Кубик льда

Короткие зимние каникулы пролетели незаметно, и совсем не отдохнувшие Эндрю с Эдрианом вернулись в свой привычный рабочий режим. Утром они иногда ходили на занятия, но только на особо важные. На переменах они ходили в штаб своего отряда, чтобы выполнить мелкие поручения, а после занятий до самого вечера готовились к разного рода мероприятиям и тратили на это достаточно много сил. В определённые дни они посещали секцию по баскетболу и готовились к бесконечным соревнованиям. Иногда при таком плотном графике у парней совсем не было времени на отдых. Пару раз выходило так, что за месяц у них вообще не было ни одного выходного. Но такая усиленная работа и почти полное отсутствие личной жизни достойно вознаграждались. Парни получали не просто большую, а огромную стипендию за участие в жизни университета, высокую активность и спортивные достижения. Кроме стипендии, они получали к своим персонам и повышенное внимание не только со стороны студентов, но и преподавателей, которые знали, что Эндрю и Эдриан — гордость университета и что лишний раз их беспокоить не нужно. Все знали их, как самых весёлых, активных и трудолюбивых лучших друзей-альф. Они всегда были вместе и редко когда их можно было увидеть поодиночке. Мало кто знал, что они были сводными братьями и поначалу терпеть друг друга не могли. Их родители поженились, когда Эдриану было семь, а Эндрю — восемь лет. Об их чувствах особо не заботились и просто поставили перед фактом — теперь вы братья. Родителям не нравилось, что их дети не ладят, и они принуждали их жить дружно. «С братом надо делиться», «Подумай о брате», «Брата обижать нельзя» и подобного рода светлые мысли крепко засели в головах у мальчиков. Сначала в их семье всё было более-менее хорошо, но потом всё стало скатываться в большую пропасть. Отец Эндрю пил. Пил всегда, даже до рождения сына, но папа Эдриана надеялся, что сможет его от это отучить и воспитать из своего возлюбленного приличного семьянина и хорошего отца их детям. У него не вышло. Отец Эндрю был морально сильнее и властнее, на то он и был альфой, и потому отныне пил вместе с ним. Папа Эдриана любил мужа настолько сильно, что просто не замечал, как рушится их семья, их жизнь и как они губят своих сыновей. Они скончались, когда мальчикам было всего по тринадцать лет. Ужасная жизнь в детском доме сплотила сводных братьев, и они, выживая в этом аду вместе, понимали, что очень дороги друг для друга. Они стали настоящими братьями, несмотря на отсутствовавшие кровные узы. Они были настолько неразлучны, что вместе поступили в шестнадцать лет в один университет на одну и ту же специальность, несмотря на то, что Эндрю был старше на год. Выживать вдвоём в этом жестоком мире было гораздо легче. Так как Эндрю был старше, пусть и незначительно, он взял на себя роль старшего брата. С малых лет видя жестокого отца и его поведение, он был вынужден всё детство ему подчиняться, чтобы не нарваться на наказание кулаками. Это послужило причиной того, что теперь Эндрю, чтобы больше никогда не быть жертвой, шёл по стопам своего отца, пускай и боялся этого больше всего в жизни. Эдриан же был другим. Старший брат для него всегда был главнее и умнее, а потому спорить с ним и действовать по-другому было глупо. Эдриан всегда словно был хвостиком брата, повторял за ним и делал только то, что он скажет или что ему бы понравилось. Со временем их связь крепла, и младший уже без слов знал, чего от него хотят, и безукоризненно выполнял. Эндрю был для него очень дорог, потому что в тяжёлые моменты всегда был рядом, всегда защищал и всегда вставал на его сторону. Еда, одежда, деньги — всё это считалось для них общим. Они вообще очень редко говорили «твоё» или «моё», по крайней мере вслух, но единственным исключением были их возлюбленные. При разговоре они их даже по именам реже называли, всегда от них можно было услышать только «твой» или «мой». Правда, в один момент и это правило дало трещину. Это случилось в тот день, когда истинная пара Эдриана решила покончить с собой, находясь с ним в отношениях. Безудержное горе передалось от брата и к Эндрю, который совсем не знал, что ему нужно было делать и как он мог помочь младшему. Решение нашлось само собой только спустя четыре года. За это время Эдриан пытался найти утешение в другом омеге и нашёл его в Луке, отношения с которым у него были до сих пор, но Эндрю не был в нём уверен, потому что Лука мог в любой момент встретить своего истинного и легко бросить Эдриана. Когда братья поступили в тот же университет во второй раз, потому что там у них уже была отличная репутация и заработок, старший уловил в толпе запахов других людей один очень тонкий и почти незаметный, но до безумия манящий. Эндрю никогда не чувствовал настолько нежного и желанного запаха и довольно быстро понял, что где-то в толпе находился его истинный. Когда он увидел довольно привлекательного омегу, то сначала обрадовался, а после, посмотрев на его тело, разочаровался. Он был полным. Привыкший и видевший в своей жизни только худых и хрупких, на которых даже дунуть было страшно — вдруг улетит — Эндрю разочаровался. Не так он представлял себе свою пару. Но место разочарования быстро сменила довольно неплохая созревшая в его голове идея, которая, как казалось старшему, была выгодна для всех. Эндрю обсудил свой план с Эдрианом. Тот, на его удивление, мешкался и не спешил соглашаться. Эндрю хотел «поделиться» своим истинным с младшим братом, при этом не спрашивая разрешения того толстого омеги. Старший был уверен, что у его омеги плохая самооценка из-за лишнего веса и что тот из-за этого никогда не получал внимания и ласк от других альф. По этой причине Эндрю решил, что закомплексованный омега будет безумно рад тому, что его хотят аж двое, и именно поэтому его план был просто идеальным. Омега бы забеременел сразу от двоих — Эндрю слышал, что вполне возможно родить близнецов сразу от двух отцов — и они бы жили прекрасной дружной семьёй. Старший совсем не видел в этом ничего плохого, а Эдриан, не в силах противостоять брату, лишь покорно согласился с его планом. Поначалу он думал, что эта идея очень плоха и что омега будет любить только одного Эндрю, так как истинным был именно он, а потом в этого самого омегу влюбился сам и действительно захотел его добиться. Только вот этот самый идеальный план разрушился почти вдребезги, когда Винни оказался совсем не закомплексованным, а уверенным в себе человеком, несмотря на свой лишний вес. Он знал себе цену, он не стеснялся себя и действительно наслаждался своей жизнью. Это не понравилось Эндрю. Полностью из себя его вывел и холодный в его сторону взгляд. На него никогда так никто не смотрел, кроме отца. Он помнил этот глубокий и холодный, словно айсберг, взгляд, который не выражал совершенно ничего и был пуст. Обычно таким взглядом отец награждал сына, когда в очередной раз его избивал ремнём в качестве за какую-то оплошность. Эндрю это пугало. Он не знал, почему его омега так на него смотрит и почему он ничего не чувствует. Если Эндрю, движимый инстинктом, желал встречи с Винни, хотел к нему прикоснуться и просто увидеть, то тот его сторонился и относился с холодом. Вместо обычного разговора Эндрю, движимый злобой и детскими травмами, захотел сломать эту бесчувственную ледышку и добиться своего. Он хорошо знал, как надо ломать людей, и неплохо разбирался в людских чувствах. Начинал с малого и заставлял делать то же самое и Эдриана для быстрого эффекта. Старший не знал, что творится в голове у младшего. Эдриану сразу понравился Винни, несмотря на то, что он встречался с другим. Его пленили яркость и уверенность в себе, которую буквально он излучал. А объекту своей симпатии он делать больно своими оскорблениями совсем не хотел. Но, как и руководствовался Эдриан раньше, старший брат знал лучше, поэтому спорить с ним было глупо. Эндрю видел, что Винни хорошо общался с Райаном, и потому начал с ним встречаться, чтобы быть ближе к своему истинному. Эндрю этого не понимал, но Эдриан видел, что старшему тоже начинает симпатизировать их Винни. Об этом говорило всё: и блеск в глазах при виде омеги, и постоянные мысли и разговоры только об «этом противном толстяке», и попытки сдвинуть и хоть как-то изменить свой график, чтобы появляться на занятиях чаще, лишь бы в очередной раз сесть рядом и отобрать какую-то его вещь. Эндрю не умел выражать свои чувства и потому добивался внимания своей пары оскорблениями и всякими унижениями. Эдриан знал причину этого, кроющуюся в тяжёлом детстве, но Винни — нет, а потому все его действия порождали в нём только ненависть. Братьям действительно нравился Винни, но продолжали они встречаться с другими омегами только ради выгоды. Эндрю — для того, чтобы иметь большее влияние на Винни, а Эдриан просто имел хорошие связи: он встречался с любимым единственным сыном полковника полиции. В конечном счёте именно эти отношения с Лукой и позволили братьям быстро узнать о том, что Винни написал на них заявление, и так же быстро это дело замять без суда и следствия. Эдриан ничего не чувствовал к Луке, только делал вид, но очень сильно уважал и одновременно боялся его отца. Эндрю не считал, что он сделал что-то плохое. Он ни при каких обстоятельствах не считал секс со своим истинным изнасилованием, тем более, что у того была течка, а значит, братья фактически просто помогли Винни с его природной потребностью. Да, Эндрю пару раз его ударил, но по делу, в качестве наказания, так как тот укусил его, а затем избавился от ребёнка, а значит, и насилием это считать нельзя, а обычным воспитанием. Даже когда Винни исчез, он не чувствовал в этом своей вины и подумать не мог, что он с Эдрианом и есть тому причина. Он вообще ничего не думал тогда. Когда стало ясно, что Винни нигде нет, ни на занятиях, ни в общежитии, братья подняли тревогу. В поисках информации они расспрашивали всех: и Райана, и куратора, и декана. Как оказалось, он не исчез и даже не забрал документы, а просто взял академический отпуск на год по причине беременности и уехал домой. Братья, особенно Эндрю, облегчённо выдохнули. Старшего так грела мысль о том, что Винни носит в животе его ребёнка, что после визита к декану, который им это и сообщил, улыбался как умалишённый. Омега взял отпуск, а не забрал документы, и это стало облегчением именно для Эдриана, который, травмированный прошлым, боялся, что Винни тоже решил покончить с собой. Связаться с самим Винни возможности не было, так как он удалил все свои социальные сети, а номер телефона, видимо, сменил. Парни не могли ни от кого узнать его адрес, ни от куратора, ни от декана, ни от Лукаса, потому что не хотели вызывать подозрений, и тогда они попали в тупик. Обоих мучило беспокойство за их омегу и ребёнка. Они желали узнать, всё ли с ними обоими хорошо, не нуждаются ли они в чём-то, и, самое главное, просто хотели помочь с подготовкой к рождению малыша и, соответственно, его воспитанием. Вся эта неизвестность морально убивала братьев, и они не могли смириться с тем, что ничего не могут сделать, кроме как ждать возвращения Винни на учёбу. Этот полный мучительного ожидания год прошёл. Винни, по подсчётам, должен был родить в сентябре, а выйти на учёбу вместе с другой группой первокурсников в середине или конце января. Всё это время альфы терпеливо ждали и постоянно как бы случайно заглядывали во время перемен к той группе, где омега должен был учиться. Это было довольно просто, так как в этом году на эту же специальность поступил и парень Эдриана, Лукас, а потому визиты к нему ни у кого вопросов не вызывали. Но Винни не было. Эндрю и Эдриан ждали, постоянно проверяли, но на их пару нигде не было даже намёка. Никто Винни не интересовался, да и знать его никто не знал. Будто бы он никогда не существовал, а братья просто придумали у себя омегу в голове, и единственные о нём думали. Эдриан паниковал, а Эндрю со стороны выглядел как бездушный камень. Лицо его ничего не выражало, но в душе он боялся, предполагал не очень хорошие варианты событий и на всех злился. Его начала раздражать практически любая мелочь, и всё, что было связано с Винни, вводило его в ужасное состояние. Именно по этой причине постоянное нахождение в отряде стало невыносимым. Дело было в том, что, видимо, когда-то было популярно своих детей называть по имени Вениамин, поэтому в «Алькоре» их было аж двое. Чтобы не путаться, их называли по номерам — Вен, который первый, и Вен, который второй. Каждый раз, когда произносили их имена, Эндрю понимал, как сильно успел соскучиться по своему Винни, и ему становилось очень грустно. Эти Вены были не такими, как его. Первый, омега, пришёл сюда ещё год назад, он был кудрявым соседом Винни по комнате. Разумеется, он тоже ничего о пропавшем не знал. Второй был первокурсником, бетой, неприятным рыжим типом, который присоединился к отряду только этой осенью. Оба, что самое примечательное, были худыми, а братья влюбились именного в пухлого омегу, которого было приятно щупать за мягкие части тела. К тому же, эти Вены оба сторонились братьев и старались с ними не контактировать. Первый, возможно, был напуган после постоянных расспросов о соседе, а второй, как бета, общался только с омегами и иногда с командиром отряда, который был альфой, так как выбора особо не было. Февраль был уже совсем близок, а Винни всё не возвращался. Братья просто сходили с ума, и это очень сильно отражалось на их отрядной и личной жизни. Эдриан почти никак не реагировал на своего парня, сколько бы тот ни пытался его разговорить и узнать причину такого поведения, а Эндрю, который продолжал встречаться с Райаном, начал хуже к нему относиться. Дошло до того, что во время секса Эндрю, закрыв глаза, представлял на месте Райана своего Винни и рефлекторно тянулся к большим мягким ягодицам, чтобы шлёпнуть и помять их, но натыкался на тощий зад. Когда ожидания не сходились с реальностью в голове альфы, получал за это Райан, который верил, что его парень после очередных извинений точно изменится. Конечно, омега догадывался о том, что совсем не нужен Эндрю, но после пары ударов он засунул свои ревность и подозрения куда подальше. Находясь в подвешенном состоянии, Эндрю абсолютно всё воспринимал в штыки, при этом пытаясь сохранить свой образ гордости института. Ему не нравилось, что в последнее время Эдриан вёл себя как-то странно, при этом отнекивался даже от брата при любой попытке разузнать об этом; не нравилось и то, что он медленно сдавал свои позиции и перестал быть лучшим. И всему виной был Винни. Братья стали хуже проявлять себя на тренировках по баскетболу. Они не были лидерами команды, но, безусловно, являлись главным козырем в руках своего тренера. Но на втором курсе они неожиданно потеряли это место. Его занял тот второй рыжий Вен, который, казалось, был лучше альф во всём, несмотря на то, что был бетой. Да, он был ниже, но при этом гораздо шустрее, внимательнее и хитрее. Каждый раз, когда все трое находились в одной команде и проигрывали из-за рассеянности альф, бета с безнадёжностью закатывал глаза, но ничего не говорил. Если раньше Эндрю вымещал часть своей злости на Райана, то отныне у него была новая жертва, которая этой ненависти вполне заслуживала. Рыжий был в хороших отношениях с тренером, так как тот был очень рад, что к нему в команду пришёл такой талантливый парень. Во время тренировки, когда братья снова показывали плохие результаты, при этом стараясь это исправить и выкладываясь на полную, рыжий в этот момент просто стоял и, изредка поглядывая на Эндрю и Эдриана, о чём-то шептался рядом с тренером. После тренировки физрук подозвал братьев к себе и, выражаясь как можно мягче, дал чётко понять, что две такие размазни тянут всю команду на дно и без них будет гораздо лучше. Тренер посоветовал ребятам хорошенько отдохнуть и только после этого, по возможности, возвращаться. Этот плевок в лицо от высокомерного беты Эндрю прощать не собирался, так как после этого ему и Эдриану понизили стипендию. Видя, что команда университета прекрасно справляется на соревнованиях без них, братья словно получили плевок в лицо. Они не хотели верить, что один несчастный бета способен заменить на поле аж двух альф. По воле случая однажды всех студентов, которые обучались на очной программе, заставили сходить на соревнования по баскетболу вместо занятий. Пусть эта игра и была дружеской, но все считали баскетболистов, специально приехавших из другого города только ради неё, чем-то экзотическим, а потому придавали этим соревнованиям слишком большое значение. Местная баскетбольная команда просто не могла проиграть, так как у всех были весьма завышенные ожидания, и ребята это понимали. Все болели на свою команду, и только Эндрю с Эдрианом молились, чтобы бросившие и предавшие их ребята облажались и поняли, что братья им нужны. Спустя несколько минут игры стало ясно, что команде никто, кроме рыжего, вообще не нужен. Его могли просто поставить одного против команды иногородних неудачников, и тот бы в любом случае выиграл — настолько хорошо он чувствовал игру и контролировал поле. Братья были просто уничтожены победой команды своего университета, а сидящий рядом с Эндрю восхищённый Лука действовал им на нервы. Когда игроки начали расходиться, последний, не сдерживая эмоций, подбежал к рыжему и начал что-то ему говорить с неимоверными восторгом и радостью. — Отлично, он ещё и парня моего решил увести, — равнодушно заметил Эдриан, наблюдая за этими двумя, но при этом вмешиваться он не хотел. Никакой ревности он не чувствовал, так как Лука был для него просто инструментом, но обидно всё же было. Ещё год назад никто бы и подумать не смог, что какой-то внезапно появившийся бета станет ценнее, чем двое известных и всеми любимых альф. Эдриан произнёс эти слова без единой эмоции, но у Эндрю они вызвали невероятную злость. Он хотел проучить этого бету и сломать его высокомерие так же, как когда-то сломал и Винни, но сделать в этот раз всё гораздо жёстче. Если со своим омегой он ещё вёл себя нормально и относительно сдерживался, даже когда избивал и даже когда грубо входил, наплевав на него полностью, то с этим рыжим планировал не нежиться. Последней каплей для Эндрю стали бесконечные комплименты в адрес рыжего прямо при нём. Во время большого перерыва на обед все приходили в штаб, чтобы покушать, так как здесь были чайник и микроволновка, о которых не должен был знать никто, кроме членов «Алькора». В комнате сидели почти все: командир, Эндрю, Эдриан, Лука, Райан, Вен Первый и, к сожалению некоторых, рыжий. Штаб отряда «Алькор» представлял собой довольно просторное помещение, атмосферу и уют в котором составляли мелкие детали: рисунки на стенах и даже потолке от прошлых и уже покинувших отряд ребят, висевшие на свободных от краски участках смешных фотографиях, навевающих приятные воспоминания, мягкий ковёр, на котором было удобно сидеть и рисовать всякие плакаты, диванчик, за место на котором члены отряда устраивали драки, лишь бы прилечь на мягкое место первым. Помимо этого в комнате стояла раковина, в которой мыли посуду после еды, много полок с различными наградами и всякие остальные мелочи. Это место было чем-то вроде настоящего оазиса среди университетской душной пустыни, где ребята могли расслабиться, но и в то же время много проводили времени за работой. Эндрю голоден не был, и поэтому просто наблюдал за всеми со стороны. Неожиданно Райан начал нахваливать рыжего за его потрясающую игру, видимо, специально, чтобы заставить своего парня ревновать. Омега вполне мог бросить альфу и начать встречаться с бетой, потому что тот был явно лучше. Эндрю за секунду просто вскипел от злости. Райан не знал, чем грозит эта его ужасная выходка, но, скорее всего, догадывался. На свой телефон омега внимания не обращал и потому писать ему сообщения было бесполезно. — Райан, спустись вниз, — резко произнёс Эндрю, встав со своего места и тем самым прервав хвалебные речи в сторону противному ему беты. Райан не в первый раз спускался вниз во всех смыслах этого слова. Он знал о тайной комнате братьев. Изначально омега вступил в «Алькор» только ради того, чтобы быть ближе к своему парню, но ещё ближе он стал, когда братья рассказали ему о «Спустись вниз». Эдриан Райана пока что не трогал, так как на то не было необходимости. Эндрю только в прошлом семестре начал звать туда своего парня, но только для того, чтобы во время учёбы заняться сексом в укромном месте. Они делали это не в первый раз, но в первый раз Эндрю попросил спуститься так громко и при всех, хотя обычно просто писал об этом в сообщении. О четыреста четырнадцатом кабинете не должен был знать никто, кроме братьев. Райан стал исключением, как очередная подстилка под одного из братьев, и ему распространяться об этой комнате было строго запрещено. Но Райан и не хотел ни с кем делиться своим маленьким секретом. Он был счастлив иметь такое место, где они с Эндрю могли в любой момент уединиться. Если никто лишний об этой комнате не знал, то это значило, что Райан был особенным. Ему нравилось чувствовать себя одним-единственным, и потому он с улыбкой встал с места, поняв, что его маленькая шалость сработала. Правда, он даже подумать не мог, что сейчас собирался сделать Эндрю, хотя его жестокие мысли и планы можно было прочесть по злому взгляду и его ухмылке. — Стой, — неожиданно для всех вдруг сказал рыжий. Эндрю обернулся. Бета несильно схватил омегу за рукав и совсем не думал его отпускать. Он тоже встал с места и принялся о чём-то шёпотом говорить Райану. Сидевший в углу Эдриан успел увидеть почти животный страх в глазах беты и неподдельное беспокойство, которые появились при словах «Спустись вниз». Внезапное чувство дежавю заставило альфу застыть на месте. У рыжего были карие глаза, но такой взгляд перепутать было ни с чем нельзя. Эдриан никогда не смог бы забыть этот полный ужаса взгляд, которым смотрел на него Винни в ту самую злосчастную ночь. Тогда Эдриан всё понял.