Неделя в борделе

      Девы кутили всю ночь, шампанское и пиво текли столь часто, что выпитое могло прокрутить большое мельничное колесо на несколько полных оборотов. Под утро, мозги всплыли из алкоголя, подбно тому, как утопленник всплывает из лужи с помоями. Когда разум развратников вернулся в их грешные тела и они осознали,что натворили, все испытали чувство отвращения и быстро разбежались, словно пытались сбежать от своей тëмной, осквернëнной и оскверняющей сущности. Попытки сии были бессмысленны, ибо сущность не преследовала их, но сидела в их разуме.       Привратница слаба качалась, в глазах еë стояло непонимание произошедшего. Сколь много оргий она не видела- всë равно не могла привыкнуть к их атмосфере, отвратной своей развратной приятностью. Всю прошлую ночь в воздухе стояли громкие стоны, бессмысленные вскрики и сиплое дыхание. Вокруг было жарко и душно, словно разврат выжег весь воздух, так что дышать было нечем, а витавший вокруг запах напоминал запах духов, пролитых в пропахшей потом и нечистотами конюшне. Тела переплетались неведомым образом, отовсюду торчали ноги и руки, лица были искажены и скорчены, а кожа блестела от пота и... прочих жидкостей. Это место казалось осквернëнным и грязным, пропитанным грехом до самого фундамента.       Привратница перестала измышлять о творившемся здесь и попыталась сфокусировать взгляд. Оргия закончилась, и все разошлись. Даже Ева, пошатываясь, ушла куда-то. Еë трясло, а одежда пропала, так что она явно перебрала с выпивкой. Глаза "бабочки" были практически пусты, и лишь одна эмоция плескала в глубине зрачков- боль, беспросветная и абсолютная. Что за напасть отправила эту некогда добродетельную деву в вертеп разврата? Голод? Смерть родителей? Крайняя нужда? Привратница не знала.       Между тем, Ева пришла в комнату для сна и упала в кровать. Алкоголь вызвал головную боль, словно голова была котлом, куда спирт не только налили, но и разогрели безо всякой меры, вызвав разломы и трещины. Эти самые мысленные трещины и давили на ослабевшее сознание, и у девы был лишь один способ эти трещины заделать. Она взяла большую бутыль самого крепкого пойла и начала жадно пить, и не остановилась до той поры, пока последняя капля горького, мутного алкоголя не скатилась в еë жаждущее горло. Питьë сразу ушло в мозг, не высвобождëнный ещë от прошлой дозы напитка, и Ева тут же упала навзничь. Раздувшийся живот больно ударился о пол, но дитя во чреве даже не содрогнулось. В последнее время оно не беспокоило свою мать- не толкалось и даже не шевелилось. Иногда "бабочке" казалось, что дитя мертво- настолько оно было спокойно.       Ева тяжело поднялась с пола и упала на кровать. Ей приснился сон- отрывчатый и непонятные, как и вся навеянная выпивкой дремота. Ей снился дом родителей- малый и очень тëплый и уютный, мягкие руки матери в тот краткий миг, когда она уделяла внимание дочери, нежный взгляд васильковых полуслепых глаз, дробный свет солнца сквозь слюдяное окно... внезапно, сон стал кошмарен, вспомнилось многое- общая кровать из тряпья, на которой спали все, игрушки из обломков дерева, теснота дома, вечно плачущий в колыбели больной ребёнок, вспомнилось то, что мать еë всегда была на сносях и всегда приводила в этот мир множество своих отпрысков- еë братьев и сестёр, шумной толпой бегавших возле дома. Высшие силы постоянно прибирали еë детей к себе, на тот свет, но чад всë равно оставалось слишком много. Те, кто пережил младенчество, часто завидывали умершим- на тос свете те хоть ели каждый день, могли отдохнуть, и их не били клиенты матери (она тоже продавала своë тело, как и еë несчастная дщерь). Немногие переживали младенчество, и ещë меньше дожило до отрочества.       Но и почти взрослых вскоре ожидали неприятности- их мать умерла в родильной горячке, оставив последнее дитя. Другие еë дети не знали, как кормить себя и младенца, и начали кое-как перебиваться и выживать. Братья пытались воровать и трудится на разных работах, но воровство было опасно, а труд давал слишком мало денег. Братья трудились все дни в неделе, старший работал в шахте, на его долю выпадал основной труд и основные заработки, но однажды забой завалило, и брат не вернулся. Дети долго пытались выжить, но в один момент деньги кончились, и сëстрам пришлось идти продавать себя. Еве повезло- она попала в "Пассифлору", лучшее заведение в городе, и она стала много зарабатывать. Дева старалась не вспоминать свой первый день- от него остались только чувства ужасной боли, сильнейшего стыда и желания умереть, лишь бы не зарабатывать на жизнь таким образом.       Ребëнок слабо зашевелился в животе, словно желая утешить свою мать. Ева отметила, что чадо очень тихо- его движения больше напоминали колыхания утопающего человека. "Бабочка" почувствовала сильное беспокойство за ребëнка, и выпила ещё одну бутылку для успокоения. Крепкая выпивка ударила в голову, и Ева упала в крепкий тëмный сон.