Воины Вэрэнэ

На окраине Мёртвого района, у самого леса жили вайто по фамилии Арэицы. Шайгэма не придумал ничего лучше, чем оставить Окаи у них. — Ацы-фэй, можешь смазать и перевязать вот этому существу раны, пожалуйста? — попросил Мхара, заглянув в хижину Арэицы. — Ей очень нужна помощь. — О γ ар ри! — увидев Ваэтэ, всю в язвах и ожогах, Ацы только всплеснула руками. Подойдя к выходу из хижины, вайто взяла Окаи за руку и повела внутрь. После этого Ваэтэ постоянно жила у Арэицы. Ацы была женой Вардаи, у них имелись двое детей, дочь Ютту и сын Каоба. Все были важными личностями для даэмары. Молодое поколение активно помогало матери лечить Окаи, пока Гаэо был в городе. Мхара часто заходил к Арэицы, чтобы узнать, как там Ваэтэ, и рассказать, что делать дальше. Часто с ним был и Шатарёй, который приходил поболтать с Ютту и Каоба. Дети любили Шатарёя за его истории из жизни; бывало, молодое поколение Арэицы по несколько ита расспрашивало аляних об Илюа, а тот во всех красках расписывал им, какие нигилисты черти. Сказать по правде, Замада любил это как собственные мечты. С Ацы и Вардаи он был знаком буквально с рождения, и между ними троими существовали не самые худшие отношения. Да и после смерти Шайгэмы Ацы не перестала быть такой же доброй — например, иногда она просто не пускала Маното на стычки, говоря, что ему надо передохнуть после предыдущего бунта и вообще ему нельзя больше страдать. Шатарёй, рассказывающий Ютту и Каоба свои истории, напоминал Цанэ Йиргу, пятое воплощение Арахи. Ещё сильнее Йиргу, правда, напоминала полулежащая в углу Окаи; Араэнамэих предполагал даже, что у неё та же болезнь, что у Цанэ, только с дополнительными осложнениями от голода и аллергии. Когда Мхара смотрел на Ваэтэ, у него сначала сердце кровью обливалось от неприятных воспоминаний, а потом становилось будто легче на душе от того, что этому существу он сможет помочь, что Окаи точно не умрёт, как Йирга. Сейчас Ваэтэ выглядела как непонятно что, но всё же лучше, чем на момент их первой встречи с Замадой: из под бинтов были видны только стопы, кисти рук, волосы и левый глаз. Ярьянэннэ, кстати, довольно быстро регенерировалась после расчленения, но ещё долго не принимала тот факт, что Окаи вступила в даэмару; в прочем, Ярьянэннэ никто и не спрашивал об этом. В хижине Арэицы всегда царила такая уютная, домашняя атмосфера, что слёзы на глаза наворачивались. Здесь любили всех независимо от расы, от грехов и от внешнего вида. Сюда приходили отдохнуть и излечиться от душевной боли. После случая с вскрытием Ярьянэннэ Роанысё — Гэманысё стал замечать, что боль от существования стала не такой острой — так же, как после случая с зеркалом в пункте сожжения. Дух часто думал, от чего это зависит, но всё не мог найти никакой закономерности. Даэмара шла своим чередом. Терракты происходили по всей Каэёме, при чём регулярно. Мхара был убийцей по природе и очень страдал от того, что уже второй год не занимался изощрёнными убийствами... Дух даже немного завидовал Окаи, которая не так давно расчленяла Ярьянэннэ! Оооо, как хотелось снова вырезать вязь аэма на тёплой, живой коже, как хотелось снова вкусить артериальной крови, как хотелось снова слышать чужие стоны... Маното просто не мог больше терпеть! Это было похоже на какое-то тяжёлое психическое расстройство. Гоэрэго бросало в дрожь от запаха крови, стенания вперемешку с криками "хватит!" мерещились ему в шелесте листьев цыхэцы у берега Ваэрвайтит! Невозможно... Невыносимо... Мхара был готов расчленить кого угодно, хоть Шатарёя! Почему у Ваэтэ язвы? Почему?! Почемуууу!!!???!!?? Два года без убийств, два года без убийств, два года без убийств... Один раз Шайгэма просто заперся в душе, вырвал себе артерию, изодрал её до неузнаваемости и сожрал. Всё равно это было не то! Было больно. Замада не хотел страдать, Замада хотел причинять боль другим. Замада хотел убивать!!!