Сказкоплёт

7. "Мной обнаружены параллели, позволяющие утверждать, что возраст Сказкоплёта превышает 500 лет. Сказки археотипичны по своей природе, естественно, что все сказки похожи. Немыслимо... Я не могу представить, чтобы один человек мог так долго и поэтапно писать такие прекрасные истории, выдерживая постоянный темп и уровень писательского мастерства. Пробелы повествовании и повторяющиеся герои указывают на то, что на самом деле сказочный цикл непрерывен, но отсутствуют огромные фрагменты повествования, не позволяющие увязать всю историю в целостный gestalt. Мир никогда не сможет понять замысел автора, поскольку поиски недостающих историй не привели к значимому результату. Текущая экстраполяция позволяет заполнить пробелы лишь частично и без того уровня мастерства, на уровне ознакомительного пересказа без чёткой привязки ко времени, месту и героям". Сеть услужливо подкидывала новости и значимые комментарии по теме сказок, пока Мисер завтракал и пытался окончательно проснуться. Ночь добавила морщин на помятом лице, оставила неприятный привкус во рту и ноющую ломоту в суставах, скрученных неправильным положением тела. Глаза уныло бегали по экрану смартфона в поисках интересных отрывков, которые могли отвлечь от удручающего состояния и пробудить дремлющее внимание. Одно и тоже, отрыгнутая травяная жвачка, неоднократно пережёванная жёлтыми зубами умственно-отсталой овцы, эта смесь уже не вызывала любопытства и интереса, а лишь навевала скуку и вызывала желание промотать страницу до конца и переключиться на что-то новенькое. Быстрый дофамин, самый современный наркотик, в избытке производимый обезьяньими мозгами в ответ на цифровой укол позитивной информацией, сегодня не желал выделяться в должном количестве, поэтому пришлось разгонять себя кофе. Город встретил свежим запахом мокрого асфальта, умытыми окнами небоскрёбов и сияющей россыпью дождевых капель, висящих на веточках и травинках, бритых по установленному образцу газонах. Потоки чистой воды убрали улицы гораздо лучше муниципальных дворников, вяло махающих рабочим инвентарём в симулированном трудолюбии. Исчезли разноцветные, но вонючие окурки сигарет, аляповато-бесстыдная мишура оберток, белые, похожие на россыпь подросткового акне, точки плевков и комочков жвачки, неустанно жующейся в тщетной попытке скрыть неприятный запах изо рта. Определённо, улицы проснулись, неся в своих потоках группы сонных граждан, спешащих по утренним делам. Душные кишки подземки неутомимо поглощали и извергали ручейки синих и белых воротничков в перистальтическом движении стремительных поездов, которые не ведали усталости. Муравьями копошились ремонтники, восстанавливающие городские электрические нервы; человекоподобные термиты в жёлтых касках убирали ветки и поваленные деревья, лежащие в глубоком нокдауне после боксёрского поединка с залетевшим на ночь гостем; негромко спорил сосед в шикарном белоснежном халате, курящий тонкую иглу дамской сигаретки, склонившись над лобовым стеклом, покрытым замысловатой паутиной трещинок. Из мешанины реплик и ответов становилось ясно, что разговор шёл со своим страховым агентом, которого с утра уже задергали пострадавшие клиенты. Город отряхивался, подобно старому серому псу, вылезшему по зову хозяина из прохладного ручья, фыркал автомобильными выхлопами, скребся дамскими шпильками по плитке, плевался одноразовыми стаканчиками из-под кофе и скалил белоснежные зубы в лицемерной улыбке. Обещал всегда больше, чем мог выполнить; предлагал услуги, в которых никто не нуждался; увиливал от своих обязанностей, если знал, что никто не заметит. Рутина рабочих процессов ласково укутала белым шумом голосов, обволакивала мягкой упаковкой тасков и баюкала работников неоновым мерцанием мониторов. Ланч прошёл в обсасывании костей вчерашней бури в поисках вкусных мозговых тем, вялотекущий обед через четыре часа не добавил радости белым воротничкам. Рабочих задач оставалось мало и офисы, один за другим, погружались в тишину, прерываемую клацаньем мышек и пластиковой трескотнёй дешёвеньких клавиатур. Сотрудники постепенно погружались в просмотр сайтов, не относящихся к работе, лениво перекидывались несмешными мемами в рабочих чатах и тоскливо смотрели на часы в ожидании конца очередного дня сурка в веренице хомячкового колеса. Казалось, пятьдесят девятая минута шестого будет длиться как минимум, час, но, нет, секунды объективно дотикали положенный шестидесятеричный круг и ручейки людей с расслабленными галстуками и кроссовками, сменившими надоевшие шпильки, торопливо потянулись к выходу, чтобы растечься в синеющем свете города. Мисер неторопливо поплёлся знакомым маршрутом, решив по пути зайти в супермаркет за холостяцким набором полуфабрикатов на ужин. Здание встретило гудящей вывеской, несколькими попрошайками при входе и полупустыми, как обычно бывает после каждой бури, полками. Все мы задним умом крепки. Скрипящее колесико тележки норовило увести её влево, серый бетон пола и потолка усмехался наплывами цемента и подозрительными потёками. В блестящую решётку пасти полетел знакомый набор продуктов: дешёвое пиво, чипсы, замороженные пиццы и гамбургеры, пара яблок и томатов (привет здоровому питанию), макароны, фарш и пара соусов в бутылках, чтобы отбить неприятный привкус холостяцкой стряпни. Дом встретил недружелюбным запахом нечищеной пепельницы, которую парень в очередной раз забыл вычистить. Вздох, окна нараспашку, содержимое пепельницы - в мусорный пакет, плотно завязать и не забыть вынести утром. Жёлтый свет холодильника, лёгкий беспорядок из объедков и полупустых баночек с непонятным содержимым, пицца - в микроволновку со включенным режимом гриля, влажный шлепок соуса сверху и шипящий звук от выдернутого колечка первой пивной жестянки. Писать не хотелось, поэтому мозг погрузился в новый контент, который ютуб услужливо выдергивал из подписок и странных алгоритмов. Современный человек не выдержит и недели в лесу, ведь для еды нужна не только пища, но и доступ к широкополосному интернету, в идеале - без лимита и с высокой скоростью. Старое кресло приняло уставшую спину в объятья их привычных промятостей и бугорков, приглушённый свет монитора ласково заполнил тёмное пространство, обжигающе-горячий кусок пиццы, пахнущий сыром и пепперони, был запит ледяным глотком пива и сознание полетело по развлекательным видео, которые вытесняли из памяти весь прошедший день, чтобы набить его псевдоинтеллектуальным, трижды переваренным калом и нативной рекламой. Желудок набит высококалорийным фастфудом, в жестяной банке шипит остатками пива первый ночной окурок; алгоритмы удержания внимания подкидывают всё более интересные и отупляющие искусственные поленья цифрового материала в топку цепенеющего восприятия, полузакрытые глаза воспалённо прикованы к многоцветью новенького монитора, а руки слепо шарят по столу в поисках свежей сигареты и зажигалки.