Сказкоплёт

14. Утром снова посетил старец, окутанный сиянием белой одежды, новая история, полная добра и сострадания. Джон рассеянно слушал, не в силах прогнать тяжкие переживания ночи, которые свинцом придавили голову и грудь. Завтрак был съеден без аппетита, вялые челюсти болели и их до сих пор стискивали остатки кошмарного спазма. Утро не принесло привычного расслабления, новая история не успокоила, а лишь слегка притупила острие боли, которая ножом мясника разрывала внутренности. Суббота, крупных дел не было, оставались лишь мелкие обязанности по уборке в главном здании и мелочёвка на кухне, ведь сегодня была его очередь помогать поварятам. Принеси-подай, рутина, не требующая физических и умственных усилий, простая механическая работа, с которой справился бы и примитивный механизм. Череда мелких дел и тупой работы отвлекала от гнетущих мыслей и боли в груди. Постепенно настроение выровнялось, пройдя нулевую точку нейтральности к спокойной радости. Мелкие поручения постепенно съедали яблоко утренних часов, обнажая сердцевину обеда с ароматными косточками. По территории бродили знакомые посетители из соседней деревни, стайка туристов с неизменными фотоаппаратами и удивлёнными лицами, особняком стоял парень в больших ботинках, с рюкзаком и сосредоточенным лицом. Одинокая фигура, не примыкавшая ни к какой группе, просто сутуло стояло посередине небольшой площади и внимательно смотрела по сторонам. Явно что-то искал, просто не знал, где оно находится. Новичок, прельстившийся открыточными видами из интернета? Джон прошёл мимо, на мгновение их взгляды скрестились и двинулся дальше, неся мешок с щепой для растопки главной печи на кухне. Спиной он чувствовал тяжёлый взгляд парня, но не стал оборачиваться, что-то подсказало монаху, что они ещё встретятся в течении дня. Гостевая трапезная сегодня была открыта, по случаю праздника, и повара торопились, готовя дополнительные порции еды и напитков. Посетители потихоньку расползались по закоулкам огромной территории, экскурсовод потащил свою группу показать новую дорожку, мощёную трудами жителей обители, послышались удивлённые охи и ахи, вызывающие лёгкую гордость за проделанную работу у монахов, которым случилось услышать обрывки лекции. Тем временем, воздух на кухне раскалялся, огромные кастрюли тускло светились в полумраке, полном суеты и приказов Бина, который как дирижёр, управлял своими работниками, творя симфонию вкусов и запахов. Запах готовящейся снеди смешивался с дымком, наполняя помещения лёгкой дымкой, от которой непроизвольно выделялась слюна. Что-то сегодня будет особенное. Посетители не связаны аскетическими правилами и обетами, поэтому им дозволялось есть гораздо вкуснее и главный повар не упустил шанса показать всё своё мастерство, стремясь поразить гостей чем-то новым и необычным. Площадь опустела и когда Джон проходил её с вязанкой поленьев, парня уже не было. Сбросив ношу на кухне, он услышал своё имя и увидел Конни, который приглашающе махнул рукой. На ходу ему вручили ведро мыльной воды, щётку и скребок. Понятно, надо привести гостевую столовую в порядок после зимы, когда монастырь был закрыт для экскурсий. Пыльный пол уже постепенно приобретал выскобленную чистоту, пятеро послушников терпеливо скоблили и чистили помещение под руководством Конни и Джона, которые и сами не гнушались переломить спину в глубоком поклоне, отмывая пятна въевшейся грязи. Затхлый воздух помещения, запертого с осени, постепенно наполнялся запахом мыла, солнечным светом и весёлыми голосами будущих монахов, которые ещё не научились должным образом смирять юношеские порывы. Весной кровь бурлила даже у опытных старцев, что говорить о птенцах, лишь недавно покинувших родное гнездо в поисках своего духовного пути? К ним относились довольно снисходительно, поправляя мягкой рукой, терпеливо обучая основам монастырской жизни и порядков. Им лишь оставалось впитывать знания, подобно губке, трансформируясь из желторотых, шумных утят в величавых, полных достоинства лебедей, что поведут паству путём, который укажет Бог.