Красная нить

«Нити сплетаются и обретают форму. Скручиваются, перепутываются, порой распутываются, рвутся, но потом сплетаются вновь. Это — Мусуби, плетение узлов. Это — само время».

Джисон

      Ладони покрылись липким потом, и как бы он ни старался придать себе внешнее спокойствие, внутри все ходило ходуном, как при землетрясении. Бекстейдж был наводнен людьми, преимущественно стаффом, но охраны тут было в разы больше, чем обычно. Как и на входе. Компания подошла к организации этого мероприятия с особой тщательностью, но Джисон все равно не мог избавиться от мерзкого, засевшего глубоко внутри ощущения, что в любой момент может случиться что-то плохое. К нему то и дело кто-то подходил — Чан, визажисты, знакомые артисты, которых он пригласил. Все казались чересчур расслабленными, как будто тучи сгустились только над головой Хана, в то время как остальным светило солнце.       Его до сих пор одолевали сомнения, правильным ли решением было устраивать благотворительный концерт. Со дня теракта прошло больше месяца, и раны у всех причастных еще не успели зажить, в том числе и у него. Компания решила, что это станет хорошим маркетинговым ходом, но Джисон подозревал, что руководство всполошилось из-за слухов о его уходе из индустрии. Еще бы, ведь он приносил много денег, и совет директоров не хотел терять свою дойную корову. Тем не менее, идея эта принадлежала непосредственно Джисону, и он ощущал, как ответственность тяжелым грузом легла на его плечи. Ответственность за жизни всех этих людей, которые собрались в KSPO Dome. Ради него или же других не менее талантливых артистов, не имело значения. Они доверились ему. Что, если он снова всех подведет?       Джисон ощутил, как участилось его сердцебиение, что не предвещало ничего хорошего. Он положил ладонь на сердце, стараясь дышать глубоко и размерено, но предчувствие приближающейся катастрофы лишь набирало обороты. Ему через каких-то десять минут выходить на сцену, а он пытается не сойти с ума. Неужели он настолько не в порядке, что не способен совладать с собственным разумом? Слабое тело даже не пыталось сопротивляться нарушенному эмоциональному состоянию.       Перспектива так и не появиться на сцене с каждой секундой становилась все более реалистичным сценарием. Если такое случится, то он окончательно поставит на себе крест.       Протолкнувшись между стаффом и наспех извинившись, он быстрым, насколько позволяли дрожащие ноги, шагом направился к своей гримерке. Стремительно ухудшающееся состояние не позволяло фокусироваться на окружающем мире, а потому Хан не сразу осознал, что произошло, когда его кто-то мягко остановил.       — Хан-и? — до боли знакомый голос казался непривычно тихим, почти неслышным, из-за шума в ушах. — Тебе нехорошо?       Обсидиановые глаза смотрели не на него, а куда-то глубже, в недра искалеченной души. Джисон непроизвольно всхлипнул и вцепился в подошедшего Минхо обеими руками, не на шутку его напугав.       — Прости, что не встретил, я долбаный идиот, — Хан шмыгнул носом. — Меня накрывает. Я не смогу туда выйти, Хо. Они ждут, но я не смогу. Мне пиздец как страшно.       Он говорил быстро и несвязно, не контролируя то, что вылетало из его рта, и это еще больше распаляло паническую атаку, ведь Минхо не должен был увидеть его таким… таким сломленным. Джисон не любил показывать перед другими свою слабость. Хан испытывал отвращение к этому низменному состоянию, ведь долгие годы ему приходилось наблюдать за беспомощностью матери. Отец же всегда без устали пытался слепить из него «настоящего мужчину». Эмоции, которые могли сигнализировать о его уязвимости, Джисон привык от всех прятать.       Ведь иначе от него отвернутся.       — Тебе нужно присесть, — Минхо осторожно повел его к ближайшему дивану. Усадив Джисона, сам опустился перед ним на корточки и, чуть помедлив, взял его руки в свои. — Дыши вместе со мной, ладно? Я буду считать вслух. Не думай больше ни о чем, сосредоточься на своем дыхании.       Джисон смиренно последовал его указаниям и вскоре с облегчением ощутил, как сердцебиение возвращается в норму. Паническая атака не успела достигнуть своего пика, а потому справиться с ней удалось с меньшими потерями, чем он рассчитывал. Кажется, только Минхо был способен успокоить его так быстро. Это почти заставило Хана прослезиться от благодарности, но он усилием воли остановил этот порыв, чтобы не портить макияж и не прибавлять работы стилистам.       А Минхо, оказывается, все это время не сводил с него глаз. Заметив, что Джисону стало лучше, он тихо выдохнул с облегчением и погладил тыльную сторону его ладони большим пальцем.       — Врачей позвать, может? — предложил Минхо.       — Нет, они только хуже сделают. Не хочу вокруг себя толпу собирать, — Джисон поморщился. — Лучше поговори со мной о чем-нибудь, пожалуйста. Как ты… добрался?       — О, на метро, как обычно. Меня охранники на входе так досматривали, как будто я на свидание к заключенному в тюрьму приперся. Чуть ли не до трусов раздели. И проходку мою разглядывали минут пять. Подумали, что подделка, наверное. А потом по рации кому-то набрали, и им сказали, чтобы меня пропустили, — Минхо ухмыльнулся и покачал головой. — Интересный опыт. Но я на них не злюсь. Они просто делают свою работу.       — Ага, — промычал Джисон. — Лучше уж так, чем… — и умолк, не в силах продолжить. Не в силах вспоминать.       — Эй, — Минхо погладил его по щеке, — это больше не повторится, слышишь? У нас ведь запрещено владеть огнестрельным оружием. Мы в безопасной стране живем, хоть после случившегося и трудно в это верить.       — Когда я слышу, как толпа кричит, мне кажется, что кого-то снова убивают. И я не знаю, как от этого чувства избавиться.       — Выйти на сцену? — предположил Минхо. — У сложных проблем, как ни парадоксально, обычно самое простое решение.       Джисон не нашелся с ответом, вместо этого прижался щекой сильнее к ладони Минхо, потерся об нее, как кот, требующий ласки. В этот момент откуда-то сбоку послышались звуки тяжелых шагов, и по коридору эхом прокатился знакомый голос.       — Джисон? — вопросительная интонация быстро сменилась утвердительной, когда Чан подошел ближе. — Вот ты где. Мы все тебя потеряли. Тебе выходить скоро.       Менеджер остановился и замолчал, когда осознал, что прервал довольно интимный момент. Минхо заметно смутился и отнял руку от лица Джисона, но убрать ее совсем у него не получилось — Хан удержал ее и сплел их пальцы, а сам поднял глаза на своего хёна.       — Мы тут поговорили немного, — он решил умолчать о своей панической атаке, чтобы не заставлять и без того чересчур опекающего менеджера снова за него переживать. — Дай мне пару минут, и пойдем. Извини, что ушел, не предупредив.       — Да, на тебя не похоже, — Чан неловко почесал затылок и кивнул в сторону Минхо, который словно примерз к полу. — Познакомишь?       — Да, конечно, — оба поднялись на ноги практически одновременно. — Это Минхо. Он спас меня на фансайне. И не только тогда. А это Чан-хён, мой менеджер и няня на полставки, — позволив себе немного расслабиться, вбросил шутку Джисон.       — Не знал, что мне за это доплачивают. Кажется, надо перечитать свой договор, — хмыкнул Чан и ответил вежливым кивком головы на поклон Минхо. — Приятно познакомиться. Можем идти?       — Да, пора бы, — согласился Джисон и, не расцепляя рук с Минхо, последовал за менеджером. Его все еще немного потряхивало, но он словно смирился с тем, что непременно выйдет на сцену. Это как писательский блок — кажется, что справиться с ним невозможно, но если двигаться мелкими шажками, то непременно вернешь себе способность выдавать хорошие тексты. Может быть, даже лучше, чем прежде.       Едва он вновь ступил в бекстейдж, к нему подошел кто-то из стаффа с мониторными наушниками и остальным гарнитуром, необходимым для выступления. Минхо отошел немного в сторону, как будто ему было неловко находиться так близко при посторонних. Джисон его прекрасно понимал и не осуждал. Сам поступил бы так же. Пожалуй, только при Чане он не видел смысла осторожничать. Доверял безоговорочно.       Из-за плотного скопления людей в помещении было очень душно, но, к счастью, для таких случаев были предусмотрены ручные вентиляторы. Хан попросил два — для себя и Минхо. Студент с любопытством рассматривал окружающую обстановку, и его глаза каждый раз мило округлялись, наверное, когда он узнавал какую-нибудь знаменитость. Джисон незаметно наблюдал за ним и в какой-то момент поймал себя на том, что начал улыбаться. Как мало все-таки нужно для счастья.       Когда стафф закончил с оборудованием, Чан взял Джисона под руку и отвел немного в сторону. Растерянности в нем больше не наблюдалось, вид был мрачный, если не сказать угрюмый.       — Это то, о чем я думаю? — менеджер стрельнул глазами в сторону Минхо, который завязал беседу с кем-то из персонала арены.       — А о чем ты думаешь? — вскинув подбородок, с вызовом поинтересовался Джисон.       — Ты понял, что я имею в виду.       — Он мой близкий человек. Я не преувеличил, когда сказал, что он спас меня. И продолжает это делать каждый день.       — Вы с ним знакомы сколько, месяц? Ты уверен, что хорошо знаешь его? Доверяешь настолько, что готов впустить фаната в свою жизнь?       — Для меня он больше не фанат.       — А кто? Парень? — хмыкнул Чан. Затем, будто поняв, что перегнул палку, поджал губы и устало провел рукой по лицу. — Я ведь совсем не против, чтобы ты был счастлив, Джисон. Но с правильным человеком. За подобную ошибку придется очень дорого заплатить.       Разумеется, Хан понимал причины беспокойства своего менеджера. Критичным в глазах Чана был не столь тот факт, что Минхо был человеком извне, никак не причастным к индустрии и понятия не имевшим, какие в ней правила, сколько то, что Ли был парнем. А Джисон, построивший себе образ прожженного гетеросексуала и ожившей мечты всех молодых девушек, своей влюбленностью в человека своего пола мог все разрушить. Да и консервативная Корея не была готова к публичным личностям нетрадиционной ориентации.       Вот только относиться с таким подозрением и даже пренебрежением к Минхо, к его Минхо, Джисон не собирался позволять никому в этом мире.       — Это не ошибка, — наконец, произнес Джисон. — Это моя главная причина быть здесь. И остаться. А сейчас извини, хён, мне пора, — и, обогнув менеджера, он действительно пошел в сторону сцены, но перед этим затормозил возле Минхо. Тот моментально переключил свое внимание на подошедшего певца.       — Тебе уже прочитали лекцию о том, что нехорошо спать с поклонниками? — понизив голос почти до шепота, усмехнулся Минхо.       — Боюсь, Чан-хён еще не готов к таким пикантным подробностям, — к Джисону обратился кто-то из стаффа и сообщил, что до выхода осталась минута. Хан кивнул и вновь посмотрел на Минхо, который смотрел на него вдумчиво, словно пытаясь прощупать, насколько сильно он сейчас волновался. — Не стесняйся подходить ближе к сцене. У тебя отсюда будет открываться самый лучший обзор.       Подмигнув ему, Джисон бодрым шагом направился к платформе, которая должна была поднять его на сцену. В его правую руку вложили микрофон, все желали удачи, кто-то даже похлопал по спине в ободряющем жесте. Встряхнувшись, он набрал полные легкие воздуха и шумно выдохнул. Затем прикрыл глаза.       Толпа сегодня была действительно шумной. Вот только это были не крики, а стройный, даже мелодичный хор голосов. Они подпевали его песням, которые звукари обычно включали перед началом выступления. Никто из этих людей не боялся умереть, раз пришел сюда, правда? Они пришли, потому что в их памяти теракт затмевали собой хорошие, светлые воспоминания, от которых они не готовы были отказываться.       И Джисон не станет. Уже через несколько мгновений еще один голос присоединится к этой гармонии, усилив ее многократно.       Он будет петь. И гореть. Гореть вечно, как звезда на небе, разгоняя тьму и освещая путь для тех, кто остался.

***

      Несмотря на то, что начался ноябрь, погода в Сеуле стояла что ни на есть хорошая. Конечно, периодические порывы холодного ветра заставляли горожан поплотнее кутаться в свои куртки и пальто, но в этот субботний день солнце по-настоящему грело, а небо было чистым и светлым. Таким сказочным подарком свыше решил воспользоваться Минхо и предложил Джисону устроить пикник, который уже некоторое время был в списке их планов. У Хана на этот день ничего, кроме тренировки по танцам, запланировано не было, а потому он с радостью согласился. Хотя, он в любом случае согласился бы, ведь его позвал Минхо.       До нужного места они добрались на машине Джисона. Там было тихо и безлюдно, как будто они не находились в шумном мегаполисе, а уехали куда-то за город. Расположились под раскидистым деревом, постелив на газон два толстых пледа, а сверху накинули скатерть, на которой можно было разложить еду. Минхо заблаговременно купил жареную курицу, токпокки и салат, а Джисон взял фрукты, закуски и бутылку дорогого красного вина.       Пока Минхо сервировал их поляну, Джисон не мог перестать смотреть на него и знал наверняка, что в глазах его в этот момент плескалась неприкрытая, почти подростковая влюбленность. С каждым днем Хан все более открыто демонстрировал свои чувства, потому что всегда получал взаимность. Наконец-то он нашел человека, перед которым мог не надевать ни одну из своих масок.       Джисон и правда будто вернулся в свои школьные годы, только сейчас он не был безответно влюблен. С Минхо ему хотелось сделать так много всего, компенсировать все то время, которое он упустил из-за того, что замкнулся в себе, когда осознал свою ориентацию. Держаться за руки, ходить на свидания, целоваться под дождем… Но останавливающих факторов все еще было слишком много. Джисон был убежден, что рожден для сцены, но, встретив Минхо, он сильнее, чем когда-либо, захотел стать обычным человеком. Не знаменитостью, не чьим-то кумиром, не J.One, а просто Хан Джисоном.       Он надеялся, что это пройдет, и в конце концов у него получится найти баланс между карьерой музыканта и личной жизнью. Даже если на это потребуются долгие месяцы.       Ну а пока… Джисон отплывал все дальше от берегов навстречу бескрайнему морю.       — М-м, — довольно промычал Минхо, пережевывая курочку. — У них всегда так вкусно. За такое не жалко и последние воны отдать.       — Согласен, — Джисон уже наелся мясом и токпокки, а потому перешел на фрукты. — Ты рассказывал, что твой друг готовит. Часто тебя курочкой балует?       — Не особо. Чанбин пытается достигнуть мастерства в приготовлении свиных ребер. Один раз они с Феликсом вдвоем готовили и чуть кухню нам не сожгли, — Минхо издал смешок, предавшись воспоминаниям.       — Ох уж это веселое студенчество, — вздохнул Джисон и отпил вина из бокала, устремив свой взгляд вдаль. За широкой рекой раскинулся Сеул, в котором, не прекращая, бурлила жизнь. Было приятно оказаться подальше от всей этой суеты.       — Оно не веселое само по себе, таким его делают люди. Хотя, в универе легче всего найти друзей или завести отношения, — задумчиво произнес Минхо. — Мои родители так и познакомились. Они учились вместе.       — Наверное, весь поток о них сплетничал? — улыбнувшись, предположил Джисон.       — О, еще как, — Минхо закатил глаза. — Людям только повод дай.       Человеческую натуру Джисон за годы нахождения в индустрии успел изучить вдоль и поперек, а потому совсем не удивился. Если бы они с Минхо учились вместе, то наверняка бы тоже стали объектом сплетен. Но им хотя бы не пришлось бы настолько сильно скрываться…       Джисон не успел допить даже второй бокал вина, как завибрировал его телефон. Мельком взглянув на входящее сообщение, он тихо застонал, на что Минхо, удобно расположившийся на его коленях, сразу же отреагировал вопросительным взглядом.       — Чан-хён ищет мне нового ассистента. Вот написал, что скинул мне шесть резюме, и ждет от меня ответа к завтрашнему утру, — Джисон покачал головой и влил в себя все, что оставалось в бокале.       — А с прошлым что случилось?       — Уволился после фансайна. Вакансия больше месяца пустовала, потому что в этом не было надобности. Но теперь я, вроде как, постепенно возвращаюсь в строй, вот Чан и всполошился.       — Хм, — выражение лица Минхо стало задумчивым, почти озадаченным, и какое-то время он лежал молча, позволяя Джисону играть с его волосами, а потом вдруг спросил. — Еще можно подать заявку?       — О, нет, — Хана чуть не передернуло от этого вопроса. — Даже не думай.       — Почему? Это же идеальный вариант для нас. Так мы сможем проводить время вместе, не навлекая на себя подозрений, — от переизбытка эмоций Минхо подорвался и сел. — Ни у кого не возникнет вопросов, почему рядом с тобой какой-то непонятный парень и…       — Малыш, послушай, — не дав ему договорить, прервал Джисон. — Ничего не выйдет. Когда я вернусь к активному расписанию, ассистент обязан будет сопровождать меня везде, куда бы я ни поехал. Ты не сможешь совмещать это с учебой. А кофейня? Тебе ведь нравится там работать. Я не хочу, чтобы ты отказывался от своей жизни ради меня. Даже если ты отправишь резюме, я не стану его рассматривать.       — М-м, наверное, ты прав, — Минхо тяжело вздохнул и улегся обратно к нему на колени. — В моменте идея показалась заманчивой. Но родители меня убьют, если я универ брошу.       — Вот именно, — мысленно порадовавшись, что спор не затянулся, утвердительно кивнул Хан. — И вообще, как ты себе это представляешь? Я тебя целовать хочу всю жизнь, а не за кофе посылать.       — Зря, между прочим. Я отлично делаю кофе.       — А целуешься еще лучше.       — Так поцелуй, — почти потребовал Минхо.       Просить дважды было не нужно. Да и вообще просить не было необходимости, потому что Джисон и так собирался это сделать, ведь Минхо очень уж заманчиво лежал на его коленях. И все же, когда тебя просят вслух… Это по-особенному будоражит кровь.       Он склонился, застыл на пару секунд, чтобы насладиться близостью, которая еще не пересекла грань. А когда Минхо слегка подался ему навстречу, уже не смог больше оттягивать момент.       Джисону прежде казалось, что все эти высокопарные высказывания о том, что во время поцелуя с тем, к кому тянется твое сердце, весь мир вокруг замирает — преувеличение, и не более. Но именно это он ощущал сейчас, когда целовал уже ставшие родными губы, прикрыв глаза. Минхо мягко обхватил одной рукой его шею и ненавязчиво притянул ближе к себе. Хотя, казалось бы, куда еще?       Так волнующе. Так сладко. И так правильно.       — Ну, как? — чуть насмешливо спросил Минхо, когда они оторвались друг от друга. Он весь будто светился изнутри, а на губах играла улыбка.       — Не знаю, — усмехнулся Джисон, решив поддержать его ребячество. — Не до конца распробовал. Может, стоит повторить?       — Давай, я не против.       Они целовались еще с минуту, и все неминуемо вело к тому, что им придется уехать раньше, чтобы продолжить уже у Джисона дома, где точно не было опасности быть застуканными. А Хан, хоть и знатно возбудившийся, все же хотел подольше насладиться пребыванием на природе. Поэтому ниже шеи никто спускаться не стал, как бы очертив в этой зоне невидимую линию, точку невозврата.       Пока Минхо подливал себе вино, Джисон достал из чехла гитару. Одна из любимых в его коллекции, купленная в небольшом музыкальном магазине в Нью-Йорке пару лет назад. Мазнул пальцами по струнам и улыбнулся с легкой ностальгией. Он любил иногда сидеть на балконе или на диване в своей домашней студии и наигрывать мелодии, которые сами рождались из-под его руки. Но обычно зрителей у него не было, а сейчас напротив сидел Минхо, в расслабленной позе и с бокалом вина в руке. Его черные волосы отливали холодной синевой на солнце, а белоснежная кожа будто излучала свечение. Джисон даже на мгновение отвлекся от гитары, залюбовавшись.       — А я все ждал, когда ты ее достанешь, — с улыбкой произнес Минхо, чуть склонив голову набок. — Музыки нам как раз не хватало.       — Я одну песню сочинил недавно, — как бы между делом сказал Джисон. — Думаю, ты сразу поймешь, о ком она.       Поймав себя на легком волнении, он обхватил рукоятку гитары покрепче и сделал глубокий вдох. А затем начал играть, и все сомнения отпали окончательно, оставив место лишь для искренних, неподдельных чувств, заложенных в каждой строке.

Куда же бежать, если не видишь дороги,

Когда огонек света внутри погас.

Оставшись один, я брел вслепую,

И казалось, что стою на месте.

Может быть, это где-то за облаками,

За искрящимися звездами в вышине.

За обманчиво нежным, но холодным небом,

Но всё может рухнуть в один момент.

Мой навигатор сломался, я так беспомощен,

Каждый новый шаг кажется все более бессмысленным.

Но вот я вижу тебя, ты тянешь ко мне руку,

И вдруг тьма больше не всесильна.

Ты сказал, что я на правильном пути, И теперь я вижу, как ярко горит свет. Мы все через это проходим, я знаю, Но лишь с тобой я чувствую себя живым.

      Джисон продолжал петь, а Минхо зачарованно слушать, позабыв о вине, и каждый из них думал о разном, но в то же время об одном. О том, что вместе их свела череда случайностей, которую некоторые бы назвали «судьбой».       И о том, как все-таки им сегодня повезло с погодой.