Фруктовая корзинка

Рейн пришёл в себя на девятые сутки после операции. Он открыл глаза и увидел склонившегося над собой мужа. — Пха… — ему казалось, он произнёс его имя, на деле же едва пошевелил потрескавшимися губами. Болело всё тело. А ещё он ощутил пустоту. — Ребё… — Рейн, мятный мой, малыш! Погоди, не говори ничего. — на его щёку капнула чужая слеза. Пхаю плакал. Ему хотелось утешить мужа, но сил не было даже пальцем пошевелить. В палату вошли незнакомый доктор и медбрат. — Позвольте нам осмотреть пациента, подождите в коридоре, пожалуйста. Через полчаса доктор вышел из палаты к Пхаю, к которому присоединился гулявший с младенцем Скай. — Пока с Рейном всё неплохо, состояние стабильное. Мы взяли все анализы, и к вечеру картина будет более полная. Его швы заживают хорошо, он пока будет под тщательным наблюдением. Прошу вас слишком его не утомлять, но контакт с ребёнком рекомендую. Выкладывайте младенца на грудь папочке хотя бы дважды в день, кожа к коже. Это полезно и для альфочки, и для папы. Пхаю кивал механически, а омега слушал очень внимательно. И как только доктор закончил говорить, они поспешили в палату. — Рейн, малыш! — Пхаю сел рядом с мужем и бережно взял за руку. — Хорошо, что ты снова с нами. Теперь всё наладится. Не волнуйся, наш сын, хоть и родился чуть раньше, но в порядке. С ним всё хорошо, только… Скай, дай пожалуйста, мне сына. Глаза Рейна чуть расширились при виде подошедшего к кровати друга, но потом не отрывались от младенца, который через пару минут оказался на его груди. Крохотное сердечко так громко стучало, что Рейн чувствовал его всем телом. И заплакал от того, что не может обнять сына. Но Пхаю помог и уложил его руки вокруг малыша. Скай тихо вышел из палаты, оставив их наедине. — Я не давал ему имени, ждал тебя. — Пхаю опустил голову на подушку Рейна и осторожно поцеловал его в щёку. — Как мы назовём нашего альфочку? — Прачантемдыан. — Рейн сказал это тихо, но уже более уверенно, чем когда только очнулся. — Как твоего пра-пра-прадеда. — Дыан. — Пхаю улыбнулся. — Наше маленькое полнолуние. Наше с тобой счастье. — Да. — Рейн попытался напрячь руки, чтобы крепче обнять сына, но так и не смог. Сил не было. На следующий день, когда маленький Дыан Митхипатхана был официально зарегистрирован, его, наконец, выписали из больницы, ведь с альфочкой, несмотря на досрочные роды, всё было в порядке. Разве что нужен был более частый патронаж первые три месяца. Однако с его папой всё было не так хорошо. Доктор Нат и ещё один врач-омеголог долго говорили с Пхаю, и вышел он из кабинета с покрасневшими глазами и расстроенным лицом. В палате Рейн крепко спал под очередной капельницей, а Скай и Вайю собирали малыша Дыана, чтобы забрать его домой. — Дыан пока побудет у нас с Прапаем, хорошо? Мы позаботимся о вашем сыне, Пхаю. Прапай скоро подъедет. — сказал Скай, передавая ребёнка в руки Пхаю. Крохотная ручка тут же ухватилась за ворот рубашки альфы. — Не волнуйся, дорогой. — добавил Вайю и погладил Пхаю по плечу. — Я уверен, Рейн поправится. И вы снова будете в порядке. Вит позвонил в администрацию ампхе, где находится деревня твоего деда, они обещали передать новости твоим родителям, но, видимо, это будет не быстро. Если тебе нужна будет помощь здесь — звони в любое время. Мы приедем. — Спасибо. — Пхаю хотел передать задремавшего Дыана Скаю, когда у Вайю звякнул телефон, принимая сообщение Лайна, но омега замотал головой: — Давай-ка ты сам. Отвези сына, устрой его поудобнее, а я посижу с другом. Пхаю благодарно кивнул и прижал к себе альфочку. За эти несколько дней он многому научился и так проникся любовью к ребёнку, что ему было сложно представить, как он расстанется с ним, пусть и ненадолго. Вайю взял небольшой пакет с вещами и последовал за альфой прочь из палаты. — И давно ты не спишь? — Скай сел на край кровати Рейна и внимательно посмотрел ему в лицо. — Я по твоему дыханию понял, не притворяйся. — Недавно. — голос больного был слабый и тихий. Рейну всё ещё едва хватало сил, чтобы дышать, двигаться он почти не мог. — Хочешь, подниму тебе изголовье? — Да. Скай приподнял изголовье кровати, помогая другу принять полусидячее положение. Рейн попросил попить, а потом посмотрел на друга, который придерживал для него стакан, наклонившись почти к самому его лицу. — Ты же поможешь Пхаю вырастить Дыана? — Что ты несёшь? — Скай прищурился, а стакан в его руке дрогнул. — И я знаю, и ты… Я не смогу. Я умираю. После того… После операции я даже не омега больше. И Пхаю не касается меня. — Да он же боится, глупый ты омежка. — Скай отставил стакан, чтобы в сердцах не облить друга. Он понимал, о чём говорил сейчас Рейн, ему когда-то приходилось пережить подобное. Отчаяние, пустота, бессилие… Безысходность. Но тогда у него не было тех, ради кого стоило жить, и всё же он выжил. Так почему Рейн сейчас позволяет себе?.. — Боится? И я боюсь. Скай, ко мне приходил во сне дедушка. Звал с собой. Скай, пожалуйста, помоги Пхаю с сыном. Ты же всё умеешь. А я… Не могу кормить. Не могу держать… — по бледному лицу Рейна текли слёзы. — Я тебя сейчас выпорю! — тихо и зловеще пообещал Скай. Рейн от неожиданности икнул. — Как? — Руками. Вот этими. Ты что удумал, а? Ты выносил и родил потрясающего сына, а теперь отказываешься от него? Ты бросаешь своего мужа? Ты же всегда хотел свою семью, а когда она у тебя появилась, решил, что пора валить? — Скай говорил негромко, но слова попадали точно в цель. И да, Рейн уже думал об этом и мучился угрызениями совести. Но что он мог поделать? — Но что я могу поделать? — ему от отчаяния даже хватило сил поднять руки над одеялом и протянуть их к другу. — Жить. Выздороветь как можно скорее и встать на ноги. Растить и воспитывать вашего с Пхаю сына. Любить и поддерживать мужа. И прожить долгую жизнь в любви. — Скай подхватил задрожавшие руки омеги. — Видишь? У тебя есть силы. Просто ты испугался. — Хорошо. — кивнул Рейн и попытался улыбнуться дрожащими губами. — А ты мне поможешь? — Нет, конечно. — Скай хитро посмотрел на друга. — Но если ты не справишься, я тебя точно выпорю. *** Рейна выписали из больницы через три недели по его собственному настоянию. Он пока ещё был слаб ногами, но в остальном вполне восстановился. И хотя Дыана Скай привозил в больницу каждый день, Рейну всего было мало. За это время из храма приехали родители Пхаю, Сарут даже навестил зятя, а вот Хун так и не собрался. Он сказал сыну, что Рейн может начать переживать из-за него, а больному стоит набираться сил в комфорте, но Пхаю предполагал, что его папа сам боится этой встречи. Пусть прошло четыре года, но кто знает, что изменилось в голове этого застарелого сноба? Впрочем, внуку Хун искренне радовался и часто брал малыша на руки. И отдельно был благодарен Рейну за выбранное им имя. Хуну оно всегда нравилось. Дома Рейн пока передвигался на инвалидном кресле, но каждый день ездил на реабилитацию, понемногу восстанавливая силы, а потом они втроём с мужем и сыном подолгу гуляли в парке неподалёку от больницы. Дыан либо сладко спал на коленях у папы, либо любопытно рассматривал кроны деревьев, небо и птиц. Пхаю катил своих самых любимых мальчиков по дорожкам и следил, чтобы лёгкий плед не сползал с коленей любимого. Однажды, когда Пхаю по просьбе Рейна отошёл за напитками, оставив мужа одного с сыном на берегу небольшого пруда, к нему из ближайших кустов вышел очень неопрятный омега, держащий за руку маленького и такого же грязного мальчишку. — Кхун. — от попрошайки пахло перегаром и чем-то кислым, как от помойки. Рейн инстинктивно прикрыл Дыана руками, ища глазами Пхаю. — Кхун, вам нянька нужна? У вас вот ножки не ходят, а младенчик ухода требует. Купите у меня мальчишку, он всё умеет. Он уже троих братьев вынянчил, между прочим. Я вам его незадорого отдам. — Что? — сердце Рейна чуть не остановилось. «Купите мальчика, кхун, он всё умеет». Его накрыло воспоминанием из его прошлой, давно забытой жизни. И пусть тогда он был чистеньким и самым опрятным из всех своих братьев, но чувство предательства и беспомощности… — Возьмите мальчика, кхун, от него проблем не будет. Он бета, пустой. Зато послушный. — бродяжка заискивающе продолжал говорить, а сам дёргал ребёнка за тонкую ручку, словно показывая, что он очень живой и активный. Мальчик же стоял неподвижно, опустив плечи и голову, покачиваясь на худых ножках в ответ на резкие рывки. — Сколько? — выдохнул Рейн, хотя ему было плевать. Он бы отдал всё, что у него было. — Три тыщи бат, кхун, всего три тыщи, это совсем немного, сами посмотрите! — попрошайка крутанул ребёнка вокруг его оси за руку, словно демонстрируя товар. Беточка пошатнулся и чуть не упал, на что его продавец злобно зашипел. Рейн достал свою сумку и полез за деньгами. В его кошельке всегда было несколько купюр на всякий случай. К счастью, на первый взгляд денег хватало. Глаза попрошайки загорелись при виде денег, а к Рейну протянулась дрожащая вонючая рука. — Кхун хороший, здоровья кхуну, мальчик поможет вам ухаживать за сыночком. Дайте скорее мне три тысячи бат, это так недорого за умелого мальчика. Он скоро сможет и вашему мужу послужить, если вы вдруг не захотите. — Рейна чуть не стошнило, и он, не считая, выгреб из кошелька все деньги и швырнул их в продавца. — Пошёл вон отсюда! — крикнул он в сердцах, а попрошайка кинулся подбирать мятые цветные бумажки, отпустив наконец ребёнка, который пошатнулся и упал на колени прямо перед креслом Рейна. На своего нового хозяина мальчик так ни разу и не посмотрел. Рейна начало трясти, Дыан проснулся и захныкал, а из-за поворота дорожки показался Пхаю со стаканами и поспешил к мужу, заметив, что тому плохо. Увидев альфу, попрошайка подхватил последние купюры и исчез в кустах. — Что случилось, на тебя напали? — Пхаю подбежал и замер, рассмотрев мальчика рядом с креслом. — Нет. Пхаю… Возьми пожалуйста, Дыана. — Рейн наклонился к беточке, как только его колени освободились от сына. — Мальчик… Малыш, как тебя зовут? — Джед. — еле слышно откликнулся мальчик. Рейн взял свой плед и укутал плечи ребёнка. — Сколько тебе? Пять? — Семь. — Семь?! — Рейн, что случилось? — Пхаю растерянно укачивал на руках беспокойного сына, глядя на неизвестного мальчика, о котором заботился его муж. — У нас прибавление. — поднял на него заплаканное лицо Рейн. — Поехали скорее домой, хорошо? Дома они вымыли и накормили мальчика, а когда он от сытости и стресса внезапно уснул прямо с ложкой во рту, Пхаю отнёс его и уложил в гостевой комнате. А потом Рейн всё ему рассказал, снова дрожа и плача от воспоминаний и отвращения к таким вот родителям. И Пхаю обнимал и утешал его, а потом решительно заявил, что оформит документы малыша как их с Рейном сына. — Спасибо, — сказал омега, крепко обнимая мужа. — Я люблю тебя. Джеду, имя которого означало просто Седьмой, сменили имя на Джой и подали заявку на официальное усыновление. Тем временем Рейн всеми силами пытался отогреть малыша, показать ему, что он теперь в полной безопасности. Супруги Фаттира, узнав об этой истории, надарили Джою игрушек и книжек, с которыми мальчик просто не знал, что делать, пока к этому не подключили кокосиков и детей Сома и Сига. Альфочка и омежка научили своего нового родственника играть, а Понд взялся за его образование в быту, помогая освоиться с ванной, туалетом и кухонными принадлежностями. Целую неделю дом Рейна и Пхаю походил на весёлую ярмарку пополам с цирком, зато Джой стал вести себя куда увереннее. И сам Рейн словно воспрял и духом, и телом, всё чаще вставая на ноги. Пока однажды на пороге их дома не появились родители Пхаю. За плечом высокого и улыбающегося Сарута стоял растерянный Хун. — Привет, сын, привет, Рейн, сынок, мы завтра возвращаемся в Нам Хао, Думаю, теперь вы сможете справиться и без нас. Мы заглянули поприветствовать нашего нового внука и попрощаться с Дыаном. Рейн смотрел на родителей мужа настороженно и с грустью. То, что Хун до сих пор сторонился его, печалило омегу, но устанавливать родственные отношения Рейн больше не стремился. Он знал, что Витхун принял внука и полюбил его, и был рад уже этому, но вот Джой… — Вот, это небольшие подарки. — Сарут вручил красивую фруктовую корзину, наполненную всякими дорогими и качественными БАДами Рейну, а Хун… Хун подошёл к Джою, стоявшему немного в стороне ото всех. — Здравствуй, Джой, я твой дедушка, меня зовут Витхун. Вот, возьми, это билеты в зоопарк. Своди свою семью посмотреть на жирафов. Ты когда-нибудь жирафов видел? — Нет. — робко ответил мальчик и внимательно посмотрел на омегу. — А ты мой настоящий дедушка? — Да, — сказал Хун. — Мы оба твои настоящие дедушки. Самые настоящие. И обнял малыша.