Воины Вэрэнэ

— Ньянь! — вдруг крикнул кто-то из гущи испарений. Синься, таща Ваэнгу за собой, пробрался сквозь пар и моющихся к обладателю голоса. В самой середине парилки в большом тазике сидели три гитии: одно с длинными, свисающими из тазика аж до пола волосами и серыми льдистыми глазами, другая с доходящей лишь до верхней оконечности шеи мокрой шевелюрой и несмотря на голод пухленькими щёчками, третий с яркими карими зырками и волоснёй, собранной в высокий растрёпанный хвост — Рёхо. — Ого, Ваэнга, ты жива! — обрадовался Рёхо, увидев Лаё. — Это моя жена Лёу и наше кимори Ацамини. — Лезьте к нам в тазик! — предложила Лёу, охотно двигаясь в сторону Рёхо и освобождая место для Синься и Ваэнги. — Мы сейчас, сполоснёмся хоть немного, а то грязные ведь, как черти, — Ньянь утащил Лаё мыться. Через четыре йнэ они вернулись сидеть с гитиями в тазике; Рёхо предложил зайти к ним с Лёу и Ацамини после бани. Кто такие Синься и Ваэнга, чтобы не согласиться? Гитии жили в так называемом Огненном районе города, гитийском местечке Каэёмы, в общажном доме. В таких домах всегда было несколько этажей, каждый этаж делился на квартиры по три или четыре комнаты, двери из которых выходили в общий на весь этад коридор. Этажи логично соединялись лестницей. Рёхо, Лёу и Ацамини жили на третьем этаже такого четырёхэтажного дома, окружённого высокими деревьями. Из окон квартиры гитий можно было чуть ли не рвать с веток листья. Соседи Рёхо, гостеприимные и весёлые, буквально не знали, что значит жить поотдельности: все двери на этаже всегда были открыты, коридор являлся оживлённым межквартирным трактом, в противоположном лестнице конце этажа был организован общий склад. На другие ярусы постоянно кто-то бегал, не забывая поболтать с каждым встречным. Когда Синься, Лаё и Рёхо с женой и кимори полнялись на этаж, к ним тут же подошли аж три гитии: парнишка лет шестнадцати, пожилая женщина и какой-то не похожий на гитию чёрт в лохмотьях ростом под 76 бзы [76 бзы ≈ 190 см] — О, у вас гости! — обрадовалась женщина. — Заходите ко мне, я достала у нечисти с окраин чицы и испекла чицэйари, а Кимой обещал принести лойовоммы к вечеру! [чицы — мелкие кислые плоды, похожие на яблоки; чицэйари — такая вкусная гитийская штуковина из чицы вроде зефира] — А у нас мать на рынок сходила к приезжим из Яэ, купила мешок жаэ! — перебил паренёк. — Гоми их приготовит к вечеру, приходите жаэ есть! [жаэ — крахмалистые плоды, по вкусу похожие на картошку] Только чёрт в лохмотьях промолчал. — Слушайте, не пугайте Ньяня и Ваэнгу! Представьтесь хоть для приличия, Ваэнга вас вообще впервые видит! — привела всё в порядок Лёу. — Я Варнё, — назвался паренёк. — Я Угшу, — представилась женщина. — А он Шатарёй, его Ярьянэннэ из Илюа притащила. Ярьянэннэ — это вайто, которая временно у нас живёт. Ну, мы пойдём. Всего вам дивного! Шатарёй понуро опустил голову в подобии кивка. Выглядел он странно, не по-тшатийски, вообще не был похож на представителя какой-то эзийской расы. У него были два светящихся круглых глаза — правый красный, левый жёлтый, бордовые волосы были по всей окружности головы перечерчены зелёной полосой, идущей перпендикулярно оси симметрии тела Шатарёя, когти просто немеренной длины позволяли безвольно свисающим с сутулых плеч рукам доставать почти до полы тряпки, обмотанной в обхват тазобедренных костей. Верхнюю часть тела прикрывала только истёршаяся чуть ли не в верёвку тряпка, висящая на одном плече Шатарёя. Только жалкий вид этой уставшей, истощённой нежити уже вызывал сочувствие. Может быть, когда-то Шатарёй был силён — сейчас же он еле волочил ноги по ступеням лестницы, плетясь за Угшу. Ваэнга посмотрела вслед уходящим и повернулась к оставшимся: — Может, пойдём? — Пойдёмте, — согласилась Лёу. — Варнё, идём к нам? Варнё охотно согласился, и они всей толпой пошли в квартирку Рёхо. В квартире было светло и прохладно. Голые ветви деревьев лезли в окна, сыпля на пол нападавший на сучья снег. Ацамини разожгло огонь, и все уселись вокруг очага, грея прозябшие на улице конечности. — Вы слышали, что на праздник Вайоγоŋ на главной плошади будет большой фестиваль? — спросил Варнё. — Весь город только об этом и говорит! — презрительно фыркнул Ньянь. — До него ещё три да, а он меня уже задолбал! — Ой, да зря ты так! — отмахнулась Лаё. — Не часто в Каэёме фестивали устраивают, сходить стоит! — В газетах пишут, что там будут бесплатную еду раздавать, — облизнулось Ацамини. — Сходить точно стоит. — Да, кстати, давайте газету почитаем, — Рёхо вынул откуда-то мятый газетный листок и стал читать вслух рандомную заметку: — Вчера, в четвёртый день до начала Лицыхэнхо, на берегу реки Ваэрвайтит видели пляску аланиŋ. По словам очевидцев духи пели что-то про голодную смерть. Скучно, что там дальше пишут? В храме богини Ветты совершено жертвоприношение... Вайто съели члена парламента... Иллюхэ Рацэ Каэёма совершил покушение на жизнь члена парламента Ярэшвэ Ярэшта. А вот это уже интересно. Со слов сестры Ярэшта, Ярэшвэ Вэррэ... — Она же мертва?! — в шоке воскликнули Синься, Лаё и Рёхо.