Фруктовая корзинка

Когда Пай получил сообщение от Паначая, Скай был с близнецами, укладывая их спать. Арун капризничал, поэтому Прапай собирался уже сам взяться за дело, но его отвлёк звук уведомления. Увидев, кто ему написал, Пай вышел из дома и перезвонил. Они говорили минут двадцать. Сперва Пай настаивал на полиции, но профессор напомнил, что тогда в дело будет втянут и Скай, а как это отразится на кормящем омеге, не мог бы предсказать никто. Поэтому альфы решили, что ловить Гана нужно в частном порядке. На следующее же утро Прапай организовал надзор за домом, взял на работе месяц отгулов, скорее уж, отпуск, но при этом собираясь работать из дома. Скаю он сказал, что кокосики стремительно растут и изменяются, и он не хочет пропустить ни секунды их детства. Теперь из дома они выходили только вместе. Параллельно нанятые детективы пытались разыскать Бума и Гана. Впрочем, Бума нашли довольно быстро. Недолгий разговор с его лечащим врачом показал, что омега долго не протянет — смерть головного мозга и развивающаяся полиорганная недостаточность шансов ему не давали. В какой-то момент, казалось, он начал восстанавливаться, но потом состояние резко ухудшилось. Врач сказал, что у него было впечатление, что организм разрушает сам себя, и это было впервые в его практике. Через несколько дней Бум умер, не приходя в сознание. Прапай помог его дедушке устроить похороны и захоронить прах Бума рядом с его мужем. Он решил, после того, как Ган будет пойман, помочь детям Бума, которые сейчас были в социальном приюте, довольно неплохом, который курировал его папа. С Ганом же дела обстояли хуже — найти его не могли. Камеры неподалёку от дома профессора показали, как тот сбежал после нападения, но через несколько улиц следы бандита терялись. До смерти Бума у больницы дежурила группа захвата, потом её сняли, ведь истинный не мог не почувствовать смерти своей пары. Но охрану дома Прапай не снял и сам бдительности не ослаблял. Поэтому пробуждение в одиночестве утром его сразу напрягло. Судя по холодной подушке, Скай встал уже давно, хотя было ещё раннее утро. Прапай заглянул в детскую, затем выглянул из окна, рассчитывая увидеть мужа на лужайке за домом… Прислушался к связи, которая урчала ласковым котиком — видимо, муж общался с сыновьями. И позвонил. Трубку Скай взял не сразу, но ответил бодро, и альфа почти успокоился, когда их разговор прервался на середине слова, а связь натянулась тревожно и больно дёрнула. Он, не отключаясь, открыл карту — маленький флажок действительно был прямо рядом с их домом, как и говорил муж. Через пять минут запыхавшийся Прапай стоял рядом с коляской детей, которые даже испугаться не успели, и звонил в полицию. Скрывать больше не имело смысла. Он не собирался ждать запроса о выкупе, он точно знал, кто похитил Ская и знал, для чего. И молился, чтобы успеть его спасти. Детей он отвёз родителям, а сам поехал со всеми собранными документами к следователям. Дело обещало быть очень громким, поэтому взялась за него полиция с энтузиазмом, подключив лучших следователей. Прапай же, не надеясь ни на кого, обратился к связи. Он подарил мужу кулон с датчиком GPS, но уходя утром на прогулку, Скай попросту забыл его надеть. Пай слушал, но внутри было слишком тихо, как тогда, когда Скай сбежал от него в храм. Поэтому альфа предположил, что Ган просто вырубил своего пленника, пытаясь избежать лишнего шума. Приходилось ждать. Ждать, не понимая, за что хвататься. Чтобы не сойти с ума, Пай поехал в дом родителей, к детям. Он решил, что как только дозовётся мужа, сам будет его искать. На телефон каждые два часа падал краткий отчёт от следователей и детективов, которых наняли ранее. Все паблики и официальные издания пестрели фотографиями похищенного Ская и видео, снятым регистратором припаркованной недалеко от парка машины — как Ская, угрожая отчётливо видным ножом, уводит неизвестный в сторону соседней улицы. Соцсети захлёбывались ложными сведениями и фантастическими предположениями, а Прапай на кухне кормил Аруна и Артита банановым пюре и манговым рисом. И улыбался близнецам, хотя на сердце было черно. Рядом был отец. Папу они сразу отослали, потому что он то и дело начинал тихо плакать, пугая детей. Вечером после звонка приехали Пхаю и Рейн. Омега был в боевом режиме, но, увидев своих маленьких племянников, тут же поплыл и отправился с ними играть в манеже. А Пхаю сел рядом с Прапаем. — Тихо? — спросил он. — Тихо. — ответил Пай. — Но скорее всего они где-то за городом. Мне страшно. — Они найдут их. Обязательно. — Я найду его. Потому что… — Он твой? — Нет. Потому что я — его. И вот они — его. — Пай указал на весело хохочущих близнецов. Они, словно по команде, закрыли ротики и серьёзно посмотрели на отца. А потом Арун стукнул Артита погремушкой. Утром Прапай проснулся в своей комнате от злости. И это была не его злость. Тонкая, словно лезвие, она разрезала ясное утро. И Пай откликнулся на неё всем сердцем. Нужно было торопиться. Он гнал машину вслед за терпким ощущением гнева. И радовался этому чувству больше всего на свете. Персик жив. Персик не умирает от страха. Теперь он найдёт и вернёт себе дыхание и жизнь. Ощущение усиливалось, вело за собой не хуже радара, но альфа притормозил у тротуара. Нужно было сообщить, куда он направляется. Он вынул телефон. *** Скай очнулся, лёжа на грязном полу в незнакомой комнате. Пахло сыростью, гнилью и прелой листвой. Он вспомнил — Ган. Нашёл всё-таки. Дети! Рядом никого не было, комнатушка без окон больше была похожа на кладовую или выгородку в подвале. Он даже не мог понять — ночь сейчас или день. Если детей нет рядом, может быть, они остались там? Когда Ган тащил его с площадки, он бормотал что-то про «будешь знать своё место», «погулял и хватит»… Прежде, чем на его голову обрушился болезненный удар рукояткой ножа, Скай успел подумать о том, что Ган не смог найти ему замену. А теперь, с трудом поднявшись, он начал злиться. Когда два месяца спустя после рождения кокосиков Скай попросил Прапая найти ему курсы самообороны, тот даже переспрашивать не стал. Свёл омегу с начальником службы охраны в компании, отрекомендовав того, как самого надёжного учителя. Ещё два месяца кхун Пит ставил ему удар, учил обращаться с огнестрельным оружием, ножом и подручными средствами. Только самооборона, как Скай и хотел. Из головы так и не шёл рассказ Фана про их похищение. Скай хотел суметь защитить кокосиков при необходимости. Кроме тренировок, кхун Пит учил его правильно думать. И в первую очередь — уметь вызывать злость. Сперва он устроил ему какой-то глупый тест на «бей-беги-замри». И выяснил, что омега относится к типу «замри». Поэтому кхун Пит стал учить его быть злым. Не терять волю в минуту опасности, а собираться в комок ярости и быть готовым к атаке. Любым способом. В любой момент. Скай сдавался, иногда плакал, но однажды кхун Пит вручил ему два тяжёлых свёртка и сказал: «Это твои дети. Защити их». И он ударил альфу, словно опьянев от внезапно поднявшейся злости. В тренировочный зал через десять минут прибежал Прапай, держа люльки с детьми и не понимая, что случилось. А на матах валялся улыбающийся во весь рот кхун Пит. — Запомни это ощущение, нонг. И если что-то пойдёт не так — действуй. Ты — своя самая главная защита. Твой разум — твоё первое оружие. Твоя злость — пуля, которой ты его зарядишь. И никто не спасётся от выстрела. — сказал тогда ему кхун Пит, пока он успокаивал Аруна и мужа. Он запомнил. Осмотревшись, Скай обратил внимание и на себя. Одежда на нём была та же, что заставило испытать облегчение, Ган не тронул его, пока он был без сознания. Скай потянулся к связи — она отозвалась нетерпением и волнением за него. Ему показалось, что он уловил ещё что-то про детей, но, пожалуй, это он уже надумал. Конечно же, дети в порядке, иначе и быть не могло. Что ж. Он должен отсюда выбраться. — Эй, дрянь, вставай и иди за мной. — когда дверь его узилища распахнулась, он едва успел принять позу покорности, которую от него обычно требовал Ган. Плечи и голова опущены, спина сгорблена, руки и колени на полу. Он кивнул, не поднимая головы и встал, стараясь рассмотреть руки альфы. От его вони мутило, болел желудок и голова тоже. Но он терпел. В руках у Гана была бита. Не та, которая неоднократно калечила его раньше, а новенькая, в свежем блестящем лаке, но Скай хорошо знал, как быстро портится покрытие, когда ею наносят первый десяток ударов. И пошёл вслед за альфой. Они действительно были в подвале, Ган провёл его мимо большого помещения, забитого всяким хламом, затем они поднялись по лестнице и вышли в холл, залитый ярким солнцем. — Вали на кухню и приготовь что-то, я жрать хочу. Скоро приедет Бум, накормишь и его. Потом поешь сам, что останется. — Ган стукнул битой в пол и махнул ею в сторону кухни, едва не задев ею омегу. Бум. Скай впервые слышал это имя. И оно его заинтересовало. Кто такой Бум? Раньше Ган никого не называл вторым после себя. Омега послушно прошёл на грязную кухню и взялся за уборку, чтобы получить немного чистой посуды и расчистить поверхности для готовки. Газовая плита работала от баллона, только он был давно пуст. Скай сперва растерялся, но потом заметил в углу электрическую плитку в мусоре. Отлично. Раковина забилась отходами, поэтому под мытьё он приспособил какой-то относительно чистый таз. Осмотр холодильника и шкафов оказался неутешительным — пара упаковок лапши с истекшим сроком годности, банка бобов и консервированные сосиски. Больше не было ничего. Пока он возился, прошло около получаса. Всё время прислушиваясь к связи, он невольно торопил Прапая. Дело было в запахе. Феромон Гана неумолимо пробуждал в нём того мальчика, который несколько лет назад вырвался из Ада. И мальчик этот безумно боялся. Скай старательно злился, цепляясь за воспоминания прошедших двух лет, за слова доктора Йима, за лица любимых людей, которых у него собирались отобрать. Но с каждой минутой страх становился сильнее. — Ты чего возишься, ублюдок? — в кухню ввалился Ган. — Сейчас приедет Бум, а у тебя ничего не готово! Тебе что, ногу прострелить, чтобы ты ускорился, ленивая дрянь? — Простите, тан Ган. — тихо произнёс Скай и вздрогнул, когда рассмотрел в грязной руке небольшой пистолет. Если этот сумасшедший альфа начнёт стрелять, Прапай не успеет. — Что ты там бормочешь? — Ган подошёл ближе и положил пистолет на столешницу, чтобы обеими руками схватить Ская за рубашку. — Может, тебя трахнуть нужно, чтобы ты завёлся? Скай инстинктивно отстранился, едва справляясь с дурнотой, когда ему в шею, прямо в метку ткнулось ненавистное лицо, ощерившись гнилыми зубами. — Надо же, меченый. — процедил Ган, прижимая его бёдрами к столу. — У меня были меченые. Они не могут трахаться с другим альфой. Их приходится драть насухую. Слышишь, гнилой персик? В Скае паника боролась с яростью. Он не мог показать, что стал сильным, тогда Ган бы просто его убил. Альфе нужна была сломанная игрушка. Которую можно сломать ещё раз. Но маленький мальчик внутри него плакал и звал истинного. Скай как мог подавлял этот крик, зная, что если Прапай услышит его, то сорвётся. — Страшно? — Ган тихо засмеялся. — Это хорошо. Это правильно. Мне нравится. Зря я не захватил с собой твоих щенков, мог бы сейчас показать тебе, что с ними можно сделать. Когда Скай услышал это, он не смог удержаться. Его собственный разум предал и подкинул картинки того, что Ган мог сотворить с кокосиками. Омега оттолкнул альфу от себя и схватил пистолет. Рука дрожала, но он был уверен, что не промахнётся. — Осмелел, ублюдок?! — Ган отлетел к стене, ударился спиной и словно озверел в этот момент, последние капли разума пропали из его глаз. — Да как ты сме… Его прервал выстрел. Оглушительный, резкий хлопок, а потом дикий животный вопль, полный боли и ненависти. И тут же — второй выстрел. И второй крик. Дверь в дом хлопнула, а в кухонном проёме стоял тяжело дышащий Прапай, испуганно осматривая помещение. Прямо перед ним был Скай с пистолетом в руке, направленным на орущего дурниной грязного и вонючего наркомана. У того оказались прострелены оба колена. Очень аккуратно. Ган нечленораздельно выл от боли, его штаны промокли от крови и мочи, а глаза были расширенными от ужаса. Пай кинулся к мужу, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, и Скай встретил его улыбкой, полной любви и радости. — Я смог, пи Па-ай. Я справился с этим. Он больше не сможет ничего со мной сделать. Где-то вдалеке завыла сирена полиции, постепенно приближаясь. — Сейчас приедет Бум! — донеслось с пола. — Бум приедет, и вы ничего не сделаете… — Бум умер, слышишь? — Пай посмотрел на Гана с ненавистью. — Твой истинный сперва отказался от связи с тобой. А потом предпочёл умереть, чтобы не быть твоим. Понимаешь? Ты такое мерзкое ничтожество, что твой истинный омега отказался от тебя. — Пи Па-ай… — Пойдём, мой хороший. — Пай взял мужа за руку и повёл к выходу, но Скай остановился над Ганом. — Подожди. — сказал он своему альфе, а потом выстрелил Гану между ног и бросил пистолет на пол. Когда они вышли из дома к полицейским, бегущим навстречу, им в спину нёсся совершенно нечеловеческий вой.