Десятка мечей. Том I.

София вернулась в бальный зал, где трое её друзей стояли у банкетного стола и что-то активно обсуждали. Когда Варвара увидела Софию, то сразу замолчала и улыбнулась Софии. Алексей по реакции Варвары понял, что сзади кто-то идёт, и обернулся. София подошла к своим товарищам и взяла в руки небольшое пирожное. — Куда пропала? — спросил Иван. — Приезжал Его Высочество, буквально пару минут сумел выудить из своего расписания для нашей встречи, — Алексей уже никак не реагировал на Михаила — он лишь почесал глаз костяшкой пальца. — Мы поговорили, ничего особенного. А вы что тут обсуждаете? — Да сплетни всякие, — Иван махнул рукой. — Не думала, что ты, Ванечка, падок на перетирание косточек. Алексей и Варвара тихо захихикали. — Скоро начнётся галоп, — сказала София. — Да... — протянула Варвара. — Я когда увидела танцевальную программу на сегодняшний вечер, чуть без сознания не упала. Пока читала список танцев — уже утомилась. На одной из двойных дверей бального зала висел пожелтевший листок с изящной рамкой, где красивым размашистым почерком с завитками, который был известен всем гостям бала и который принадлежал Григорию Николаевичу, был расписан порядок танцев. «Бальная танцевальная программа «Весеннего бала»: Полонез Вальс Галоп Полька Франсез Лансье Ужин Кадриль Галоп Вальс Франсез Котильон» Молодые люди пошли в толпу своих сверстников. Ни София с Алексеем, ни Варвара с Иваном не рискнули танцевать все танцы друг с другом — они понимали, чем это может быть чревато. У Алексея и Софии был уже неприятный опыт, который они бы не хотели повторять, а Иван и Варвара были достаточно умными людьми, чтобы учиться на чужих ошибках. Бодрый галоп занимал в сердце Софии отдельное место — в нём не было каких-то сложных фигур и нужды ломать голову. Галоп был хорошим способом выбросить всю скопившуюся за вальс энергию. Кто вообще не любил галоп? Молодым людям нравился бешенный темп танца со скачкообразными прыжками. Последние лет пять галоп становился всё популярнее и популярнее на балах, отражая стремительный темп развития нынешнего общества и промышленности. В безумном круге сильного течения, словно в воронке, София и Алексей неслись, держась за руки. От такого темпа щёки Софии стали красными, она была так рада вылить всю накопившуюся энергию в танец с Алексеем! Алексей же, заметив разгорячённое лицо Софии, вдруг вспомнил, как они регулярно забывались в объятиях друг друга. Мгновение он был ошарашен, но, увидев широкую улыбку Софии, он, словно маленький ребёнок, повторил её эмоцию, уже не желая отпускать вспыхнувшие воспоминания. В свой танец он вложил всю ту страсть, которую испытывал к Софии. На польку девушки поменялись партнёрами, и София уже танцевала с Иваном. Полька не была обожаемым танцем Софии, она её забавляла. Софии казалось, что она прекрасно подходила для танца с хорошим другом. Иван же любил польку — она не была столь бурной, как галоп, её темп и интенсивность как раз были идеальны для Ивана. Ему было весело танцевать польку в паре с Софией — она прекрасно знала каждое движение и всё в её танце было отточено до мелочей. После София танцевала с другими своими одноклассниками и молодыми людьми из параллели. Каждый хотел с ней потанцевать, ведь любой мечтает о столь искусной партнёрше в паре. Ни для кого не было секретом, что София танцует лучше всех на балу. К концу года София спокойно общалась с учениками из своего и параллельного класса. Конечно, были и те, кто никак не хотел взаимодействовать с Софией либо из зависти, либо из-за её характера и слухов, что пускали недруги Софии. Однако никто не позволял себе выказать своё недовольство ей в лицо. В своём классе София сумела выстроить хорошие взаимоотношения почти со всеми одноклассниками, и каждый танец с новым партнёром проходил замечательно. Все фигуры для танцев Катерина составляла самолично и умело их показывала вместе с Всеволодом. Франсез и лансье София провела с двумя своими одноклассниками, одним из которых был Пётр Прокофьев, с которым какое-то время на полонезе танцевала Варвара. После пугающей его Варвары танец с Софией стал для него отдушиной, и он смеялся пуще обычного. Алексей напрямую не говорил ему о своих чувствах к Софии, но Пётр далеко не глупый человек — он всё понимал и видел, как с появлением Софии Алексей поменялся — за весь год по гимназии не было пущено ни одного слуха об очередном романе с какой-либо девушкой. Алексей и сам завязал с такими пошлыми разговорами. Пётр учтиво вёл себя в танце с Софией, не позволяя себе лишнего. Он был рад, что его товарищ смог прочувствовать настоящую влюблённость и с уважением отнестись к их взаимоотношениям. После лансье был ужин, на котором Всеволод покинул бал, вернулись Григорий Николаевич с Наталией Владимировной. Четверо товарищей снова собрались вместе у стола. София посмеялась с разницы в поведении Петра во время танца с ней и Варварой, на что Иван только улыбнулся. — Марк Арсенович в последние полгода не бывал в Рардбурге — он всё на границе, — Алексей и Иван в процессе беседы начали обсуждать политику. — На Колымсих хребтах совсем эти варвары с ума посходили, — сказал Иван, откусывая от пирожного-корзинки. — Как они вообще могут думать о том, что имеют силы отвоевать хотя бы одну деревушку у Гесцарии? Варвара и София слушали разговор молодых людей, и если Варвара иногда вступала в диалог, то София не то, что не вставила и слова, — она даже не смотрела в сторону друзей, всё оглядывая бальный зал. Маршал восточного округа ей нравился меньше всех из нынешних маршалов. Она не понимала, как можно так долго воевать с какими-то варварскими племенами, у которых из оружия были только самодельные копья и тонкие щиты. Да и как человек Марк Арсенович Софии никак не импонировал. Она любила весёлых и развязных людей, но что-то в Марке Арсеновиче её раздражало. Он был настолько несерьёзен, что, казалось, словно совсем далёк от военных дел своей армии. Во всём, даже в юморе, должна быть золотая середина. — Это очень странно, — сказала Варвара. — У варваров не может быть столько ресурсов, чтобы и месяц отбиваться от армии восточного войска. — Ты узнавала что-то у Горста Фридриха? — спросил Иван. — Да, он как-то на прогулке в саду сказал, что у его товарища, генерала восточного округа, есть предположение, что кто-то помогает племенам. — Что за генерал? — Алексей поставил на стол чашку с чаем. — Он не сказал. Ты бы знал, как я изворачивалась в диалоге, чтобы он ничего не заподозрил — то, что я узнала хотя бы это, — уже успех. Мне кажется, эта мысль некого генерала имеет право на жизнь. Иван и Алексей переглянулись. — У меня ощущение, что дальше будет хуже. — Я доверюсь твоему седьмому чувству. Если дело доходило до армии и ведения боя, то интуиции Алексея можно было верить. Он хорошо чувствовал положения армий со всех конфликтующих сторон и мог предугадать следующий ход какого-либо войска. Иван доверял седьмому чувству Алексея в военном деле и никогда не смеялся над интуицией своего друга. Максимум, что он мог сделать — подсказать или помочь. В делах армии Алексей был сердцем и энтузиастом, а Иван — разумом и расчётом. — Сколько там вообще обитает племён? — спросила Варвара. — По официальным данным сто тридцать два племени, — ответил ей Иван. — Но кто знает, сколько на самом деле. — Обычно племена объединяются в государства, почему до сих пор на Колымских Хребтах нет ни одного? — Варвара сделала глоток чая. — Это странно. — Да всё там странно, — махнул рукой Алексей. — Я бы не хотел становиться маршалом восточного округа и иметь какие-то дела с ним. Все трое несколько секунд помолчали и посмотрели на Софию, которая всё также осматривала зал и толпу. Алексей улыбнулся. — Ты даже своего мнения не выскажешь? — Что? — София повернулась к Алексею. — Нет, не имею желания. Если Ваня более-менее приучил меня к дискуссиям об армии и политике, то про восточный округ я даже говорить не хочу. Марк Арсенович мне неприятен ни как маршал, ни как человек. Алексей, Иван и Варвара вскинули свои брови. — Могу спросить, почему? — поинтересовалась Варвара. — Да что там спрашивать — просто человек мне антипатичен, и всё. Он как будто несерьёзно относится к своему делу и всегда пускает глупые шутки. Бывает, конечно, что его каламбуры меня веселили, но это за редким исключением. — Знаешь, Сонь, — начал Алексей, — с его работой и нагрузками без шуток не прожить. Он бы давно с ума сошёл. Ты слышала про прошлого маршала восточного округа, который оставил свой пост ещё до нашего рождения? — София отрицательно покачала головой. — Им был Коровин Андрей Юрьевич. Он был по характеру похож на моего отца, весь отдавал себя работе, относился к ней чересчур серьёзно и ввёл жутчайшую дисциплину в армию. Из-за работы и тяжёлых частых боёв без отдыха и такого отношения к своим обязанностям Андрей Юрьевич попал в больницу для душевнобольных и пробыл там до конца своих дней. Думаю, Марк Арсенович так любит пускать шутки и кажется не вовлечённым в дела своей армии, чтобы не повторить судьбу предшественника. София приоткрыла рот, и ей стало неловко. — Какой ужас, я не знала... — Ничего страшного, — Алексей положил свою ладонь на плечо Софии, — многие не хотят вникать в жизни маршалов — они могут их лишь критиковать. Но сейчас ты можешь поменять своё к нему отношение. София опустила голову и начала рассматривать веер, не зная, куда себя деть. Алексей, желая улучшить атмосферу, согнутым пальцем взял Софию за подбородок и поднял её голову, чтобы она смотрела прямо в его глаза. Иван отвёл взгляд от своих друзей, а Варвара посмотрела на Ивана, с шлепком открыла веер и начала им активно обмахиваться. — После галопа будет вальс, — сказал Алексей после нескольких секунд молчания. — Могу ли я рассчитывать на то, что ты разделишь его со мной? София улыбнулась и аккуратно убрала руку Алексея со своего подбородка. — Как я могу отказаться? Начался галоп, который София провела с Иваном. Галоп утомлял его, и София неслась так, что Ивану приходилось поспевать за ней. — Давай, Ванюша, активней! Вот так! — Я не такой буйный, как ты! Как ты вообще в этом платье можешь так скакать? — Душевный порыв, мой родной! Варвара танцевала галоп с Алексеем, и они оба посмеивались над Иваном, на лице которого смешались смятение и паника. — Я не помню, говорил ли тебе это, но почему-то у меня вдруг возникло невероятное желание сказать тебе, что я неизмерно рад за тебя и Ваню. Рад, что ты стала более открытой и вы друг друга делаете счастливее. Варвара, не ожидавшая таких добрых речей, вдруг запнулась. — Нет, ты не говорил такого, — из-за быстрого темпа танца, Варвара говорила сбивчиво. — Это очень мило с твоей стороны, спасибо. Я сама рада. С появлением в моей жизни Вани, Сони и тебя моя жизнь и правда стала ярче. И я уверена, что и вы с Соней будете делать друг друга счастливее, когда вступите в официальные отношения, — взгляд Варвары изменился, став более суровым, но улыбка всё ещё сохранялась на её лице. — Чтобы завтра ей во всём признался, или я самолично займусь этим и притащу тебя на привязи к ней. Алексей рассмеялся во весь голос. — Как скажете, Варвара Евгеньевна! Второй галоп подошёл к концу, и пары начали готовиться к вальсу. Катерина, Григорий Николаевич и Наталия Владимировна искали в толпе Софию, которую никак не могли найти. Григорий Николаевич понимал, что София будет танцевать с Алексеем, он был рад, что его дочка и Алексей стали отдавать отчёт своим действиям и больше не проводят каждый танец вместе. Катерина, конечно, рассказала старшим Ставрогиным о том, что во время первого вальса София и Алексей пропали из зала, что могло вызвать множество слухов. Григорий Николаевич тогда начал закипать, но Наталия Владимировна успокоила своего мужа, сказав, что в такой толпе никому особого дела ни до кого нет, и напомнив Григорию Николаевичу о них двоих в молодости. Кончено, это не успокоило его окончательно, но всё же — возможно Алексей и правда может стать его будущим зятем. От этой мысли Григорию Николаевичу становилось то спокойно, то смешно, то тревожно. Пары в зале разошлись. Началась лёгкая мелодия, что играло фортепиано, словно это играл не человек, а тонкие веточки ивы, скользя по клавишам инструмента. Ни один другой инструмент не смел мешать игре волшебных звуков, словно они сами в благоговении наслаждались музыкой своего товарища. Атмосфера в зале стала более разряженной и прохладной, несмотря на тёплый майский ветер из открытых окон. Алексей аккуратно, но уже как-то по-хозяйски положил руку на талию Софию, как будто это делал множественное количество раз. Но почему «как будто»? Так и было в действительности. София положила руку на плечо Алексея и вверила свою другую руку в его ладонь. Они молча смотрели друг на друга, в ожидании начала движения. На фоне золота сияли глаза Алексея, устремлённые на Софию. В вальсе должен вести молодой человек, и когда Алексей услышал заветную ноту, он сделал шаг, который за ним повторила София, потом ещё один и другой... Наконец, музыка разошлась, и София с Алексеем кружились в танце. Пышное платье Софии казалось тяжёлым, но оно легко развивалось и подлетало, создавая дополнительную лёгкость её движениям. Все те камушки и блёстки на ткани переливались от света ламп, прямо также, как и её глаза, которые смотрели в глаза Алексея. Они легко кружили в зале, словно тот вальс в оранжерее был подготовкой к танцу на глазах всех присутствующих гостей. Из-за прикосновений Алексея и его влюблённого взгляда земля уходила из-под ног Софии, но это нисколько не ставило её в уязвимое положение, наоборот — от волнительного чувства, из-за которого для Софии пропадало всё вокруг, она чувствовала лёгкость, как будто сейчас она была в одном лёгком сарафане. — Ты выглядишь волшебно... — прошептал Алексей. — Ты уже это мне говорил, спасибо. — Нет, подожди, — Алексей прокрутил Софию, подняв их скреплённые руки. — Ты выглядишь волшебно, словно фея из той оранжереи. Ты сама по себе волшебна — твоё существование, твой ум, твоя личность, твой характер. Иногда мне кажется, что ты — моё воображение. Мне не могло так повезти, чтобы я встретил девушку, как ты, чтобы она согласилась разделить со мной вальс. Когда Астерий создавал тебя, он не был скуп на звёздную пыль, что делает сверкающей тебя не только внешне, но и внутренне. — Лёш, я... София чуть сбилась с ритма, но Алексей крепче взял её за талию и повёл дальше, чтобы никто не смог увидеть её оплошность. — Быть прекрасной внешне — это одно, но быть прекрасной в целом — это совсем другое. Я готов пасть к твоим ногам в благодарность за возможность просто быть с тобой рядом. Возможно, я сказал сейчас глупость, но я так хочу выразить свои чувства к тебе, однако, что-то не даёт мне выразить их все в полной мере. То ли это скупость моего словарного запаса, то ли это моё неумение формировать мысли в слова, то ли это страх... Твоё нахождение в моей жизни — уже предел всех мечтаний, и это наглость, но я посмею у тебя попросить дать мне немного времени. Буквально чуть-чуть, чтобы я смог тебе всё сказать. София, как заворожённая слушала Алексея и постепенно краснела. От его слов она потеряла дар речи, не зная, что и ответить. София слышала множество комплиментов в свою сторону: по поводу внешности, её умений, но ни один комплимент, ни одна написанная в её честь песня, ни один стих длинной в целый лист не смог поразить её, как речь Алексея. Она не помнила и половины из тех творений, что ей посвящали поклонники, но она запомнила каждое сказанное сейчас Алексеем слово. Его комплименты для Софии были самыми дорогими её сердцу. Она понимала, что Алексей косвенно признался ей в своих чувствах, но он не мог никак найти в себе смелость сказать о своей любви Софии напрямую и просил её подождать. Не найдясь в словах, София только улыбнулась. — Я буду ждать столько, сколько тебе понадобится. Алексей, секунду назад напуганный и напряжённый, вдруг расслабил все мышцы лица и облегчённо улыбнулся. — Спасибо тебе огромное. — Это я должна благодарить тебя, — молодые люди прокрутились. Алексей неподдельно удивился. — За что? — За то, что решил узнать меня, а не бросать, приняв поражение в своей «игре». — Какое поражение?! – София засмеялась. – Если это поражение, то это лучшее поражение за все времена всех народов. И, если так подумать, то «игра» не моя, а наша. Разве не так? — Алексей хитро улыбнулся. София, закинув голову, рассмеялась. — Как это интересно — мы оба проиграли друг другу, но почему же такое чувство, что мы остались только в выигрыше? Алексей улыбнулся теплее прежнего и наклонился к уху Софии. — Если бы тут был пустой зал, я бы прямо сейчас тебя горячо поцеловал. — Ха-ха-ха! София втянула воздух, окружавший её. Запах богатства, роскоши и влияния на общество. Она знала, что была рождена для этого мира, именно он — её дом. Сверкание золота в интерьере зала притягивало её, роскошные платья девушек, что были сшиты на заказ у лучших модных домов мира, доставляли ей эстетическое наслаждение, а манеры кавалеров давали прочувствовать всю важность окружавших её людей. Некоторые, например, Иван, часто думали о других, более бедных людях, он беспокоился за них. Или, как например, Александр Трофимович, будучи дворянином, боролся за права крестьян. Как будто им было стыдно за то, что при их финансовом положении кто-то живёт хуже, и они должны что-то другим людям. Софию же не терзала совесть за её хорошую жизнь — а почему она должна думать и беспокоиться за других людей? Нет, она их не винила и не считала, что «им надо больше работать», но она и не считала, что ей просто повезло родиться в роду Ставрогиных. София спокойно проживала свою жизнь в своём мире дворянства, окружённая такими же людьми, как и она, не залезая в жизнь даже буржуазии. Просто ей это было не нужно. Платье, играющее камнями на свету, развивалось вокруг Софии, когда Алексей кружил её по залу. Красный костюм Алексея идеально подходил под платье Софии и переливался шёлком. Их пара стала притяжением для взглядов других людей вокруг. Казалось, что золото сверкало только для них двоих, и в толпе людей они вдвоём не видели ни единого лица, любуясь друг другом. В центре зала, в самом его сердце, кружили только София и Алексей, другие пары разошлись, не желая им мешать. Григорий Николаевич и Наталия Владимировна любовались их дуэтом. — Даже не знаю, что сияет сильнее: камни на её платье или глаза, устремлённые на Алексея, — захихикала Наталия Владимировна. Григорий Николаевич только вздохнул, и женщина повернулась к нему с немым удивлением на лице. — Сколько времени они бегают друг за другом, а он так и не сказал ей о своих намерениях. Алексей — хороший товарищ и староста, на которого я могу положиться, но всё же мне известна его дурная слава среди девушек. Я беспокоюсь за Сонечку. — Дурная слава? — Наталия Владимировна раскрыла веер и начала медленно им обмахиваться. — А я слышала от Варвары, что в пабах его уже потеряли и ещё в феврале хватились искать своего постоянного посетителя. Да и как давно до тебя доходили слухи о его романах с другими девушками? Софи — неглупая девушка, она бы не держала Алексея подле себя так долго, если бы не была в нём уверенна и не испытывала бы к нему каких-либо сильных чувств. Григорий Николаевич всё никак не мог отвести свой взгляд от пары Софии и Алексея. — Думаешь, его любовь к Сонечке изменила его? Наталия Владимировна уверенно кивнула и положила руку на спину мужа, чтобы он успокоился и не накручивал себя. Григорий Николаевич был рад за Софию, что она нашла того, кто приглянулся её сердцу по-настоящему, да и Алексей действительно стал более «остепенённым». Григорий Николаевич знал Алексея ещё когда тот был первоклассником, для него Алексей был уже как сын дальнего родственника, он знал про отношение Николая Харитоновича к своему сыну и пытался всегда поддержать Алексея, чтобы тот из весёлого социально активного мальчика не превратился в угнетённого своим отцом вояку. Григорий Николаевич где-то в глубине души считал, что может доверить Софию Алексею, но его терзали сомнения из-за его личной неготовности отпускать свою младшую дочь. — Я не знаю, Наташ, я не могу пока отпустить свою принцессу... Только полгода назад отыграли свадьбу Катерины, ты сама видела, как мне было тяжело во время венчания, даже зная, что они с Всеволодом будут жить у нас в усадьбе. А уже сейчас София может тоже в скором времени выйти замуж, и я понимаю, что тогда они не будут жить у нас. Алексей будет военным, может, она будет ездить с ним в походы! Тогда сколько раз за год мы будем её видеть? — А если она не будет с ним ездить в походы? — мягко спросила Наталия Владимировна. — Не думаю, что Софи согласится жить в полевых условиях, а Алексей не будет ломать волю Софи, зная её. Ты слишком многого себе надумываешь — уже про свадьбу заговорил, как только они выпустились из гимназии! Григорий Николаевич, поникший от своих навязчивых мыслей, посмотрел на Наталию Владимировну. — Qui vivra, verra [1]. — Ты права, родная... Поживём — увидим. Вальс подходил к концу, и окрылённые танцем София и Алексей нехотя остановились. Алексей галантно поцеловал ладонь Софии, протянув в её сторону свою свободную руку. Он никак не мог отвести своих глаз от Софии. [1] Поживём — увидим.