Воины Вэрэнэ

Когда они въехали в Тшаяй, солнце уже поднялось из-за горизонта и местами просвечивало сквозь тучи. Город потихоньку пробуждался, на улицах появлялись только вылезшие из домов граждане и шли по своим делам. Уставшая Лаё смотрела на уплывающую в даль заснеженную дорогу. Вскоре торговец повернулся и спросил, куда им надо; Ваэнга ответила, что в порт. Тогда тшатэ сказал, что здесь им стоит пойти своим ходом, ибо если он повезёт их дальше, добираться до порта будет сложнее. Путники спрыгнули с повозки; торговец свернул на какую-тотулочку и скрылся из вида. — Слушай, мы в большом городе дояталю, в котором никогда не был никто из нас, — сказала Ваэнга. — Ты выглядишь как труп, поэтому я буду таскать тебя как труп чтобы ты не жёг мостовую. Хотя... Мне лень прилумывать, как это сделать, рээрии с тобой. Я знаю язык тшатэ, так что пойдём пока узнаем у кого-нибудь, как добраться до порта. Маното кивнул, и они пошли спрашивать у местных дорогу в порт. Какая-то женщина с маленьким ребёнком сказала, что надо идти прямо не сворачивая, а потом свернуть ксеверу около храма Аго и снова идти прямо до порта. [Аго — бог времени] В порту яблоку негде было упасть. Всего несколько минут назад пришёл торговый корабль из Мунаои, и теперь работники порта и люди с корабля бегали по пристани, загружая привезённые товары в телеги, в повозки, в грузовики, и нагружая корабль местным добром. [в это время начинали появляться автомобили, но их мало и они дорогие, поэтому всё равно в основном используют телеги] Лаё узнала у какого-то тшатэ, что судно отправляется обратно через пять ита [≈через 400 минут]. Теряясь в толпе, путники незаметно проникли на корабль и спрятались в камбузе — сюда точно никто не пойдёт хотя бы в ближайшие пять ита. Неизвестно, как они добрались до Каэёмы, но выйдя из повозки в центре города, Лаё наткнулась глазами на проходящего мимо Ньяня. Он был тощ, измождён, грязен, но это точно был Ньянь. Быстро сориентировавшись в ситуации, Ваэнга схватила сирюкё за плечо. Синься резко повернулся и впился зубами в запястье аэма, прокусив его до крови. Лаё вскрикнула от боли и от неожиданности. Узнав Ваэнгу, сирюкё отпустил её запястье и как ни в чём не бывало произнёс: — Прости, я случайно. Дня три уже ни крошки во рту. Мы думали, ты погибла... — Господи, что за жесть тут происходит? — удивилась Лаё. — И где остальные воины Вэрэнэ? — Голод, — вздохнул Синься. — Где Рёхо и Яймо, не знаю, Минхэ здесь, пошёл к приехавшим аэма из Яэ просить еду. А Имга... Имгу казнили ещё нхо назад. — Казнили?! — в шоке воскликнула Ваэнга. — За что? — За то, что вместе с иллюной Рацэ Оэрон сожгла склад с гэши на севере, — объяснил Ньянь. — Слушай, ты такая грязная и уставшая, а тут баня бесплатная неподалёку. Да и мне бы помыться не помешало. Пойдём в баню? — Конечно! — охотно согласилась Лаё, не мывшаяся уже больше пятидесяти дней. — Мхара, а ты ступай, куда знаешь, — улыбнулась аэма, повернувшись к стоящему рядом духу. — Мы тебя не держим. Шайгэма тихо произнёс "финимхэ" и ушёл [финимхэ — прощание на ритху]. — Ну что, веди, — Ваэнга с усмешкой обратилась к Синься. Сирюкё схватил её за руку и повёл через толпу в бесплатную баню. Ох, Каэёмская баня! Как же Лаё соскучилась по ней! В предбаннике пахло копотью и листьями разных растений. Скинув грязную одежду, Ньянь и Ваэнга, оба уставшие и истощённые (Синься от голода, Лаё от дороги) зашли в помещение, где все мылись и парились. Из-за пара было буквально невозможно что-то разглядеть! Испарения горячей воды били в нос терпкими ароматами древесины и едким запахом листьев. Каэёма издревле славилась своими банями; и ныне местные бани не сделались ни на толику хуже.