Кубик льда

Райан решил вспомнить о своём друге-изгое в самый неподходящий момент, когда тот активно справлялся со своим стояком. Он попросил одолжить конспекты по какому-то предмету, у него была пропущена какая-то тема. Даже написал номер аудитории, к которой нужно было подойти. Вен сначала отбросил телефон в сторону, а после, пытаясь восстановить прерывистое дыхание после мастурбации, начал собираться в университет, перед этим приняв половинку таблетки подавителя и наклеив на нижнее бельё прокладку, чтобы не испачкаться по дороге в смазке. Когда таблетка начала действовать, и желание Вена заниматься самыми непристойными в его жизни вещами постепенно сходило на нет, оставляя место разуму, он направился в университет. В преддверии нового года все люди растаскивали различной красоты ёлки, оставляя после неё витать в воздухе приятный и по-настоящему уютный аромат приближающихся новогодних праздников. Смотря на этих по-настоящему счастливых людей, Вен подумал, что ему тоже можно прикупить пару еловых веточек на обратном пути, чтобы хоть как-то украсить свою пустующую комнату в общежитии. Только подходя к зданию университета, Вен понял, что он самый настоящий дурак, потому что мог просто сфотографировать страницы своей тетради и отправить Райану, чтобы он быстренько всё переписал, а потом всё же подумал, что номер аудитории тот отправил не просто так. Наверное, он хотел одолжить всю тетрадь целиком, чтобы предъявить преподавателю, как свою. Часто практикуемая обыденность. После того, как Эндрю и Эдриан начали травить Вена, его дружба с Райаном постепенно сошла на нет. Тот совсем не хотел унижать друга вместе со всеми, а потому просто отдалился и игнорировал его, перед этим извинившись за своё поведение и за что, что всё так вышло. Райану нравился Эндрю, и поэтому он старался сделать всё, чтобы понравиться ему в ответ, даже отказался от друга. Вен совсем не держал зла на Райана и вполне понимал его действия. Дружить с изгоями себе дороже, но этот самый изгой был благодарен, что его теперь уже бывший приятель поговорил с ним, не оскорблял его и не кидал насмешливые взгляды, как делали все. Этого было вполне достаточно. Если Вен и замечал на себе взгляд Райана, то в нём не было насмешки или презрения. Только тихая и слабая ревность. Скорее всего, он завидовал Вену в том плане, что объект его обожания уделял внимание именно толстяку, пусть это внимание и выражалось в вечных подколах и ударах, а Райана не замечал совсем. Вен считал, что это совсем не здорово, и лучше уж вообще никого не привлекать, чем быть магнитом для унижений, но всё же свободному влюблённого не понять. Райан сидел на скамейке возле сто тридцать второго кабинета и с кем-то активно переписывался, из-за чего сразу Вена не заметил. Тот обратил на себя внимание и, отдав свою тетрадь и договорившись о её возврате в следующем семестре после каникул, быстро и без лишних церемоний с бывшим приятелем попрощался. Где-то в конце октября, может, даже раньше или позже, Райан всё-таки смог добиться своего и начал встречаться с Эндрю. Вен был искренне счастлив видеть, как буквально расцвёл его влюблённый бывший друг, а ещё он надеялся, что, занятый отношениями, Эндрю перестанет обращать на свою толстую жертву внимание, но этого не случилось. К сожалению, всё стало только хуже. Вен узнал об отношениях Райана и Эндрю совершенно случайно, застукав их целующимися в коридоре. Удивлённый и не ожидавший такого поворота событий, изгой сразу же развернулся и пошёл прочь, чтобы не мешать влюблённым. В душе же он ликовал и за друга, который смог добиться своего, и за себя, надеясь, что Эндрю станет уделять всё внимание именно своему парню, а не какому-то постороннему толстому омеге, чтобы первый как минимум не ревновал. По крайней мере, так было принято в адекватной картине мира Вена. На деле же альфа, видимо, заметив свою жертву тогда, перешёл на новый уровень оскорблений, начав во всём сравнивать Райана и Вена. «Райан лучше, он хотя бы не весит как слон», «А у Райана так пузо не висит», «Райан следит за собой, не то что ты». Честно говоря, предыдущие оскорбления и простые сравнения с крупными животными были гораздо лучше и безобиднее. Но при этом Вен понимал, что Эндрю выводил его на зависть и ненависть к бывшему другу, а потому на эти манипуляции не поддавался. Увы, даже самые ужасные действия омег не могли заставить Вена перестать ими восхищаться. Все омеги всегда были для него хорошими, а небольшие исключения были лишь исключениями, которых так воспитали родители. Вен мог понять ненависть омег к другим омегам, потому что они воспитывались в консервативном обществе и по факту были в своей ненависти и вечном соперничестве не виноваты, но сам Вен такого никогда не испытывал и из-за какого-то самовлюблённого альфы менять свои принципы и убеждения не собирался. Райан не сделал Вену ничего плохого, а вот Эндрю — да, но его партнёр был в этом не виноват. Не успев даже развернуться, Вен увидел, что на его телефон пришло уведомление о сообщении от Эдриана Рейна: «Спустись вниз» От неожиданности омега аж замер на месте, а после, сбавив шаг, продолжил медленно направляться к выходу. Вен ощутил смутное чувство дежавю, будто он уже где-то это слышал. Обычно Эндрю выкрикивал это Эдриану или Эдриан говорил это Эндрю на переменах. Один раз Вен случайно услышал разговор одногруппников, что это кодовая фраза, чтобы позвать друг друга в курилку на улице, которую они произносили при преподавателях, чтобы не палиться. Но кричали они это друг другу обычно когда находились на втором этаже или выше, Вен же прямо сейчас находился на первом. Спускаться было банально некуда. Тогда был вариант, что Эдриан, зная, что омега живёт в общежитии, попросил спуститься именно ко входу в общежитие, где сидел противный дотошный зрелых лет мужчина, который не то что посторонних в здание не пускал, — а Эндрю и Эдриан в общежитии не жили, так как были местными — он не пускал в общежитие даже пришедших поздно четверокурсников, которые жили там четыре года. Дисциплину во время смен этого мужчины никто нарушать не смел, так как спать на улице или лезть в свою комнату через окно все не очень-то хотели. Трезво мыслить во время течки было тяжело, но, когда подавители подействовали на разум окончательно, через несколько секунд омега вспомнил про знакомство с Эндрю и Эдрианом в самый первый день в университете и про четыреста четырнадцатый кабинет. Почему-то Вен сначала подумал, что Эдриану тоже понадобились его конспекты, потому что тот пропускал много пар, а после сообразил, что Эдриан не знает о том, что Вен в университете и что передал Райану свою тетрадь. Омега не понял, зачем он нужен и почему именно там, но страха не испытывал. Если там был только Эдриан, то бояться было нечего. Наедине он вёл себя с омегой нормально, да и тем более Вен принял подавители, поэтому ничего плохого случиться не могло. Без задней мысли Вен совершенно спокойно поднялся на четвёртый этаж и направился в «Спустись вниз», улыбнувшись оригинальности парней в придумывании кодовых фраз. Будучи хорошо воспитанным, омега, подойдя к четыреста четырнадцатому кабинету, вежливо постучался. Его спокойное и безмятежное выражение лица сменилось на удивлённое и по-настоящему напуганное, когда дверь открылась, и в проёме появился хитро улыбающийся Эндрю. Вен, движимый инстинктом самосохранения, попытался отойти назад и рвануть прочь, но не успел. Альфа схватил его за руку и со словами: «Ну чего ты, не бойся» потащил в кабинет. Вен осмотрелся. Довольно просторный учебный кабинет совсем не походил на учебный. Большие окна с красивыми шторами были открыты, открывая вид на городской начинающийся тёмный вечер. У противоположной от окна стены стоял небольшой мягкий и очень удобный на вид диванчик, ещё один такой же стоял у дальней стены. Возле второго стоял небольшой журнальный столик. Между диванами, в углу, разместили большой деревянный шкаф, сбоку от которого стояла полка с выдвижными ящиками. У ближней стены стояло несколько стульев. Несколько висящих под потолком светильников горели неприятным жёлтым светом. На полу лежал большой пушистый тёмный ковёр. Эндрю попросил разуться, чтобы его не пачкать. Кроме него в комнате никого не было. — Я ненадолго. Где Эдриан? — сказал Вен, а весёлый Эндрю вмиг стал недовольным. — Зачем тебе Эдриан? Тебе меня недостаточно? — игриво произнёс альфа, и только после этих слов омега почувствовал от него запах перегара. Эндрю был явно пьян. Внезапно за окном Вен увидел краем глаза яркий свет фейерверков. Он нахмурился и поспешил проверить в телефоне сегодняшнее число, потому что был уверен, что до нового года ещё далеко. Когда Вен понял, что сегодня было тридцать первое декабря, он удивился, что из-за течки настолько сильно потерялся во времени. А ещё он удивился тому, что именно сегодня Райану понадобились его конспекты. Внезапное осознание всего происходящего заставило Вена в ужасе застыть с испуганным лицом. — Понял, наконец? — произнёс очень низким голосом Эндрю, который наблюдал за реакцией омеги, и одним элегантным движением выхватил телефон из его рук. Вен попытался вернуть свою вещь, но альфа вытянул руку с телефоном слишком высоко. Омега внезапно осознал, что кроме телефона помощи ему ждать было неоткуда. Райан, как соучастник, скорее всего уже ушёл, а единственный на всё здание охранник находился аж на первом этаже, и то он, скорее всего, уже уснул, потому что ни один нормальный человек тридцать первого декабря не сунется в университет, тем более в заброшенную его часть, где нет камер видеонаблюдения. Вен тут же рванул прочь, забыв про свой телефон, потому что его безопасность была важнее, но в проходе столкнулся с внезапно возникшим Эдрианом, который загородил собой единственный путь к спасению. Вена охватила самая настоящая паника. Он начал жалобно умолять его отпустить, но альфы сделали вид, что не понимают его страха, сказав, что просто хотят отметить новый год вместе с ним. Эндрю в доказательство этого начал доставать из пакетов, ранее омегой не замеченных, и ставить на журнальный столик какую-то еду и, конечно же, бутылки то ли с вином, то ли с шампанским. Вен не сильно разбирался в алкоголе, потому что никогда его не пил: спиртные напитки очень калорийные, и, кроме того, ничего хорошего для организма в них нет. Альфы начали уговаривать омегу присоединиться хотя бы ненадолго, на что получили твёрдый отказ. Эдриан и Эндрю предприняли ещё несколько попыток уговорить Вена, но он упрямо стоял на своём. Тогда альфы решили действовать. Эндрю подал сигнал, и Эдриан запер комнату на ключ, который положил себе в карман, после чего скрутил Вену руки. Эндрю подошёл к омеге и начал расстёгивать и снимать мешающую куртку. Омега пытался вырваться всеми возможными способами, извиваясь, как змея, но толку от это было мало. Он чисто физически не мог совладать с одним альфой, что уж говорить о двух. После куртки на пол полетела и толстовка. Вен опустил голову вниз. Ему было стыдно показываться в таком виде с голым верхом, тем более перед этими двумя чудовищами. Они смотрели на пухлые руки с маленькими синяками, на толстый живот, выпирающую грудь и некрасивую спину. Про себя Эндрю отметил, что с мешковатой одеждой омега выглядит гораздо полнее, чем есть на самом деле. После небольшого рассматривания, альфа приступил к штанам. Вен задрожал, а из его глаз потекли крупные горькие слёзы. Сначала он тихо умолял Эндрю остановиться и клялся в том, что ничего никому не расскажет, если они его отпустят прямо сейчас. Альфы словно его не слышали и сохраняли молчание. Мольбы стали громче, когда на омеге уже не было обуви и штанов. Вен не мог успокоить тяжёлое нервное дыхание. Стыд, ненависть, страх, вина, боль — всё смешалось воедино, хотя ещё ничего даже не началось. Омега винил себя за свою собственную глупость, почти возненавидел, но старался убедить себя, что он не виноват. Все трое встали в центр комнаты на мягкий ковёр. Вену было очень холодно из-за отсутствия отопления в этом корпусе. Тело покрылось мурашками, а во рту пересохло. Стало ещё холоднее, когда на запястья омеге нацепили ледяные, тяжёлые и по ощущениям крепкие наручники. Спасения не было. Вен потерялся во времени. Эдриан, отпустив омегу, стал тереться своим пахом о его зад, а Эндрю придерживал жертву одной рукой, уткнувшись ему в шею, чтобы почувствовать едва заметный возбуждающий запах, и дрочил. Вен замолчал, но слёзы и всхлипы остановить не мог. Возбуждены здесь были только альфы. Из-за принятых подавителей омега не чувствовал никакого желания, но смазка из его ануса продолжала течь. Вен вскрикнул, когда почувствовал, как Эдриан медленно вставляет в него один палец, который был довольно длинным. Омега сжался, когда это палец начал двигаться вперёд-назад с небольшой скоростью. «Расслабься», — скомандовал кто-то, но Вену было всё равно, кто. Он не мог расслабиться. Он не хотел секса, он даже не был возбуждён. Его насиловали, и от осознания этого ему становилось очень больно и страшно. Эндрю не нравилось, что у омеги была опущена голова, поэтому он заставил посмотреть на себя, схватив того за волосы. Стоящий спереди альфа наслаждался слезами своей жертвы и даже начал дрочить активнее. Вен с ужасом понял, что его слёзы настолько возбудили Эндрю. Спустя несколько секунд он что-то сказал Эдриану, после чего Вен закричал от невыносимой боли. Эдриан, вытащив палец, резко вставил свой толстый член, который по ощущениям разорвал анус омеги. Его начала бить крупная дрожь, несмотря на то, что Эдриан не двигался. К этой дикой боли нельзя было привыкнуть. Сначала Вен тихо говорил, что ему больно. Он почувствовал, как по ноге стекало что-то тёплое, но это точно была не его природная смазка. Эдриан слегка нагнулся и, обняв омегу со спины и прижав к себе, едва слышно извинился, после чего начал двигаться. Острая режущая боль пронзала не только анус, то и всё тело. Эта боль была настолько невыносима, что каждое движение Эдриана сопровождалось истошным криком. Вен просил, умолял, уговаривал прекратить эту сильную боль и остановиться, но его никто не слышал. В какой-то момент крики Вена стало настолько невозможно слушать, что Эдриан отпустил его, продолжая насиловать, а Эндрю нацепил на него откуда-то взятый кляп. Слёзы катились градом. Вен не мог нормально думать, когда каждое его мгновение было наполнено нестерпимой болью. Он уже не думал о том, что ему стыдно. Ему было больно, и альфы это видели. Эндрю сжал рукой небольшой пенис омеги и стал дрочить уже ему. Вену оставалось лишь мычать от ужасных ощущений. Ноющая боль в пояснице и жгучая в дрожащих ногах никуда не исчезали, но спустя какое-то время режущая боль в анусе сменилась странным новым чувством. У Вена горело всё тело. Горело настолько сильно, что в сжатых в кулаки ладонях, на спине и лице выступил пот. С лица стекали не только слёзы, но и слюни вперемешку с соплями. С омеги сняли кляп. Больше он не кричал. Крики нестерпимой боли сменились тяжёлым дыханием и жалобным мычанием сквозь поджатые губы. Теперь Вену стало по-настоящему стыдно за самого себя. Он не мог контролировать своё возбуждённое тело и с ужасом понял, что возбуждён. Ему было приятно от того, что его насиловали, и омеге стало противно от самого себя. Благодаря Эндрю Вен и Эдриан кончили одновременно. Только омега обрадовался, что его мучения закончились, как понял, что это было только началом. Эдриан не вытаскивал свой член, и Вен взмолился, чтобы он сделал это, пока не поздно. — А что, Винни не хочет от нас детей? Они бы получились такие красивые, — издевался над Веном Эндрю. Несмотря на то, что за всё это время Эндрю не произнёс ни одного оскорбительного слова, это сделал Вен, хотя был совсем не в том положении. Боль и обида выходили наружу, и в какой-то момент омега сказал, что если забеременеет, то сразу же сделает аборт, потому что ему не нужны дети от таких животных и уж лучше родить от первого встречного, чем получить такие уродливые гены. Эндрю опасно приблизился к лицу Вена, выражающему самую чистую ненависть, после чего тот через несколько секунд так сладко простонал, что стоящий перед ним альфа чуть не кончил. Омега почувствовал, как внутри него начинает набухать узел на члене Эдриана, максимально надавливая на ту самую точку, и увидел, что его пенис снова встал. Ему никогда не было настолько стыдно перед Эндрю, как сейчас. Церемониться с омегой больше не было смысла, и Эндрю, схватив того за голову, опустил её вниз, наклонив его раком и попытавшись засунуть свой давно жаждущий омежьего тела член ему в рот. Вен закрыл рот, крепко сжав зуб, и открывать его не собирался, но когда Эдриан начал двигаться, всё его тело окатило новой волной мучительной боли, и омега закричал, поняв, чтобы просить и умолять о чём-либо было бесполезно. В этот момент Эндрю всё же пропихнув свой пенис в маленький рот, но тут же об этом пожалел. Острые зубы наградили альфу неприятными ощущениями, и тот не на шутку разозлился. В этой комнате все получали удовольствие, кроме него. Под действием алкоголя Эндрю не рассчитал силу и, не отдавая себе отчёта в своих действиях, дал омеге нехилую пощёчину. Этот шлепок заставил нежную пухлую щеку гореть от жгучей боли. Вен понял, что лучше альфу не злить и сделать так, как он хочет, чтобы не остаться после этой течки забитым до смерти. Конечно, Вен не имел ни малейшего представления о том, как нужно делать минет. Он не понимал, на что рассчитывал Эндрю. От того, что у омеги окажется половина члена во рту, он не научится сосать правильно, но альфе было на это плевать. Он просунул в рот Вена чуть меньше половины своего пениса. Его член был слишком толстым для маленького омежьего рта, и Вен не мог раскрыть его достаточно, чтобы не доставить альфе дискомфорта. Каждый раз, когда Эндрю чувствовал зубы на своём половом органе, он, недовольно скривившись, бил омегу по лицу. Спустя несколько минут Вен чувствовал, как болела его челюсть при малейшем движении, как горели щёки от сильных пощёчин и каково это, быть оглушённым на одно ухо. Эндрю никакого удовольствия от этой жалкой пародии на минет не получил, из-за чего стал только злее, в то время как перевозбуждённый Эдриан кончал в Вена уже во второй раз. Эндрю оставалось только ждать, пока друг не пойдёт к своему парню праздновать вместе новый год, чтобы тоже отыграться на омеге как следует. А пока он просто наблюдал, как кривится от боли стоявший раком пухлый Вен, то и дело крича и пытаясь подавить стоны. Эдриан кончил в третий раз и, оставив член в омеге, ждал, пока узел не придёт в нормальное состояние, чтобы безболезненно его вытащить. Эндрю же ждать не хотел. Он снова подал ему сигнал, и Эдриан одним рывком вытащил свой пенис из омеги. Вен крикнул так громко и пронзительно, что у альф чуть не заложило уши, а после со связанными руками бессильно опустился на пол, снова заплакав и задрожав. Эдриан, видя, что его член был в крови, посмотрел на омегу с нескрываемыми состраданием и жалостью в глазах. Эндрю лишь кинул ему влажные салфетки и поторопил, чтобы тот как можно быстрее ушёл. Через пару минут Эдриан это и сделал. Для Вена началась очередная волна мучений. По ощущениям омеги прошло часов двенадцать, если не больше, но на деле сцепка с Эндрю, как и с Эдрианом, заняла всего лишь четверть часа. После такого потрясающего грубого секса с девственным омегой почти полностью удовлетворённый Эндрю, довольный собой, пребывал в очень хорошем настроении. Обессиленный и униженный Вен лежал на боку на коврике. Сидеть он не мог. Ходить и стоять — тем более. Он всё ещё не верил, что его изнасиловали. Это всё казалось сном. Самым худшим и самым реалистичным в его жизни кошмаром, но никак не реальностью. Если во время всего этого в голове было лишь «Больно» и «Очень больно», то сейчас там не было ничего. Одна пустота.