Народ похихикал над этой сценкой, но быстро умолк под красноречивым взглядом чародея. — И все это пестрое собрание поставило в вину, что мое появление деформирует устройство реальности. Дескать, чем более глубокий след я оставлю, тем сильнее риск сопряжения. — Ну, эффект бабочки никто не отменял, — задумчиво обронил Брюс и понятливо умолк, отметив выразительную гримасу колдуна. — При сопряжении стирается граница между двумя мирами, они сталкиваются, и это приводит к полной гибели одного из них или их обоих! — тут же влез Питер, не обладая должным уровнем проницательности, и они тихо заспорили со Скоттом о квантовых мирах, хаотической теории инфляции с помощью осциллирующего скалярного поля, пересыпая все это отсылками к «Терминатору» и «Назад в будущее». Оса вроде бы и одергивала их, но в то же время не забывала подкидывать пищу для размышлений меткими замечаниями. Хм, а ей явно достался ум отца. Да и мать тоже была выдающейся ученой, так что есть на кого равняться. Джеймс с явным интересом прислушивался к их научному ликбезу, пока мягкое покашливание Стрэнджа не заставило всех вернуться к его рассказу. — Так вот, Совет Иллюминатов счел меня угрозой куда как большей, чем Алая Ведьма под влиянием Книги Грехов, самоуверенно посчитав, что они сумеют с ней справиться. Не сумели. Сильные, могучие, умнейшие из смертных, защитники и цари оказались бессильны, как я и предупреждал, — мужчина резко выдохнул через нос, в волнении щелкая суставами пальцев. — Ванда вновь захватила свое тело, и, прочтя мысли Иллюминатов, отправилась в комплекс, чтобы забрать Америку. Никто не смог ее остановить. Дронов, пытающихся обезвредить ее, ведьма просто раскрошила в металлическую труху. Черному Грому было достаточно шевельнуть губами, чтобы Максимофф уничтожило одним только шепотом — и тогда она лишила его рта, полностью спаяв кожу. В ужасе он закричал, и его мозг взорвался от силы, не нашедшей выхода, а глаза вытекли наружу. Паучок часто-часто задышал, явно пытаясь побороть приступ дурноты, и проклиная свое чересчур развитое воображение, но Стивен был неумолим, повествуя о бойне на Земле-838. — Рида Ричарда она превратила в спагетти живьем — буквально нарезала тонкой соломкой. В Капитана Марвел полетела колонна, впаяв ее в гранитную стену практически на молекулярном уровне, и если бы не энергозащита, песенка Марии была бы спета. Вот только затем на нее уронили сорокафутовую статую, перед этим изрядно вымотав поединком, и сила Тессеракта капитану уже не помогла — кажется, Рамбо раздавило насмерть. Пегги Картер рассекло пополам вибраниумным щитом — Ванда метнула его телекинезом с такой силой, что даже суперсолдатская регенерация не помогла. Нельзя срастить организм, когда твое тело валяется двумя кусками и веером окровавленных кишок по весьма просторному холлу. Мстители сидели напряженные, словно струна, все почерневшие от злости. Действия «милой Ванды» тянули на смертную казнь еще после Вествью, но то, что она творила в другой вселенной, было просто за гранью добра и зла. Адалин сочувствовала погибшим героям, не принявшим опасность всерьез, но удивлена не была — ведь она превосходно представляла, что творится в голове буйнопомешанной ведьмы. От чародея, к слову, эмоции транслировались странные, словно Стрэндж о чем-то умолчал, но рассказ о происках Ванды был полностью правдив. Вероятно, это нечто личное? Кто знает, кем для той реальности был доктор Стивен Стрэндж — героем или злодеем? Впрочем, это не столь важно, ведь их волшебник уж точно находился на правильной стороне, пытаясь спасти мультивселенную от вконец обезумевшей Ванды. — Пока Максимофф расправлялась с Иллюминатами, я видел все это по голоэкрану, как и Карл, даже после гибели соратников не желающий меня отпускать. А ведь я мог бы им помочь!.. Ждать дальше было нельзя, и я спровоцировал Мордо на нападение, сумел освободиться от наручников и сбежать. Увидев приближающуюся Максимофф, Кристина пыталась освободить Америку из камеры и уходить, но ведьма была быстрее. Тогда против нее вышел профессор Чарльз Ксавьер — старший коллега и советник Иллюминатов, мутант омега-уровня и сильнейший телепат в мире. Их ментальный поединок был недолгим — я слышал отголоски мыслей профессора, когда они провалились в воспоминания друг друга. Кончики пальцев Адалин похолодели, а сердце часто застучало, грозясь вырваться из груди. — Хищный алый туман, стерильная белизна сознания Чарльза и каменный завал, где металась Ванда-двойник, которой завладела Алая Ведьма. Ксавьер пытался ее спасти, чтобы вместе они могли одолеть Максимофф… Не вышло. Образ двойника оказался хитрой ловушкой, в которую поверил даже такой искушенный телепат, как профессор. Ванда выскользнула из клубящегося тумана, заполнившего сознание профессора, и напала на Чарльза, свернув ему шею. Ментальный образ был столь силен, что разум Ксавьера умер, и позвонки в реальности тоже хрустнули. Аду замутило еще при упоминании алого тумана. Помнит она эту мерзость еще со времен знаменательной встречи у границы Гекса. Целительницу начала бить дрожь, по спине промаршировал сонм мурашек, а память об их поединке была как никогда яркой и пугающе реальной. Ради всего святого — только не снова!.. — Может, не таким уж он и сильным телепатом был? — хрипло спросила она первое, что пришло в голову — лишь бы отвлечься, уйти от жуткого воспоминания. Стивен подошел близко-близко, пристально вглядываясь в лицо доктора Арджент, словно надеялся увидеть ее насквозь, и несогласно качнул головой: — О, нет — профессор Ксавьер был невероятно одаренным мутантом, лучшим в своем роде. Он владел телепатией на высочайшем уровне, с легкостью проводил ментальные и эмоциональные манипуляции, управлял сном и памятью, был способен парализовать разум человека. Чарльз был талантлив настолько, что мог не просто читать мысли других людей, но и транслировать свои, и даже передать сообщение всем обитателям планеты. Вы представляете, насколько сильным духовно нужно быть, чтобы стоять против Алой Ведьмы в ментальном поединке? Какой волей обладать? Иметь столь удивительный дар?.. — зелено-голубые глаза острыми иглами впились в индиго, и Ада больше не могла позволить себе заниматься самообманом. Стрэндж, безусловно, знал, кто сражался с Вандой под Вествью — и об ее эмпатических способностях тоже был осведомлен в полной мере. Ну хоть во всеуслышание не объявил — и то хлеб. Оглянувшись вокруг, белокурая женщина отметила повисшую тишину и испытала жгучее желание бежать без оглядки. Все честное собрание не без интереса наблюдало за маневрами доктора вокруг нее, и, кроме того, отличалось умом и сообразительностью — а потому жирные намеки этого чудодея не пропали втуне. Спиной ощущая горящий взгляд Фроста, явно сопоставляющего минувшие дни (и встречи), целительница почувствовала мощную волну подозрений в свой адрес и все более крепнущую уверенность замдиректора, которой он наверняка поделится со своим начальством. Но пока Адалин никто не припрёт к стенке громкими заявлениями и вескими доказательствами, она будет отнекиваться до последнего — и хоть камни с неба! — Мы поняли: Чарльз Ксавьер круче вареного яйца. Вот только у Ванды они покрепче будут. Благодарим за разъяснения, — кротко отозвался Джеймс, кладя горячие ладони на плечи эмпатки в жесте утешения и поддержки. Ада едва сдержала желание вцепиться в них, как в спасательный круг, но это было бы слишком откровенным признанием своего волнения. Но хоть сердце перестало колотиться в горле, и вновь можно было дышать. Верно оценив преувеличенно бесстрастное лицо доктора Арджент и убийственный взгляд Зимнего Солдата за ее спиной, Стрэндж понимающе усмехнулся и отступил, вновь кружа перед Мстителями. Но зерно сомнения упало в плодородную почву — коварный маг определенно знал, что делал. — Пускай профессор был силен, но и он проиграл Максимофф в ментальном поединке, тем самым дав им бесценную возможность для побега. Ванда упорно преследовала нас, уже больше напоминая зомби, нежели человека — но воля ведьмы гнала тело марионетки вперед, невзирая на преграды. Гонку в туннеле под рекой, с Алой Ведьмой, наступающей нам на пятки, я не забуду никогда. Она проламывала двери и стены, бежала, не обращая внимания на раны, ее глаза светились красным огнем одержимости... — Кажется, я рад, что мы пропустили эту заварушку, — гулко сглотнул Ракета, никогда не жалующийся на воображение. Мех зверька стоял дыбом, как и волосы многих присутствующих. Редкостная жуть. — Я обрушил тоннель, затопив его водой из реки, но Ванду это не убило — лишь выиграло нам немного времени. Мы прошли в пространственный тайник на стыке границ миров, чтобы забрать книгу Вишанти — но Максимофф проскользнула следом за нами. Ванда с легкостью отражала мои удары и даже повредила книгу Вишанти, а после — и вовсе ее уничтожила. Она заставила Америку открыть портал на нашу Землю и зашвырнула ее в храм Хтона, к своему физическому телу. Нас же она выкинула в дальнюю вселенную, переживающую коллапс реальности. Парящие дома и мосты, рассыпающиеся на куски и превращающиеся в пыль, антиматерия повсюду, стихийные бедствия, полное отсутствие людей — словно готовая иллюстрация к миру, пережившему конец света. Это по-настоящему ужасно, — Стивен оборвал сам себя, поймав сочувствующий взгляд Денверс — она-то, странствуя по галактикам, наверняка видела множество подобных реальностей. Доктор Стрэндж помассировал переносицу, явно жалея, что не в силах избавиться от страшного видения. — Позже, мисс Чавес поделилась со мной воспоминаниями о том, каково ей пришлось в руках Ванды. Дрожащая девушка лежит на холодном каменном алтаре, испещренном октограммами и сакральными знаками, скованная магическими путами по рукам и ногам. Она знает, что с ней сделает Алая Ведьма. «Дети вас за это осудят!» — отчаянно выпалила Америка, пытаясь оттянуть момент грядущей расправы, но прекрасно понимая, что Максимофф ни за что не откажется от своих жутких планов. Так и оказалось. «Они не узнают», — зловеще улыбается Ванда, и лицо симпатичной женщины приобретает идеальное сходство с уродливыми мордами демонов-хранителей, нависших над ней с тихим рычанием. Сколько же в ней зла? «Но вы-то будете помнить», — бессильно шепчет мисс Чавес, с пугающей ясностью видя — бесполезно. Совесть ведьмы спит глухим сном, да и сочувствия здесь отродясь не водилось. Крохотная слезинка скатилась по смуглой щеке. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, доктор Стрэндж, ну где же вы?.. Люди, мутанты и инопланетяне подавленно молчали, но решительные выражения их лиц не обещали ведьме ничего хорошего. Отныне Ванда Максимофф — преступница, и ничто не может искупить осознанный переход на сторону тьмы и все злодейства, совершенные ею. — В это же время, мне пришлось сразиться со своим зловещим двойником из погибающей вселенной и отобрать у него Даркхолд. Используя «Сомнамбулу», я смог вселиться в мертвое тело того двойника-Стрэнджа, что остался на нашей Земле. — Но эти чары ведь разрушают душу! — Я знаю, мистер Паркер, — слабо улыбнулся доктор. — Но в этом и есть бремя Верховного Мага — в любой момент быть готовым пожертвовать и своим телом, и бессмертной душой, чтобы защитить наш мир. Эти простые и в то же время страшные слова тронули всех Мстителей. В этот момент никто даже не вспомнил, что Верховным Магом Стрэндж больше не является. Каково это — осознанно идти на такой риск? Проявлять высшую форму жертвенности? Светя другим, сгорать самому? И умереть, чтобы человечество жило? Ада ощутила сочувствие и понимание, впервые посмотрев на чародея с другой стороны, мысленно примеряя эту ситуацию на себя. И даже почти простила Стивену чересчур болтливый язык. Почти. — Попав туда, я устремился на помощь Вонгу и мисс Чавес, и успел в последний момент. Вонга едва не убили демоны, а Ванда уже начала ритуал Поглощения Сути, вырывая магию и жизненную силу из Америки. Я натравил проклятые души на ведьму, и сдернул девчонку с алтаря. Вонг помог, тут же сковав Ванду щитом Шепота Звезд. Благодаря моим наставлениям, у Америки вышло открыть портал в коллапсирующий мир, чтобы вытащить мое настоящее тело — и вовремя: все же рассыпающийся труп не был рассчитан на подобные физические нагрузки. Но для нас троих Ванда все равно была слишком сильна, и я наконец понял гениальную в своей простоте мысль, — Стивен окинул собравшихся торжествующим взором. — Победить Ванду может лишь сама Ванда. — Что вы сделали? — напряженно сощурился Росс, и затаивший дыхание народ дружно подался вперед. — Мы направили свои чары на то, чтобы двойник Ванды очнулся, и принялись подпитывать ее изо всех сил. Ванда Максимофф с Земли-838 тоже была Алой Ведьмой и весьма могущественной чародейкой. Вот только судьба ее сложилась более удачно, и оттого весь потенциал был направлен не на разрушение, а на созидание. Та Ванда тоже потеряла брата, но ее возлюбленный — Виктор Шейд, мутант со способностью управлять техникой — поддержал ее в трудный момент. Да, он не пережил битву с Таносом, но у Ванды остались дети. Настоящие, живые Билли и Томми, которыми она могла утешиться, не пытаясь отнять их у самой себя. Зная натуру обеих Максимофф, мы приняли решение не уповать на ее порядочность... — Которой и в помине нет, — буркнул кто-то себе под нос, но все тотчас шикнули на него. — ...Да и времени на уговоры уже не было, — невозмутимо продолжал брюнет, захваченный развязкой этого кошмарного приключения. — Поэтому убедить ту Ванду сражаться оказалось совсем не сложно — достаточно лишь открыть портал в ее мир. И когда наша Алая Ведьма рванулась к истошно кричащим близнецам с Земли-838, пытающимся спастись от безумной женщины... разверзся настоящий Ад. Стрэндж прижал указательный и средний пальцы к виску, вытащив из него сияющую серебром нить-воспоминание. Ртутная капля беззвучно упала на пол, и конференц-зал преобразился. Исчезла офисная мебель, стол и техника — люди словно в одно мгновение перенеслись за океан, через густые реликтовые леса и прямиком в холодные горы Заковии. Храм, вырубленный прямо в скале, свинцово-серое небо с низко нависшими тучами и резкие порывы зимнего ветра, рвущие одежду. Трупы демонов-охранников, валяющийся повсюду щебень, оплавленные дочерна барельефы отвратительных чудовищ на стенах, и один — целый, неповрежденный. Алая Ведьма из того самого пророчества в полный рост, властвующая над миром, была высечена позади алтаря. Две женщины стояли друг против друга. Одна, в багровом кожаном платье, с тиарой Верховной ведьмы, удерживающей копну растрёпанных рыжих волос, с пугающе-бледным лицом и синяками под бездной глубоких карих глаз, светящихся алыми огнями безумия в них. Вся ее фигура излучает угрозу, ладони крепко сжаты в кулаки. И вторая — в тёмном мешковатом свитере, свободных «мамских» джинсах, босая, испуганная, но с каждым мгновением страх за детей переплавляется в чистую ярость матери. Ведь позади нее открыт портал в форме звезды, и отчётливо виден интерьер типичного американского дома с двумя перепуганными мальчишками, прячущимися за широким диваном. Адалин с лёгкостью признала первую — Максимофф из Вествью, давно не виделись, и не сказать, чтобы она скучала в разлуке. Разве что чернота, захватывающая кончики пальцев, теперь покрывала кисти рук целиком, и ощущение некого надлома, обречённости, придавали ей подобие мрачного шарма, буквально витая в воздухе запахом тлена и смерти. Да, иллюзия Стрэнджа передавала и запахи тоже, будучи весьма реалистичной. Вторая же Ванда, пускай и была двойником из иного мира, но от своего «оригинала» мало чем отличалась. Плотно сжатые губы, прищуренные глаза, резкий наклон головы, и красный огонь, льющийся с рук... Они молчали, глядя словно в отражение, но Ада точно знала, какая битва сейчас разворачивается в их Чертогах Разума. Там не будет победителей, выстоявших или пленных, только выжившая Ванда и стремительно остывающий труп той неудачницы, что оказалась слишком слаба. Время шло, гулкая тишина давила на уши, действуя на и без того натянутые нервы, но не сумев закончить ментальный поединок одним ударом, женщины внезапно пришли в движение. Реальность будто мигнула, и в один момент на каменной площадке воцарился сущий кошмар, достойный полотна Босха. Стивен-из-воспоминания дёрнул мисс Чавес в сторону, под прикрытие грубо вырезанного парапета, а Вонг сиганул следом за ними, держа сияющий оранжевый щит — и вовремя. Огненное море в считанные секунды раскалило воздух и оплавило гранит до состояния битума, но соперницы всё не сдавались, пытаясь одолеть друг друга. Дети в проёме портала кричали как оглашенные, и Ванда-двойник взмыла в небо, уводя опасность от близнецов и вынуждая Алую Ведьму отправиться следом за ней. Со стремительно потемневших небес били чёрные молнии, падал метеоритный дождь, лилась кислота — но ведьмы всё кружили, не обращая внимания ни на язвы на теле, ни на лезущую клоками кожу. Вновь опустившись на землю, две Ванды сошлись в бою не на жизнь, а на смерть. Максимофф создавала острые каменные пики, грозящие пронзить соперницу, если та замешкается, но Алая Ведьма ловко превращала их в огромных хищных анаконд и отправляла обратно. Шаровые молнии, гигантские камни, файерболы, ледяные копья летели с обеих сторон, вынуждая уворачиваться либо тратить время и силы на вспыхивающие искрами энергощиты. Со стороны их Ванды понёсся рой завывающих демонов с раззявленными пастями, но двойник тотчас окружил себя коконом нестерпимо палящего света, и тёмные твари истлели до костей, горестно вопя практически на ультразвуке. — Подготовилась, умница? — яростно оскалилась владелица Даркхолда, формируя в руках антрацитово-чёрный шар, чья поверхность маслянисто блестела, и даже при взгляде на который делалось дурно. — К визиту психопатки из другой вселенной? — не осталась в долгу Максимофф-вторая. — Всегда готова! Но тут чёрный шар полетел в неё и взорвался с чудовищным грохотом, после чего мутантке мигом стало не до шуток — щит бы удержать. Адалин же почудилось, что она оглохла, ослепла, да и вовсе — отправилась на тот свет, такая контузия настигла её даже через воспоминание. Или это ощущал сам Стрэндж, благоразумно укрывшийся в битве титанов в стороне? Рассеянный фиолетовый взгляд скользнул по Мстителям, и разум заторможено отметил схожие симптомы. Пытающаяся проморгаться Кэрол, безуспешно трясущий головой Лэнг на пару с Осой, Беннер и Паркер, явно дышащие на счёт, сжавшие кулаки Росс и Фрост... Т'Чалла в волнении облизнул полные губы, что-то тихо проговорив, и не слыша самого себя, Сэм опустил голову, прикрыв слезящиеся глаза, а кадык нервно дёрнулся на смуглой шее, Ракета же и вовсе — откровенно матерился, судя по шевелящимся губам и наморщенной переносице... Плечо целительницы сжала крепкая рука, и она оглянулась на сержанта. Джеймс уже пришёл в себя, привычно преодолевая эффекты от встряски всего организма, подобрался, готовый ко всему, а стальной взгляд цепко обшарил её с головы до ног. — Как ты? — Всё в порядке. Просто это было очень неожиданно, — шепнула Ада, глядя на клубы пыли, постепенно оседающей вокруг них. И там было на что посмотреть. Одинокий луч солнца, робко выглянувший из-за чёрных туч, осветил сюрреалистичную картину, от которой у всех присутствующих перехватило дух. Куски каменных глыб, обезображенные тела демонов, часть древнего храма, пропитанного Тьмой, редкие деревца, цепляющиеся корнями за скудную почву — исчезли начисто. Судя по изменившемуся рельефу горы — вместе с изрядной частью пологого склона. Воздух аж потрескивал от напряжения, и отчего-то у доктора Арджент возникла ассоциация со сработавшей атомной бомбой. Видимо потому, что заклятье Алой Ведьмы, посланное в двойника, аннигилировало саму материю. Но куда удивительнее было то, что Максимофф сдержала его. Тонкая женская фигурка среди этого апокалиптического пейзажа выглядела до странного чужеродно. Но Ванда с опалёнными волосами и покрытым ожогами лицом немыслимым образом выстояла после чудовищной атаки, крепко сжимая зубы и удерживая чёрный клубок смертоносных чар в дрожащих пальцах. Крупные капли пота стекали по вискам, кровь сочилась из сотен порезов, а одежда превратилась в лохмотья, но ведьма всё скручивала магию Первородного Хаоса в плотный шар, не давая ей разрушать реальность. — Немыслимо… — выдохнула Алая Ведьма, в чьих глазах на секунду мелькнул испуг, но сделать ничего не успела: двойник нашла точку равновесия, стабилизировав чужое заклятье, и отправила шар обратно. Сложный ячеистый щит черно-золотого цвета, что попыталась выставить Алая Ведьма, был проломлен словно бумага, а сдавленный женский вскрик сменился оглушительным взрывом, от которого содрогнулись горы и яростно зазвенело в ушах. Барнс крепко прижал Аду к своему плечу, защищая от последствий второго удара, но даже так эмпатка видела кошмар, творящийся вокруг. Огненные протуберанцы энергии Хаоса, камнепад неподалёку, черно-фиолетовые небеса, словно выворачивающиеся наизнанку, и ходящая ходуном земля, выжженная дочерна. Эта магия была настолько чужда нашей планете, что та словно отторгала её... как и порождения Хтона. Когда каменная пыль и взвесь осела, от храма не осталось почти ничего, а окружающая земля больше напоминала марсианские поля или полигон для испытания ядерного оружия. Чудом выжившие в этой заварушке маги пошевелились, снимая истаявший и пробитый в нескольких местах щит, благодаря высшие силы за то, что их задело лишь краешком. Из носа и ушей Вонга ручьём лилась кровь, превращая полное лицо в гротескную маску — и чародей надсадно дышал, периодически уплывая в обморок. Мисс Чавес с сильно посечённым лицом и обожжёнными руками обессиленно прислонилась к Стрэнджу — девушка не могла даже встать, явно не понимая, на каком она сейчас свете. Стивен же тряс головой, пытаясь проморгаться — но из-за лопнувших капилляров в глазах подобное удавалось с трудом, и, кроме того, мужчина остервенело растирал грудь, по всей видимости заработав мощнейшее магическое истощение. Но когда зрение вернулось к нему, доктор поражённо выдохнул. Ванда Максимофф, Алая Ведьма их реальности, была повержена. Двойник молча стояла над телом рыжеволосой женщины, так похожей на нее саму, но совершенно точно умирающей. Ведь грудь и живот ведьмы были разворочены от горла до паха, демонстрируя отсутствие части внутренних органов и белеющий в глубине позвоночник, оторванная правая рука валялась в стороне, а кусок селезёнки влажно парил рядом с босой ногой Ванды. Любой другой человек уже умер бы, но ведьма еще дышала, пускай и доживала последние минуты. Она силилась сказать что-то, дыхание в груди клокотало со свистом проколотых ребрами легких, кровь обильно пачкала подбородок и шею, а левая рука бессильно скребла по пыльной земле. — Я... н-не... монстр... — пальцы женщины внезапно сомкнулись на каменном окладе Даркхолда, и ведьма вздрогнула, ощутив прилив энергии. Но Ванда, стоящая над ней, не рискнула испытывать судьбу во второй раз — черный шар аннигилятора, пускай и меньшего размера, влетел в грудь Алой Ведьмы, добивая ее и заставив умолкнуть ту навсегда. Мстители неверяще смотрели на итог ужасного поединка, но тело мутантки не подавало признаков жизни, алые огни в глазах погасли, подернувшись мутной пеленой, а атмосфера жути, вечно окружавшая рыжеволосую, будто широкий плащ, медленно рассеивалась в воздухе, смердящем гарью и озоном. Глядя на распростертый труп Алой Ведьмы, до последнего цепляющейся за Книгу Грехов, Ванда перевела взгляд на замершего Стрэнджа. — Я открыла Даркхолд, я его и закрою. Чтобы больше никто не поддался на его искушение, — взмах руки испепелил могущественный артефакт, а прицельный удар волны алого огня превратил остатки храма Хтона в руины, вызвав очередной камнепад ярусом ниже. — Я ухожу к детям. И не желаю больше видеть никого из вас в моем мире. Сунетесь к нам снова — уничтожу. Одарив троицу магов мрачным взглядом и не удостоив им покойницу, женщина медленно добрела до все еще открытого, пускай и изрядно уменьшившегося в размерах портала, припадая на правую ногу, и исчезла в всполохе голубоватых искр, после чего чары истаяли и тот закрылся окончательно. Робкие лучи солнца пробились сквозь тягостный мрак черных облаков, и земля будто вздохнула, избавившись от скверны. Пространство зарябило, и подавленно молчащие герои вновь оказались в конференц-зале, покинув воспоминание доктора Стрэнджа. Ада тихо хмыкнула, но этот звук в повисшей тишине прозвучал весьма отчетливо. — Ни наша Максимофф, ни пришлая так и не поняли, что проблема была не в Даркхолде — а в ней самой, — грустно усмехнулась белокурая женщина, приковав к себе внимание Мстителей. На вопрос в глазах собравшихся, целительница пояснила: — Это же как с наркотиками — колоться или нет, человек решает сам. Один выкинет эту гадость бестрепетной рукой, а другой с жадностью припадет к отравленному ручью. Что добровольное вступление в Гидру, и все ее подвиги после, что «воскрешение» Вижена и идеальная жизнь в Вествью, которая обернулась кошмаром для его жителей, что ее вояж по мультивселенной... Алая Ведьма никогда не умела сопротивляться себе. Своим желаниям, себялюбию и эгоизму. Результат закономерен — Ванда мертва. Уилсон встрепенулся, растерев лицо, и задал вопрос, интересующий всех: — Она действительно мертва?! — Да, — утвердительно кивнул Стрэндж, и вопросы посыпались на него со всех сторон. — Почему вы не сообщили об этом сразу? Метеосводки о странных атмосферных явлениях над Вундагором поступили нам еще пять дней назад! — отчеканил Росс, и Фрост впился в чародея острым взглядом. Ада же беззвучно вздрогнула — ровно пять дней назад Джея начали одолевать кошмары, связанные со смертью Стива. Еще один довод в копилку неприятных фактов о гидровском заговоре и исчезнувшем Капитане Америка. — Вы забрали ее тело? Или похоронили в Заковии? — приподнял брови Брюс, задумчиво крутя в руках перьевую ручку. — Если Даркхолд уничтожен, получается, вы свободны от него? — затаил дыхание Питер, переживая за душу доктора. — Где сейчас находится мисс Чавес? — наклонила голову капитан Денверс, расчетливо прищурив светлые глаза. Маг крутанулся на пятках, заставив плащ взмыть в воздух, описав полукруг, и примирительно поднял руки: — Отвечаю по порядку. Как вы могли заметить, нас с Вонгом изрядно потрепало, пока мы удерживали щиты, и даже не участвуя в том поединке, мы получили сильнейшее истощение, от последствий которого требовалось избавиться. Как только пришли в себя, мы с ним разделились: Вонг отправился в Камар-Тадж, чтобы позаботиться о выживших учениках и вновь поставить защиту на храм, пока ее не попробовали на зуб демоны других измерений. Я же занялся Алой Ведьмой. Провел все положенные поминальные ритуалы и загробные обряды, чтобы Ванда не восстала трудноубиваемым личем или мстящим духом, после чего сжег ее тело во избежание различных казусов, а пепел развеял над горами. Пускай храм Хтона и уничтожен, но остаточная энергия еще ощущается, и я решил не хоронить потомка Перводемона поблизости от его источника силы. — Разумно, — дернул уголком губ Т'Чалла, откинувшись на спинку стула, и сумрачно добавил: — Мало ли что. — Вот и я так подумал, — сцепил руки за спиной брюнет, расхаживая туда-сюда. — Кроме того, требовалось забрать доктора Палмер из коллапсирующего мира, отправив ее обратно на Землю-838, похоронить останки моего двойника и отдать дань памяти почившим мастерам, восстановить хотя бы жилое крыло для учеников... И как только все проблемы, требующие моего непосредственного участия, были решены, я связался с вами. И не волнуйтесь за мою душу, мистер Паркер — после того, как Ванда-двойник уничтожила Книгу Грехов, оборвав мою с ней связь, тьма Даркхолда более не грозит мне, — тонко усмехнулся чародей, глядя на этого добросердечного паренька, и ловко замолчал вопрос о местонахождении Америки Чавес. Еще бы — волшебница со столь необычным даром им самим пригодится, так что Денверс придется закатать губу. — К слову о связи, — лаконично вклинился сержант. — Вы собрали нас, чтобы сообщить о гибели Максимофф, или было что-то еще? Если Даркхолд исчез, а сама Ванда не умеет ходить между мирами, значит ли это, что ее Алое Величество больше не принесет к нам на порог? И как, собственно, двойник Ванды сумел победить ведьму, владеющую таким могущественным артефактом? Разве он не должен был придавать ей дополнительных сил, сделав суперимбой, одолеть которую можно лишь всем миром? Народ притих, кивая в такт закономерным вопросам суперсолдата, и вперился горящими глазами в Стрэнджа. — Все почти верно: Книга Грехов дает и сакральные знания, и невероятные силы, но вместе с тем подтачивает душу своего владельца, особенно если пользоваться ей слишком часто. Темные артефакты — это всегда обоюдоострый меч. Агата Харкнесс прибегала к ее использованию лишь в крайнем случае — и за сотни лет разум остался при ней, а кончики пальцев едва почернели. В то время как Алая Ведьма... — ...Не выпускала ее из рук, — нахмурилась Адалин, которую в этой ситуации что-то царапало. Стивен одарил ее понимающей полуулыбкой, повернувшись к эмпатке всем корпусом. — Даркхолд постепенно поглощает душу, это так — но в случае с Вандой все произошло слишком быстро. Словно... ее кто-то проклял. И червоточина, изначально существующая в ней, разрасталась с пугающей быстротой, обнажая надлом, в то время как душа Ванды-двойника оставалась целой, а страх за детей придавал дополнительную силу. Страх и любовь. Поэтому она и победила — ей было за кого сражаться. — Значит, сила материнской любви всё-таки имеет физическое воплощение? — встрепенулся Паучок, восхищенно приоткрыв рот, и половина окружающих дружно закатила глаза. — Так, давайте обойдемся без душеспасительных цитат профессора Дамблдора! — и пока народ спорил об этом, в голове целительницы пойманной рыбкой билась мысль о проклятье. Но этого ведь не может быть, верно? Да, она ненавидела Ванду всей душой, за то, как эта стерва обошлась с бедными детьми и умершими стариками в Вествью, но ее пожелания не настолько материальны! Будь это иначе, история Адалин сложилась бы совсем по-другому. Да и мало ли, где шлялась Максимофф, прежде чем устроить свой вояж по мультивселенной, может и подцепила проклятье на какой-нибудь межмировой помойке! В конце концов, ни приятным характером, ни обходительными манерами ведьма не отличалась, привыкнув действовать исключительно с позиции силы, так что вполне могла успеть нажить себе недоброжелателей и без ее скромного участия. Успокоив себя и слабо улыбнувшись на обеспокоенный взгляд шатена, Ада судорожно выдохнула, прислушиваясь к дальнейшей речи чародея: — Америка закрыла портал — больше Максимофф к нам не попадет, а с уничтожением Даркхолда знания о «Сомнамбуле» также утеряны. Но я собрал вас всех не только затем, чтобы сообщить эту новость, — Стивен выпрямился, окинув Мстителей настороженным взглядом. — Ванда с Земли-838 не заинтересована в мировом господстве и титуле Владычицы Земли, но это не значит, что ее отражения из других миров не мечтают о том же самом. Я хочу, чтобы вы все помнили об этом, если судьба повернется так, что к нам занесет Ванду из иной реальности — особенно те, кто путешествует по галактикам и вселенным, — Кэрол и Ракета понимающе переглянулись и кивнули друг другу. — Теперь мы знаем, кто скрывается под маской Алой Ведьмы, и будем готовы отразить удар немедля. Вы видели, насколько она опасна, и поодиночке не выстоит никто, но вместе мы победим. Повисшую тишину разбавил одобрительный гул: все согласились быть на связи в случае ЧП подобного масштаба. Стрэндж открыл мини-порталы, и Денверс смогла передать старенький, но надежный пейджер лично в руки Росса. Енот от лица всех Стражей Галактики вручил несколько передатчиков и директору ЩИТа, и Капитану Марвел, и Т'Чалле — в прошлый визит его заинтересовали технологии Ваканды, так что будет о чем поболтать с принцессой Шури. Да и сам колдун отдал присутствующим маленькие зеркала из бронзы с удивительным стеклом золотистого цвета и сложной вязью рун на обороте — так называемые Сквозные Зеркала, по которым можно дозваться до магов хоть на другой планете, в миллиардах км от Земли, хоть в Бездне, и вовсе не имеющей понятия времени и пространства. Джеймс довольно сощурился — маги все же усвоили этот горький урок, смирили гордыню и не против играть в песочнице сообща. Хотя до полноценного сотрудничества чародеев с остальным миром еще работать и работать, но первый шаг сделан. Ада же тихо усмехалась ремарке Стрэнджа — позвали всех, да не всех. Тор, как обычно, либо занимался Асгардом, либо приключался в космосе, не реагируя ни на какие призывы — тоже мне, Защитник Земли! А Рамбо на общий сбор и вовсе не пригласили — впрочем, неудивительно, учитывая ее трепетное к Ванде отношение. Да и Моника только-только прошла медкомиссию и психолога, убедив всех в своей вменяемости — зачем обострять? Росс умен и способен думать наперед. Генштабу покажут запись собрания и рассказ Стрэнджа, а общественности поведают о смерти Ванды без особых подробностей. Кто-то удовольствуется тем, что угроза устранена, а кто-то наверняка решит, что Мстители сами сообща выпилили зарвавшуюся «героиню». Ну и ладно, главное — что больше это чудовище им не угрожает*.

***

Уже отключили голограммы Т'Чалла, капитан Денверс и вразнобой попрощавшиеся с ними Стражи Галактики. Ушли Человек-Муравей и Оса, болтая о будущем квантовой энергетики, выпрыгнул из окна, явно красуясь, Питер, но оставшийся костяк супергероев, работающих в ЩИТе, не спешил расходиться. Как и доктор Стрэндж, отчего-то все еще не открывший свой портал. Прежде уверенный в себе мужчина мялся в стороне, словно десятиклассник, не знающий, как подойти к понравившейся девочке. Но, оценив расползшийся по всему залу народ, греющий уши с самым незаинтересованным видом, обреченно понял, что шоу должно продолжаться. В волнении сжав кулаки, он выпрямился до хруста в спине и решительно направился прямиком к светловолосой девушке. — Доктор Стивен Стрэндж. Рад наконец познакомиться с вами... вживую. Женщина недоуменно моргнула. — Доктор Адалин Арджент, — вежливо улыбнулась она, без стеснения разглядывая столь колоритного персонажа вблизи. Высокий, он возвышался над целительницей на голову, а стройный силуэт прятался в многослойных одеждах восточного кроя, полностью закрывающих все тело. Объемный плащ придавал чародею худощавый вид, но первое впечатление было обманчиво — внимательный взгляд врача подмечал и тренированные мышцы, и пластику бойца ближнего боя. Породистое и вытянутое лицо стопроцентного англичанина, со скулами, о которые порезаться можно, гармонично уравновешивал короткий прямой нос и прихотливо очерченные губы. Аккуратная эспаньолка придавала чародею определенный мефистофельский шарм, оттеняя необычайно бледную и явно отродясь не видавшую загара кожу. На фоне черной, как смоль, шевелюры отчетливо были заметны поседевшие после злополучной аварии виски, а глаза казались двумя драгоценными топазами. Ада даже заинтересованно подалась вперед — центральная и секторальная гетерохромия в одном человеке ей прежде не встречалась никогда. Если внимательно присмотреться, становилось очевидно, что доктор и сам являлся обладателем мутации — у него были трехцветные глаза. Внутренняя часть глаз выглядела зелёной и золотистой, внешняя — голубой. А в правом глазу проявлялась гетерохромия коричневого цвета, поэтому в зависимости от освещения очи волшебника казались то почти синими, то изумрудно-зелеными, но при этом всегда отдавали оттенком золотого, создавая завораживающий гипнотический эффект. Очень необычно. И красиво, чего уж там. Сверху гневно засопели, и Ада ласково коснулась ладоней сержанта, властно легших на ее плечи. «Ой, ладно тебе! Этот Джафар на полставки на меня два часа собрания пялился! Имею право на ответные действия!» — Прошу прощения за это бесцеремонное разглядывание, — все же дернула уголком губ целительница, не рискуя более испытывать судьбу в лице Джейми и делая шаг назад. — Но мутация ваших глаз удивительна. Стивен неожиданно улыбнулся. — Как и ваших. Должно быть, в детстве и отрочестве каждый второй причислял вас к «совершенным существам»... Лицо блондинки закаменело, уловив намек сходу. Однако! Доктор прямо-таки полон сюрпризов! Ведь умение выбесить человека одной фразой — это тоже суперспособность. — «Генезис Александрии» — это научный фейк, — отчеканила Ада едва ли не по слогам мгновенно похолодевшим тоном. — Также как и «дети индиго», выдуманные больным воображением Нэнси Тэпп, погрязшей в экстрасенсорике, и прочая якобы правдивая околонаучная галиматья, не подкрепленная ни одним доказательством! — И тем не менее, ваши глаза фиолетовые, — с немалым удовольствием упорствовал доктор, беззлобно поддевая коллегу, возмущенную до глубины души. — Хотя на счет «детей индиго» согласен. Высокий уровень интеллекта, необычайная чувствительность, телепатические и эмпатические способности, и многое-многое другое. Кажется, Тэпп утверждала, что они представляют собой «новую расу людей»... Согласен, все это полный бред! Где же такое чудо сыскать, верно? — брюнет усмехнулся Адалин прямо в лицо, но, вспомнив о своей цели, веселья у него мигом поубавилось. Недолго помолчав и нервно похрустев суставами пальцев, он бросил на женщину осторожный взгляд, решив зайти чуть издалека. — Кхм... доктор Арджент, как вам наверняка известно, в прошлом я был довольно талантливым нейрохирургом. «Наверняка! От скромности чародей явно не умрет!» — мысленно фыркнула эмпатка, но, ощущая бездну неуверенности, тревоги и страха, решила быть взрослее и мудрее. — Разумеется, я читала ваши работы — они превосходны. Исследование регенерации нервных волокон, пересадка нейрогенных стволовых клеток для спасения тысяч людей в будущем. Вы изобрели новый способ ламинэктомии, и выступали на форуме по нейрохирургии — сечение Стрэнджа, если я не ошибаюсь? — Палмер-Стрэнджа, — педантично поправил ее чародей, теребя сломанные часы на запястье, и отблеск грусти мелькнул в его глазах. — Я хотел бы получить у вас профессиональную консультацию, поскольку после аварии ни наука, ни даже магия так и не сумели мне помочь. Я пришел в Орден, чтобы руки вылечить. А не вести мистические войны. Но в результате — обрел себя, хотя от первоначальной цели остался так же далек. Народ, тихо переговаривающийся по углам, окончательно умолк, перестав даже делать вид, что не подслушивает, но Стивену было уже все равно на чужое любопытство. — Вот так и исчезают скептики. — О, после знаменательного путешествия в Непал, скепсиса во мне осталось на донышке, — хмыкнул чародей. — Мы черпаем энергию из других измерений мультивселенной. Создаем щиты и оружие, чтобы обороняться... и нападать. Используя магию, мы подчиняем себе пространство и время, ведаем тайны души, знаем толк в астральных материях и защищаем планету от незримых угроз... Но исцеление — это совсем другое. Жизнь и созидание не в нашей компетенции, как бы мы ни старались — а попыток за тысячелетия чародеи сделали бессчетное количество. В свое время я провел детальное исследование этой темы, и понял, что исцелить руки не удастся — лишь вечно поддерживать магией, качая её из других измерений. Доктор Арджент недоуменно нахмурилась, силясь понять волшебную логику. — Вы берете энергию из других измерений, чтобы создавать щиты и порталы. И вы берете энергию из других измерений, чтобы поддерживать, к примеру, руки. Почему в первом случае подобное разрешается, а во втором — нет? Что в этом плохого? — Ничто не возникает из ниоткуда, и за всё нужно платить. Энергию для порталов и прочего мы берем из тех измерений, откуда подобное изъятие не будет опасным. Но сила для поддержания тела нужна особенная — вита-энергия из Темного измерения, Мира Нулевой Материи, принадлежащего демону Дормамму. Он накапливает ее за счет поглощения планет и миллиардов разумных жизней. Разный тип энергий, понимаете? Ада медленно кивнула: — Понимаю, это может показаться гадким: существование за счет других. Эдакий паразитизм. Но вы же врач, ученый, и прекрасно понимаете смысл круговорота веществ в природе. Если смотреть глобально, то мы все поедаем зверей, которые питались мелкой живностью или травой, выросшей на почве, удобренной веществами, полученными из разлагающихся тел других живых существ. Конечно, я утрирую, и пастбища устраивают в стороне от мест захоронений, но смысл органического синтеза и так ясен. Стрэндж понимающе прикрыл глаза: — Я мыслил так же, как и вы, как ученый. Но магия — это далеко за пределами логики и разума. Мне необычайно трудно было отринуть рамки привычного и обыденного. Человеку с рациональным складом ума, врачу и нейрохирургу, пытаться расширить свое сознание... — Стивен покачал головой, со значением поглядев на целительницу, но та вновь пропустила намек. — Дьявольски сложно и даже мучительно. Словно кости себе по одной ломать, впоследствии собирая нечто другое. Властвовать, покорившись, и не пытаться искать смысл во всем. — И как же тогда жить? Без смысла? — Оказывается, не везде он нужен, — пожал плечами чародей, а от странного смирения в его эмоциях Аду продрало холодком. — В свое время эта мысль потрясла меня до глубины души. Но, возвращаясь к вита-энергии — за нее нужно платить. Дормамму, лично. — И почем нынче берут демоны? Душу в вечное услужение желают? — не выдержал Барнс, вмешиваясь в их диалог. — Не только, — криво усмехнулся Стивен, нервно дернув кадыком. — Да, ты берешь энергию Темного измерения, впуская его в себя. Парализованные способны ходить, инвалиды — исцелиться, даже бессмертие можно организовать — знавал я одну даму, продлившую себе жизнь таким образом... Но при этом ты и сам становишься источником Нулевой материи и ярким маячком для Дормамму, приближая старушку-Землю к концу света. И это не фигура речи. Группа магов не так давно приняла ложное учение и решила поклониться Дормамму, распахнув свою душу для сил Темного измерения. Тем самым отступники-зелоты едва не устроили Армагеддон, начав с Гонконга, но мы вовремя успели их остановить. Я заключил с демоном сделку, благодаря которой маги Земли прекращают тянуть энергию его измерения, а он отзывает все права на нашу планету. Но, как вы понимаете, если мы опять будем брать силу для своих личных нужд... — ...То и Дормамму возобновит притязания на планету и ее жителей, — сложила все кусочки головоломки Адалин, пораженно покачивая головой. Со стороны Росса и Фроста эмпатка чувствовала бурю возмущения — но благо, мужчины молчали, не высказывая все, что они думают о горе-героях. А что? Сами наворотили дел, сами и разгребли! А то, что в процессе едва Землю не угробили, так не угробили же! М-маги, мать их раз этак! Барнс, к слову, ощущал нечто похожее, в данном случае будучи полностью солидарным с начальством. Не ведая об их думах, Стивен продолжал: — Именно. А так как Камня Времени больше нет, поймать столь мощного демона в ловушку вряд ли больше удастся, — сжал губы брюнет, резко выдыхая. — Поэтому нужно изыскивать другие способы. И только вы можете мне помочь. — Боже мой, Стивен Стрэндж признал, что и «мясники» на что-то годны? — Ада не преминула уколоть доктора извечным презрением светил нейрохирургии к обычным хирургам, что просто спасают жизни. — Небеса рухнут на землю, и все поглотит пепел Апокалипсиса, не иначе! Чародей и глазом не моргнул, продолжая выжидательно смотреть на нее, и целительница устыдилась своему замечанию. Нашла время прикалываться! И над кем, над потенциальным пациентом? Нехорошо. — Покажите ваши руки, — тихо попросила она, спрятав глаза за длинными ресницами и чуть порозовев скулами. Раскаяние порождало чувство вины и ширилось тугим комком в груди. Доктор молча закатал узкие рукава камзола, протягивая руки вперед. Адалин осторожно поднесла его ладони поближе, внимательно рассматривая поле работы. Некогда прекрасные руки врача — гибкие, изящные, с длинными, музыкальными и наверняка очень чуткими пальцами, были безжалостно переломаны, уродуя этот шедевр природы. Тонкую светлую кожу вспахали грубые рытвины шрамов, на суставах ощущались уплотнения спаек, пальцы дрожали, словно у пьяницы с сорокалетним стажем... — Ужасно? — ломко усмехнулся Стивен, безуспешно пытаясь выискать жалость пополам с омерзительным сочувствием и затаенной радостью, что хоть ей-то повезло, в фиалковых глазах доктора Арджент. Ада же задалась вопросом, сколько бывших коллег на него так смотрело? И злорадствовало, что за спиной, что прямо в лицо? Да, свою чашу унижений Стрэндж за время реабилитации испил сполна — ведь это так приятно, когда бывший идеал, гордец и зазнайка с грохотом падает с пьедестала! Но ведь беда может случиться с кем угодно, от несчастного случая никто не застрахован. Интересно, хоть кто-то из них сострадал от чистого сердца?.. — Ужасное невезение, — коротко отозвалась блондинка, ничуть не кривя душой. — Я вижу тонкую работу последующих операций, пытающихся исправить хоть что-то, но то, что сделали первоначально... Что за коновалы вас штопали? Я бы сделала лучше. — Я бы сделал лучше, — одновременно с ней произнес Стрэндж, и два талантливых врача понимающе усмехнулись друг другу. — И даже без сверхспособностей, — добавила Ада, с легкостью угадывая дальнейшую реплику собеседника. Стивен резко выдохнул. — Жизнь без работы — это не жизнь, — тихо, но с пугающей убежденностью сказал он, и целительнице стало очевидно, что данная фраза является подлинным кредо мужчины, его осью, альфой и омегой существования. Как же она его понимала. — Когда работа — это твое призвание, твоя суть — да, это так. Адалин уверенно кивнула, и Стивен неожиданно мягко ей улыбнулся. Похоже, его мнение на данный вопрос разделяли отнюдь не все. — Пускай сейчас я могу спасать не тысячи, а миллионы, и уже не вернусь в нейрохирургию, отринув прежний путь доктора медицинских наук, но руки по-прежнему нужны мне. — Вероятно, для познания мистических искусств? — наугад предположила эмпатка. — Магические пассы, замысловатые ритуальные мудры? Вам должно быть сложно их сейчас выполнять. — Жесты — это лишь костыль, — качнул головой Стрэндж. — Главное — сила мысли. Мастер Хамир потерял левую руку по предплечье, выбираясь из ловушки Цилезиса, но при этом он отлично колдовал, строил порталы и был сильнейшим боевым магом Камар-Таджа после моего учителя. — Зачем тогда? — допытывалась Адалин, и Стивен, чуть помявшись, сознался. — Исключительно для моего душевного спокойствия. Я перфекционист до мозга костей — и всегда добивался своих целей, выполняя любую работу безупречно. Мой прежний учитель считала, что я стал прекрасным врачом лишь оттого, что страшился неудач, и в чем-то она была права. Всякую сложность, проблему, невзгоду я всегда умудрялся оборачивать к успеху, привнося толику порядка в царство хаоса, коим является наш непостоянный мир. И даже свою жизнь после фатальной аварии я изменил всему вопреки, вылепив из себя новую, сильную личность, а не всеми забытого жалкого инвалида, живущего от пособия до пособия! Мне покорилось Время и Пространство, я сражался с астральными демонами и титаном, побывал в далеком космосе и на планетах, которые вы даже не в состоянии вообразить, но единственное, что исправить так и не удалось — мои руки! — доктор Стрэндж завершил свой пылкий спич, вытянув дрожащие пальцы, и женщина поразилась той неистовой силе, с которой чародей ненавидел себя за то, что так и не сумел преодолеть, хотя никогда не пасовал перед трудностями. Немного помолчав, он сбавил накал и буркнул себе под нос: — А еще я считаю неправильным тратить магию на такую ерунду, как завязывание галстука или шнурков. Ужасное расточительство! Народ дружно хмыкнул на подобное замечание, но Ада только головой покачала, получив подтверждение своим же выводам. Очень сложная и многогранная личность, буквально поедающая себя поедом за слабость и неудачи. Воистину, Стивен Стрэндж — необычайно взыскательный человек, не жалеющий ни себя, ни окружающих. И если спасти мужчину от самого себя ей было не под силу, то уж облегчить бремя отношений с другими людьми — вполне. — Хорошо, я вас возьму. Через неделю у меня будет свободное окно — если дадите свой номер или почту, можем списаться и пожаловать ко мне на прием. Заодно и глаза подлатаем — вы же знаете, что после сорока с наследственной гетерохромией смежного типа у вас скоро начнутся проблемы? — Разумеется, знаю. Но вот так просто?.. — явно не поверил Стрэндж, за эти годы уже успев и сжиться со своим недугом, и прочувствовать все грани отчаяния. Благодаря эмпатии, Ада уловила страшную растерянность и зарождение робкой надежды на решение этой проблемы, захлестывающие его с головой. Целительница понимающе улыбнулась, послав чародею острый, словно скальпель, взгляд, под которым Стивен ощутил себя как на ладони. Подобным его раньше только Древняя одаривала — и взрослый мужчина всякий раз чувствовал себя несмышленым мальчишкой. — Я не перебираю пациентами, доктор Стрэндж. Каждая жизнь ценна. Надеюсь, вы тоже усвоили этот урок. Брюнет шумно выдохнул через нос, скользнув сумрачным взглядом по сержанту Барнсу, приобнявшему Арджент за талию. — А что взамен? Деньги? Белокурая женщина отрицательно качнула головой: — Исцеление за исцеление. В моем отделении лежит человек, пострадавший от действий Ванды Максимофф. Она пытала его и внушила чудовищные иллюзии. Но если тело и нейронные связи я восстановила без труда, то подлатать его психику я не в силах. Вы можете справиться с этим? Чародей потер свою щегольскую бородку, выпрямив спину, и демонстрируя прямо-таки королевскую осанку: — Я должен увидеть его, чтобы оценить степень повреждений. — Директор Росс? — эмпатка переадресовала вопрос начальнику, ведь пускай Стрэндж и союзник, но в ЩИТе не работает, а перемещение по правительственному военному объекту — это уже другой уровень доверия. — Я отдам необходимые распоряжения, вас пропустят, — Эверетт поднялся со своего места, кивнув Уилсону, и тот понятливо прикрыл глаза. — Я провожу, — вызвался он, аргументировав свою прогулку желанием посмотреть на «самое настоящее колдунство». Понятненько — доверяй, но проверяй. И, попрощавшись, компания в урезанном составе направилась в госпиталь. Роберт Фрост задумчиво смотрел им вслед. Мужчине явно было о чем поразмышлять на досуге.

***

16 декабря 2024 год, госпиталь базы ЩИТа в Нью-Трискелионе, остров Уайт-Айленд, Нью-Йорк, США. Бирюзовые искры перемежались лиловым туманом, изумрудный дымок вился затейливой спиралью, проекция сияла золотой пыльцой, а движения мага были отточенными и лаконичными — доктор Стрэндж творил настоящее волшебство. Над неподвижным телом агента Дилейни собрался целый консилиум. Адалин, Стивен, миссис Мэтьюз и медсестры на подхвате, доктор Хорнби — ведущий нейрохирург ЩИТа, и Гарольд с портативным томографом наперевес... Бесполезно. Когда к ним присоединился и вызванный через портал мастер Вонг, выдающий пассы со скоростью звука на пару с всё сильнее хмурящимся Стрэнджем, в глубине души целительница уже знала вердикт. — Цикличная проекция затаенных страхов с ментальным внушением, да еще и подкрепленная ведьмовским проклятьем на эмоциях, — развел руками Верховный Чародей, с едва скрываемым недовольством признавая свое поражение на магическом поприще. — Ванда явно была до жути зла, потому что она не просто внушила кошмар этому бедолаге, но и прокляла с «условием сильнейшего». — Что это значит? — прикусила губу белокурая женщина, кивком отпуская докторов и персонал. Бросив на колдунов прощальные взгляды, полные любопытства, медики споро засобирались на выход. — Снять чары может либо ведьма сильнее Максимофф, либо сам проклинающий, что по понятным причинам теперь невозможно, — мастер Вонг строго сдвинул брови, заложив руки за спину, и ткань узорчатого камзола цвета шафрана натянулась на объемном животе. — Более того, я не думаю, что вам поможет и Серафина — Верховная американских ведьм. Она сильная и знающая, но все же не сравнится с мощью Алой Ведьмы — вы и сами видели, насколько смертоносна Ванда. — А Агата Харкнесс могла бы? Она достойно противостояла Максимофф в поединке, и тоже была владелицей Даркхолда — да еще и долгие годы! — ухватилась за призрачную надежду Ада, даже и не представляя, как будет договариваться что с ведьмой-преступницей, что с министром обороны, под эгидой которого находится Рафт. Но ее чаяния тотчас были разрушены чародеем. — Не вариант, — поджал полные губы Вонг, а и без того узкие глаза превратились в крохотные щелочки. — Во-первых, она по-настоящему опасна, и победить ее смогла лишь Алая Ведьма. Во-вторых, я от лица всех магов Камар-Таджа крайне не рекомендую выводить ее из состояния комы, в которой та сейчас пребывает — Стивен рассказал мне об итогах битвы в Вествью. И в-третьих, даже если каким-то непостижимым чудом вам удастся получить ее помощь, то заключать сделку вам придется с патроном Агаты — самой Смертью. — Простите, вы сказали — Смертью? — блондинка подумала, что ослышалась. Тем временем они вышли из палаты, и к диалогу присоединились ожидающие результатов сержант и Сокол. — Мисс Харкнесс стояла наособицу даже среди славящихся своей скрытностью ведьм, — обстоятельно начал пояснять Вонг, пока Стрэндж молча переживал крушение своих надежд, старательно держа лицо. Судя по тщательно скрываемым ноткам паники и отчаяния, тот явно считал, что жизнь подкинула ему очередную подлянку, жестоко посмеявшись над обманутым возможностью чудесного исцеления мужчиной. Но Ада не собиралась отказываться от своих слов. Сказала, что вылечит — значит вылечит. — Ее с юности манили запретные знания, именно поэтому еще в XVII веке она предстала перед судом своего Ковена во главе с её матерью Эванорой за использование тёмной магии и кражу Даркхолда. — А она хорошо сохранилась для своих лет! — присвистывает Сэм, ознакомившийся с происшествием под Вествью во всех деталях благодаря отчетам и видеозаписям. — Но когда ведьмы пытались казнить Агату за проступок, она высосала их жизненные силы и магию. Ведь в отличие от Ванды, нахватавшейся по верхам, Харкнесс тщательно изучила гримуар, обнаружив там и чары энерговампиризма, позволившие противостоять целому Ковену, и ритуалы вызова высших сущностей. Уже позднее, ради своего сына она заключила сделку со Смертью, но, как это часто и бывает, подобные договоры — палка о двух концах. Всех нюансов я не знаю, но мальчик в итоге все равно умер, а Агата оказалась навеки связана с Предвечной. И чтобы не попасть в царство Душ, заплатив по счетам, ей требовалось убивать других носительниц дара, чтобы жить самой... — И она охотилась на своих сородичей? — дернул уголком губ Барнс, откровенно поморщившись. — Да, — склонил голову Вонг, потерев мясистый нос. — Среди слабых ведьм и середнячков весьма популярна практика поиска других ведьм для создания малого Ковена, чем веками пользовалась Агата. Она многократно проворачивала одну и ту же схему, позволяющую заманивать неосторожных ведьмочек в свою ловушку — находила их, убеждала в необходимости объединиться, чтобы иметь возможность защитить друг друга от врагов и проводить ритуалы в пользу Ковена... а затем просто высасывала силы и жизни этих дурёх подчистую. Харкнесс была настолько убедительна и артистична, что на ее крючок всякий раз попадались другие ведьмы, даже те, кто был предупрежден об отступнице, изничтожающей свой вид. За два с лишним столетия Агата убила столько чародеек, сколько не погибло за прошлую магическую войну, и стала персоной нон-грата в волшебном сообществе. — Вот небось ваши обрадовались, когда ее кокнули... — задумчиво пробормотал Сэм, прикусив щеку. — Не то слово, — фыркнул отмерший Стрэндж, тряхнув головой. — Для прочих ведьм Агата была чем-то вроде насосавшейся пиявки — сильной, неуловимой и чертовски опасной. Даркхолд в ее руках и тень самой Смерти за спиной придавали Харкнесс преимущество, которого были лишены прочие носительницы дара, и справиться с ней никому не было под силу. — Кроме Максимофф, — мрачно резюмировала Адалин, в очередной раз поражаясь, как же обманчива бывает внешность. Что Агата, что Ванда могли бы показаться приятными женщинами с первого взгляда, но стоило узнать их получше, как желание отправиться на соседнюю планету будет одолевать тебя и днем, и ночью. — Ну надо же! А затем случилась их встреча в Вествью, что закончилась как в анекдоте. — Каком? — заинтересовались присутствующие. — «Вы говорите, что выбирать надо из двух зол?! Тоже мне — ассортимент!» — на что народ синхронно фыркнул, и Верховный Чародей потер шею. — Вот уж действительно — бо́льшее зло одолело меньшее, а затем и само уничтожило себя. Но, возвращаясь к ведьмам — сейчас с ними толком не связаться... — Празднуют избавление от своего местного Джека-Потрошителя? — проницательно предположил Джеймс, и немного помявшись, маги кивнули. — Поверьте, им сейчас не до вас, да и никогда они не пойдут на сделку с госучреждением — слишком уж обособленны, и не доверяют людям. Так что для излечения мистера Дилейни вам придется искать другого специалиста, — развел руками Вонг, после чего церемонно откланялся, открыв брызжущий искрами портал в храмовый комплекс, по-видимому, Непала — глазастая Ада успела заметить верхушку Эвереста, покрытого снегами, вдалеке. Хоть доктор Арджент и догадывалась о таком исходе их разговора, но сердце целительницы все равно болезненно кольнуло от неудачи — мать и жена Джозефа навещали его три раза в неделю, часами сидя и разговаривая с коматозным телом мужчины, вскидываясь на любой его вздох и всякий раз обреченно-отчаянно заглядывая в глаза Адалин, безмолвно моля ее о чуде. Но чуда не случилось — лимит оказался исчерпан, а Волшебник страны Оз — недостаточно компетентен. — Либо это проклятье может снять более сильная ведьма, — вкрадчиво добавил Стивен, буквально гипнотизируя женщину своими колдовскими глазами. — Не уверена, что вообще хочу в ближайшее время встречаться с чародейками, — поморщилась Ада, даже не представляя, с какого бока теперь подступиться к этой дилемме. — Слишком уж они непредсказуемы и себе на уме. — А придется, — веско обронил Стрэндж, многозначительно усмехаясь, и прежде, чем блондинка успела прояснить этот момент, резко сменил тему. — Я по-прежнему заинтересован в лечении рук, доктор Арджент, и раз с исцелением агента ничего не вышло, быть может, вы попросите о чем-то другом? Мои возможности довольно обширны. Эмпатка лишь грустно улыбнулась, бросив взгляд на Гусю и Каспера, свернувшихся двумя пушистыми меховыми клубками на диванчике в холле отделения, но идея помочь кошке-инопланетянке давно уже бродила в ее подсознании. Хоть кому-то, верно?.. — Чародеи способны путешествовать в космосе и открывать порталы в иные миры усилием мысли... — начала она издалека, но осеклась и быстро перешла к сути: — Вы могли бы создать безопасный односторонний портал на Felissca? И мы в расчете. — Зачем портал? Куда ты собралась? — мгновенно встрепенулся Барнс, в волнении сжимая плечи невесты крепче обычного. От массивной фигуры мигом повеяло угрозой в сторону бородатого хлыща в цветастом плащике, но женщина ласково сжала ладони своего беспокойного солдата. — Планета флеркенов... — прищурился доктор, переводя взгляд с Адалин на навостривших ушки котищ. — Далековато, при построении придется учитывать наличие космических войд, чтобы не застрять в местных пустотах, да и фауна там весьма агрессивна... — Каспер выразительно зашипел, и Стрэндж тотчас поправился: — Но я согласен. Жестом фокусника, Стивен достал из воздуха две визитки, после чего вручил одну из них эмпатке, договорившись о грядущем визите в паллиативное. Вторая же карточка, к удивлению всех присутствующих, была отдана недоуменно дернувшему бровью Джеймсу. Но чародей был непреклонен, почти впихнув несчастную бумажку ему в руки. — Поверьте — пригодится. Когда доктор Арджент упадет в обморок и не очнется, позвоните мне — это очень важно, — загадочно обмолвился брюнет, церемонно кивнув всем на прощание. — Всего хорошего, господа. И, напустив тумана с флером таинственности, колдун вульгарис ловко исчез в сверкающем портале, ведущем в сказочный Тибидохс с восточным антуражем. Онемевшая от изумления Ада только моргала, неожиданно ощутив горькое разочарование в новом знакомом. — А ведь показался адекватным, несмотря на любовь к тряпкам попугайской расцветки! Не знаю, что они там коллективно курят, пробуждая третий глаз, и знать не хочу, но ни в какие обмороки я падать уж точно не собираюсь. К молчаливому негодованию девушки, едва ли не обнюхав визитку и не попробовав ту на зуб, сержант все же спрятал ее в кармане, бестрепетно выдерживая сердитый взгляд любимой. Сокол же изменился в лице, прищелкнул пальцами, словно внезапно получил озарение, и теперь вовсю фонтанировал идеями, энергично размахивая руками: — Точно! Стрэндж же носил Камень Времени, четырнадцать миллионов вариантов будущего видел, может, он знает про вас что-то эдакое, вот и предупредил заранее? — Например, о чем? — скептично отозвалась эмпатка, скрестив руки на груди. — Например, что ты ждешь ребенка, который станет спасителем Вселенной, поэтому тебя нужно оберегать, а его — учить чуть ли не с пеленок! Что вы на меня так смотрите? Это же самый популярный сюжет со времен Мерлина и короля Артура! Колдун есть, пророчество есть, осталось только Избранного дождаться! Челюсть Адалин звонко щелкнула, устремляясь к полу, но что хуже всего, так это полный подозрения вперемешку с восторгом взгляд Барнса, брошенный на ее плоский живот. — Нет! — возмутилась она, выпрямляясь как струна, и на всякий случай сканируя свой организм. — Нет, говорю! Я не беременна! — это уже было адресовано Джею, явно готовому разразиться сотней вопросов — ведь их горизонтальный отдых на Панарее-то был весьма активным. Мало ли что? — Уверена? Ты вроде поправилась, — сощурился Сокол, зорко оценивая параметры девушки. — Много ела сладкого на ночь, — отрезала Ада. — Не знаю, что там навыдумывал Стрэндж, но это наверняка какая-нибудь глупость! Я точно не жду ребенка, — веско припечатала женщина, стараясь не обращать внимания на чересчур воодушевившегося шатена. Точно что-то задумал. — А ты... — целительница вновь повернулась к пернатому, додумавшемуся ляпнуть подобное явно из-за птичьего скудоумия, и резко закончила: — Больше «Гарри Поттера» я с тобой пересматривать не стану, Сэмюэл Уилсон! И вторую часть «Дюны» — тоже! Развернувшись на пятках, она отправилась в свой кабинет, громко цокая каблучками. Даже спина женщины выражала негодование. — И «Звездные войны», и «Наруто», и «Матрицу»... — бормотал Барнс, следуя за ней, словно тень. — А может все-таки?.. — Не может!!! Чтоб это чародейское высочество морщерогие кизляки закусали! Или нарлы! — Нарглы, — педантично поправил ее Джей, пряча усмешку в уголках губ. Глаза мужчины весело блестели. — Возвращаясь к «Гарри Поттеру» и теме Избранных... — Ада чертыхнулась про себя упрямству возлюбленного, и мысленно пообещала устроить нахальному волшебнику что-нибудь эксклюзивное. Может, увеличить чувствительность рук до максимума, так что банально взяв ручку, у Стрэнджа тотчас возникнут новые удивительные ассоциации? Или... вспомнив Джимми Дарлинга из четвертого сезона «Американской истории ужасов», целительница хищно оскалилась. Ох, она и пошутит! Мигом ярмарочными гаданиями разбрасываться перестанет, Нострадамус доморощенный!..

***

Впрочем, свое мнение касательно самозваных пророков пришлось пересмотреть уже на следующий день — ведь Адалин попытались похитить, да и к обмороку после произошедшего она была близка как никогда. А дело было так...