Сказкоплёт

8. Давящие оковы самоизоляции всё туже сжимали сердце, закидывая черные цепи отчаяния в глубины психики, которая периодически отвечала апатией и снижением производительного тонуса. Костёр радости жизни угасал в худосочном теле, лишь изредка прорываясь искорками в ответ на вкусную еду или случайное внимание симпатичной девушки. Лишь в глубине, под стянутыми в гордиев узел чёрными якорными канатами одиночества ещё тускло светили редкие тёмно-оранжевые угольки оптимизма. Маловато оставалось вещей, которые могли бы по-настоящему обрадовать Мисера и истории Сказкоплёта входили в этот небольшой список. Хотя сам паренёк никогда бы не признался в этом вслух, мучительно завидуя таланту анонимного творца. Очередная черная полоса, засасывающая имеющиеся небольшие островки светлого в его жизни, в этот раз решила поменять положение в психическом пространстве и протянулась не поперёк, как на шкуре зебры, а вдоль, образовав своеобразный бордюр, в обращенном цвете прямой трассы. Хандра вела себя как наглый кот, раскинувшись мощными лапами по участкам фрустрированной психики, роняя ценные предметы на пол и смотря на осколки, которые недолго переливались в свете жизненного солнца. Повсюду вонючие кучки токсичных отбросов, состоящих из негативных эмоций и переживаний, поцарапанные обои воспоминаний, яркий рисунок которых местами выдран безжалостными когтями сожаления и желания повести себя по-другому. Привычные ритуалы из комбинации витаминов, алкоголя и фастфуда помогали мало, депрессия лишь становилась похожа на чернильный океан, который просто откатывался волной цвета воронового крыла лишь затем, чтобы вернуться вновь, неся на гребне отчаяние и безнадёгу. Как обычно, в ночи приходили мысли что пора всё бросить и изменить себя, чтобы красивые женщины обращали внимание и мужчины завистливо смотрели. Как обычно, все эти мысли и планы таяли утром быстрее, чем лёд в Сахаре. Хомячок в бетонной клетке, бегущий во вращающемся колесе в вечность. Утренняя пробежка снова осталась во снах, вместо неё привычный просмотр сайтов и коротких видео в тщетных попытках поднять себе настроение. Снова кофе с сигаретой, оставляющие мерзкий кисловатый привкус во рту, снова ежедневная рутина, состоящая из умывания, туалета, выбора рубашки и торопливого забега на работу, чтобы вечером опять зайти в знакомый супермаркет в поисках привычных деликатесов, на которые есть скидка. Молодой человек уже давно не выходил на свидания, оповещения с многочисленных сайтов знакомств игнорировались, поскольку писали ему девушки явно ниже среднего по всем, даже его невзыскательным стандартам, а иногда и стрёмные мужики в поисках гамморических утех на одну ночь. Офис снова встретил гулом голосов, работа испанским галстуком стянула шею и барабанила пятками дедлайнов по спине и затылку, подгоняя неразумное стадо, норовящее спрятаться в курилке или около кофейных автоматов на полный рабочий день. Невкусный обед, разогретый в давно не чищенной микроволновке, казалось, впитал в себя запах всех блюд, разогретых ею с момента, как была сорвана мужской рукой девственная пленка упаковочного полиэтилена. За час до окончания рабочего дня, Мисер успел расправиться о всеми задачами, с хрустом потянулся и выдохнул в потолок десяток отборных проклятий, понятных любому работнику обслуживающей сферы. Можно было быстро поскроллить любимые сайты, так как время работы - иллюзорно, а время отдыха - ещё иллюзорней. В ветку обсуждения Сказкоплёта кто-то выложил картинку, очень похожую на описание старой статуи, первая сказка, прочитанная Мизеру ещё матерью. Автор без юзерпика, вместо имени - набор символов нарушенной кодировки, одно единственное сообщение на форуме, то есть эта картинка и больше ничего. был в сети четыре часа назад, личные сообщения закрыты. Понятно. Очередной тролль. Но картинка врезалась в лобные доли, пробуждая десятки ассоциаций память, подобно запаху свежей выпечки, который возвращает в беззаботное детство, когда ты бежал в булочную и грыз корочку хлеба, выпеченного утром, роняя крошки, подобно Гензель и Гретхель из ещё более старой сказки. Именно такой представлялась сказочная статуя во времена, когда мир был больше, а из обид - сломанная игрушка и потерянная конфета. Юноша застыл, сверля монитор глазами, которые наполнялись светлой влагой и в моменте блестящая капля детской слезы, невыплаканной в прошлом, скатилась из уголка глаза. Сохранить, отправить себе по почте. Редкое сокровище, которое нуждалось в том, чтобы его оберегать в недрах личного жёсткого диска и прятать вдали от чужих глаз. Сегодняшний вечер обошёлся без привычного фастфуда. Вместо привычной сетевой жрачки, Мисер зашёл к мяснику за небольшим стейком, в пекарню за позабытыми чувствами и половинкой домашнего хлеба и в овощной. Кружок сливочного масла едва успел растаять в горячих объятьях сковороды, как сверху на него навалилась мясная тяжесть, пахнущая солью, розмарином и чесноком. Кухня наполнилась ароматом жарящегося куска плоти, специями, запахом зелени и овощей, быстро нарезаемых в нехитрый салат. Тончайшая струйка растительного масла паутинкой полилась вниз, молотый перец чёрным снегом закружился в миске тонко нарезанных товаров зеленщика с тем, чтобы остановиться в ожидании нескольких тёмных капель бальзамического уксуса и кристалликов сладкого сахара, завершающих целостность гастрономической картины. Мясо отдыхало. нежась в постели из жира, масла и фольги, а молодой повар рылся на полках в поисках бутылки вина, случайно купленного пару месяцев назад на экскурсии. Рубиновая струя ударилась о стенку бокала, распространяя воспоминания о палящем солнечном свете, жужжание ос, лакомящихся виноградным соком и веселые крики сборщиков, шутливо переругивающихся в дымке бескрайних полей. Нож в правой руке родил образ отца, бородатого мужчины с уставшими глазами, который учил, тогда ещё десятилетнего мальчугана основам этикета и поведения за столом. — Вот так, вилку втыкаешь в мясо, правой рукой аккуратно проводишь черту перед зубцами, постепенно вдавливая острие в стейк. Прижми локти, не сутулься, не шкрябай ты так ножом по тарелке, нас мама убьёт, – папа сделал страшные глаза, пряча улыбку в усы, когда мама приносила миску с печёной картошкой и усаживалась за стол. Солнечный луч, заглянувший в распахнутое окно, ласково позолотил мамины кудряшки, уложенные по последней моде. Потеплевший взгляд отца, остановившийся на мгновение на лице жены, выражал слова любви красноречивей, чем все древние поэты, певшие сладкими голосами своим красавицам. Великолепный ужин, полный счастливых воспоминаний, перебираемых, как бусины удивительно красоты в чётках мудрого старца, закончился сонной сытостью уставшего человека. Мятая постель приняла счастливое тело в прохладу простыней и мягкость подушек.