Сказкоплёт

15. Монастырь встретил парня тяжестью каменных стен, серость которых слегка скрадывали солнечные лучи, сутолокой выходного дня, шумом экскурсантов и обрывками праздных разговоров. Все вокруг суетились, куда-то торопились, щелкали затворы камер в попытках запечатлеть окружающих и средневековую архитектуру. Повсюду маячили группки людей, на огромной территории сегодня не было места для уединения, кроме монашеских покоев и Мисер растерялся, застыв посередине небольшой площади, мощеной стёртыми за столетия плитами местного камня. Он внимательно смотрел по сторонам, ища глазами место, где могла бы быть статуя, прикидывая так и этак её расположение и случайно встретился взглядом с монахом, который тащил охапку щепок. Его лицо магнитом притягивало всё внимание к себе, и юноша на пару секунд забыл о истинной цели приезда, сосредоточившись на лице, покрытым ранними морщинами и странной мукой. Несмотря на это, глаза на измученном лице поражали живостью, ярким блеском и добротой, абсолютно не подходя плотно сжатым губам, острым скулам и сдвинутым бровям. Молодой человек несколько секунд смотрел вслед удаляющейся фигуре, застыв в странном оцепенении, которое сковало мозг и пытался ухватиться хотя бы за один из обрывков мыслей, которые стайкой пролетели сквозь голову. Огромные двери храма тёмной пастью раскрывались перед ним. Стряхнув неподвижность, он направился в главный храм, с каждым шагом нависающий мрачной эстетикой готической архитектуры. Средневековый интерьер напрочь отрицал века моды, дизайнерских поисков, застыв старыми формами, как муха в янтаре. Пол, расчерченный разноцветными пятнами света, льющегося сквозь отмытые витражи, был выскоблен. Его девственность не пятнали следы пришельцев и Мисер постеснялся заходить внутрь, боясь испачкать огромные плиты пыльными ботинками. Ему хватило и вида сквозь двери, запаха ладана, окутавшего душным облаком и света нескольких свечей в глубине, которые колеблющимся светом освещали гранитные стены и высокие, стрельчатые арки, покрытые вычурными узорами и непонятными фигурами. Сводчатый потолок расчерчивали линии, продолжавшиеся от колонн и углов арок, рисуя меридианы и параллели карты неведомого мира. Мисер стоял на пороге, вдыхая запах благовоний и чувствуя, как прохладный ветерок слабым потоком конвекции охлаждает разгорячённое лицо. Странность и непохожесть этого места ни на что, виденное ранее, магически очаровывала ум, привыкший к прямоугольности бетонных коробок, украшенных стеклом и неоновым светом. Прямые линии колон, которые продолжались изгибом на потолке, казались неправильными в своих причудливых линиях, притягивали бегающий от элемента к элементу взгляд и гипнотически вели в хоровод пересечений и изгибов, который гипнотизировал сознание странной гармонией переплетённых линий и узлов. Красота незнакомой архитектуры, пропорциями и формами соответствуя пропорциям Фибоначчи, странным образом действовала на течение мыслей, отсекая лишние ветки со ствола главного дерева. Клиповый поток, ранее наполнявший сознание белым шумом, ассоциативно перескакивающим с идеи на идею, каждая из которых моментально трансформировалась или забывалась в изломанной структуре современного мышления, теперь упорядочился, его ход замедлился, словно поток натыкался на высокие плотины, возведенные неизвестными архитекторами. Мисер отвернулся от магнетической красоты собора, поискал взглядом место для курения и устало опустился на деревянную скамью, прислушиваясь к новым ощущениям. Новый опыт надо было обдумать и никотин позволял на короткое время сосредоточиться на необычности происходящего intra. Личное одиночество имело неоспоримый плюс – вряд ли кто-то из шумной толпы, запрудившей площадь полчаса назад, получил такой опыт восприятия и новых эмоций, глубокими корнями прораставших в бессознательное. Стоило пожалеть несчастных, которые разменивали свою жизнь лишь на внешние атрибуты красоты и успеха. Как будто бы он сам не был таким этим утром. Ироническая улыбка ехидной змейкой проскользнула по губам, ноздри выдохнули табачный дым последней затяжки и парень, закинув рюкзак на одно плечо, двинулся дальше, ориентируясь на восторженные крики и стремясь держаться от них подальше. Интуиция безошибочно подсказала, что лучшей стратегией будет одинокое созерцание вдали от сутолоки торопливых посетителей, которые стремились быстро увидеть максимальное число достопримечательностей, не пытаясь остановиться и всмотреться в то, что им показывали. Монастырь терпел людей, стремящихся быстрыми впечатлениями насытить свои мелкие души и личные блоги, благосклонно относясь лишь к одиночкам, которые всматривались в старые камни, ища истину, скрытую толщей веков. Одинокий путник быстро понимал огромную душу обители, чутко откликаясь на божественный зов, ведущий рукой пастыря отбившуюся овечку прочь от шумного стада. Белый шар солнца обнял окрестности, стиснув их объятиями горячего света и выходить из тенистой беседки курилки не хотелось совершенно. Мисер вытащил из рюкзака ещё прохладную банку пепси, стирая выступившую росу влаги и щёлкнул ключом, который с шипением выпустил таящее на жаре облачко углекислоты. Холодная сладкая жидкость, шипя колючими пузырьками, полилась в рот, проделывая путь к желудку. Приятная мелочь, которая скрашивает время отдыха. Сахар и кофеин сделали своё дело, разгоняясь по венам и пряча усталость под искусственной бодростью, смятая банка летит в урну, укладываясь на постель из разноцветных обёрток и окурков. Надо двигаться дальше, лямки на плечи, толчок ног, поднимающих тело с жесткого сиденья и новые тропинки, ведущие в неизвестность.