Красная нить

«В тот момент, когда мы коснулись друг друга, я почувствовал, что мы связаны».

      Неделю спустя.

Джисон

      Потеря. Каждый переживает ее по-разному и, в общем-то, как умеет. Ты можешь потерять кого-то близкого, кто уже давно пробрался к тебе глубоко под кожу, а можешь потерять того, кого толком не знал. Но все потери обладают одним неизменным свойством — они оставляют на тебе отпечатки.       Один погибший. Шестеро раненых. Так в новостях подвели итоги первого за долгое время фансайна восходящей поп-звезды Хан Джисона.       Ему в первые же часы оказали квалифицированную помощь — отправили сперва к личному врачу, затем к личному психотерапевту, хотя единственное, о чем умолял Джисон — это не трогать его и позволить побыть наедине с собой. Но стафф, как и руководство компании, упрямо настаивали на своем. Еще бы, они ведь знают, как будет лучше для него.       Все в этом мире знают, один лишь Хан ничегошеньки не смыслит в собственной жизни.       Почти сразу установили, кто был стрелком. Сотрудник торгового центра, устроившийся туда охранником за месяц до инцидента. Видимо, благодаря своей должности он как-то умудрился пронести туда оружие и спрятать его в укромном месте, оставив дожидаться рокового часа.       — Очередной поехавший фанат, только зашедший дальше, чем кто-либо, — так объяснили мотив шутера в полиции. — Ревновал к остальным поклонникам, считал, что Хан Джисон принадлежит только ему. Сам артист не был его целью, он желал избавиться от как можно большего числа собравшихся поклонников.       Расстреляв толпу, стрелок убил себя — приставил дуло к горлу и спустил курок. Очевидцы подтвердили. Искать виноватых не имело никакого смысла, ведь это не вернет погибшего и не залечит раны пострадавшим.       Джисон в тот же вечер поехал в больницу, куда положили раненых — одну девочку пришлось ввести в искусственную кому. Она боролась за жизнь, Хану отчаянно хотелось верить, что боролась. Разумеется, он оплатил лечение всем пострадавшим. Не потому что его попросили, а потому что сам захотел. Хотя его компания подсуетилась, и несколько статей о его добросердечном поступке было опубликовано на самых читаемых новостных порталах Кореи.       Вся страна обсуждала эту трагедию. У торгового центра образовался стихийный мемориал — люди несли цветы, зажигали свечи, писали соболезнования. Джисон даже спустя неделю так и не решился вернуться в это место.       А сегодня утром руководство огрело его по голове очередными дурными новостями — весь дальнейший промоушен его нового альбома отменен. Предстоящий мировой тур теперь стоял под вопросом. Как и карьера Джисона, но так считал только он, члены его команды же данное мнение не разделяли. Ему все твердили, что это не конец, что публике просто нужно время, чтобы восстановиться после трагедии, и они вновь встретят артиста с распростертыми объятиями.       Сам же Джисон медленно угасал, как тлеющая в космическом пространстве звезда, чье существование близилось к концу.       В сопровождении своего менеджера Чана и охранников, сомкнувшихся вокруг него плотным кольцом, Джисон покинул здание компании через центральный вход. Тут же со всех сторон их окружили репортеры, завалившие его вопросами. Вспышки камер мелькали повсюду, как молнии на грозовом небе, и Джисон бы непременно ослеп, если бы не надел заранее темные очки. Ему запретили общаться с журналистами и как-либо комментировать произошедший инцидент, да он и не горел желанием. Ему всегда было жутко некомфортно общаться с незнакомыми людьми, а когда они были настроены агрессивно — тем более.       Все, что мог, он уже сказал в рукописном письме, которое было выложено в его Инстаграм и собрало несколько миллионов лайков. Какие бы слова он ни подбирал, все казались недостаточными. Все, что он сделал или мог бы сделать, является недостаточным.       Лишь оказавшись в минивэне с тонированными стеклами, Джисон смог сделать первый нормальный вдох. Кажется, все то время, пока они прорывались сквозь толпу репортеров, он не дышал.       Его везли домой. В место, где он меньше всего хотел бы сейчас находиться, но попросту не знал, куда еще податься. Там его, по-крайне мере, хоть ненадолго оставляли в покое. И все равно Чан заходил к нему каждый день, чтобы проверить его состояние.       Апартаменты Джисона располагались в элитном комплексе La Terrasse, где проживали либо такие же знаменитости, как он, либо влиятельные толстосумы. Он долго сомневался, стоило ли тратить весомую часть его состояния на покупку такой люксовой недвижимости, но склонность к импульсивным покупкам сделала свое дело. Даже Чан был в шоке, но быстро нашел плюсы в этом спонтанном приобретении, чтобы его подопечного не сожрала совесть.       Когда минивэн остановился на подземной парковке, Джисон молча вышел из салона, хлопнув дверью немного сильнее, чем требовалось. Следом за ним выскочил Чан.       — Джисон, надо поговорить.       О, Хан сразу узнал этот тон. Так к нему всегда обращался отец, когда был чем-то обеспокоен или недоволен, и это не сулило ничего приятного.       — Оставь меня в покое.       Как будто эта просьба, которую он повторял по сто раз на дню, могла удержать его менеджера от очередных нравоучений.       — Оставлю, как только объяснишь, почему вчера не пришел на сеанс к Чонину.       Ян Чонин был его психотерапевтом уже третий год. Всегда внимательно слушал, великодушно выписывал нужные препараты, но имел крайне неприятную привычку слишком глубоко лезть к нему в душу. А туда доступа не должно быть ни у кого, так для себя твердо решил Джисон еще в начале своего карьерного пути.       — Я сходил один раз. Больше не нуждаюсь, — бросил Джисон, даже не оборачиваясь. — Если вдруг захочу выговориться, наберу его.       — Мы оба знаем, что не наберешь, — Чан возник перед ним словно из воздуха, отрезав путь к лифту, который должен был поднять Джисона на этаж, где располагались его апартаменты. — Твое упрямство тебе только хуже делает. Думаешь, я не заметил, сколько пустых бутылок лежит в мусорке? Вместо того, чтобы доверить свое лечение профессионалу, ты пьешь и плачешь в подушку по ночам. Я беспокоюсь за твое состояние, Джисон, только и всего.       — Я справляюсь, блять, — огрызнулся Джисон. — Раз еще стою здесь с тобой, значит, справляюсь.       — Всегда выбираешь сложные пути, да? — Чан было потянулся к нему рукой, чтобы дотронуться до плеча, но одернул себя и лишь плотно сомкнул губы. — Напомню, ты пережил теракт. Из этой ямы тебе самому не выбраться, Джисон. Я не могу допустить, чтобы ты застрял там, откуда пути назад нет.       — Как поэтично, Чан-хён, — усмехнулся Джисон. — Может, тебе стоит начать писать лирику вместо меня? У тебя явно талант.       — Опять паясничаешь. Ладно, — Чан скрестил руки на груди в отцовском жесте. — Но учти, завтра я приду к тебе с теми же словами и буду делать так каждый день, пока не передумаешь. Не надейся, что я пущу все на самотек.       — Желаю удачи, хён.       После этого разговор был окончен. Даже не удостоив менеджера поклоном на прощание, Джисон скрылся за дверьми лифта. Единственной компанией, которую он желал сейчас, было молчаливое одиночество.       В квартире было пусто, холодно и уныло. Она отражала состояние своего владельца. Иногда здесь действительно становилось слишком неуютно, ведь кроме Джисона эти помещения редко имели возможность наблюдать гостей, чьей энергией можно было насытиться. Несмотря на свой яркий, даже местами эпатажный образ, Хан был домоседом. Он не устраивал шумные вечеринки, не имел привычки проводить пятничные вечера в компании приятелей, чтобы вместе рубиться в приставку или смотреть дорамы. Он все делал один.       Один, один, один. Это слово преследовало его на протяжении всей жизни. И в один момент ему удалось убедить себя, что так действительно было лучше. Он был никому ничем не обязан, а беспокоились за него только те, кому платили за это деньги.       Дверца мини-бара открылась, откупорилась очередная бутылка вина. В последнее время Джисон пристрастился к красному сухому, уж больно нравился терпкий привкус, который оно оставляло на языке. А еще оно блокировало все ненужные мысли, опустошая голову с такой же скоростью, с какой Хан опустошал бокалы. Этот рецепт Чонин был не способен ему выписать.       Возможно, Чан и остальные действительно были убеждены, что Джисон всю эту неделю ничем не занимался, лишь топил свое горе в алкоголе. Однако это было неправдой. Каждый день Хан запирался в домашней студии и проводил там часы за написанием песен. Он не убирался здесь с прошлых выходных — повсюду валялись скомканные листы бумаги с текстами, которые не нашли отклик в его сердце, гитара примостилась на диване без чехла, а на столе стояло несколько грязных бокалов разных размеров и форм. Джисону стал безразличен окружавший его хаос, можно было даже сказать, что он слился с ним в единое целое, стал его неотъемлемой частью. Все скатилось в тартарары, какой смысл от порядка?       Поставив перед собой до краев наполненный бокал и рухнув в кресло, Джисон достал очередной чистый лист, вооружился ручкой и принялся писать. Он не ждал вдохновения, как многие, а искал его сам. И оно приходило, пусть и не всегда задерживалось надолго.       В музыке, как и в любой другой деятельности, важно постоянство. Этот урок Джисон усвоил давно, а потому не позволял себе даже в состоянии морального упадка изменять своей привычке. Пожалуй, это осталось единственным правилом, которого он придерживался. Все остальные были безжалостно нарушены.       Тексты его последних песен все, как один, выходили мрачными, полными трагизма и безысходности. О другом писать Джисон был сейчас не способен. Он уже который день изводил себя в попытках написать песню, посвященную жертвам теракта. Это должно было стать его исповедью, которую вряд ли доведется услышать остальному миру. Он делал это в первую очередь для себя. Изливал душу не Чонину, а листам бумаги.       Джисон, по ощущениям, еще не успел до конца протрезветь после вчерашнего, но уже бездумно вливал в себя новые порции вина. Глоток за глотком, не колеблясь. Такими темпами он скоро исчерпает все запасы алкоголя в доме. Идея выходить в магазин самому не прельщала, а если он отправит за алкоголем Чана, тот, возможно, и купит что-то, но лишь для того, чтобы разбить бутылку об его голову. Джисон прекрасно осознавал, как нервировал своими поступками своего менеджера, но ничего не мог с собой поделать. Он не удивится, если Чан однажды решит пойти на крайние меры.       Стоило ли беспокоиться об этом? Нет. Джисона слабо волновало, что будет завтра, не говоря уже о более далеком будущем.       Наконечник ручки скользил по бумаге, складывая буквы в слова. Первый бокал эффекта над ним практически не возымел, и Джисон механически поднял с пола бутылку, чтобы наполнить второй. Ему это было нужно. Алкоголь заглушал все то, что он не хотел сейчас чувствовать.       — Сынок, — голос мамы ощутимо дрожал, — мы видели новости. С тобой все в порядке? Пожалуйста, скажи, что ты не пострадал.       — Да, мам, — Джисон говорил безучастно, слова вылетали из его рта на автомате. — Я в норме, правда. Меня не задело.       — Господь милостивый, что же творится! — запричитали в трубке. — Средь бела дня стреляли, в столице! Почему никто не смог это предотвратить?       — Не знаю.       — Куда только охрана смотрела! Ты сейчас один? Если твой менеджер рядом с тобой, передай ему телефон, — ничего необычного. Мать в своем репертуаре, доверяла чужим людям больше, чем собственному сыну.       — Люди погибли, мама. Из-за меня, — все тем же бесцветным голосом произнес Джисон. Он не моргал последние три минуты и смотрел в одну точку, как загипнотизированный.       — Что ты такое говоришь? Твоей вины в этом нет, сынок. Разве это не очевидно?       Возможно, для кого-то было очевидно, но не для Джисона. Он собрал всех этих людей в одном месте. Хотел получить щедрую дозу любви, обожания и восхищения. А в итоге бросил всех под пули.       Очередной остервенело смятый лист полетел на пол. Не то, все не то.       Джисон со злостью уставился в потухший монитор. Неужели за целую неделю он не сумел дописать до конца ни одну песню? Ничтожество, просто ничтожество.       Следом за комком бумаги на пол полетел бокал, рассыпавшись по комнате сотнями осколков. Джисон равнодушно посмотрел на это зрелище и горько усмехнулся. Хрупкий. Не пережил один несчастный удар.       Обреченно вздохнув, Джисон все же поплелся в другую комнату за совком и щеткой. Если из-за собственной забывчивости он как-нибудь зайдет в студию босиком, то придется вызывать врача, чтобы доставал из его ступней осколки. Не стоило лишний раз нарываться на воспитательную беседу с Чаном.       Присев на корточки, Джисон стал агрессивно сметать осколки, которые неприятно хрустели под его напором. В очередной раз вытянув руку, Хан зацепился взглядом за ярко-красный шнурок на своем запястье. Он не снимал его с того момента, когда все случилось.       Когда за стенами звучали выстрелы, а все, на что Джисон был способен — смотреть в обсидиановые глаза напротив. Глаза, принадлежащие Минхо.       Джисон не знал, почему он запомнил его имя. Как и не знал, по какой причине сейчас намеренно оживлял в памяти весь их недолгий разговор на фансайне. Лицо Минхо стояло у него перед глазами. Но, что самое удивительное, за все время Джисон не заметил на нем и тени страха. Может, не он один умел хорошо притворяться.       Минхо ощутимо волновался, общаясь с ним и рассказывая про аниме. Он не знал, что Джисон настолько вдохновился сюжетом о трогательной первой любви, что написал песню. На это ему потребовалось всего два часа. Тогда он был окрылен историей вымышленных персонажей и захотел оживить их на бумаге. Каким же беззаботным было то время.       Продолжая прибираться, Джисон раз за разом воспроизводил в голове слова Минхо, вспоминал, как живо светились его глаза, когда он говорил. Ничего необычного, правда ведь? Рядом с Джисоном многие загорались ярче, как будто он одним своим присутствием пробуждал в людях скрытый от всего мира огонек.       А они ведь даже не попрощались. Когда все закончилось и охрана сообщила, что опасности больше нет, Минхо просто молча покинул гримерку. Джисону тогда, конечно, было не до него. Он боролся с приступом панической атаки и со стаффом, который хлопотал вокруг него, не давая сделать лишнего шага. Через некоторое время приехал Чан. Его менеджер корил себя за то, что задержался из-за срочных дел в компании и не находился рядом, когда произошла стрельба. А Джисон, на самом деле, был этому только рад. Ведь если бы Чан был там с самого начала, он тоже мог пострадать.       Джисон не хотел думать об этом. Если бы с Чаном что-то случилось, он бы этого не пережил. Тогда чувство вины обглодало бы его до костей.       Время клонилось к закату. Очередной однообразный день пролетел незаметно, как будто его и не было. Джисон уже переместился из студии в огромную гостиную и лежал на диване, закинув ноги на подлокотник. В его руках был телефон, но он не открывал ни одну социальную сеть, даже любимый Ютуб, потому что знал наверняка, что там увидит. Достаточно с него репортажей. Пресса еще долго будет мусолить по кругу произошедшее, а до тех пор следует держаться от интернета подальше. Ментальное состояние Джисона было расшатано донельзя, и он просто не мог себе позволить закапываться во все это еще глубже.       Чан ошибался на его счет. Джисону было на себя не наплевать. По крайне мере, не настолько, чтобы самостоятельно сделать шаг в пропасть.       Из головы, как назло, не выходило это имя. Минхо. Джисон покрутил браслет на запястье. Интересно, о чем этот парень думал, когда завязывал на нем этот шнурок? Неужели беспокоился о ком-то еще больше, чем о себе? Какое редкое качество в наши дни.       Джисон опомнился, когда обнаружил, что палец замер над иконкой Naver на экране. Видимо, поглощенный размышлениями о загадочном Минхо, он сделал это машинально.       Хан резко поднялся и сел, растерянно глядя перед собой. Он серьезно только что собирался открыть блядский поисковик и напечатать это имя?       Нельзя. Ему было нельзя. Так какого черта он сейчас на полном серьезе обдумывал в голове этот вариант?       Спустя десять минут нервного хождения по комнате и косых поглядываний на телефон, Джисон громко выругался и схватил мобильное устройство. Он быстрее сойдет с ума, если не сделает то, о чем подсознание умоляло все это время.       Только одно имя. Имя и больше ничего. Как будто ему это что-то даст. Джисон лично знал с десяток людей, которых так звали. Все равно, что искать иголку в стоге сена.       Первые попытки отыскать нужного ему Минхо, ожидаемо, были безрезультатными. Возможно, это было знаком, что продолжать не стоило, но Джисон упрямо продолжал экзекуцию над собой. Минхо выглядел моложе него, значит, вполне мог быть студентом какого-нибудь университета. На Сеульский Хан замахиваться не стал, а потому вбил первое попавшееся название, которое смог припомнить. Поисковик выкатил ему целый список статей, большинство из которых были публикациями на официальном сайте университета. Джисон открывал каждую по очереди, но с каждой неудачей разочаровывался в себе все больше. Шерлок недоделанный. С чего он вообще взял, что сможет отыскать человека, зная только его имя, в городе, чье население исчислялось миллионами? Эта затея была провальной с самого начала.       Уже лишившись энтузиазма, Джисон нажал на очередную ссылку. Она перекинула его в Инстаграм. Чертыхнувшись, Хан решил игнорировать количество уведомлений и упоминаний его аккаунта другими пользователями. Вместо этого сосредоточился на содержании поста.       «В этот зимний день студенты нашего университета приняли участие в благотворительном забеге, посвященном Всемирному дню борьбы с раком. Несмотря на сложные погодные условия, ребята уверенно преодолели дистанцию и дошли до финиша. Мы третий год подряд проводим это мероприятие, чтобы привлечь внимание общества к столь важной проблеме. Наш университет также сделал пожертвование в фонд борьбы с детской лейкемией. Мы продолжим поддерживать тех, кто в этом нуждается, и призываем вас поступить также».       Над текстом было несколько фотографий, и Джисон смахивал влево одну за другой, пока не остановился на снимке, на котором все вместе были запечатлены участники забега. Он бегло пробежался глазами по всем лицам, но застопорился, когда разглядел в одном из студентов до боли знакомые черты.       Это они. Те самые обсидиановые глаза.       На Минхо были белые спортивные штаны и черная ветровка с белыми полосами на рукавах. Его каштановые волосы растрепались, а все лицо было красным после продолжительного бега, но он выглядел действительно счастливым. Буквально светился изнутри, приковывая к себе взгляд. Джисон ощутил, как от вида чужих радостных эмоций внутри что-то болезненно сжалось.       Был ли Минхо способен улыбаться так же открыто и беззаботно после того, что случилось?       Джисон открыл комментарии под постом и почти сразу нашел тот, что был оставлен Минхо. Это было нетрудно определить по аватарке. leebit_ Файтин!       Джисон, неосознанно начав покусывать нижнюю губу, открыл его профиль. Постов было совсем немного, в основном это были уличные коты или узоры на кофейной пенке, видимо, собственного приготовления. Никаких селфи или фотографий в модных образах. Хан уже и позабыл, как ведут свои аккаунты обычные люди, не являющиеся публичными личностями. Приятно, наверное, иметь контроль над контентом, который ты выкладываешь в интернет.       Джисон почувствовал непреодолимое желание написать Минхо. Он прекрасно знал, что это будет глупо и вообще так делать нельзя из соображений безопасности. Согласно правилам компании, артист не должен ни с кем общаться со своего официального аккаунта, ведь в случае, если его взломают, в сеть могут слить компрометирующие переписки. А это ударит по репутации. Поэтому, недолго думая, Джисон переключился на свой второй аккаунт, о существовании которого знал только стафф. Он был закрытым и предназначенным для узкого круга лиц.       Еще какое-то время Джисон ломал голову над тем, что следует написать, в процессе едва не послав к чертям эту идею. Вдруг Минхо его теперь ненавидит? Имеет на это полное право, между прочим, ведь его, как и остальных, все произошедшее наверняка сильно травмировало.       Но Хан чувствовал, что обязан что-то написать тому, кто в трудную минуту протянул ему руку помощи. Было бы неправильно оставить Минхо жить с мыслью, что Джисон забыл о его поступке. Потому что забыть такое представлялось невозможным.

4everisalie Привет Это Хан Джисон Я пойму, если ты не ответишь Просто хотел сказать спасибо за все Надеюсь, ты в порядке