Панацея

17 декабря 2024 года, южный холл ЩИТа, Нью-Трискелион, остров Уайт-Айленд, Нью-Йорк, США. — Вот ты где! — воскликнула Адалин, задрав голову, но беззаветно дрыхнущая Гуся и ухом не повела на шум. — Спускайся давай, поедем домой! Упитанное тельце кошки-инопланетянки скрутилось в пушистый бублик, нахально устроившись на верхней части корпуса автомата с кофе, и менять свою дислокацию явно не собиралось. По эмоциональной связи ощущалось тепло, идущее от кулера и нагревательных элементов, сонливая нега и лень, а еще — гнетущая тоска, запрятанная на самом дне души и похороненная там давным-давно. Но от этого чувство не исчезло вовсе, продолжая терзать флеркена с упорством назойливого поклонника и отравляя каждый день ее существования. Гуся безумно скучала по родной планете и сородичам, и даже общество Каспера, в это мгновение сидящего у ног целительницы, не могло утешить кошку надолго. Получив надежду вернуться обратно, рыжая прохвостка отсчитывала дни, буквально изнывая на Земле, словно безвинный заключенный, застрявший в тюрьме особо строгого режима. Часами просиживая в ЩИТе, флеркен упорно караулила Стрэнджа, которому было назначено у Арджент лишь через неделю, не говоря уж о том, что Ада вообще сомневалась в успехе этой затеи. Наверняка в последний момент колдунство доктора не сработает, или на Солнце разразится аномальная буря, сбивающая построение портала… Или звезды выстроятся созвездием Рака, предельно откровенно сообщая людям, где светила видали их дилетантские попытки подчинять космическую материю. Женщина глубоко вздохнула. Ну ладно, хорошо! Она просто не хотела расставаться с Гусей, заранее тоскуя по своей усатой компаньонке, ставшей ей добрым другом и скрасившей первые месяцы в ЩИТе. Но упрашивать кошку-инопланетянку и дальше оставаться с ней было бы эгоизмом чистой воды, особенно зная истинную причину появления флеркена на Земле и то, как отчаянно она хочет вернуться на Felissca. Даже Робинзон добрался до своей родимой Англии с необитаемого острова, хоть и спустя двадцать восемь лет, так неужели Гуся не заслужила возвращения домой спустя все эти годы?.. — Как хочешь, дорогая, — отступила Адалин, ловя позабавленные взгляды проходящих мимо агентов, но сделала последнюю попытку. — Имей в виду, в таком случае Каспер съест твою порцию мраморной говядины! — Мя! — обрадованно замяукал белый комок меха, крутясь у ее ног и оставляя шерстинки на длинных полах жемчужно-серого пальто. — Мря-я-яу! — протяжно зевнув, отозвалась Гуся, демонстрируя бледно-розовое нёбо и острые клычки, после чего свернулась плотнее, прикрыв нос кончиком рыжего хвоста, и вновь погрузилась в тревожную дрему. Огорчённо поджав губы, блондинка натянула берет цвета сливок, поправила тёплый кашемировый шарф ему в тон и побрела в сторону парковки, ощущая сумку, изрядно оттягивающую руки. — А ты не обнаглел ли, братец? — остановившись, иронично спросила Ада у хитрого паршивца, просочившегося в ее ридикюль, да так ловко, что она не сразу и заметила неучтенного пассажира. Но Каспер только блестел ярко-голубыми глазами из темной глубины сумки и почти неслышно урчал, стараясь утрамбоваться покомпактнее. На нос котейке упала снежинка, и он тихо чихнул, умильно зажмурившись. Снег и холод флеркен не любил, хоть мог выжить и в гораздо более экстремальных условиях. — Ладно уж, сиди, — сжалилась целительница, глядя на горестно опущенные ушки и преувеличенно несчастную мордочку страдальца, не желающего топать по мокрому снегу и наледи самому, ведь у него же лапки!.. — Но учти, что сначала мы прогуляемся за покупками! Нужно же подсластить Джеймсу новости о его друге? — Мау, — согласился Каспер, умудрившись впихнуть себя между кошельком и ежедневником, да еще и с удобством!.. — Всегда знала, что котики — это жидкость. Даже инопланетные, — резюмировала Адалин, застегивая молнию, но не до конца, чтобы оставить живности доступ к воздуху, и села в машину. Выезжая с острова по мосту, она и так и эдак крутила в уме предстоящий разговор, потому что на душе девушки было весьма неспокойно.

***

17 декабря 2024 года, квартира А. Арджент, Парк-Слоуп, 12; боро Бруклин, Нью-Йорк, США. Поворачивая с угла Оушен-авеню на их улицу, Ада с наслаждением вдыхала вкусный морозный воздух, чувствуя скрипящий под сапогами снег и снежинки, мгновенно тающие на румяных щеках и ресницах. Днем Нью-Йорк преображался — шел обильный снегопад, кружева инея украшали витрины и стекла автомобилей, ощутимо подмораживало, и весь город становился нарядным и празднично-белым. По ночам же, благодаря близости порта и теплым течениям в низовьях Ист-Ривер, изрядно теплело, вплоть до плюсовых температур, все таяло, и сквернословящим дворникам приходилось работать в три смены, то убирая тонны грязи и прочищая забившиеся стоки, то посыпая скользкие дорожки песком и сбивая наледь с тротуаров. Но горожане вовсю пользовались возможностью прогуляться, любуясь зимними пейзажами, и Адалин последовала их примеру, оставив машину и пройдясь пешком по обширному Гринмаркету — Зеленому рынку на Армейской площади. Азартно торгуясь и с упоением выбирая сочные краснобокие груши, эмпатка погружалась почти в медитативное состояние, не забыв заглянуть и в лавку специй, находящуюся близ Восточных рядов. Седовласый мистер Сингх, проживающий в Нью-Йорке уже более сорока лет, но не потерявший связь с исторической родиной, аккуратно отмерил мускатный орех своими узловатыми, но всё ещё ловкими смуглыми пальцами. Он тщательно упаковал палочки корицы в пергаментную бумагу и, с искренней благодарностью, произнёс несколько слов на хинди, широко улыбнувшись постоянной покупательнице на прощание. — Большое спасибо! Пусть Ганеша не оставит вас своей милостью и достойно вознаградит за неустанные труды! — на том же хинди вежливо отозвалась Ада, коротко поклонившись, как это принято в Раджастхане, и не забыв упомянуть слоноголового покровителя торговли — для религиозных индийцев это много значило. Ведь по их верованиям ни одно дело человека не обходится без вмешательства богов, демонов, духов и нечистой силы, стерегущих любое неосторожное слово представителей рода людского. Поэтому регулярное упоминание добрых и мудрых божеств для защиты и благополучия было нормой в неписанном этикете, который каждый житель солнечной Индии впитывал с молоком матери. Старичок чуть не прослезился, услышав знакомые с детства обороты, и совершенно бесплатно угостил целительницу нутовыми конфетками ладду, щедро отсыпав целый кулек. Не став отказываться от сладости, вызвавшей приступ ностальгии по пестрым ярмаркам Джайпура, Адалин еще раз поблагодарила пожилого мужчину, словно невзначай мазнув пальцами по худощавому запястью с выступающими венами, когда забирала свой нежданный подарок. Мистер Сингх так загляделся на глаза цвета тирского пурпура, где на мгновение блеснуло чистейшее золото, что очнулся лишь тогда, когда дверь тихо хлопнула об косяк. И в ту же минуту шестидесятисемилетний Ишвар понял, что застарелая боль в коленях, уже не позволяющая передвигаться также бодро, как прежде, внезапно исчезла. Резко поднявшись с табуретки, индиец неверяще прошелся по лавке туда-сюда, но ни привычный хруст суставов, ни тянущая ломота в ногах и не думали возвращаться обратно. Словно Ишвар вернулся в свои двадцать лет, когда он был молодым чернокудрым балбесом и знать не знал, какое это счастье — когда у тебя ничего не болит. Шепотом прочтя короткую молитву высшим силам, что привели лиловоглазую садху в его магазинчик, мистер Сингх прикоснулся ладонью к сердцу, а затем, в жесте уважения и почтения, приложил руку к деревянным половицам, где она стояла. ...Поднявшись с пола лишь спустя двадцать минут, Ишвар довольно отметил, что колени по-прежнему сгибались безо всякого труда, и мужчина все никак не мог заставить себя перестать улыбаться. Надо сказать внучке Тило, чтобы приготовила еще сладостей, так, на всякий случай. И проверить запасы приправ — вдруг его любимой покупательнице потребуется редкий ажгон, ценнейший кашмирский шафран или горошины розового перца, дразнящие обоняние гурманов своими фруктово-древесными нотками? Досточтимая садху сможет найти любую пряность в «Базаре специй» — и, разумеется, с приличной скидкой!.. Тем временем Ада, благодушно сощурившись, шелестела бумажной оберткой и вовсю уплетала ярко-оранжевые шарики, совсем негигиенично облизывая кончики пальцев, пахнущие кардамоном, кокосовой стружкой и маслом гхи. Ладду чем-то напоминали безупречно приготовленные крохотные песочные печенья, которые распадаются во рту от малейшего укуса, и есть их хотелось горстями. Ароматные, нежные, с тонким ореховым вкусом... Этот десерт возбуждал нешуточный аппетит, и мысли эмпатки вновь свернули на кулинарную колею. Телячьи отбивные с гарниром дожидались своего часа в холодильнике, а что же касается сладкого… Задумчиво прикинув, что сахара, муки, яиц и ванили у нее вполне достаточно, женщина решила закруглиться с покупками, повернув домой, и перехватила свои свертки поудобнее. Каспер бессовестно дрыхнул, даже нос не высовывая из сумки, а руки Адалин так и чесались приготовить изысканный грушевый пай, буквально тающий на языке, и побаловать сержанта вкусненьким. Словно наяву представив себе чуть хрустящий корж золотисто-коричневого цвета, сочную сладость груши и нотки пряностей на кончике языка, блондинка непроизвольно облизнулась. Да, десерт им обоим не помешает — хотя бы для того, чтобы компенсировать килотонны потраченных нервных клеток! День сегодня выдался напряженным — наконец состоялся высочайший визит господина президента в ее скромные пенаты на сеанс омоложения, запланированный еще месяц назад. Но в связи с событиями, произошедшими в Вествью, и поправкой здоровья Адалин на Панарее, запись пришлось перенести. Разумеется, явление первого лица государства в ЩИТ не могло пройти буднично и незаметно. Пускай прессу никто и не информировал, но сотрудники бегали как ошпаренные, наводя лоск и марафет, а также приводя документацию в божеский вид, избавляясь от огрехов и спешно подбирая хвосты. В отделении доктора Арджент все было в образцовом порядке — а во время ее отпуска миссис Мэтьюз правила твердой рукой, так что на долю целительницы достался лишь сам процесс лечения и сканирующие взгляды телохранителей из службы безопасности, полные смутных подозрений. Прежде чем подпускать охраняемый объект к потенциально опасному мутанту, суровые мужчины в черных костюмах устроили сущий переполох в паллиативном, тщательно проверив все комнаты, туалеты и даже палаты пациентов, вызвав молчаливое негодование ее медсестричек и жалобы, высказанные ей звонким шепотом. Кабинет Адалин тоже проверили, и пока она стояла в коридоре, любуясь элегантно-бежевой штукатуркой стен, четверо агентов буравили ее рентгеновскими взглядами, словно надеясь увидеть преступные намерения насквозь. Еще трое в это время протирали полы своими дорогущими брюками, выискивая иностранных шпионов в бачке унитаза и тайные ходы в шкафу, откуда могли проникнуть вражеские диверсанты. И это еще не все! Был и личный досмотр женщиной-агентом, на котором Ада искренне старалась быть невозмутимой, но и без того было понятно, что она думает об этих мерах предосторожности, с учетом-то ее силы, повинующейся одной лишь мысли. Были и наблюдатели, которые, казалось, во время исцеления главы государства даже не дышали, готовые в любой миг заслонить мистера Райдена собой, вырвав его из хищных лап светлого аналога Алой Ведьмы. Были и солдаты-невидимки, от чьего внимания у эмпатки зудели лопатки — она их не видела, но чувствовала, так что к охране президента относились максимально серьезно и на высшем уровне. Но что самое забавное, так это то, что по сравнению со всеми проверками и допусками, само лечение заняло совсем немного времени. И когда помолодевший мужчина неверяще разглядывал то себя, то свои руки, сдержанно, но радостно благодаря доктора Арджент, сама женщина ощущала лишь титаническую усталость, давящую на нее гранитной плитой. Словно это пристальное внимание и вечный человеческий хоровод вокруг выпили из нее всю энергию, хотя силы-то на самом деле было потрачено немного. Тяжко выносить присутствие стольких людей вокруг. Их слова, действия, эмоции, накатывающие девятым валом… Но показывать свое состояние было не время и не место, а потому, нацепив на лицо любезную улыбку, Адалин приняла слова признательности, с едва скрываемым облегчением распрощавшись с президентом и его свитой. Но если для нее все было закончено — даже отпустили с работы чуть пораньше, то для прочих щитомордников все только начиналось. Раз уж столь важная персона прибыла с визитом в ЩИТ — почему бы не провести обзорную экскурсию, демонстрацию вооружения и достижения научных лабораторий, попутно доказав, что они здесь не зря казенные деньги налогоплательщиков проедают? А заодно примелькаться перед администрацией президента, попытаться выбить дотации и гранты на исследования, выпросить приглашение на рождественский прием в Белом доме… Чехарда закручивалась все сильнее, и девушка была безумно рада, что эта ярмарка тщеславия обойдет ее стороной. Но Джейми, к сожалению, зацепило, и отказаться от обязательного смотра воинских частей их организации было никак нельзя. Так что сержант несколько задержится, и хотя он наверняка прибудет уставшим от этой шумной круговерти не меньше нее, результаты ее маленького расследования стоит огласить как можно скорее. Ада подаст шокирующую информацию максимально мягко, а вкусный пирог поможет заесть горькую правду. Доброжелательно улыбнувшись мистеру Сэйру с первого этажа, отправившегося выгуливать свою старую (и невероятно брехливую) левретку по кличке Мисси, блондинка стремительно взбежала по лестнице, поднявшись на третий этаж. Дверь щелкнула двойным замком, бесшумно отворившись, а заботливо смазанные сержантом петли даже не скрипнули. — Ну вот, мы и дома, — не столько для себя, сколько для задремавшего Каспера вслух пробормотала эмпатка, включая свет в прихожей и одной рукой расстёгивая пуговицы пальто. Обычно атмосфера домашнего уюта всегда помогала ей расслабиться, но сегодня всё было иначе. Не успев даже положить покупки на резной буковый столик, Адалин замерла, чувствуя дикое напряжение, ледяной волной разливающееся в воздухе. Что-то было не так. Тишину квартиры нарушало лишь едва уловимое тиканье настенных часов с гравировкой в виде забавных рыбок, да шумное дыхание самой целительницы, у которой сердце безо всякой причины колотилось в горле. Мышцы задеревенели, спина взмокла, а руки подрагивали, и далеко не сразу Ада осознала, что это не её ощущения. Рядом с ней был кто-то чужой, и это он волновался, нервничал и желал размять тело, затекшее в неудобной позе. Но прежде чем девушка успела предпринять хоть что-то, из гостиной внезапно шагнул человек, показавшийся Адалин продолжением ночи. Высокий и крепкий, он был облачён в тёмную форму полувоенного образца, а лицо закрывала балаклава, отчего женщина не сразу приняла эту смазанную чёрную тень за существо из плоти и крови. Зато незнакомец был готов, быстр и точно знал, что делать. Вскинутое пневматическое ружьё выпустило в неё дротики один за другим, и женщина отшатнулась со сдавленным вскриком, медленно оседая на придверный коврик, покрытый рисунком в виде отпечатков чёрных кошачьих лап. Свёртки выпали из ослабевших рук — груши алыми мячиками покатились по полу в разные стороны, пакетик с корицей отлетел к обувной полке. Кожаная сумочка глухо стукнулась о ламинат, откуда тотчас раздалось недовольное ворчание, и выпало из кармашка маленькое зеркальце. Краем глаза доктор Арджент заметила второго человека, бесшумно шагнувшего из-за спины стрелка, и тонкая, но прочная сеть опустилась на эмпатку следом. Ада задыхалась от ужаса, не в силах даже позвать на помощь — эта ситуация до боли напоминала схожие обстоятельства, из-за которых она некогда угодила в ловушку хитроумного Йоргена Ларсена. Неизвестный синтетический состав впрыснулся в неё благодаря автоматическим шприцам, и горло, грудь и бедро холодило и болезненно дёргало, когда организм пытался вытолкнуть иглы и нейтрализовать отраву. Но тщетно. Мутантка всеми клеточками тела чувствовала, как постепенно парализует её мышцы, а конечности тяжелеют, становясь вялыми и непослушными. Даже повернуть голову или шевельнуть пальцами с каждой секундой представлялось всё более непосильной задачей. Как это часто с ней и бывало в стрессовых случаях, целительница ускорила работу мозга, лихорадочно ища выход из западни. Внутренний сканер всех живых существ отозвался тотчас, переводя Адалин на второе зрение и рисуя ужасную картину, от которой хотелось позорно заскулить. Яркими огоньками вспыхнули силуэты двенадцати крупных мужчин, сидящих в засаде и караулящих неосторожную Панацею в её собственной квартире. Двое вышли «встречать» хозяйку, четверо похитителей засели в гостиной, явно готовясь прийти на подмогу в случае чего, ещё трое расположились на кухне, перекрывая доступ к окну. Два преступника находились в коридоре, стоя перед спальней, а один ковырялся в кабинете, сидя на корточках в углу и быстро перебирая руками — очевидно, пытался вскрыть сундук. Все входы и выходы грамотно перекрыли, сигнализация даже не пискнула — видимо, была отключена этими умельцами. Её охрану наверняка уже нейтрализовали, а Джеймс задерживался в ЩИТе, и задеревеневшие руки не могли дотянуться ни до мобильника, ни до умных часов, чтобы подать сигнал бедствия. Всё продумали. Парализованное тело было не в состоянии дать мало-мальский отпор — хотя что она может против толпы сильных, тренированных мужчин? — и девушка чувствовала, как паника захлестывает её с головой. Сердце стучало всё чаще, даже дышать выходило с трудом, а мощный транквилизатор вызывал запрятанные и, казалось, давно уже похороненные воспоминания минувших дней. Мутация сыграла с Адалин дурную шутку — пускай она могла заставить себя соображать в сто раз быстрее, но и переживать свой личный ад приходилось во всей красе, не имея возможности выпасть в реальность, где не прошло и минуты. Эмпатка распробовала каждый грамм отчаяния, когда предательски точная память всколыхнулась, услужливо подсказывая, что произойдёт дальше. Сейчас эти молодчики скрутят её как колбасу в сеточке, на всякий случай ещё раз нашпиговав из пневматики транками, затем отберут все средства связи, после чего привезут к своему хозяину, в очередной секретный бункер, запрятанный в глухом уголке страны. Искать целительницу, конечно, будут, но неизвестно сколько, а вот что с Адой сделают до этого мгновения — большой вопрос. Но интуиция мрачно шептала, что всё покатится по проторенной колее — бесконечный забор крови, вырезание органов, может, даже полностью расчленят, как того кри в лаборатории — чтобы получить чудо-укольчик, способный воскресить очередного Фила Колсона… Пытки, мучения, самые безумные эксперименты, какие только могут прийти в больные головы учёных-маньяков, не отягощённых моралью и не сдерживаемых законом… Из уголков глаз женщины выкатились две слезинки. Рано она обрадовалась свободе — ведь ничего ещё не закончилось. А может, и не кончалось вовсе?.. Внутренности скрутило холодом от страшной догадки. Адалин затаила дыхание, а из спёртого горла попытался вырваться нечеловеческий вой, словно у смертельно раненой волчицы. Паническая атака окончательно накрыла эмпатку с головой, прошлое и настоящее хаотично перемешались в разуме доктора Арджент, и дикий страх не позволял трезво оценивать ситуацию, выстроив пугающе логичную теорию всего происходящего. С чего она вообще взяла, что её спасли? После всего, что с ней творил Ларсен, гораздо вероятнее тот вариант, в котором Ада банально сошла с ума. Тронулась рассудком, рехнулась, окончательно спятила. Что это ее мутация таким жестоким образом сохранила разум женщины, придумав чудесное спасение и новую, замечательную жизнь. Почему бы и нет, если она даже о своей смерти физически задуматься не может? Что, если все то время, пока ее тело кромсал этот фанатик, целительница по-прежнему лежала на лабораторном столе в бункере «Вита Этерна», счастливо улыбаясь в потолок и фантазируя, представляя, мечтая?.. Что вдруг случится чудо, и за ней придут, хотя к этому не было никаких предпосылок и намеков. Внезапно появится помесь паладина с храбрым рыцарем и лицом ее подростковой влюбленности — сам сержант Джеймс Бьюкенен Барнс собственной персоной! Идеальный, чудесный, заботливый мужчина, который полюбит ее всем сердцем, станет встречаться и даже сделает романтичное предложение в Италии, которое Ада наверняка вообразила, мешая тонны прочитанных сентиментальных романов с бредом воспаленного разума, накаченного тяжелой химией. Что у нее появятся верные и храбрые друзья, которые не станут шарахаться от опасного мутанта, искренне наслаждаясь ее компанией? Любимая работа, на которой не нужно скрывать свою инаковость, спасая жизни пациентов, вечно таясь и опасаясь, что кто-то глазастый увидит исцеляющее золотое сияние, льющееся с пальцев? Строгое, но справедливое начальство, которое войдет в ее положение, не став гонять в хвост и гриву, вместо этого организовав рабочий процесс так, как это нужно и удобно ей? А также не обделит наградами и почестями, не присвоив всю славу себе? Что эмпатка наконец увидит подлинное чудо — заслуженную благодарность от общества, вместо гонений и презрительных взглядов людей, гадких шепотков «уродка» и «ненормальная», а также попыток погреть руки на ее даре?.. И с каждой секундой парализующего страха Адалин все яснее осознавала, что их просто не было. Все ее близкие — лишь плод измученного воображения, уставшего от боли, одиночества и безысходности. Любимый Джейми, смешливая и прямолинейная Мэй, весельчак-Сэм, уверенный и харизматичный Брок, молчаливый и добродушный Роллинз, милая миссис Мэтьюз, увлеченная своим делом Дарси и бойкий, практичный Трой, все вернувшиеся к нормальной и полноценной жизни ветераны и спасенные жители Вествью… Сердце остро закололо, а в душе оглушенной жестоким осознанием женщины стремительно разрасталась всепожирающая черная пустота. В ушах тонко зазвенело, и будто сквозь толщу воды, откуда-то сбоку послышался грозный кошачий вой. Но Адалин не видела шагнувших к ней похитителей, не замечала злобно распушившегося Каспера, сумевшего выбраться из наполовину расстегнутой сумки и яростно кинувшегося на неприятно удивлённых подобным сюрпризом мужчин... Раздались выстрелы, и ошеломленная Ада провалилась еще глубже в пучину воспоминаний. Белокурой девушке казалось, что она перенеслась на двадцать пять лет назад и сейчас задыхается от боли на залитом рассветным солнцем лугу в Румынии, где ее и схватили. В нее уже всадили транквилизаторы, выстрелили несколько раз, набросили сеть, на очереди удар по лицу от главаря наемников и пинки в живот за их погубленных товарищей. Но вместо сосущей пустоты в груди Адалин с удивлением чувствовала ровный, мощный огонь дара, ободряюще согревавший ее изнутри. Надежда несмело затеплилась крохотной искрой — она должна спасти себя, как бы убийство не было противно ее натуре. Ведь эти люди ее не пощадят. Йорген Ларсен, годами истязавший ее тело и разум ради получения своей драгоценной Панацеи, не смилостивится над ней. Кажется, на периферии мелькали мощные щупальца, слышались крики, звон и забористый мат, почему-то на фарси, но эмпатка не замечала ничего, приняв золотистый свет лампы за тусклое румынское солнце, а кровь под пальцами — за прохладную утреннюю росу. Сердце женщины стучало все быстрее, пульс грохотал в висках, а кровь буквально кипела от отравы, отчаянно пытающейся побороть мутировавший организм. Злость такой силы, какую Адалин никогда не испытывала прежде, поднималась с самых глубин ее души, переплавляясь в кристально чистое бешенство и не оставляя никаких других вариантов, кроме одного-единственного. Глаза застилала белая пелена, и в этот самый миг Ада сделала выбор. Она решила защитить себя, более не тратя времени на бесполезные сантименты и философские размышления в духе «Тварь я дрожащая или право имею?». Отец часто называл ее цветочком, имея в виду добрый характер, нежность и ранимость Адалин. Но даже у цветов бывают острые шипы, чтобы защищаться от хищников — или от людей. Суровые рыцари из древнего шотландского ордена выбрали своим символом именно цветок — стойкий чертополох, если быть точным, а их девиз запал тогда еще юной целительнице в самое сердце*. «Никто не тронет меня безнаказанно», — совершенно беззвучно сорвалось с онемевших губ, и лежащая на полу блондинка вспыхнула, как падающая звезда. Кипящая энергия внутри нее засияла и раскатилась по всему этажу мощной волной. Наемники, попавшие под удар, завопили от невыносимой боли, но их крики быстро смолкли. У четверых похитителей, засевших в гостиной, внутричерепное давление просто взорвало головы изнутри. Такое случается, если оно внезапно повышается в тысячу раз. Обезглавленные трупы валялись вперемешку, а брызги мозгов пачкали светлые обои с изысканным волнистым орнаментом и густой ворс турецкого ковра. Двое мужчин, караулящих у спальни, были вывернуты наизнанку, словно белье для стирки. Переломанные ребра и внутренние органы, внезапно пожелавшие выбраться наружу, влажно поблескивали в полутьме коридора. Под ними разливалась огромная лужа крови, мочи и дерьма, замаравшая вымытый до блеска ламинат, и уже начавшая пованивать. Троица на кухне давилась собственными кишками, выхаркивая их наружу и бессильно скребя ногтями по полу. Судя по количеству крови и диким хрипам — уже не жильцы. Одинокий наемник в кабинете уронил воровской инструмент, печально звякнувший и откатившийся к книжному шкафу. Словно в кошмарном сне, он глядел на свои трясущиеся руки, стремительно покрывающиеся пигментными пятнами и старческой гречкой. Еще мгновение назад ловкие, а теперь — узловатые пальцы, с выступившими венами на тыльной стороне ладоней, на его глазах скрючивались сильнейшим артритом. Кое-как стянув балаклаву, мужчина поймал свое изрезанное глубокими морщинами отражение в стеклянной дверце. Дыхание перехватило, глядя на обильно припорошенные сединой волосы и сморщенное лицо столетнего старца. Не выдержав этого душераздирающего зрелища, он потерял сознание, больно ударившись головой о пол, и уже не узнал, что его тело иссохло, будто изюм под знойным солнцем. Изношенное сердце глубоко пожилого человека просто перестало биться, выработав свой ресурс за считанные минуты. Последние мгновения жизни этих людей были наполнены первобытным ужасом. Они не могли ни вздохнуть, ни убежать. Никто не понимал, почему тщательно спланированная операция по обезвреживанию и захвату мутанта вдруг пошла наперекосяк. Камаль, чьи ребра разошлись, как диковинный гранатовый цветок, напоследок успел увидеть свое сердце, сокращающееся все реже и реже. Хамза наблюдал, как голова брата разлетается на куски, словно гнилой арбуз, прежде чем его постигла та же участь. Самдар, который обычно наслаждался пытками пленных, лично вспарывая их животы любимой джамбией, теперь сам пытался вернуть свои внутренности обратно в брюхо. Но сизые петли кишок все продолжали и продолжали вылезать изо рта, пока мужчина не скончался от шока и обширной кровопотери. Взъерошенный Каспер осторожно подобрался к целительнице, чутко поводя ушами и подволакивая простреленную заднюю лапку. Громко мяукнув, кот обеспокоенно ткнулся мокрым носом в подбородок блондинки, но та даже не шелохнулась, продолжая лежать, безжизненно запрокинув голову назад. Зрачки девушки расширились, поглотив всю радужку, а от ее тела исходило слабое золотистое свечение. Флеркен снова мяукнул, слегка прикусив холодные пальцы, но, не получив ответа, потянулся к ее сознанию, беспомощно барахтаясь в вихре чужих воспоминаний. ...Свежее весеннее утро окутало темную зелень леса Хойя. Полынную горечь и тонкий флер жимолости перебивали запахи пороха и свежей крови. Сверчки испуганно затихли в траве, серокрылые славки оборвали звонкие трели, мыши-полевки попрятались в норах, опасаясь людей. Но те не шевелились, будучи совершенно точно мертвыми. Их тела и разбросанное оружие образовывали круг рядом с девушкой, лежащей в центре этой жуткой композиции. Фиалковые глаза были устремлены в рассветное небо, а на губах замерла спокойная улыбка. Она точно знала, что кроме зверей, рядом нет никого живого. Теперь все хорошо. Отныне ее никто не тронет — и не подберется незамеченным. Адалин еще немного полежит, восстановив силы, а затем встанет, отправившись на восток, и ни за что не станет оглядываться. Она ведь у самой границы долины Тэетура-Туркулуй, по краю которой проходит автомобильная дорога — а значит, люди уже совсем недалеко. Нормальные, хорошие люди, которые нуждаются в ее помощи, а не станут набрасываться на нее, словно свора бешеных псов, чтобы похитить, мучить и ставить омерзительные в своей бесчеловечности опыты. Да, ей нужно туда, на восток. Только полежит еще немного. Золотое сияние вокруг доктора Арджент стало чуточку ярче.

***

Джеймс проглотил очередное проклятье, мельком глянув на бойню в тупике у их дома, и оставил часть бойцов позади, улаживать вопрос с трупами. Охрана Адалин дорого продала свои жизни, но сейчас и они, и наемники в черном валялись вперемешку, абсолютно точно не шевелясь. Страх за свою женщину подступал к горлу, но сержант решительно подавил волнение, от которого неприятно скручивался желудок, и поспешил наверх, огромными прыжками преодолевая лестничные пролеты. — Окружить здание, — только и успел бросить он Рамлоу, отрывисто цедящему приказы в коммуникатор, и устремился туда, где еще утром было мирно и относительно безопасно. Сейчас ему было плевать на все — сорванный смотр и вытянутые лица генералов, практически побег из ЩИТа и забранных в самоволку страйковцев, рванувших за ним следом, стоило только произнести сдавленное: «На Аду напали!..». Завидев знакомую дверь, Барнс хотел было подбежать к ней, но внезапно пошатнулся, а колени подломились, ударившись о бетонные ступени. Головная боль, да такая сильная, что он едва дышать мог, сдавливала череп со всех сторон, отчего хотелось или драпать без оглядки, или сжаться в комок, молясь всем высшим силам, чтобы пронесло. — Твою ж дивизию!.. — шепотом выпалил Брок, шарахнувшись назад и крепко зажмурившись от боли, бешено пульсирующей изнутри. Мозги будто в блендер сунули, выкрутив регулятор на полную мощность, и те отчаянно пытались вытечь наружу, в ушах звенело, словно по отряду шмальнули десятком осколочных гранат, и все это полировалось сверху более чем знакомыми ощущениями от контузии и жесткого сотряса одновременно. — М-мать! — в унисон с ним рычали бойцы, застряв на лестнице и дружно мотая бошками. Воздуха в легких становилось все меньше, мутило все больше, а наваливающаяся с каждой секундой слабость ставила на колени даже самых несгибаемых из них. Еще на втором этаже все было в порядке, но третий являл собой невидимую карантинную зону. Шаг вперед — и тебе конец. — От…сту…па…ем, — на выдохе произнес командир, но ни он, ни страйковцы не сумели выполнить приказ. Ноги подкашивались, в глазах двоилось. Все его парни залипли, словно зеленые саперы на противопехотной мине «Spider», не в силах ни пройти вперед, ни уйти назад. Рамлоу уже почти потерял сознание, когда увидел, как Барнс, пошатываясь и тихо постанывая сквозь стиснутые зубы, едва ли не ползком поднимается наверх вопреки всему. — Ада! — прохрипел он, заметив безвольно лежащее тело почти у двери. — Адалин! Сидящий рядом с ее головой Каспер, вылизывающий окровавленную лапу, прижал уши и выразительно зашипел, но тотчас умолк, узнав сержанта. Кот громко замурлыкал, подползая к шатену, но тот едва ли обратил на флеркена внимание, не в силах оторвать взгляд от страшной картины. Целительница была похожа на безжизненную куклу, сломанную и брошенную на пол жестоким мальчишкой шутки ради. В белом лице — ни кровинки, глаза напоминают два темных провала, а руки неловко подвернуты, запутавшись в валяющейся тут же сети из углеволокна. При должном умении, такой вещью можно удержать даже суперсолдата, не говоря уж о хрупкой женщине, и видеть тонкие пальчики, безжалостно пережатые сетью, было почти физически больно. Пальто распахнуто, с сапожек натекла талая вода, а подол кораллового платья чуть задрался, бесстыдно обнажив колени. От всего тела его невесты исходило сияние, делая блондинку похожей на упавшую звезду, но при взгляде на пустое лицо и отсутствующий взгляд чувствовалось нечто неправильное. Неестественное. Последние метры Джей преодолевал на чистом упрямстве, не видя перед собой ничего и почти ослепнув от невыносимой боли. Но мужчина твердо знал, что он должен помочь любимой, вытянуть ее из этого странного коматозного состояния и защитить от всех кошмаров. Наугад отыскав ледяную ладонь, сержант сжал ее, отчего его словно тряхнуло мощным разрядом электричества, и позвал свою Адалин, едва шевеля языком. Еще раз, и опять, и снова — он должен достучаться до нее, чтобы ни случилось.

***

Сколько эмпатка пролежала на том лугу? Может быть — миг, а может — и вечность, она не знала. Но в какой-то момент девушка моргнула, с недоумением видя перед собой не небо, а белую штукатурку потолка своей прихожей. Ощущения навалились скопом: жарко, неудобно, сила беспокойно пульсирует в груди, пальцы саднят, а шея затекла в непривычном положении. — Адалин! — явно не в первый раз позвал ее хриплый голос Джеймса, и целительница скосила на него взгляд, обмирая от ужаса. Лицо мужчины было чертовски бледным и мокрым от пота, из глаз, носа и ушей текли ручейки крови, превращая его в жуткую маску африканского идола, а капилляры в глазах полопались так, что белка не было видно вовсе. И это все натворила она. Задушенно ахнув, блондинка сразу же взяла под контроль свой дар, пошедший вразнос, и невыносимое напряжение, разлившееся по всему этажу, мгновенно исчезло. — Спасибо, — шепнул шатен, с облегчением выдыхая, и прислонился спиной к стене, за которой тотчас раздались мужские голоса. «Прости меня!» — хотела вымолвить доктор Арджент, но неизвестный транквилизатор оказался по-настоящему мощным и действенным — с губ эмпатки не сорвалось ни слова. «Умоляю, прости меня! Я не хотела тебе вредить!» — мысленно кричала она, пока из глаз безостановочно текли слезы. В квартиру организованно вламывались страйковцы с баллистическими щитами и винтовками наперевес, повсюду валялись зверски изувеченные трупы, а Адалин не могла ни оправдаться, ни скрыться. Реальность обрушилась на женщину тяжестью бетонной плиты во всей своей неприглядной правде, воплощая худший кошмар целительницы наяву.

***

Чувствительность к телу начала возвращаться лишь через полтора часа. Но ощущения при отходняке были столь мерзкими, что Ада готова была проклясть всё на свете. Она чувствовала себя слабее котенка. Джей не позволил никому смотреть на нее в таком полуразобранном состоянии, ловко выпутав из сети и запершись с Адалин в ванной — и вовремя. Организм отторгал ту химию, которой напичкали эмпатку, и ее долго рвало вязкой черной слизью, пахнущей бензином и трупами. Вспоминая о разлагающихся телах наемников, живописно раскиданных по ее некогда светлой и уютной квартирке, Адалин вновь тошнило, до сухих, мучительных спазмов, до судорог и задушенного крика, отчего хотелось лечь и сдохнуть. Прекратить свои страдания раз и навсегда, и избавить мир от такой аномалии, как Панацея. Но тело мутантки было решительно против подобных суицидальных порывов, а потому с каждой минутой она чувствовала себя все лучше — но лишь физически. На душевный раздрай способности целительницы к регенерации, увы, не распространялись. Сержант все это время был рядом, не отходя ни на шаг. Помогал, поддерживал, без тени отвращения умывал ее перепачканное лицо, попеременно относя то к унитазу, то к раковине. Несмотря на впечатляющий удар ее силы, под который Джеймс попал совершенно случайно, мужчина не выказывал ни капли страха или опаски, мягко и осторожно придерживая ослабевшее тело эмпатки, словно ребенка на руках укачивал. Шатен с волнением заглядывал в перепуганные аметистовые глаза, тревожась за нее больше, чем за себя, хотя подсохшая кровь на лице яснее ясного говорила о том, как непросто ему пришлось. За дверью ванной туда-сюда перемещались люди, порой слышался экспрессивный мат медиков и коронера, прибывшего забрать тела, и Адалин всякий раз вздрагивала, стоило кому-либо подойти слишком близко. Видя, как нервничает невеста, Барнс и сам дергался и злился, а на поскребшуюся в дверь Мэй, предложившую помощь, гаркнул так, что бедняжку словно ветром сдуло. Конечности постепенно обретали все большую чувствительность, и доктор Арджент с ужасом понимала, что рано или поздно ей придется выбраться отсюда в большой мир, сталкиваясь с последствиями своих разрушительных решений. Но сил на это не было вовсе. Набрав команду «отбой» на тревожно мерцающих бусинах Кимойо (десанта из Ваканды тут только не хватает для полного счастья!), Ада кое-как соскребла себя с пола, но выйти не посмела. Прислонившись спиной к стене, белокурая женщина сползла вниз и закрыла глаза руками, горестно расплакавшись. Она не понимала, как все могло закончиться вот так. Джей растерянно прикусил губу, беспомощно заглядывая целительнице в лицо и кляня себя последними словами. Иисусе, как же она плакала!.. Тихо, надрывно и страшно, молча глотая слезы, будто боль была так велика, что Адалин не могла удержать ее внутри, и у мужчины сердце останавливалось, сопереживая горю любимой. Она цеплялась за рукав его куртки, словно за последнюю надежду, пыталась вздохнуть — но выходило с трудом, и эмпатка буквально задыхалась, не в силах облачить свои страдания в слова. Разум солдата лихорадочно искал способ помочь опустошенной девушке, но пока все, что приходило на ум, — сместить фокус внимания, отвлечь чем-то другим, не позволяя бесконечно вариться в кошмарных видениях своих страхов. — Не сиди на холодном, — буркнул сержант, сопя заложенным носом и пересаживая ее на свои колени, явно не боясь застудиться самому. Прижав маленькую ладошку к своей груди, мужчина твердо произнес: — Слушай мое сердце, считывай мой пульс и эмоции — я здесь, я спокоен, видишь? Тебе больше ничего не грозит. — До олимпийского спокойствия тебе далеко, — чуть помолчав, невнятно прошептала Ада, распахнув глаза с мокрыми стрелочками ресниц. — Ты безумно волнуешься за меня и хочешь головы оторвать тем молодчикам — я же чувствую. Вот только в этом больше нет… необходимости, — с надломом закончила она, плотно сжимая предательски дрожащие губы. Шумно вздохнув и выдохнув, Джеймс уверенно взял чувства под контроль, жестко контролируя свою реакцию. Сколько раз уже такое бывало? Чем сильнее волновалась его возлюбленная, тем невозмутимее становился он, словно губка, впитывающая ее эмоции. И Ада, как и любой эмпат, чутко улавливающая состояние близкого ей человека, постепенно успокаивалась рядом с ним, настраиваясь на волну сержанта. Всего через пару минут Адалин медленно убрала ладони от мокрого лица, облегченно выдыхая и ощущая себя гораздо лучше. Теперь, взяв себя в руки, она могла помочь Джейми, на чьем лице по-прежнему виднелись уже засохшие подтеки крови. Целительница несмело потянулась к Барнсу, морально готовясь к любой негативной реакции в свой адрес, но тот был совершенно расслаблен, ничуть ее не опасаясь. — Ты позволишь помочь тебе? Прошу, прости за это, я бы никогда не навредила тебе… осознанно. — Помоги, — просто кивнул Джей, нисколько не сердясь и глазом не моргнув, когда эмпатка прикоснулась к нему засветившимися золотом пальцами. У Ады даже сердце заболело от проявления столь безусловного доверия, хотя еще совсем недавно эта же самая сила его чуть наизнанку не вывернула. Крайне аккуратно доктор Арджент срастила поврежденные сосуды и чуть не лопнувшие барабанные перепонки, убрала кровь от лопнувших капилляров в склерах. После чего, чуть дыша, устранила мигрень и аневризму головного мозга, которая почти угробила мужчину, без тени сомнения рискнувшего жизнью, чтобы помочь ей. Ох, Джейми!.. — Мр-ряу! — подал голос неведомо как просочившийся в комнату Каспер, и спохватившаяся девушка подлечила поврежденную лапку, зарастив рваный след от пули, прошедшей насквозь. Стоило отпустить котейку, как тот отпрыгнул от нее, принявшись яростно вылизывать перепачканный мех, с недоверием косясь на льющуюся из-под крана воду. Купаться он так и не полюбил. — И тебе спасибо, малыш, — робко погладила шерстку флеркена Ада. Тот боднул протянутую ладонь головой, почти неслышно заурчав, и уселся рядом, с любопытством тараща голубые глаза-плошки. — Если бы не ты, те люди… Адалин осеклась, тотчас вспоминая, что она сама сотворила с этими наемниками, и слезы крупными каплями вновь потекли по ее щекам, падая на грудь. — Твоей вины тут нет, — с легкостью читая мысли возлюбленной, отозвался Джеймс, обнимая ее и пряча от всего мира в своих руках. Удобно устроившись в объятиях мужчины, эмпатка прижалась спиной к его груди, откинув голову назад, и зажмурилась до цветных кругов в глазах, принимая незаслуженную ласку. Она отлично знала, как суперсолдат может этими самыми руками стены проламывать и глотки вырывать. А ее — гладит. Чутко, нежно, едва касаясь, боясь лишним движением боль причинить. От этих касаний так теплело на душе. А вот ее руки… Мельком брошенный взгляд на собственные, обманчиво хрупкие ладони мигом заставил помрачнеть. — Как же! — всхлипнула женщина, вжавшись виском в крепкое плечо. — Ее нет, — с прежней убежденностью повторил шатен. — Иногда в борьбе за жизнь жертва убивает хищника. — Ты сейчас серьезно цитируешь Болотную Девочку?* — Ада на мгновение аж плакать перестала, обернувшись и устремив покрасневшие глаза на сержанта. — Не думаю, что в этот момент ты оценишь Кинга и «Долорес Клэйборн». Как там было? Несчастный случай — лучший друг девушки? — приподнял бровь Барнс, и у возмущенно ахнувшей блондинки все мысли словно ураганным ветром выдуло. — Во-первых, не совсем так... — Но похоже! — вставил свои пять центов шатен, нахально дрогнув уголками губ. — Согласись, я имею индульгенцию на дырявую память. — ...А во-вторых, не думаю, что все произошедшее можно классифицировать как несчастный случай! — белокурая женщина сверкнула взглядом, полным праведного гнева, но Джеймс и бровью не повел. Наоборот, сержант спрятал хитро блеснувшие глаза за длинными ресницами, полностью удовлетворенный своей маленькой провокацией. Пусть лучше возмущается, чем плачет, верно? — Еще как можно. И ты не должна переживать об этом. — Но я переживаю, — на выдохе прошептала вновь поникшая Ада, обхватив себя за колени и пряча бледное, точно мел, лицо. — Это была самооборона. Каждый имеет право защищать свою жизнь и свободу, — убежденно проговорил Джеймс, осторожно касаясь ее виновато сгорбленной спины. — Но каким образом? Еще вчера я заявляла Стрэнджу о том, что каждая жизнь ценна. А сегодня — выпотрошила этих наемников, словно свиные туши. — Сами виноваты. Эти люди вломились в твой дом, напали на тебя, стреляли! Сеть набросили, и явно не пряниками собрались после угощать. И хрен его знает, какая бурда была намешана в транках — я ее опознать не смог. Может, она не только парализацию вызывает, но и повышенную… — шатен запнулся, но Ада без труда могла проследить мысль мужчины. — …Агрессивность? Ой, вряд ли, — качнула головой эмпатка, невидяще глядя на капли воды, срывающиеся с крана. — Не нужно искать мне оправданий, Джей, я знаю, что в произошедшем моя вина — и только. Я ведь мутант, я сильнее — и могла их просто остановить, усыпить, парализовать в ответ. Сделать что угодно, кроме этой кровавой вакханалии! Но я… — Что? — тихо спросил сержант, глядя непроницаемыми серыми зеркалами глаз. — Я сорвалась, — предельно честно призналась девушка, нервно комкая и без того измятый подол платья. — Решила, что полностью сбрендила, находясь в плену Ларсена, и мое чересчур живое воображение придумало себе счастливое спасение из карпатского бункера. Нарисовало все вокруг, как необычайно реалистичные декорации — тебя, ребят, нашу замечательную жизнь. Эта мысль потрясла меня до глубины души. Я ведь так радовалась, что у меня появился ты, что все закончилось наконец… И когда я осознала, что это все ложь, лишь плод моего больного воображения — это было поистине невыносимо. Барнс обнял ее, молчаливо поддерживая, и ободряюще погладил по дрожащим плечам. Он-то точно знал, каково это — сомневаться в собственном рассудке. Дико страшно и мучительно — помнить события и людей, которые то ли были, то ли нет. Каждую ночь тонуть в душном мареве кошмаров, просыпаясь в холодном поту с бешено колотящимся сердцем. Считать, что совершил что-то отвратительное — выстрелил в президента Кеннеди, например — а потом с облегчением узнать, что это был не ты. Просто на истерзанный многочисленными обнулениями разум наложились воспоминания о сотнях миссий — и ты заранее счел себя виновным. Ведь кто же еще, как не Зимний Солдат? Коммунисты и Гидра причастны ко всем угрозам мира!.. «Французское трио» — дежавю, жамевю и особенно гадостное для бедного сержанта прескевю — стали именами личных демонов, терзающих грешную душу Барнса на протяжении всей терапии у Рэйнор, настойчиво требующей разложить его необычайно долгую жизнь по полочкам. Но сомневаться в чувствах, в самом существовании своего любимого человека — это, пожалуй, хуже всего. Ничто не оставляет столь глубокие шрамы, как потеря того, кем дорожишь и ставишь превыше своей жизни. Бедная его малышка! Нежно прижавшись губами к ее щеке, Джей едва слышно вздохнул, слушая горькую исповедь девушки, и сочувствовал Адалин в этот момент как никогда. — ...А они все стреляли и стреляли, набросили сеть — и я с головой провалилась в воспоминания того дня, когда меня захватили в плен… Но в этот раз я не была истощена — и ответила им так, чтобы больше никто не посмел навредить мне, — целительница обреченно прикрыла глаза, едва шевеля губами. — Все эти месяцы я наивно считала, что моя душевная боль утихла, медленно уйдя вглубь, словно вода в песок. Но она все еще там. И всегда будет там. Пускай раны на моем теле заживают почти мгновенно, но искалеченную душу так просто не вылечить. На это может потребоваться целая вечность. Ада с трудом выдавила последнее признание, но ей хотелось быть откровенной с дорогим ее сердцу человеком. Предупредить своего мужчину о том, как неисправимо она переломана, склеена вновь, но один неосторожный удар — и разобьется вдребезги, раня осколками всех, кто окажется рядом. Правых и виноватых, друзей и врагов. Как это произошло сегодня. Теплые пальцы коснулись ее скулы, погладили подбородок, легко скользнули по нижней губе. Женщина открыла глаза, послав неуверенный взгляд пугающе серьезному шатену. Сжав ее пальцы, он коротко поцеловал их и убежденно произнес: — У нас будет все время мира. И Адалин ему поверила.

***

17 декабря 2024 года, квартира А. Арджент, Парк-Слоуп, 12; боро Бруклин, Нью-Йорк, США. Как ни мандражировала эмпатка, выйти за пределы ванной все же пришлось. Но, крайне осторожно высунув нос за дверь, она застала лишь гулкую тишину. Агентов не было. Тел не было. Пахло слабым раствором перекиси водорода и хлоркой, но вся кровь со стен и пола исчезла точно по волшебству. И если бы не легкий беспорядок вместе с парочкой разбитых ваз и ламп, можно было бы подумать, что не произошло ровным счетом ничего. От сюрреализма ситуации мурашки бегали по спине и нервно сводило желудок. — Рамлоу вызвал коронера и бригаду чистильщиков. Они все зафиксировали, сфотографировали, убрали и отмыли, пока ты приходила в себя, — негромко произнес Джеймс, следуя за ней бесшумной тенью и не выпуская из поля зрения ни на секунду. Каспер выскользнул следом за ними и принялся обнюхивать мебель, чутко поводя розовым носиком. Чужаки нанесли много новых запахов, а химическая вонь дезинфицирующих средств раздражала острое обоняние. — Мр-ря-яу! Пчх! Пчх! — высказал свое недовольство флеркен, звонко расчихавшись, и послал целительнице серию эмоций-картинок, вольготно устраивая свой пушистый зад на широком подоконнике. Ада поспешила приоткрыть окно, впуская свежий воздух в помещение, и Барнс тоже вздохнул с облегчением — нос суперсолдата был не менее чувствителен. Ирисовый взгляд рассеянно отмечал иначе свернутый плед, передвинутый к телевизору столик, пустой абажур расколотого торшера и кресло, стоящее у самой стены — хотя еще утром оно находилось рядом с диваном. Казалось, что похитители и приехавшие следом щитомордники перетрогали и перещупали все, что им попалось на глаза. И хотя доктор Арджент была благодарна коллегам из ЩИТа за избавление от жуткого зрелища переломанных тел и луж крови, такое вторжение в личное пространство изрядно напрягало. Отстраненно размышляя о необходимости скорейшей генеральной уборки и стирки (одна только мысль о том, что кто-то копался в ее вещах, вызывала дрожь отвращения), Адалин пыталась переключиться и слегка дистанцировать себя от произошедшего, робко надеясь не скатиться в повторную истерику. Джейми невероятно стойкий и терпеливый мужчина, раз безропотно сносит ее слезы и плач Ярославны при любом столкновении с жестоким миром, но не стоит подвергать его такому испытанию слишком часто. Переодевшись в удобные клетчатые брюки и слишком теплый (купленный еще летом, и потому ни разу еще ненадеванный) ангорский свитер с высоким воротником, Ада почувствовала себя капельку лучше. Вещи лежали на самой дальней и высокой полке шкафа, позволяя думать, что хотя бы их тронуть не успели. Аппетит пропал начисто, как и желание что-то готовить, поэтому сержант мрачно жевал разогретые отбивные, раздраженно с кем-то переписываясь по телефону, а девушка мелкими глотками пила успокаивающий травяной чай с ложечкой мёда. Внутри царил стылый холод, а глаза то и дело выискивали опасность поблизости, хотя целительница чувствовала, что кроме них и развалившегося на ее коленях Каспера, никого рядом нет. — Достали! — гневно рыкнул Барнс, отбросив мобильник на середину стола, но, заметив вздрогнувшую невесту, осекся, виновато поморщившись и сжав переносицу пальцами бионики. — Прости, родная, больше не повторится. — Что случилось? Солдат длинно, с присвистом, выдохнул, тревожно постукивая костяшками рук по столешнице и недовольно прикусывая нижнюю губу. — На тебя напали, ты пережила серьезный стресс и прилично потратилась силой — я настаивал на том, чтобы дознание провели завтра, но следователи уперлись рогом, и Росс их поддержал! В основном потому, что нападающие играючи отключили сигнализацию, а специфика этой модели была такова, что снаружи ее не взломать — нужно знать уязвимые точки изнутри. Личная разработка технарей ЩИТа — и вдруг в лапах преступников, а значит — есть крот. Дерьмо попало на вентилятор, и сейчас из умников вытрясают все подробности, вплоть до цвета трусов; президент, не успевший уехать в Вашингтон, сует в расследование свой нос, громко интересуясь, как-так получилось; генералы то поддакивают ему, то смотрят друг на друга волками и бьют себя пяткой в грудь, что в их вотчине предателей нет… В общем, всем весело и интересно, никто не скучает. Следакам накрутили хвосты, те взяли под козырек, рявкнули начальству «Сэр, есть, сэр!», поэтому и результаты требуются еще вчера. Осмотр места преступления провели, патологоанатомы препарируют трупы в морге, остался только допрос подозреваемых — который по техническим причинам невозможен, и допрос единственного свидетеля произошедшего. Тебя. — Свидетеля, не обвиняемой? — замерла Адалин, судорожно вцепившись в чашку, и даже не дернулась, когда та обожгла ей руки. — Ада!.. — вымученно простонал Джей, качая головой и аккуратно вытаскивая посуду из побелевших от напряжения пальцев. Переставив чашку на стол, он обхватил женские ладони своими руками, ласково растёр тонкие косточки и убежденно произнес: — Я знаю, что у гражданских есть такая фантастическая хренотень, как «превышение допустимой самообороны», но этот демократический высер наших пришлибленных на всю голову гуманистов не работает так для военных. А ты сейчас — военный врач. Полезный, ценный, уникальный специалист, и — единственный в своем роде. Чинуши из госаппарата и офицеры Пентагона в очередь выстраиваются, чтобы пролечиться у тебя — запись на полгода вперед забита!.. Это не считая того, что ты один из самых спокойных, миролюбивых и законопослушных людей, что я встречал в своей жизни. Так что, учитывая все обстоятельства... Случившееся сегодня уже классифицировали как самооборону, и если бы эти козлы не сдохли, попытавшись похитить тебя, то за нападение на военного врача армии США их приговор был бы максимально жестким. Не говоря уж о том, сколько политиков заинтересовано в том, чтобы Панацея и дальше оставалась на территории США, а не творила чудеса для немытых талибов, сидя на цепи в третьих странах мира. Ада невесело фыркнула. — А если бы не могла творить? Никто бы тогда вступаться не стал? — Стал, — прижавшись щекой к мягким ладошкам, Барнс согрел их теплым дыханием, поочередно поцеловав. — Нынешняя политика Штатов — не вести переговоров с террористами, а прогнуться под их требования — все равно, что расписаться в своей слабости и несостоятельности, что нашим воякам как серпом по яйцам. Даже если бы они сделали вид, что скрепя сердце позволяют диктовать Белому Дому условия, то на самом деле — провели спасательную операцию, и меня первого послали бы за тобой. Порой мне кажется, что ты не осознаешь всего масштаба своих способностей и того, сколько пользы они могут принести стране — зато другие прекрасно понимают и уже подсчитали все плюсы. Ведь здоровье, как и жизнь, ни за какие деньги не купишь. Но ты, именно ты, можешь дать и то, и другое. Адалин оглушенно молчала, впервые ощутив незримую тень государства за своей спиной, которое действительно находится на стороне целительницы, готовое предоставить защиту и помощь при первой необходимости. В этом сержант прав — подобного опыта взаимодействия с бюрократической машиной у нее точно не было. Но так все и должно работать для человека, реально приносящего пользу своей стране, верно? Дорога с двусторонним движением, а не глухой тупик. — ЩИТ не собирается бросать тебя на произвол судьбы, готов помочь, но и ты должна помочь им, дав показания — и чем скорее, тем лучше, — словно уговаривая ее, протянул Джеймс, чуть виновато морщась. — Боевики, посланные за тобой, наверняка были просто мясом, но кто-то же отдал приказ, скоординировал операцию, вручил им гаджеты и коды для взлома сигналки? Поэтому, как бы мне не хотелось, нам нужно поехать на базу... Белокурая женщина на миг прикрыла глаза, собираясь с силами, а затем уверенно встряхнулась и взмахом руки остановила объяснения сержанта. — Надо — значит, надо. Я все понимаю. И готова дать показания сегодня. Просто… будь рядом со мной, хорошо? — голос заметно дрогнул на последней фразе, но Барнс понял ее с полуслова. — Всегда. Тебе не придется проходить это в одиночку. Каспер протяжно мяукнул, утвердительно качнув головой, и одним прыжком оказался у ног доктора Арджент. Судя по эмоциям, и этот котище не собрался выпускать ее из виду. И то верно — стоит только оставить своего человека одного, как его нагло пытаются украсть! Безобразие! Флеркены — чрезвычайно территориальные и привязчивые к своим спутникам существа, и подобного фортеля Каспер ни за что не допустит. Нетушки, только не в его смену! Вон, стоило матери на миг отвернуться, как ее кри, Мар-Велл, вообще убили!.. Негодующе расфырчавшись, инопланетный кот распушился вдвое, задрал хвост трубой и решительно последовал за собирающейся Адалин, едва не наступая той на пятки. Выбегая на ветреную улицу и сливаясь своей белоснежной шубкой с сугробами, усатый защитник даже и не вспомнил о том, что он не любит холод.

***

17 декабря 2024 года, следственный отдел ЩИТа, Нью-Трискелион, остров Уайт-Айленд, Нью-Йорк, США. Как ни убеждал ее Джеймс, как ни пыталась взять себя в руки целительница, внутренний мандраж не желал проходить так просто. Автомобили охраны, следующие за машиной Барнса даже не скрываясь, казались конвоем. Двое агентов, встретивших их на пропускном пункте — будущими тюремщиками. А стайки сотрудников, провожающих столь колоритную процессию любопытно-жадными взглядами — обвинителями. Воистину, лишь титаническое усилие над собой позволило девушке держать спину прямой, а лицо — спокойно-равнодушным, в то время как хотелось съежиться, низко опустив голову, и предстать перед «народным судом», безропотно приняв все их нападки. Ведь в глубине души Адалин знала, что она виновата. — Нападение... Куча трупов... — шепотки отравленными стрелами летели со всех сторон, пока доктор и сержант шли в вотчину следователей по длинным коридорам Трискелиона. Почему они такие длинные?! — Все в кровище... — Мозгами аж до потолка забрызгало!.. — Вот тебе и девочка-припевочка!.. — Не суди книгу по облож... — ...олдат и Панацея — два сапога пара. Убийственная парочка! — словно стая пятнистых гиен, захихикали дамочки из аналитического, и Ада побледнела, едва ощутимо вздрогнув. Но Джей, конечно же, заметил. Со своим-то суперслухом он наверняка слышал вещи и похуже, и куда как больше самой Адалин, но и снаружи казался неприступной скалой, и внутри был полностью невозмутим. Будто их слова его вовсе не трогают. Словно догадавшись, о чем эмпатка думает, Барнс повернул голову к ней. Сильная рука сжала холодные пальцы Ады, и сержант едва слышно обронил: — В жизни не поверю, что такая умная женщина, как ты, будет обращать внимание на мнение этих недалеких клуш. Мы оба знаем правду, а прочие могут захлебнуться ядовитыми сплетнями и перемывать нам косточки до посинения — их болтовня ничего не значит. Всего лишь пустое сотрясание воздуха и типичное желание почесать языки, чтобы впоследствии горделиво зыркать на кумушек, про себя упиваясь осознанием, что они-то — лучше нас. Глубоко вздохнув и выпрямив спину так, будто к ней палку привязали, Адалин ощутила свалившийся с души камень — Джеймс всегда знал, как ее подбодрить. Крепче обхватив его руку, она окончательно настроилась на эмоциональную волну мужчины, словно отсекая себя от всех остальных и не позволяя их чувствам и ожиданиям влиять на нее. Ведь единственно важный и близкий целительнице человек поддерживал Аду целиком и полностью, был на ее стороне несмотря ни на что. И это — самое главное. Коридоры огромного Трискелиона по-прежнему тянулись бесконечными серыми вереницами, но доктору Арджент было все равно. Она ступала по маренговой плитке спокойно и ровно, не позволяя себе ускорять шаг и сутулиться, а в висках будто мантра-кавача звучали уверенные слова Барнса: «Это была самозащита». Мысленно облачившись в незримые глазу доспехи, только теперь Адалин в это уверовала. Осталось лишь убедить в этом беспристрастных следователей.

***

Дональд Фендлер, как представился агент ЩИТа и следователь по ее делу, оказался мужчиной средних лет и обладателем совершенно неприметной внешности. Худой, бледный, пыльно-русый и весь какой-то невзрачный, он мог бы показаться типичным представителем офисного планктона, горящего в производственном аду и существующего на одном лишь кофе, но внимательный взгляд подмечал мелкие детали, говорящие и о другом. Идеальная осанка военного, плавные, скупые движения и светло-серые, почти прозрачные глаза, сканирующие тебя насквозь, не давали обмануться — этот человек был той еще китайской шкатулкой с секретом. Но они собрались здесь не ради него. Познакомившись с Адалин и коротко пожав руку сержанту, в чьих эмоциях тотчас образовался штиль и покой (никак знакомый?), они прошли в безликий кабинет, никоим образом не выдававший род занятий своего владельца. Опущенные белые жалюзи, мерцающий экран компьютера, абсолютно пустой стол без единой бумажки или фотографии, а также папки-регистры, теснящиеся на двух больших металлических стеллажах, запросто могли бы принадлежать хоть помощнику бухгалтера, хоть менеджеру по продажам пылесосов. Никто не собирался приковывать эмпатку наручниками к столу, светить лампой в лицо и знакомить с методами агрессивного допроса, пугая ворохом жутких фотографий с окровавленными кишками наружу, и Ада беззвучно выдохнула. Да и Джеймс, чей бесшумный силуэт прочно обосновался за ее левым плечом, не дал бы свершиться ничему подобному. Вместо этого в следующий час состоялась почти доверительная беседа, не включающая в себя никаких обвинений и попыток надавить на совесть — лишь бесстрастная констатация фактов. Преступники заранее поджидали вас в квартире, взломав замок и отключив сигнализацию? Да. Они что-то сказали, потребовали, угрожали или сразу напали на вас, лишив способности к передвижению? Да, напали сразу. В вас неоднократно выстрелили и обездвижили сетью? Да и да. Как вы определили, что в вас стреляли именно транквилизатором? Опишите свои ощущения. Ада послушно перечислила все симптомы, нервно обхватив себя руками за плечи, но ровный тон Фендлера и успокаивающее присутствие Барнса за спиной помогали достойно держаться, вместо очередного витка слёз и истерики. Единственное, что пристального внимания проницательного следователя были удостоены следующие два момента: — Вы сообщили следствию, что вошли в подъезд дома в 16 часов 20 минут. — Да, все верно — я бросила взгляд на часы, когда пропустила соседа с собачкой, выходящего мне навстречу, — кивнула уже полностью собравшаяся Адалин, видя, что никто не спешит ее хватать и обличать. — Сигнал с ваших смарт-часов об ухудшении состояния организма поступил в 16 часов 22 минуты, — ровно констатировал Дональд, в чьей голове словно щелкали невидимые костяшки счетов. Или кнопки современного калькулятора, пришедшего на смену старинному абаку. — То есть у вас было менее двух минут, чтобы подняться на третий этаж, открыть дверь, войти в прихожую, встретиться с чужаками, проникшими в дом, подвергнуться нападению и отреагировать, в один миг уничтожив всех преступников. Фендлер профессионально ничего не додумывал за нее, выдумывая фантастические истории и строя несусветные версии, но из его уклончивых реплик целительница мигом почуяла, куда дует ветер. — Считаете, что я поступила с ними слишком радикально, не дав себе труда разобраться? Ответила похитителям страшной смертью, хотя могла поступить не столь фатально? — сощурилась Ада, понимающе дернув уголком губ. — Прошу вас пояснить этот момент, — не дрогнул агент, чей требовательный взгляд явно ожидал подробностей. И пускай белокурая женщина все еще чувствовала себя виноватой, но теперь, полностью успокоившись и приведя взбудораженный разум в норму, она видела несостыковки и уже не собиралась брать всю вину на себя, ведь в самозащите ее и не было. — Во-первых, это для них прошла минута с момента выстрела в меня. Для меня же — куда как больше времени, — видя проблески интереса, доктор Арджент развернула свою мысль. — У большинства военных хорошая реакция на опасность, вы развиваете свою интуицию и тренируете тело, реагируя практически мгновенно. Я таким преимуществом не обладаю — тренируй, не тренируй, но вылепить боевика из стопроцентного гражданского задача практически невыполнимая. Но на такой случай у меня есть мои способности. В случае угрозы, когда я понимаю, что не успеваю вовремя отреагировать и найти верное решение для спасения, мой мозг разгоняется до невиданных мощностей. Действуя с трехсотпроцентной продуктивностью, он обрабатывает текущую ситуацию за считанные секунды, и пока для вас и окружающего мира идет минута — для меня проходят часы. И за это время я успеваю найти необходимое решение. — И ваше решение — убить всех противников, выпотрошив их одним ударом, словно пиньяту? — оторвавшись от составления протокола, изумленно приподнял брови Фендлер. Пожалуй, он впервые видел, как человек столь откровенно оговаривает самого себя. Обычно-то все стремятся выкрутиться, выставив себя непорочными ангелами, — а тут такой поворот! Со стороны Барнса плеснуло неприкрытой тревогой, но прежде чем он успел вмешаться, чтобы Адалин не закопала саму себя на допросе, девушка отрицательно покачала головой. — Вы не дослушали. Пока для меня идут часы, я успеваю не только прикинуть все варианты, но и распробовать все оттенки эмоций, все граны боли... очень, очень медленно варясь в этом котле. И здесь мы переходим к другой части. Я довольно миролюбивый человек и редко злюсь — тем более на людей. Пациенты приходят в паллиативное умирать, и с кем только мне не приходится иметь дело — так что стрессоустойчивость у меня высока. И после того как в меня последовательно всадили три ампулы с неизвестным транквилизатором, период паники и страха довольно скоро сменился волной злобы и неконтролируемого бешенства, подступающей к самому сердцу. Эти дивные ощущения преследовали меня часы, пока я боялась и искала решение в своем подсознании, что и заставило меня отреагировать подобным образом, избавившись от угрозы кардинально. Сейчас я ясно это вижу. И теперь у меня встречный вопрос, агент Фендлер. Что было в тех ампулах? Русоволосый мужчина едва слышно хмыкнул, задумчиво барабаня пальцами по столу, а от Джеймса потянуло нотками удовлетворения и гордости. Может, это нападение и подкосило его любимую, но не сломало. Дональд же вытащил папку с бумагами, лежащую в верхнем ящике его стола, и протянул одну из распечаток целительнице. — Это экспериментальный препарат, не числящийся на балансе ни в одной из известных нам организаций. Согласно лабораторной экспертизе и отчетам врачей, он вызывает продолжительный паралич, яркие галлюцинации и существенное угнетение функций нервной системы. Похитители хотели не только испугать и обездвижить вас, но и не позволить мыслить чётко, чтобы вы успели оказать им достойное сопротивление. Но у данного состава были обнаружены побочные эффекты — многократное повышение тревожности и агрессии. У подопытных мышей от страха разорвалась сердечная мышца. Разумеется, на человеке это отразится слабее, но ненамного — раствор необычайно концентрированный, явно рассчитывали на мутанта. И если наложить всё это на индивидуальную реакцию организма, тем более вашего... неудивительно, что всё закончилось подобным образом. — А еще это вещество увеличивает выброс глутамата в коре головного мозга в десятикратном размере, и теперь я совершенно не удивлена красочному приходу, что словила от той бурды, которой меня напичкали! — мрачно резюмировала Ада, скользя похолодевшими глазами по сухим строкам распечатки. Следователь утвердительно качнул головой, устало потирая висок: — Факт самообороны уже доказан, хотя свидетели неплохо помогли бы делу. И отсюда вытекает второй вопрос, на который я не нашел ответ. Доктор Арджент, вы сообщили, что напавших было двенадцать… — Все верно. — Но коронер и бригада медиков забрали лишь десять тел. Адалин замерла, приоткрыв рот, растерянно глядя на ожидающего ответа следователя. Нахмурив светлые брови, она медленно перечислила: — Четверо в гостиной, двое у спальни, еще трое на кухне и один тип в кабинете. Всего десять. Плюс те двое, что напали на меня в прихожей… Каспер! — охнула эмпатка, вспоминая разгром в том помещении, мелькающие щупальца и своего маленького защитника, бесстрашным львом кинувшегося на врагов. Подхватив недовольно мявкнувшего котофея, развалившегося на ее коленях, женщина вгляделась в хитрые голубые глаза. Вереница образов и картинок промчалась в ее сознании пестрой лентой. — Каспер их проглотил… — наконец выдавила она, обескураженно прикусив губу, но тут же встряхнулась и решительно вступилась за своего друга. — Они первые напали! Сначала расстреляли транквилизаторами меня, а когда я упала, уронив сумку, оттуда выбрался Каспер, который рассусоливать не стал. Но и преступники его по шерстке не гладили — продырявили ему заднюю лапу, съездили тяжелым берцем по мордочке, пока Кас уворачивался от одного и открылся для удара второго похитителя. Это тоже была самооборона! — отчаянно заявила доктор Арджент, судорожно вцепившись в мягкое мурчащее тельце. Каспер же шевелил усами и загадочно щурил глаза, гипнотизируя следователя напротив. Раскаянием на наглой морде даже и не пахло. — Я и не сомневался в этом, — флегматично пожал плечами Дональд, подперев щеку рукой и думая, что вот теперь все кусочки мозаики точно сходятся. При флеркене, слава о котором прогремела по всему ФБР благодаря разоряющемуся направо и налево Хэйуорду, похитители, вероятно, не решились бы напасть. Но, видя, что сегодня целительница без своего хвостатого сопровождающего, преступники посчитали, что это их шанс. Устроить засаду в квартире, перебить охрану у дома, Барнс задерживался на смотре — идеальное время выбрали, как ни крути. — А почему ваша живность путешествовала в сумке, к слову? — Не хотел топать по мокрому снегу и пачкать шерсть уличной грязью — вот и забрался к своему ездовому человеку, — буркнула эмпатка, все еще переживая за своего питомца. — Его никто и не увидел в моем ридикюле. — Понятненько, — едва слышно фыркнул мужчина. — А узнать можно, ваш… Каспер с концами их проглотил, и преступники уже на полпути к лотку или все еще живые? И можете не беспокоиться, предъявлять ему ничего не будут. Да и чем можно грозить флеркену? Заключением в одиночном кошачьем домике, вегетарианской баландой раз в день и лишением игрушечных мышей? — Каспер? — Адалин переадресовала вопрос мгновенно скуксившемуся котику, не желающему расставаться с добычей. На белой мордочке были написаны все муки грешников Третьего круга по Данте, но девушка была неумолима, начиная долгие уговоры с откровенным чувством дежавю. — Золотце мое, ну зачем тебе эти грязные, потные мужчины в полном обмундировании?.. Японская мраморная говядина стократ вкуснее и полезнее для твоего нежного желудка... — И дороже, — печально вздохнул рачительный Барнс за спиной этой парочки. Но под перекрестьем выразительных взглядов он мигом умолк, примирительно подняв руки. — Молчу-молчу! В конце концов, Каспер у нас сегодня герой — и честно заслужил свой пир, пускай тот и влетит нам в kopeyechku. Ада и Кас синхронно кивнули сержанту, и раунд переговоров за нечестивые души наемников начался.

***

Спустя двадцать минут Адалин и Джеймс, устроившись в углу кабинета за зеркалом Гезелла, внимали допросу Азиза Мохаммеда Ас-Суддани, едва приведенного в чувство. Увы, но ввиду неудачного стечения обстоятельств в живых остался только один похититель, хотя ни Адалин, ни все еще ворчащего Каспера, зыркающего на людей вокруг хмурым взглядом, никто не винил. Оказалось, что живьём флеркен схватил только стрелка — Азиза, после чего орущий благим матом мужчина отправился в увлекательное путешествие по богатому внутреннему миру инопланетного кота. Второму же — Умару, накинувшему на эмпатку сеть, повезло куда как меньше. Во-первых, щупальца Каса слишком сильно сжали его, переломав ребра и кости рук, а во-вторых, именно Умар ранил флеркена, пока тот проглатывал Азиза. Поэтому мстительный котейка успел наполовину переварить наемника, прежде чем Ада договорилась о возврате пленников с этим хвостатым Гаргантюа. Когда Каспер выплюнул покрытого вязкой слюной Азиза и второй комок неопознаваемого склизкого нечто, щитомордники отнюдь не сразу признали в нем человека. Ас-Суддани был битым жизнью мужиком, не раз убивал и участвовал в зачистках мирного населения, видел и пытки, и реки крови, и жесточайшие расстрелы... Но жизнь не готовила его к тому, что однажды Азиз будет проглочен неземной хренью, а затем несколько часов придется любоваться, как его товарища разъедает заживо. Да, желудочная кислота флеркенов была столь едкой, что Умара вместе с одеждой, оружием и обмундированием буквально растворило в питательную жидкость из мяса и костей, начиная с ног, превращая стойкого боевика в хнычущую трехлетку. Азиз даже облегчить его страдания не мог, банально свернув шею или перерезав глотку ножом — не сумел дотянуться, поскольку стенки желудка были не только прочными и закаленными, но и чрезвычайно липкими. Поэтому все, что оставалось Ас-Суддани — это бессильно наблюдать, как Умара переваривают живьем, и знание того, что его очередь — следующая, изрядно подкосило психику мужчины. Никто не собирался с ним церемониться, и всё же привести Азиза в чувство было весьма непросто, хотя ни оплеух, ни гидрокодона агенты ЩИТа не жалели. Но когда при осмотре степени повреждений на правой лопатке Ас-Суддани медики обнаружили затейливую татуировку, Джеймс потемнел лицом, сжав бионику в кулак, щитомордники мгновенно подобрались, и вечер резко перестал быть томным. Адалин же прищурилась, разглядывая необычный узор, транслируемый бесстрастной камерой наблюдения — переплетенные кольца, расположенные кругом, две перекрещенные сабли внутри и множество мелких значков в самих кольцах, если она не ошибается — на монгольском. Но в этом языке доктор безбожно плавала, так что вполне могла допустить ошибку. Зато ЩИТ был более чем подкован — искины, профильные специалисты, множество распознающих программ, делающих поиск истины совсем нетрудным делом. Пара секунд — и причастность неудавшихся похитителей Адалин к печально известной террористической организации «Десять колец» была неоспорима. Но поплывший к этому моменту пленник даже и не думал запираться, послушно отвечая на все вопросы. Угроза жизни и перспектива быть сожранным явно произвели на него глубокое впечатление, и боевик не хранил молчание, презрев традиционную омерту подобных формирований. Одна беда — Азиз был хорошим стрелком, но все же — рядовым бойцом, и в детали операции его и прочих парней посвятили по минимуму. — Главный говорит прыгать, и мы прыгаем, — на ломаном английском гортанно прорычал Азиз, без своей балаклавы оказавшийся кудлатым брюнетом восточного типа с черной бородкой и необычайно густыми бровями. — И не стоит задавать лишних вопросов, если ты не готов заплатить за них жизнью. Мужчина чуть заторможенно ухмыльнулся, и примчавшийся на допрос террориста Росс молча кивнул штатным медикам. Новая ампула «сыворотки правды» — модифицированного скополамина — развязала язык, и сведения полились потоком. Где брали транспорт, у кого перекупали оружие, как пробрались через патрули, имена коррумпированных чиновников на границе с Мексикой, пароли, явки… Адалин заскучала через полчаса этого монотонного бубнежа, но мужчины явно понимали больше нее и видели картину целиком, вместо вороха разрозненных фактов. Когда дошли до цели их миссии, целительница встрепенулась. — Командир сказал, что наша задача — захват мутанта, а также изъятие у нее дневников какого-то доктора. — Что за дневники? — тотчас отреагировал следователь, и вполовину не такой вежливый, как беседовавший с Адой мистер Фендлер. — Говори! Но жгучие карие глаза расфокусированно смотрели вдаль, и мужчине пришлось повторять вопрос. Азиз сильно побледнел и хрипло, с присвистом дышал, но агенты были намерены добиться ответов во что бы то ни стало. — Я не знаю... Когда главный получил наводку от осведомителя в Хайфе, то сразу же послал пару теней в Америку. За Панацеей присматривали издалека, и когда она опустошила банковскую ячейку в Бостоне, выходя из здания с тяжелой сумкой, наши мигом забегали. Взятка клерку позволила получить опись имущества. Кроме дневников и письма там больше ничего не было. Подготовка к операции шла полным ходом, когда Алая Ведьма захватила Вествью, и Арджент сорвалась туда. Нам пришлось ждать, ведь устроить похищение по-тихому и пробиваться через кордон военных и Зимнего Солдата — это не одно и то же. Потом она и вовсе — умотала с любовником в Италию, а идти на территорию Кулака Гидры без предварительной разведки — самоубийство. Кто знает, какие ловушки этот псих там понаставил? Приподняв брови, Ада с ироничной насмешкой слушала перипетии нелегких будней террориста, вспоминая, что кроме подвала с вином и оружейной комнаты на Панарее не было ничего необычного. Никаких мин, капканов и пыточных на территории итальянской виллы уж точно не водилось. Но, повернув голову, эмпатка осеклась: таким хищным предвкушением сверкали глаза сержанта, такой волчьей была его ухмылка, что не оставалось сомнений — нежданных гостей ждал неласковый прием, вполне возможно, что и смертельный. — Похоже, что моя экскурсионная программа была изрядно сокращенной. Уже можно звать тебя Синей Бородой, милый? — шепнула она враз смешавшемуся шатену. — Мой дом — моя крепость, — жарко зашептал в ответ он, почти оправдываясь в своей скрытности, и извиняюще погладил ладонь невесты. — И тебе ничего не грозило — а вот кретинам, желающим получить контроль над Призраком, пришлось бы солоно. И пока Азиз повествовал следователю о возобновлении их злодейских планов по возвращению целительницы в Нью-Йорк, шушукающуюся парочку прервал подошедший агент Фрост. — Доктор Арджент, не желаете ли пояснить слова Ас-Суддани? — вкрадчиво начал мужчина, держа руки в карманах элегантных брюк и возвышаясь над блондинкой на целую голову. — Этот человек несет бред — похоже, что встреча с флеркеном не прошла бесследно для его рассудка, — равнодушно пожала плечами Ада. — Да, я забрала дневники из бостонской ячейки — но они принадлежали моему отцу, он вел исследование моей мутации по мере взросления. А теперь они мои, по праву наследования, и уж поверьте — я не трубила о материалах на каждом углу, так что откуда у их осведомителей такие данные — большой вопрос. Я использую эти материалы исключительно для нашего проекта с доктором Беннером… — «Алгоритм выявления граничных мутаций в геноме человека»? — проявил похвальную и малость пугающую осведомленность брюнет. — Да, — чуть поморщилась эмпатка, досадуя, что ее перебили, но Роберт продолжал выжидающе смотреть на нее. — В ЩИТе я лечу пациентов, но заниматься наукой мне удобнее дома — и все материалы я держу там под замком, — это не говоря уж о том, что любопытных глаз меньше. Впрочем, последнее Адалин добавлять не стала, но все присутствующие шпионы понимающе хмыкнули. — ...Я знаю лишь, что мы должны были забрать мутанта и дневники доктора из Шабази, это всё, клянусь Аллахом! — почти исступленно кричал Азиз, дергаясь в наручниках, как припадочный, и срывая кожу на запястьях. — Только командир знал подробности, но теперь он мертв, я, правда, больше ничего не знаю! — Вам знакомо это название? — резко, точно нападающая кобра, Фрост наклонился к Адалин, буквально впившись глазами в лицо женщины и отслеживая малейшие признаки лжи. — Впервые слышу, — абсолютно искренне отозвалась целительница, недоуменно хмурясь. Может, все это чудовищное недоразумение? Хотя попытку похищения назвать таковой язык не повернется. Но даже крупные террористические организации уровня «Десяти колец» могут совершать глупейшие ошибки. И будь в распоряжении ЩИТа действительно осведомленный пленник, детали происходящего были бы более ясны. Но увы, имеем то, что имеем. И к слову о пленниках. Ас-Суддани уже сипел, глаза боевика налились кровью, слюна текла по подбородку, нервный тик превращал бородатое лицо в жуткую гримасу, а кадык ходил по гортани вверх и вниз, но агент Фрост и головы не повернул в его сторону, продолжая препарировать целительницу изучающим взглядом. И следователь, прямо перед которым разворачивалось это представление, и агенты, равнодушно наблюдающие за ходом допроса, и даже Джей, в чьих глазах застыло мрачное удовлетворение — никто и слова не сказал про методы, далекие от гуманности и больше напоминающие пытки. И явно не одобряемые Конституцией Соединенных Штатов совместно с международными договоренностями Сената и правительств Ближнего Востока об экстрадиции преступников. — Может быть, поможем ему? — кивнула эмпатка, указывая на Ас-Суддани. — Сердцебиение и пульс опасно участились, этот человек может умереть в любую минуту. — Жалеете своего неудавшегося похитителя? — сардонически улыбнулся Роберт, покачиваясь на пятках, после чего наклонил голову вбок и почти прошелестел: — А он бы вас не пожалел. Сложись все иначе, это вы сейчас сидели бы прикованная, а эти люди без тени сомнений мучили вас самыми изуверскими способами. «Десять колец» интересует лишь собственное обогащение и власть над миром, и ради достижения этих целей они пойдут на все. Абсолютно на все. Сердце целительницы пропустило удар, но на лице застыло выражение вежливого ожидания, резко контрастирующее с хрипами человека в десятке метров от нее. Отвечать на вопрос Фроста доктор Арджент не посчитала нужным. — Одна минута. Пятьдесят девять секунд, пятьдесят восемь секунд, пятьдесят семь секунд… — ровно перечисляла она, выразительно поглядывая на Азиза. Замдиректора фыркнул, перестав испытывать терпение Панацеи, и, словно нехотя, дал отмашку реанимационной бригаде, засуетившейся вокруг пленника. Бросив прощальный взгляд на боевика, целительница видела, что пускай его и потрепало, но он выживет. Получив позволение уйти из допросной, медлить Ада и Джеймс не стали.

***

17 декабря 2024 года, столовая ЩИТа, Нью-Трискелион, остров Уайт-Айленд, Нью-Йорк, США. — Как ты?! — обеспокоенно выпалил Сэм, буквально подлетая к их столику, где Ада работала челюстями, словно промышленный комбайн. Ввиду набитого рта, отвечать за нее вызвался Барнс. — После лечения президента, попытки похищения, отпора террористам, изматывающего допроса, а также воскрешения трех человек охраны? Да просто замечательно! Верно я говорю, вибраниумная моя? — в голосе шатена причудливо переплетались нежность и раздражение. — Угу, — промычала эмпатка, ни капли не раскаиваясь в своих действиях, и вцепилась зубами в сочную котлету, проглотив несчастную в один укус. Сержант только вздохнул, подперев щеку рукой, и молча переставил тарелки поближе к девушке. Узнав о том, что трое охранников Адалин были убиты боевиками у подъезда ее дома, а четвертого оперируют в реанимации, доктор Арджент мгновенно затормозила у входа. Развернувшись, она чеканным шагом направилась прямиком в морг, пропуская мимо ушей все слова Джеймса. — Эти люди за меня свои жизни отдали, и я не могу отплатить им черной неблагодарностью! — убежденно повторяла блондинка, недрогнувшей рукой распахивая дверцы холодильных камер и вытаскивая из них уже начавшие коченеть трупы. На заднем фоне доктор Киннел, старший патологоанатом, вполголоса что-то бурчал о документации, которую он зря заполнял. — Да кто ж спорит! — леденящий взгляд Зимнего Солдата поверх женской головы мигом оборвал чужое недовольство. Киннел сразу же сдулся, как воздушный шарик, и стал споро помогать целительнице перекладывать тела на секционные столы. — Но если ты вернешь их хотя бы и завтра, как следует отдохнув и восстановившись, мир не сойдет с орбиты! И тебе не придется перенапрягать свой дар, которому сегодня и без того досталось! Но Адалин лишь дернула плечиком, не отвлекаясь от поверхностного осмотра. Пулевые ранения, ножевые ранения, у Бойла вдобавок к огнестрелу еще и трещина в основании черепа… В словах сержанта был резон, но существовали и другие немаловажные факторы, не позволяющие пренебречь своими обязанностями: — У Коллинза — жена и маленькая дочь. У Нейтана Бойла — мать с больным сердцем. А у Оливера Фиорелло — сын-подросток, которого он воспитывает после смерти супруги один. И который сегодня не дождется отца с работы. Предлагаешь мне пойти спать со спокойной душой, в то время как все эти люди узнают о гибели своих близких на задании? Заставить их мучиться от неопределенности сутки или больше, пока я не наотдыхаюсь? На эти вопросы Джеймс затвердел скулами, плотно сжав губы, и не нашелся с ответом. Всего полчаса спустя парни с неверием ощупывали абсолютно целые места ран, ставших для них смертельными, а доктор Арджент, сердечно поблагодарив их за верную службу, нетвердым шагом отправилась составлять заявление на перевод пациента. Когда хирурги закончат вынимать пули из ее четвертого телохранителя, мистера Батлера переведут на реабилитацию в паллиативное, где Ада быстро поставит его на ноги. Это самое меньшее, что она могла сделать для своих людей, а немногословных, но надежных ребят из охраны за эти месяцы эмпатка уже привыкла считать своими. Упадок сил и дикий голод были вполне естественными после всех ее сегодняшних приключений, так что сидя в полупустой столовой, Адалин наверстывала и пропущенный обед, и так и не приготовленный ужин, бессовестно объедая ЩИТ. Каспер же смачно чавкал свежей говяжьей вырезкой на полу, которую повара притащили, едва только одиозная парочка зашла в помещение. Ада так и не поняла, кого из них работники боялись сильнее, но оценила мудрый подход задабривания оголодавших чудищ. Вкратце рассказав все еще встревоженному Сэму обо всем произошедшем, целительница вымученно улыбнулась (не то, чтобы это могло хоть кого-нибудь здесь обмануть), и подытожила: — ...Так что все закончилось, если можно так выразиться, благополучно. Для нас. Злодеи повержены, пленник будет петь на допросе как птичка, учитывая содержимое аптечек следователей, а мне даже не грозит обвинение в массовом убийстве, совершенном с особой жестокостью. — Вот только убедить в этом следствие и убедить себя — полярно разные вещи, — проницательно обронил непривычно серьезный Сокол, механически крутя солонку в смуглых пальцах. — Я ведь вижу, что тебя это гложет. И если ты не хочешь официально обращаться к доктору Уолкер… — Ада отрицательно покачала головой. — ...То я всегда к твоим услугам. Можем просто поговорить об этом, и тебе станет чуточку легче. Произошедшее не стоит держать в себе, ведь совестливых людей убийство, пускай и в целях самозащиты, разъедает как кислота. От Уилсона тянуло тревогой за нее, теплом, обещанием поддержки и чувством крепкой руки, на которую всегда можно было опереться. В темно-карих глазах сквозило понимание и болезненный опыт человека, прошедшего через подобное, отчего Адалин едва не расклеилась вновь. Хотя казалось, что сумела убедить окружающих и себя, но до полного принятия ей было еще очень далеко. — Может быть, однажды и поговорим. Но... не сейчас, — наконец выдавила она, часто моргая и глядя исключительно в окно. Вечерний сумрак скрадывал очертания деревьев, а вода залива казалась чернильной лужей, стремящейся поглотить землю. Но участливый взгляд мужчины ощущался даже через отражение в стекле. — Хорошо, — мягко отозвался Сэм и по-доброму улыбнулся ей, решив немного подбодрить. — Ада, ты молодец, и я уверен, что спасенные парни из охраны безумно тебе благодарны... Эмпатка вдруг замерла и нахмурилась, только сейчас осознав одну странность. — Что случилось? — мгновенно отреагировал Джеймс, за доли секунды перетекая в позу, пригодную для боя. Тренированное тело тотчас напряглось, словно туго сжатая пружина — правая нога была заведена за ножку стула, руки словно невзначай лежали у набедренных ножен, посветлевшие глаза в мгновение оценили окружающую обстановку, а суперсолдатский мозг сгенерировал десятки сценариев защиты. Белокурая девушка слабо улыбнулась, погладив его закаменевшее плечо. — Все в порядке. Просто я только сейчас осознала, что ребят из охраны отчего-то было вдвое больше, чем обычно. Они же должны были караулить меня по два человека посменно — и только в случае твоей командировки или публичного мероприятия вроде лечения ветеранов выдвигались полным составом на случай различных инцидентов. Почему их график изменили?.. Джей? Но Барнс только вильнул взглядом и гнетуще молчал, не спеша удовлетворить любопытство невесты, в то время как Сокол замер, неловко прикусив щеку. От обоих мужчин сквозило легчайшим чувством вины, но от сержанта — еще и железобетонной уверенностью в своих действиях. — Охрана была удвоена по моей просьбе после нашего возвращения из Италии, — сознался шатен, неосознанно калибруя пластины бионики. — Ты ведь понимаешь, что новость о возможности воскрешения изрядно взбаламутила народ, и попытка похищения была вполне ожидаема? «Десять колец» стали первой ласточкой, и теперь я вижу, что число боевиков следовало увеличить до восьми человек в смену. И отбирать кандидатов я буду лично. Костяшки живой руки зловеще хрустнули, но Адалин даже не обратила внимания на подобное самоуправство за ее спиной, будучи ошеломленной приторно-сладкой вонью откровенного вранья. Джеймс мог умалчивать или недоговаривать, уходить от ответа, виртуозно меняя тему или мастерски переводя все в шутку, но он никогда прежде ей не врал. Повторно прокрутив его слова в уме, целительница нашла искомое. — Первой ли? — на непонимающе вздернутую бровь солдата, Ада развернула свой вопрос, медленно проговаривая факты вслух. — «Десять колец» были не первыми, кто пытался меня украсть, верно? Ты никогда не лгал мне, пожалуйста, не начинай делать это сейчас — я же все равно узнаю. Если Джей и хотел что-то ответить до этого, то ему хватило ума промолчать, не вешая лапшу на уши, которую женщина точно не оценила бы. Откинувшись на спинку стула, так что тонкий черный лонгслив заманчиво обрисовал накаченный торс сержанта, Барнс не спешил нарушить повисшее между ними молчание, вместо этого словно невзначай пройдясь влажным кончиком языка по заалевшей губе. Что-то новенькое. Не имея желания говорить правду, этот диверсант словно пытался переключить внимание девушки на свои богатые внешние данные, и Адалин даже знать не хотела — осознанно или нет. Не позволив мыслям свернуть на чувственную колею, поддавшись разящему наповал обаянию своего несносного мужчины (что дало Аде повод безумно гордиться собой аж целых три секунды!), она продолжала сверлить шатена требовательным взглядом, и тот наконец-таки сдался. — Четвертыми. «Десять колец» были четвертыми, кто попытался похитить тебя за те одиннадцать дней, что мы вернулись из отпуска. Воздух в груди внезапно закончился, а болезненное осознание накрыло эмпатку с головой. В груди стремительно набухал ком обиды и непонимания. Глаза защипало, а непослушные губы едва прошептали: — Но почему ты не сказал? Не предупредил меня? Я бы была осмотрительнее, не став провоцировать людей на... — На что? Противоправные действия? Сделку со своей совестью? Преступление? Оскалу Барнса в этот миг позавидовал бы и тигр-людоед. Сэм, кажется, даже дышать перестал, а все шуточки о первой семейной ссоре застряли у него в глотке. Сокол молчал, отчаянно желая испариться отсюда, оставив этих двоих спокойно поговорить наедине, но сейчас это не представлялось возможным. — Вот потому и не сказал, — серые глаза потемнели до грозовой глубины, но сержант не отрывал отчаянно-яростного взгляда от любимой, хлёсткими словами раскрывая всю изнанку тех мирных, как казалось Адалин, дней, скрывающих под собой страшную подноготную. Которую целительница, в наивной слепоте своей, даже не замечала. — Потому что ты непременно запишешь их на свой счет, хотя твоей вины в том нет нисколько! Ты не заставляла этих людей идти на крайние меры, они сами сделали свой выбор и осознанно закрыли глаза на собственные неприглядные поступки! — С чего ты взял? — неуверенно возразила эмпатка, а в голове тем временем разворачивались сотни вариантов «А что, если?..» — Не просто же так они пришли ко мне? Может, им действительно была нужна помощь? Джеймс обреченно закрыл глаза, до боли сжав переносицу и беззвучно выругался. — Об этом я и говорил. Ты очень добрая и чересчур жалостливая, ты даже Ас-Суддани пожалела, хотя этот ублюдок не оказал бы тебе ответной любезности! — Ада отвела взгляд, вновь вспомнив об учиненной бойне — а ведь она врач, она клятву Гиппократа давала... — И все похитители, которых мы отловили, даже не попытались договориться с тобой по-хорошему, сразу перейдя к радикальным мерам, пытаясь разрулить свои проблемы за твой счет! — Так может, ты позволишь мне составить свое мнение об этом? Раз уж я и так узнаю обо всем постфактум, — белокурая женщина не хотела быть резкой, но колкие слова сами собой сорвались с губ. Солдат невесело усмехнулся и скрестил пальцы в замок, глядя на невесту со странным выражением в глубине сумрачных глаз. — Изволь. Похититель номер один — Эрнесто Хименес. Жил — не тужил вместе с любимой девушкой — Паулой Санчо на Джейксон-Хайтс, что находится в Квинсе. Да только ругался со своей ненаглядной много. Причина — измены Паулы, хотя доказательств тому не было ни единого. Темпераментная парочка закатывала громкие скандалы в духе мексиканских сериалов через день, на радость всем соседям, и однажды Паула не выдержала, решив, что слова надо подтверждать делом. Она переспала с лучшим другом Эрнесто, а затем явилась домой, чтобы собрать вещи, заодно объявив своему любовнику, что уходит, и что тот вконец достал ее своей ревностью. Слово за слово, жаркий спор разворачивался по привычному сценарию, но когда мисс Санчо схватила сумку, Эрнесто дернул ее на себя, и в запале сделал это слишком резко. Паула оступилась и упала, ударившись виском об угол стола — мгновенная смерть. Как ты думаешь, что сделал этот Отелло, когда понял, что натворил? — Позвонил в полицию? — робко предположила притихшая Ада. — Это ведь можно классифицировать как несчастный случай? — Да уж, счастливым его не назовешь, — фыркнул шатен и покачал головой. — Но нет. Он не захотел в тюрьму и отчаянно желал вернуть Паулу, пускай та и кувыркалась с Хосе, чтобы популярно объяснить своей обоже́ всю глубину ее заблуждений — очередным бурным скандалом, вестимо. И когда взгляд Эрнесто упал на газетную статью про Панацею, совершившую чудо в Вествью, как ты считаешь, до чего этот умник додумался? — Нет… — нахмурилась Ада, но Джей безжалостно растоптал ее надежды. — Да. Тело его девчонки лежало в ледяной ванне три дня, пока Хименес не сумел раздобыть твой точный адрес, вытряся всю кубышку своему знакомому хакеру. Затем этот гений пошел на дело, но твоя охрана не даром свой хлеб ест — и Эрнесто схватили. Сейчас он под следствием — убеждает всех, что хотел договориться с тобой по-хорошему и вернуть любимую Паулу, хотя то, что парни сняли этого скалолаза, забравшегося на третий этаж и почти вскрывшего окно твоей квартиры, говорит против него. С собой у него было пять ножей, незарегистрированный Glock-19, куча флунитразепама и транки на крупный рогатый скот, купленные у кузена-ветеринара. Чудный набор для мирных переговоров, правда? Вдоволь насладившись растерянным молчанием девушки, Барнс продолжил захватывающее повествование, раз уж Адалин так хотела знать правду. — Похититель… пардон, похитительница номер два — Дебора Кук. Мать-одиночка, медсестра в беднейшем госпитале Гарлема, днюющая и ночующая на своей работе, чтобы воспитать и поставить на ноги болезненного сына-подростка — Генри. Дебби обожала своего мальчика слепой любовью… вот только добрый сынок не спешил отвечать ей тем же. Капризный, инфантильный и балованный — это от достатка не зависит — Генри умудрился нажить себе кучу неприятностей среди одноклассников и учителей подлой натурой и мерзким характером… Но мамочка точно знала — это всё поклёп и завистливые сплетни неудачников. Точка. Затем был скандал с попыткой изнасилования в летнем лагере, на который миссис Кук едва наскребла деньги, чтобы сы́ночка подышал свежим воздухом… Но это всё тоже враньё — а та распущенная девица сама вешалась на милого Генри! Синяки, ссадины на лице, порванная одежда? Да кто знает, где эта малолетняя шалава таскалась?! Генри бы к этой… мисс и раскаленными щипцами не притронулся! А когда этому мальчику-зайчику исполнилось семнадцать, он умудрился подсесть на наркоту. — Дай догадаюсь — злобные наркодилеры держали бедного Генри под белы рученьки, заставляя нюхать и колоться? И по карманам марки с ЛСД распихивать? — понимающе усмехнулась Ада, встречавшая и не таких уникумов за свою долгую жизнь. — А как же! — уничижительно хмыкнул Джей. — И врать дорогой мамочке, и таскать деньги из карманов ее видавшего виды пальто, и продавать те немногие ценности и технику, что у них были… Но Генри, конечно же, ни в чем не виноват! Когда любимый и славный мальчик, будучи в очередном приходе, попытался придушить мамочку, даже Дебора поняла, что дальше так продолжаться не может. Пока Генри валялся бессознательной тушкой, гадя под себя и ловя шикарные глюки, миссис Кук заперла его в комнате, приковав к батарее, расположенной рядом с кроватью. Она обшарила помещение, выкинув все наркотики, проштудировала методички из наркодиспансера, честно стыренные из холла, пока никто не видел, и была готова к сражению за невинную душу сынули. Сынуля, как ты понимаешь, порывы Деборы не оценил, для начала обложив матушку трехэтажной конструкцией и остервенело дергаясь в наручниках, точно карась на крючке. — Как его никто не хватился? Школа, соседи, которые не могли не услышать отголоски скандалов? — недоумевающе протянула Адалин, озадаченно моргая. Сержант только плечами пожал. — Из-за букета болезней и медкарты толще, чем словарь Даля, перевести на домашнее обучение пацана было нетрудно. В школе только вздохнули с облегчением, спихнув скандалиста дорогой родительнице. А соседи уже привыкли к шумному выяснению отношений из квартиры Куков, да и в таком клоповнике они жили, что всем глубоко наср... плевать было, чем они там занимаются. Дебора решила лечить сына сама, а для начала — очистить организм Генри от синтетической дряни. Вот только ломку никто не отменял, и, помноженная на отвратный характер гаденыша, миссис Кук прошла все круги Преисподней. — Это же очень опасно! — воскликнула целительница, не понаслышке знающая обо всех сложностях преодоления абстинентного синдрома — были у нее и такие пациенты. — Почему она не обратилась к профессионалам? Не положила парня в клинику? Есть ведь и совсем недорогие, где хорошо лечат зависимость! — Как выяснилось впоследствии на допросе, не хотела огласки. Мать-героиня, что в одиночку тащит на своем горбу болезненного сына — и мать паршивого наркомана, это две большие разницы. Как ты понимаешь, самостоятельное лечение ломки не могло закончиться хорошо. Кук пошла на воровство, потихоньку таская сильнодействующие вещества из больницы, где она работала, и постепенно уменьшала дозу, не желая угробить сына полной отменой наркотиков. Но в один далеко не прекрасный день, пока мать была на смене, Генри сумел освободиться и найти ее тайник с препаратами. Он выжрал их все, и передозировка стала закономерным итогом случившегося. Когда Дебора вернулась и обнаружила радостно скалящийся в потолок труп сыночка, то поняла — это конец. Вышла из квартиры, даже дверь не заперев, брела куда глаза глядят, желая добраться до ближайшего моста и свести счеты с жизнью... По сторонам она не смотрела и чуть не угодила под машину, шагнув на красный свет на переходе, но какая-то добрая женщина дернула ее назад, спасая жизнь. И Дебору словно переклинило — ведь она знала эту женщину. Не лично, нет, но и по телевизору видела, и в новостях та мелькала... И пока миссис Кук замерла памятником самой себе, незнакомка просто повернулась и пошла по своим делам. Догадываешься, кто это был? В памяти эмпатки забрезжило смутное воспоминание. — Пешеходный переход на Кинг-стрит? Дней шесть… нет, пять тому назад? Ну да, я была там, и когда увидела, что женщина едва не шагнула под колеса машин, потянула растяпу назад за рукав. Что в этом удивительного? Многие как задумаются о чем-то, так словно в параллельном мире живут, ничего не замечают. Я и забыла об этом эпизоде. — Зато Дебора тебя не забыла. Благодаря нашим трудолюбивым СМИ и новостям, льющимся из каждого утюга, о Панацее теперь не знает только ленивый, а твое лицо знакомо всем нью-йоркцам. Кук топала за тобой до самого дома, парни взяли ее на заметку, но тогда она ничего не сделала — просто попялилась на твои окна и ушла. Мало ли фанатов? Вот только на следующий день Дебору скрутили у твоих дверей, нацепив наручники и отобрав платок, пропитанный хлороформом. Как ты понимаешь, тебя ждал визит и знакомство с милым Генри... и плевать, что пацан уже мертвый. Сейчас миссис Кук сидит в изоляторе, и ей предстоит ответить не только за попытку твоего похищения — статей там достаточно. — А третий? — почти спокойно выдохнула блондинка, уже не питая особого сочувствия к этим людям. Они ведь даже не попытались нормально поговорить, подкараулить у подъезда ради разговора, да хоть электронное письмо на официальную почту написать, вместо этого сразу же действуя по методу Ларсена, решив все свои неурядицы! Ада что, похожа на безотказную палочку-выручалочку или крестную фею в блестках? Такое чувство, что эти люди даже и не пытались искать другие варианты решения своих проблем, ничтоже сумняшеся решив пойти по самому простому пути. И криминальному, чего уж там. Хименес мог сразу сдаться полиции с поличным — ввиду несчастного случая и отсутствию прочих правонарушений, на первый раз ему бы дали небольшой срок, не став наказывать по всей строгости. А с приличным адвокатом, доказавшим, что злого умысла не было — возможно, что и условной судимостью отделался бы. Деборе Кук и вовсе стоило положить сына в клинику в самом начале, не занимаясь самолечением и не играть в сестру Рэтчед — глядишь, парень и жив бы сейчас остался. Но она решила скрыть свой полный провал как родителя, боясь осуждения общества, и пускай хотела сделать как лучше, но вышло как всегда. Эх, люди-люди... — Третий — Марлон Тейт, обыкновенная шушера из Адской Кухни, обожающий шиковать и жить не по средствам. Угоны, воровство, рэкет — на радаре у полиции Тейт мелькал часто и регулярно... Он постоянно просил деньги взаймы у знакомых, набрал кучу кредитов, задолжал большую сумму крупным криминальным авторитетам и от отчаяния решил банально нажиться на тебе, чтобы ему списали долги. Адрес узнал у двоюродного племянника, которого ты спасла на Белт-Паркуэй — помнишь, как детишки тебе благодарные письма писали?.. Ну и вот. Марлона повязали еще на подходе к Парк-Слоуп, и в виду того, что он стал жертвой собственной тупости и сплетен, ходящих вокруг культа Панацеи, даже и раздумывать не станут — в тюрьму, и с глаз долой. Он уже дважды сидел, так что порядки знает, да и от авторитетов подальше будет. — Какой культ? Что за сплетни? — вытянулось лицо доктора Арджент. — Культ Панацеи, — любезно просветил ее Джеймс, скрестив руки на широкой груди. — Неизвестно, откуда пошла эта побасенка, но отчего-то часть населения считает, что раз у тебя есть столь исключительные способности в сфере исцеления и даже воскрешения мертвых, то и обратная сторона у такого удивительного дара имеется. А именно — неспособность причинить вред живым существам. Дескать, лечишь ты всё и вся, а вот ответить, пускай и для самозащиты — ни-ни. — Что за бред? Разве не логичнее предположить, что раз я могу воздействовать на организм человека, то и навредить ему труда мне не составит? Кто там говорил, что лучшие убийцы — это врачи? — Гарольд Шипман? — аккуратно вклинился Сэм, стараясь чуть разрядить атмосферу. — Может быть, — дернул уголком губ Барнс, бросив острый взгляд на тотчас прикусившего язык Уилсона, и продолжил. — Факт в том, что среди не самой образованной части Нью-Йорка это поверье распространилось. Когда у людей нет знаний, остается только вера. Вот они и верят. Рисунки с твоим изображением кропают, граффити на стенах домов рисуют... — Все равно, как-то это глупо — строить рисковый план на основе недостоверных слухов и сплетен, — обескураженно пожала плечами целительница. — А кто сказал, что все преступники — непременно гении? Они и среди обычных людей редко встречаются. А на одного профессора Мориарти приходится три тысячи кретинов, ухлопавших по пьяни соседа сковородкой. Вот и все. Ну а четверыми стали сегодняшние молодчики, и эти уже подготовились как следует. — Ясно. Но в чем была сложность рассказать мне об этом сразу, Джей? Я была бы внимательнее и осторожнее, после работы шла бы сразу домой... — ...Никуда не выходила и заперла себя в четырех стенах? — подхватил шатен, иронично кривя губы. — Мы это уже проходили, в период твоей самоизоляции, вызванной вспышкой интереса после публичного исцеления детей на трассе. И ты знаешь, что это не выход. — То есть своим молчанием ты хотел меня защитить? — неверяще поинтересовалась Адалин, наблюдая за тем, как Джеймс наклоняется к ней ближе. — А что тебя так удивляет? Мужчина — это не только буква «М» в анкете и туалете, это прямая обязанность — оберегать и защищать свою женщину, детей, тех, кто слабее. И это не только физического аспекта касается, но и душевного покоя тоже — ты ведь знаешь, как нас воспитывали. И ты понимала, на что соглашаешься, когда решила стать моей, Ада, — веско, с расстановкой сказал ей сержант, и эмпатка не нашлась, что возразить ему на этот довод. Ведь она и правда знала характер Джейми. Он с легкостью мог уступать ей в мелочах, выполнять многочисленные просьбы и стойко переносить капризы своей дамы. Мужчине было плевать на оттенок штор в гостиной («Цвет шампанского или экрю? А может, золотой Крайола? Бери любой, я оплачу́»). Он ел все, что дают — однажды, ради эксперимента, Адалин неделю кормила шатена исключительно блюдами из риса. Рисовая каша и рисовый пудинг, плов и ризотто, китайская рисовая лапша и пирожные-моти из клейкого рисового теста… Барнс и глазом не моргнул, уплетая ее стряпню и нахваливая вкусные блюда, лишь глядел понимающе и снисходительно усмехался в ответ. Он трижды переделывал освещение в ванной, потому что девушке не нравилось расположение светильников, безропотно спал под толстенным и жарким пуховым одеялом (ведь его любимая изрядно мерзла зимой, в отличие от термоустойчивого суперсолдата), и совершенно перестал напевать абсурдную, но привязчивую «Disco Duck» в душе. Услышав сей шедевр в первый раз, Адалин едва не навернулась на мокром кафеле, и от хохота могла только стонать. Но на сотый раз смешно уже не было, на сотый — чертова диско-утка бесила, и Барнс послушно умолк, переключившись на «Queen» — этих британцев они обожали оба. Но вот в глобальном вопросе — ее безопасности, например, шатена было не переупрямить никогда. Просто раньше их позиция по таким вопросам всегда совпадала, а сейчас — нет, и доктор Арджент столкнулась с последствиями этого решения, вот и все. Разногласия случаются у всех пар, они еще долго продержались. — Я просто не хотел, чтобы ты волновалась почём зря, постоянно крутила эту ситуацию в уме, напрасно себя изводила и в очередной раз разочаровывалась в людях. Ты ведь готова помогать им бескорыстно, всю себя отдавать, но когда они в ответ тебе в душу плюют... Это больно ранит, я знаю, — тихо добавил Джей, и эмпатка дрогнула, смахивая невидимые крошки со стола и часто моргая повлажневшими глазами. Это она понять могла. Адалин долго молчала, после чего глубоко вздохнула, замечая беспокойство в глазах цвета горного хрусталя, всей своей сутью чувствуя тревогу за нее в глубине души мужчины... и простила. Кто-то мог бы сказать, что Джеймс бывает строгим и даже жестоким, авторитарным и властным, но для Ады — он был средоточием всех мыслимых и немыслимых добродетелей, и она принимала его таким, какой он есть. Она просто любила своего упрямого сержанта, поэтому смягчилась и первой примирительно коснулась его напряженной ладони. Джеймс выдохнул, чуть расслабившись, и переплел с ней пальцы, незаметно погладив тонкое запястье. Вместе с ним перевел дыхание и Сэм, и немногочисленные посетители столовой, но пара совершенно не обратила на них внимания. — Хорошо, делай как знаешь. Но прошу тебя, хотя бы сообщай мне о происходящем — это, все-таки, и моя жизнь тоже, — напоследок добавила Адалин, и Джей согласно кивнул. Повернувшись к Сэму, что был непривычно смущен и явно не знал, куда деть свои руки, целительница одним взглядом постаралась передать искренние извинения за столь публичное выяснение отношений. Вновь говорить об этом вслух не стоило — ситуация и без того была достаточно неловкой. Поэтому девушка предпочла вернуться к предыдущей теме: — И если цель и мотивы всех этих людей просты и понятны, то устремления боевиков из «Десяти колец» стали для меня загадкой. Ну, кроме той части, где им приказали захватить мутанта — это-то ясно как белый день. — Так им же, вроде, какие-то дневники требовались? — вопросительно приподнял брови Сокол. Ада тяжко вздохнула, ощущая, как у нее закипает мозг, и поморщилась. — Какие? Сначала Азиз сказал про осведомителей в Хайфе, которые уж точно не могли знать о записях отца про мою мутацию, затем — что они следили за мной в Бостоне и даже в ячейке побывали. Потом Ас-Суддани что-то лепетал про дневники доктора из Шабази, окончательно меня запутав... Что это вообще такое?! Местность, город, название учреждения? Лично я — без понятия. Похоже, они все-таки ошиблись. Уилсон лишь тихо хмыкнул, вытаскивая смартфон из заднего кармана брюк и что-то быстро на нем печатая. Джей тем временем составил пустые тарелки на поднос и, с тщательно скрываемой надеждой, вполголоса поинтересовался: — Ну теперь-то — домой? Всех спасла, подлечила, можно и отдохнуть — тебе все же здорово досталось сегодня. — Да, домой, — кивнула Ада, поднимаясь, но голос Сэма заставил замереть на месте. — Шабази — крохотный городок в Израиле, близ Рох-ша-Аина, всего в двадцати километрах от Тель-Авива. Основанный на территории бывшей британской базы, он стал маабаром — временным лагерем для репатриантов. То есть тех, кто возвращался на родину из плена или эмиграции, начиная с пятидесятых годов ХХ века, — Уилсон продолжал читать электронный текст, а сердце в груди эмпатки забилось пойманной птичкой — и с каждым словом все быстрее и быстрее. — Местечко на самом деле легендарное: это важный пункт на торговом пути из Египта в Иудею, рядом находится крепость древнего еврейского города Афека, переименованного царем Иродом в Антипатриду... И здесь же состоялось легендарное сражение с филистимлянами за Ковчег Завета, описанное еще в Библии — одиннадцатый век до нашей эры! Вот только в марте 1999 года городок постигло несчастье — сильнейшее землетрясение едва не разрушило его подчистую. Не успели отстроиться заново — произошел масштабный пожар. А еще через полгода — наводнение, река Яркон, протекающая неподалеку, просто вышла из берегов, затопив низины и размыв строительные леса. В 2001 году собрание раввинов постановило жителям отмаливать грехи перед Господом, а также сменить название города, чтобы изменить его судьбу. Даже вышел местечковый указ, запрещающий старожилам называть Шабази прежним названием, представляете? Чего только люди не выдумают! Но, походу, это помогло — город отстроили безо всяких происшествий. Уилсон убрал мобильник в карман, поднял голову и осекся, глядя на посеревшее лицо Адалин, что с трудом могла протолкнуть в легкие столь желанный воздух, отчаянно цепляясь за краешек стола — ведь ноги ее не держали. — Ада, ты чего?! — Как... — хрипло каркнула она, но тотчас поправилась. — Какое было название у старого поселения? — Гиват-Таль, — разбил ее надежду на чудовищную ошибку Сокол, и в голове женщины вообще не осталось цензурных слов, лишь дикий страх и паника, сменяющие друг друга безумным хороводом. — Вот дерьмо!!! — громко выпалила она, обреченно зажмурившись. Прошлое все-таки вернулось, чтобы укусить ее за задницу. И теперь Адалин точно знала, что «Десять колец» у нее выискивало. — Дома поговорим, — решительно постановил Барнс, грозно зыркнув на греющих уши неподалеку агентов, подхватил Каспера, взял под руку невесту и стремительно вышел вон. Сэм чертыхнулся, закинул поднос к мойке и поспешил следом — кто знает, что эти двое наворотят? У суперов — и проблемы суперразмерные, а значит — им точно нужна помощь. В конце концов, даже у Бэтмена был свой Робин.