Воины Вэрэнэ

Семнадцатый день Лицыхэнхо. Тихое утро. Кровавая заря. Ваэнга стояла у окна, разглядывая город. Где-то далеко что-то горело. Дым поднимался вверх по диагонали, сносимый ветром. Было тихо и спокойно. Вдруг снизу раздались голоса, послышался непривычный шум. Лаё вышла в коридор, чтобы посмотреть, что там происходит, и застыла в немом ужасе. На лестничной площадке лежала бомба с подожжённым фитилём. Нельзя было терять ни мгновения; Ваэнга открыла окно и выпрыгнула наружу. Приземлившись на камни, аэма огляделась, ища глазами место, где можно было бы спрятаться. В ту же ниу бомба взорвалась. Гиэмрами, где Лаё находилась только что, загорелся, обрушаясь на узкую улицу. Огонь быстро передался на соседнее здание, оттуда ещё на одно, ещё на одно; всё ломалось, всё падало, всё пылало. Откуда-то доносились крики. Ваэнга побежала по дороге, надеясь попасть на более широкую улицу, но прямо перед ней, завалив каменными обломками дорогу, упал горящий кусок стены. Возвращаться было бессмысленно: там дорога тоже была завалена. Лаё оказалась в тупике, окружённая огнём. Вдруг она заметила в руинах тёмную фигуру в плаще. Здесь есть ещё кто-то живой! Сквозь смертоносное пламя пробился лучик надежды. Ваэнга сложила ладони рупором и прокричала: — ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУУУДЬ!!! Силуэт в огне внезапно исчез. Лаё подумала, находящегося в руинах придавило обломком стены, но тут сверху раздалось: — Ваэнга? Какся встреча. Аэма запрокинула голову и увидела Замаду, сидящего на огромной каменной глыбе. Лаё с Шайгэмой столько пережили вместе, может быть, он поможет? — Замада-шу! Молю, выведи меня отсюда! — взмолилась Ваэнга. Маното спрыгнул на дорогу, оказавшись рядом с аэма. В первую ниу ему правда захотелось помочь Лаё, вывести её отсюда... Но через мгновение обонятельные нервы Гоэрэго различили в воздухе запах крови. У Гаиго тут же будто помутился разум; на лицо наползла жуткая, похожая на оскал улыбка, глаза вспыхнули ярко-красным огнём. Бросило в дрожь. Убивааать... Ну наконец-то есть такая возможность! Продолжая психопатски скалиться, дух зловеще-насмешливо процедил: — Помочь? Да ни за что! В этот момент все надежды Ваэнги мигом рассеялись, будто пепел. Заговорив с Шайгэмой... Нет, просто увидев Роанысё — Гэманысё аэма обрекла себя на максимально мучительную смерть. Дрожащая рука Замады вынула из-под полы плаща мхиэма нэару. Убивааать... Главное не сжечь жертву раньше времени... Теперь у Ваэнги в разуме Мхара не было даже имени — это была жертва... Просто безымянная жертва... Скелет с кровью... Убивааать... Лаё отошла на пару шагов назад, двигаясь параллельно медленно приближающемуся к ней убийце. Дальше отступать было некуда. Ваэнга не придумала ничело лучше, чем лечь, одновременно с этим скинув верхнюю одежду. Быстро стало холодно, но аэма понимала, зачем она делает это: облегчив работу Замаде, Лаё уменьшит свои муки. Мхара опустился рядом с Ваэнгой на колени. Ледяной кончик мхиэма нэары коснулся обнажённой шеи жертвы. Убийца, конвульсивно подёргиваясь и дрожа, надавил на перо. Лезвие наполовину вошло в ткани выи. Из горла вылетел крик, из раны забила фонтанчиком артериальная кровь, обрызгав Шайгэме лицо. Кровь... Ну наконец-то... Высунув свой длинный острый язык, Гоэрэго стал жадно лакать бьющую из артерии жидкость. В глазах Ваэнги начало темнеть. Вдоволь напившись крови, Маното вонзил мхиэма нэару в другое место, в плечо Лаё, и аккуратно вывел какое-то слово. Ещё одно... Штрих, завиток, петля, штрих... Пробел... Ваэнга стала считать тройки в числе 1,(3), чтобы хоть немного отвлечься от мучений; боль не давала состредоточиться на цифрах, выливаясь из горла кровью и стонами. Свежие раны обагряли светлую одежду; Мхара рвал ткань пером там, где она мешала письму, и продолжал выводить на коже текст. Ваэнга не понимала, что пишет убийца. Петля, штрих, завиток, петля, дуга, штрих, точка... Пробел... Штрих, петля, хвост, завиток... Кровь течёт по коже. Последняя из Каэёмского рода Лаё тоже умирает от рук Шайгэмы. Красная лужица под Ваэнгой расползалась по камням, кровавя серую рубашку убийцы. Мхара исписал уже всю переднюю часть тела жертвы до пояса. Перо протыкало кожу, рвало капилляры, оставляя за собой кровоточащий бордовый след. Мхиэма нэара... Теперь Ваэнга действительно знала, почему оно так называется! Замада был измазан в крови почти целиком; теперь он подключил ещё огонь, выжигая части орнамента коврика из текста. Хочешь делать — делай идеально. Наконец Лаё потеряла сознание. Душа завилась из ран дымком насыщенно-синего цвета, стремясь наверх. Гаиго провёл за работой ещё два ита. Уже ночью Шатарёй нашёл убийцу лежащим в обмороке рядом с обугленным трупом Ваэнги. Мхара очнулся на руках аланих, не помня, что сотворил, но больше не чувствуя жажды крови.