Сказкоплёт

6. Парень трясся в своей квартире, слушая, как беснуется непогода за балконом. Рекордная по своей силе гроза, как уверяли цифры с погодных сайтов, накрыла бетонные джунгли, заставив обитателей трусливо попрятаться в бетонные коробки, отгородиться от стены дождя прочной бронёй из камня, пластика и стекла. Громовые раскаты прыгали, как дикий зверь в лабиринте улиц, отражаясь эхом от кирпичных стен и неоновых вывесок. Мисер с детства боялся гроз, но уже не было родительской спальни, куда можно было стремглав примчаться в темноте и устроиться под защитой двух сонных тел в гнезде из одеяла и мягких подушек. Теперь только страх и одиночество, подстегиваемые неизвестностью и бессонницей. Молоточек сердца ударялся о наковальню грудины, прерывая свой стук во время особо громких громовых выстрелов. Пот корочкой засыхал на бровях, превращая их в веточки ивы, покрытые изморосью. Тени от колышущейся занавески из-за невесть откуда дующего ветерка, метались в синем свете ночника, превращая комнату в первобытный цирк кошмаров и дремлющих инстинктов. Мисер тщетно пытался смотреть фильм, но набирающая обороты буря постоянно отвлекала его шумами природного мотора, выходящего в красную черту тахометра. Алкоголя, чтобы притупить страх, дома не было и сама мысль о том, что надо выйти и пробежать полсотни метров до ближайшего мини маркета заставляли тело скрутиться в тревожный клубочек и спрятаться в самую темную глубину из одеял и пуфиков. Снотворного в аптечке никогда не было, хотя он после каждой грозы клялся, что купит. Но, как это часто бывает с ночными клятвами, в свете дня они растворяются, исчезают, как сахар в чашке горячего чая. Оставалось молча страдать, напряженно ловя грохот ливня в надежде услышать первые признаки затишья. Изредка телефон тихо гудел, требуя внимания к чатам, где шло оживленное обсуждение непогоды и новостным подпискам, хищно вываливающих последние новости и мелкие городские катастрофы: где-то подтопило из-за забитой канализации, там упало дерево на машину, сорвало крышу, отключился свет; типичный набор бед города, который вскоре начнёт зализывать полученные раны и подсчитывать ущерб. На фоне городских бедствий, собственные переживания казались не такими острыми, а дружелюбное общение со знакомыми и коллегами притупляли наиболее кошмарные моменты бессонной ночи. Тревога отступала, чтобы вновь внезапно выпрыгнуть из самого темного угла в синевато-белом блеске молний и огласить округу ударом небесного тамтама, призывающего на священную войну между небом и землёй. Один за другим, друзья и знакомые желали спокойной ночи, чаты замолкали, и даже неутомимые администраторы новостных порталов выкладывали всё меньше новостей о текущей ситуации. Иллюзий общения и сопричастности рассеивалась, оставляя юношу один на один с астрафобией. Моменты тишины наполнялись гулом кровяного столба, барабанящего внутри костей черепа и разносящегося реверберациями под черепом, в котором оставалось так мало мыслей, да и те крутились вокруг грома и молний. Пальцы, сплетенные друг с другом, нервно отстукивали ломаный бит на костяшках, включившись своим стаккато в сводящий с ума ураганный ритм ночной бури. Глаза, не видящие происходящего на экране, уже давно смотрели внутрь темноты собственного разума, пытаясь разглядеть хотя бы лазерный лучик надежды. Но разум был пуст, всякая сознательная мысль выдавливалась и вымывалась небесной водой, оставляя лишь доисторический грохот парализующего волю ужаса жертвы, глядящей в зелёные глаза хищника перед собственной смертью. На одну секунду, ту самую, леденящую кровь секунду, сердце решило остановиться, прервав марафонский бег длиной в жизнь и взять таймаут. Молодое тело расслабилось, откинувшись на подушку, в ушах - комариный звон возвращающейся жизни смешивался с мирным звуком капающей воды, означавшим лишь одно. Гроза утратила силы в попытках запугать до смерти и ушла дальше, изредка ругаясь на древнем языке, смысл которого уже никто давно не помнил. Усталое дремотное состояние быстро сменялось крепким сном, вымывающим остатки фобического страха из мозга. включенный телевизор продолжал показывать фильм, звуки которого смешивались с фазой быстрого сна, назойливо проникая в уютный мир грёз.