Фруктовая корзинка

Когда они покинули дом, колени Ская подогнулись, и он начал дрожать. Ярость схлынула, оставив после себя выжженое место. И пустоту, которую хотелось заполнить. Пай подхватил мужа на руки и прижал к груди. — Тише, тише, маленький. Всё позади. — он окутал омегу феромоном, выдавливая въевшийся в нос запах прелой листвы. — Домой. — попросил Скай. Перед домом столпилось несколько полицейских машин, а позади них стояла машина Прапая и ещё один автомобиль, серый и неприметный. Прапай подошёл к нему и постучал в окно. Стекло опустилось, оттуда выглянул мужчина средних лет. — Кто-то пусть отвезёт нас домой. Остальные свободны. Отчёт завтра. — сказал альфа, и мужчина кивнул. Открылась задняя дверь, вышел другой мужчина помоложе и сел за руль автомобиля Прапая. Сам он сел, не выпуская из рук Ская, на заднее сиденье. Когда машина отъехала от дома, навстречу ей с мигалками направлялась скорая. — Надеюсь, он не выживет. — обронил Прапай, гладя мужа по дрожащей спине и стараясь согреть. — Выживет. — сдавленно прошептал Скай. В голове всё ещё бились слова Гана и картинки с кокосиками. — Куда вас везти? — спросил водитель. — К родителям или в ваш дом? Пай задумался на секунду. Дети были у дедушек в полной безопасности. Видеть папу в таком состоянии было бы для них не лучшим переживанием, пожалуй. Оба, и Арун, и Артит, были очень сопереживательными и эмпатичными, мгновенно ретранслируя эмоции родителей или дедушек. Поэтому: — В наш дом. Я позвоню родителям. — Пай тут же достал телефон и между делом поцеловал в висок Ская. Тот лежал у него на коленях, прижавшись к груди и всё ещё дрожал. — Привет, отец. Скай спасён. Он в порядке, но… не в порядке. Вы побудете с кокосиками ещё немного, хорошо? Да, он здоров. Да, полиция задержала Гана. Хорошо. Конечно. Я позвоню завтра, и мы всё решим. Сбросив звонок, Прапай полностью погрузился в связь с истинным. Там всё ещё было пусто и холодно. В запахе омеги он не ощущал миндальной горечи, но и сам его собственный аромат словно погас, едва ощущаясь. И от этого пустоту чувствовал и Прапай. Они доехали достаточно быстро. Пай занёс мужа в дом и сразу же направился в спальню. Пока набиралась ванна, он приготовил и принёс поднос с парой бутербродов и тёплым травяным чаем. А потом стал раздевать Ская, который так и лежал на их кровати без единого движения. Будто сломанная кукла. Если раньше бы Пай начал названивать доктору Йиму или доктору Конгсакулу, то сегодня он чувствовал, что впускать посторонних в их союз просто нельзя. Всё должно происходить между ними и идти только от него самого. Уложив Ская в ванну, полную пены, он быстро разделся и сел позади мужа, обнимая, позволяя лечь на свою грудь, кожа к коже. Он начал с массажа расслабленных безвольно лежащих рук. Пальчик за пальчиком, рассказывая вполголоса о том, как эти пару дней они жили без него. Как Артит получил погремушкой по голове, как Арун отказался есть кашку с отцом, но согласился с дедушкой. Как Рейн прекрасно управляется с детьми… А потом рассказал только о себе. Как пусто, если просыпаешься в постели один. Как страшно, когда понимаешь, что что-то стряслось. Как медленно тянется время, когда нет утешающих новостей. И какое счастье — услышать внутри отклик, почувствовать любимого и идти, спешить на этот зов изо всех сил. Скай начал тихонько всхлипывать, когда Прапай рассказывал о том, как услышал первый выстрел. А потом повернулся лицом, залитым слезами, к мужу и обнял его за шею. — Всё кончилось? — спросил он едва шевеля губами. Но перестал дрожать. — Да. — ответил альфа. — Думаю, да. — Хорошо. — Скай потянулся за поцелуем, и тот внезапно оказался жарким и глубоким, заводя и распаляя обоих. Через пару минут пришлось экстренно выбираться из ванны и возвращаться к кровати, едва стерев пену с переплетённых тел. Страсть их полностью поглотила, свела с ума, лишила любых мыслей, кроме стремления поскорее слиться воедино. — Быстрее, Пи Па-ай. — от нетерпения закатывались глаза, длинные пальцы скользили меж влажных стенок прохода, касаясь бугорка простаты, сводя с ума. — Я хочу… Хочу всё забыть… Теперь Пай слышал и чувствовал — боль в связи, горечь в аромате, но это не отталкивало его, не уменьшало желания. Нужно было вычеркнуть всё произошедшее, изменить их реальность, показать омеге, что его мир тот же, что и до похищения, так же полон любви и заботы. Когда они отдышались и пришли в себя, Скай достал влажные салфетки из тумбочки и обтёр их обоих, бросая всё на пол. Всё неважное потом, сейчас им нужно было побыть рядом. Он лёг, тесно прижавшись к расслабленному телу мужа и положил голову ему на грудь. Большие тёплые руки сразу же обхватили его, оберегая. — Спасибо. — сказал он, закрывая глаза. — Пожалуйста. — отозвался Пай, засыпая. Они проснулись через несколько часов. За окном было уже темно. Скай хотел посмотреть, сколько времени, но не нашёл телефона. Собственный тогда остался на детской площадке, и Скай не рассчитывал его сейчас найти, но он думал взять телефон Прапая… Увы, во-первых, его крепко держали в объятиях, а во-вторых поблизости телефона не наблюдалось. Скай расслабился и вслушался в тишину дома. Она не была абсолютной — вот мимо проехал мопед, кто-то громко кого-то позвал по имени, залаяла соседская собака. Это были живые звуки, которые помогали ему понять — кошмар его жизни окончился сегодня утром. Раз и навсегда. Теперь, отдохнув и восстановившись, он понял, что безумно хочет есть. И принялся будить Прапая. — Конечно, маленький, сию же секунду. — сонным голосом отозвался муж и принялся шарить по своей стороне кровати. — И что ты там ищешь? — Телефон. Не помню, куда его положил. — Я тоже не нашёл. Только… Прошло много времени, а он ни разу не звонил. Это нормально? — Я выключил его. Не хотел, чтобы нас беспокоили. — А папа? Отец? Кокосики? — Ну кокосики не позвонят нам ещё года три минимум, а папу и отца я предупредил о том, что мы в порядке и свяжемся сами. Если только я найду этот гребучий телефон. — Может, в ванной? — Скай томно потянулся, чувствуя, насколько ему теперь легче. Здесь, дома, рядом с мужем… В голове было лишь мерзкое послевкусие утреннего кошмара. Но он был уверен, что это ещё не конец. Спустя пару дней, когда пришлось дать официальное интервью, рассказывая в тысячу, как ему показалось, микрофонов ту историю, которая была тщательно составлена и продумана для общественности, не затрагивая прошлое, Скай понял, что ему снова нужен доктор Йим. Но, насколько ему было известно, тот занимался собственным сыном, которому сейчас было всего шесть месяцев. Скай написал ему и неожиданно получил приглашение приехать. Он завёз барагозящих сыновей к родителям, а потом поехал по уже знакомому адресу. Дверь ему открыл Тор в ярко-жёлтом фартуке с рюшами. Он чрезвычайно шёл всклокоченному и невыспавшемуся альфе, Скай растянул рот в неудержимой улыбке. Привет, проходи. Извини, у нас небольшой сбой режима, сам понимаешь. — Скай кивнул и перешагнул порог квартиры, а Тор поспешил на призывный громкий вопль младенца. Разувшись, Скай направился в кабинет. За столом сидел такой же не выспавшийся доктор Йим. — Здравствуйте, доктор. Животик? — Скай сопереживал молодым родителям, потому что прекрасно понимал, каково им. Какими бы подарочными ни были близнецы, но и у них случались колики. А теперь активно резались зубки, отчего оба родителя недосыпали. — Не знаю. Проходи. — Йим потёр красные глаза. — Ты пришёл из-за Гана или из-за себя? — Из-за себя. — Скай сел. Теперь ему было куда проще говорить о прошлом. И то, что он сделал с Ганом, немало тому способствовало. Но маленький мальчик, избитый и пропитавшийся запахом прелой листвы, всё ещё был в нём. И после похищения стал чаще напоминать о себе. Они проговорили час и наметили план работы с тем, что всплыло в подсознании. Когда уже Скай собрался уходить, в кабинет постучали, потом в дверь просунулась голова Тора: — Милый, подержи Мука, я схожу в туалет и поставлю чайник. — Йим кивнул, и ему вручили белоснежную куколку с капризным личиком и пухлыми щёчками. — Познакомься, Кхаймук, папулина жемчужина. — Йим улыбнулся, а младенец в его руках нахмурился и засунул кулачок в слюнявый ротик. — Сколько ему? — Полгода. — А… — Скай узнал симптомы, но решил уточнить. — А у него всегда столько слюны? — Нет, вот третий день. — Док, кажется, у него зубки режутся, вот он вам покоя и не даёт. — Надо же. А я думал, что животик болит, оттого, что всё в рот тянет. — Йим повернул сына к себе лицом и попытался заглянуть ему в рот, но Жемчужинка наморщил пуговичный носик и угрожающе всхлипнул. — Попробуйте гель на дёсны. Аруну очень хорошо помогало. Мук же омежка? — Да. Тор его совершенно избаловал, с рук не спускает, он даже в декрет ушёл. А я продолжаю работать. Так что по факту папочка у нас Тор. А я строгий отец. — Йим улыбнулся, не отрывая взгляда от сына. И Скай ему ни капли не поверил. Просто-напросто у Кхаймука два папочки. Кхаймук принялся хныкать, но через полминуты в двери уже снова торчал Тор, а на его руках омежка волшебным образом успокоился. — Что и требовалось доказать. — рассмеялся Йим. — Пойдём, я провожу тебя, зайду в аптеку и куплю гель. Надеюсь, этой ночью выспимся мы все. *** — Привет. — к большому удивлению Прапая в кабинет зашёл его отец. — Не волнуйся, кокосики в порядке, я просто к тебе. — Хорошо. Садись. Кофе? Чай? — Просто воды. Я хотел у тебя кое-что узнать. — О чём? — О похищении. Ты всем занимался сам, и я не лез, но эта история слишком громкая и забудется нескоро. Пока я как могу избегаю разговоров. Но прошла уже пара недель, и СМИ полнятся домыслами, опираясь на то, что семья молчит. Нам нужно что-то решить. — Я собирался сам поговорить с тобой, отец. — Пай сел удобнее и откинулся на высокую спинку кресла. — История действительно сложная, и даже если мы все выскажемся, домыслы никуда не денутся. Сейчас дело обстоит так: Гана лечат в тюремной больнице. Без большого старания, просто следят за тем, чтобы раны заживали. У него раздроблены оба колена, поэтому пришлось ампутировать обе ноги выше коленного сустава. Это было проще и дешевле всего. Также было серьёзное ранение мошонки, но там бы точно никто не стал что-то восстанавливать. Неделю назад он пришёл в себя и был осмотрен психиатром. Диагноз я не запоминал, но он признан сумасшедшим и будет переведён из больницы в специальную тюрьму типа психиатрической клиники. Суд уже был, закрытый и номинальный — его взяли с поличным, он сам во всём признался, так что оставалось лишь оформить бумаги. Материалы этого дела строго засекречены. Ну а для общественности подготовлена стандартная сказка, которую ты уже слышал — ненормальный наркоман, потерявший разум, напал на омегу и похитил его, рассчитывая получить денег. Если не копать, то сойдёт. Если же копать начнут, то у меня есть другая история. Её подсказали друзья Ская — альфа, поехавший на идее превосходства своего пола и услышавший про истинную пару, решил похитить себе истинного омегу. Он верил в то, что истинность это такое волшебное качество, которое заложено в омегу и включается на любого альфу. Я знаю, такого типа теории существуют до сих пор. И это немного пугает. — А Скай? — Скай в курсе, он мне и подсказал этот второй слой. — Я не про то. Скай стрелял в этого ублюдка… — А, вот ты про что. Стрелял. Это была самооборона. Пистолет был замазан в криминале раньше, на нём куча старых отпечатков Гана. И немного — Ская, свежих и поверх. Скай отобрал пистолет и защищался. Всё в порядке, можешь не волноваться. — Шутишь что ли? Не волноваться… — Нет, отец. Не шучу. Может вам с папой выбраться куда-нибудь отдохнуть? Мы с малышами справимся, Скаю сейчас нужно отвлечься от всего. — Ни. За. Что! — Витсарут нахмурился. — Даже не думай. Лучше сами съездите. — Скай не хочет. — вздохнул Пай. Он уже не раз предлагал мужу взять кокосиков, Рейна и уехать в домик на побережье, но омега отказывался. И вообще, обратил внимание Пай, не очень охотно выходил из дома. Только по делам. Или вместе с ним. Нечему было удивляться, произошедшее слишком сильно ударило по ним обоим. Пай казнил себя за то, что вначале не поговорил откровенно с мужем и не предупредил его о Гане. И всё равно опасался рассказывать ему о Гане сейчас. И всё, что узнал про Бума. Но это нужно было сделать обязательно.