Кошачья колыбелька

      Шэнь Цинцю гордо следует за Шэнь Юанем, кровь Бога Войны Байчжань еще свежа на его когтях.       Повелителю пика Цинцзин не нужно беспокоиться о том, что Лю Цингэ расскажет всем в школе о его секрете — в конце концов, если эта скотина начнет сплетничать о произошедшем, то ученому будет достаточно всего лишь упомянуть унизительное поражение повелителя пика Байчжань перед буквальным котом.. Несмотря на то, что Шэнь Цинцю совсем не рассчитывал на драку (было уже слишком поздно, когда повелитель пика обнаружил, что яростно прыгает на мантию Лю Цингэ, чтобы сбросить его с пика, а также подальше от Шэнь Юаня), он использовал кое-что в своих интересах.       Лю Цингэ слишком благороден, чтобы обидеть кошку ребенка на глазах у этого самого ребенка.       Это был бой, который Лю Цингэ был обречен проиграть; он был застигнут врасплох не только из-за внезапной атаки Шэнь Цинцю, но и из-за его необычной формы. Обстоятельства были слишком благоприятными для повелителя пика Цинцзин, чтобы просто сбежать и надеяться, что Лю Цингэ в какой-то момент потеряет его след (к сожалению, пик Байчжань очень тщательно обучает выслеживанию), поэтому это мог быть единственный шанс Шэнь Цинцю увидеть жалкое лицо зверя после того, как тот был побежден таким "ленивым подонком", как он.       Бедный Шэнь Юань был очень потрясен, увидев, как кот напал на пикового лорда, вероятно, из-за беспокойства, что его новый друг будет убит за такое поведение, он даже извинился перед Лю Цингэ! В то же время как это заставило сердце Шэнь Цинцю странно потеплеть из-за действий ребенка, это также привело его в ярость. Если бы повелитель пика Байчжань осмелился наказать ученика Цинцзин из-за такого пустяка, то Шэнь Цинцю лично превратил бы жизнь Лю Цингэ в сущий ад всеми возможными способами.       К счастью, у этого зверя нашлась капля здравого смысла где-то в его мозгу размером с горошину; он извинился перед Шэнь Юанем и ушел после поражения, не сказав больше ни слова. Теперь, когда Цинцзин наконец-то освободился от подавляющего присутствия этого грубияна, Шэнь Цинцю мог продолжить свою неторопливую прогулку рядом с Шэнь Юанем (по крайней мере, до прибытия Му Цинфана), который сегодня был немного более разговорчивым, чем обычно.       — Ванью, ты действительно не должен делать так снова! — восклицает Шэнь Юань, на что кот раздраженно фыркает. — Не пугай больше мое бедное маленькое сердечко, у меня и так слишком много забот для двенадцатилетнего ребенка!       Кроме того, Шэнь Юань придумал имя для своего "друга-кота" — "Вань" как ученый, "Ю" как друг. Это было не самое креативное имя, которое Шэнь Цинцю когда-либо встречал, но у него не было с ним никаких личных проблем. Повелитель пика Цинцзин никогда не гордился ни одним из своих имен — и Шэнь Цзю, и Шэнь Цинцю — это имена, которые помогают только напомнить ему о прошлом, от которого он, кажется, никогда не избавится.       Приятно иметь кого-то, кто видит в нем не Шэнь Цинцю, повелителя пика Цинцзин, а просто... друга.       Что ж, тот факт, что Шэнь Юань так быстро подружился с кошкой, несколько настораживает, но ребенка, похоже, это не особо волнует. Из того, что Шэнь Цинцю видел и читал в отчетах наставников, Шэнь Юань — тихий ребенок, максимально избегающий случайных разговоров со своими товарищами-учениками, что также не помогло ребенку с его репутацией, из-за чего его называют "титулованным" и "снобом".       Что плохого в том, что ты не любишь много говорить? Если бы кто-то из его учеников встретил Шэнь Цинцю в дни его ученичества, они бы в ужасе разбежались из-за его неспособности потакать окружающим — они должны быть благодарны Шэнь Юаню за то, что он слишком мягок, чтобы прогонять их, как только они появляются. Шэнь Цзю пресекал любые попытки непринужденного разговора или посылал детей парой нецензурных слов, если они осмеливались продолжить даже после того, как он ясно дал понять, что не хочет с ними разговаривать.       Нельзя сказать, что Шэнь Юань не любил разговаривать. На самом деле, на вкус Шэнь Цинцю, Шэнь Юань говорит слишком много, заставляя пикового лорда удивляться, как ребенок вообще умудряется разглагольствовать на любую тему, не останавливаясь, несколько часов подряд — это его боевые братья отвергают его личность и осуждают Шэнь Юаня за то, кем он не является.       В то время как повелителя пика Цинцзин не застали бы, говорящим это вслух, ему в какой-то степени нравится дикий бред ребенка обо всем, что привлекает его интерес в этот конкретный день.       Возможно, это потому, что Шэнь Юань был одним из редких людей на его вершине, чей мозг был достаточно функциональным, чтобы поддерживать интригующую беседу, в отличие от остальных своих боевых братьев. Шэнь Цинцю уже достаточно страдает, чтобы превратить этих сопляков в ученых, достойных его вершины, так что это глоток свежего воздуха — увидеть ученика, который действительно хочет узнавать о вещах вокруг него.       — …Я признаю, ты самый крутой кот, из всех, что я когда-либо встречал. Ты прыгнул на Лю-шишу без колебаний! — воскликнул Шэнь Юань, останавливаясь посреди тропинки и глядя на кота сверху вниз. — И он Бог Войны Байчжань! Честно говоря, он не такой страшный, как я думал сначала, и он тоже такой красивый! Я думал, что он будет похож на тех больших мускулистых бодибилдеров с кучей шрамов!       У Шэнь Цинцю даже не было времени, чтобы оценить, как Шэнь Юань хвалит его невероятные навыки кошачьей битвы, прежде чем ребенок начинает рассказывать о Лю Цингэ. На вкус повелителя пика, это продолжается слишком долго — что, конечно, было бы даже секундой, потраченной на разговор об этой скотине. Шэнь Цинцю отключился от отвратительного разговора и вернул свое внимание только тогда, когда Шэнь Юань, казалось, закончил петь дифирамбы этому зверью.        — …А его меч такой крутой! Я действительно хочу увидеть его во время битвы в какой-то... Ах, я не уверен, что смогу, — вздыхает Шэнь Юань, и эта фраза привлекает внимание Шэнь Цинцю. Почему ребенок не сможет... — Я думаю, что Шэнь Цинцю должен убить его сразу после того, как мы вернемся с миссии Кожедела. Блин, я действительно хотел бы что-то с этим сделать...       Я должен убить Лю Цингэ? Шэнь Цинцю широко раскрыл глаза, в его голове нарастал гул, слова Шэнь Юаня повторялись снова и снова. В каких ситуациях он когда-нибудь сможет сделать что-то подобное или даже захочет это сделать? Шэнь Цинцю может довольно часто выражать свое презрение к повелителю Байчжань — иногда даже кричит, что убьет его — но он ни разу не подумал о том, чтобы правда сделать что-то подобное.       Несмотря на то, что Шэнь Цинцю ненавидел своих боевых братьев и сестер, он никогда бы не зашел так далеко, чтобы убить одного из них. Мысль о том, что он может сделать что-то подобное, вызывает у него тошноту — несмотря на то, что они взаимно ненавидят друг друга, Шэнь Цинцю делает все возможное, чтобы поддерживать школу в порядке, помогая своим боевым братьям, даже когда они насмехаются над любыми его попытками. Он прежде всего повелитель пика Цинцзин, и даже если это место никогда не сможет стать для него домом, Шэнь Цинцю позаботится о том, чтобы оно стояло так же гордо, как и во времена его Учителя.       Как Шэнь Юань мог подумать о том, что такое может случиться?       — Ванью выглядит обеспокоенным, — замечает Шэнь Юань, на что Шэнь Цинцю не может даже заставить себя отреагировать. Слишком много всего у него в голове, слишком много вещей, которые не имеют смысла, вещей, о которых Шэнь Юань никогда не должен даже упоминать. — Пожалуйста, не беспокойся об этом, я постараюсь что-нибудь придумать, прежде чем приеду из города Шуан Ху. Я знаю, что ничего не могу с этим поделать — даже если мне каким-то образом удастся заставить Шэнь Цинцю не идти в пещеры Линси, у Лю-шишу все равно будет отклонение ци. И я тоже не могу сказать об этом Му-шишу, потому что он спросит меня, откуда я это знаю...       Что-то в словах Шэнь Юаня, заставило пазлы в мозгу Шэнь Цинцю встать на свои места. Ребенок упомянул город Шуан Ху вместе с миссией, которая состоится в ближайшее время — Шэнь Юань еще не должен знать об этом. Даже Мин Фань не знает о предстоящей миссии на следующей неделе, так как об этом знал только Шэнь Цинцю и другие повелители пиков. Он также знает, что виновник смертей в Шуан Ху Кожедел; Шэнь Цинцю уже предположил это, исходя из полученных описаний, но повелитель пика все равно отправится туда, чтобы позволить своим ученикам самостоятельно изучить дело и разобраться с демоном.       У Шэнь Юаня есть способ узнать что-то до того, как оно произойдет. Но высечены ли эти вещи на камне судьбы, или это податливое будущее? Самое главное, он не хотел, чтобы люди знали о его способностях, что, как предположил Шэнь Цинцю, было связано с опасениями в собственной безопасности.       Ему нужно спросить Му Цинфана о возможности того, что Шэнь Юань может быть провидцем.       По правде говоря, первый план Шэнь Цинцю был прост. С помощью Му Цинфана, он притворялся, что обнаружил что-то странное в ци мальчика, а затем повелитель пика Цяньцао рассказывал ребенку о том, что Шэнь Юань может быть провидцем. Изначально это предназначалось для того, чтобы у ребенка была безопасная возможность объяснить свои странности, но также это было потому, что Шэнь Цинцю считал, что у Шэнь Юаня практически нет шансов на самом деле быть им.       Это объясняет, почему не было ни малейшей информации о том, что происходит против школы Цанцюн — нападение, шпионаж, саботаж — пару дней назад за занавесками Теплого Красного Павильона не было и шепота о подобном. В то время как множество людей затаили обиду на школу, немногие достаточно сильны, чтобы напасть на нее, а тем, кто достаточно силен, нужна причина, чтобы сделать это; даже Старому Дворцовому Мастеру не в чем обвинить Цанцюн, а этот старый ублюдок наверняка очень пытается найти что-нибудь, что может быть использовано против ордена.       Однако Шэнь Юань сказал много вещей, которые не имели бы смысла, если бы он был провидцем: он говорит о разных мирах и говорит вещи, о которых повелитель пика никогда не слышал, но провидцы не должны видеть будущее других миров. Вероятность того, что ребенок обладает невероятно редкими способностями заглядывать в будущее и помнить какие-либо свои прошлые жизни, слишком мала, чтобы считаться правдоподобным вариантом. Что, черт возьми, такое Шэнь Юань?       Шэнь Цинцю хочет вернуться в человеческую форму и трясти Шэнь Юаня за плечи, пока тот не расколется. Он хочет затащить этого парня в бамбуковый дом и держать его там до тех пор, пока он не расскажет Шэнь Цинцю, кто он, откуда он и что произойдет, даже если потребуется зелье правды, но повелитель пика знает, что это неправильно, что Шэнь Юань не хочет ничего плохого, что он сказал такие вещи кошке из всех существ из-за страха, что что-то подобное произойдет. Но, будучи повелителем пика, как Шэнь Цинцю может игнорировать то, что он услышал...?       — …Я извиняюсь за то, что рассказал Ванью то, что его расстроило, — сказал Шэнь Юань, опускаясь на колени до уровня кота и смотря вниз тяжелым взглядом. — Я не знаю, почему Ванью грустит, но я понимаю это чувство. Я... Я тоже расстроен и напуган, но если ты не хочешь слышать плохого, то я больше не скажу ничего расстраивающего, ладно?       "Глупый ребенок", — думает Шэнь Цинцю. Даже его мысли на этот раз не имеют своей обычной остроты, что кажется необычным и чуждым — все, что происходило в последнее время, было необычным и чуждым для Шэнь Цинцю. "Я подумывал о том, чтобы дать тебе зелье правды, и ты тот, кто извиняется."       Шэнь Цинцю посмотрел на ребенка, заметив, сильную усталость Шэнь Юаня. Почему-то раньше пиковому лорду не приходило в голову, что ребенок может воспринимать свою ситуацию хуже, чем показывает, хотя Шэнь Цинцю часто делает это и сам. Разница в том, что Шэнь Цинцю не хочет показывать свои опасения, а Шэнь Юань не может.       Каким бы старым ни был Шэнь Юань на самом деле — не такой уж и старый, судя по его ходу мыслей и манерам, — было бы логично, что знание всего этого истощает его и заставляет бояться. Если он действительно может видеть будущее, то Шэнь Юань будет нести бремя изменения этого будущего в одиночку. Если что-то пойдет плохо, то ребенок будет винить себя в том, что предопределено судьбой.       Прежний гнев и волнение ушли из сердца Шэнь Цинцю. Ему нет смысла чувствовать это сейчас, и он должен ясно мыслить, чтобы найти способ решить поставленную перед ним проблему с наименьшим ущербом. Шэнь Цинцю не может лгать — он нервничает и волнуется, особенно после того, как услышал это все от Шэнь Юаня, но он, как обычно, отправляет эти чувства глубоко в свое сердце. Он является стратегом Цанцюна по какой-то причине, его позиция неохотно принимается другими его боевыми братьями, потому что нельзя отрицать, что он наиболее способен носить такой титул.       Поэтому Шэнь Цинцю трется о руку ребенка, позволяя себе немного успокоиться, ожидая прибытия Му Цинфана.       Ло Бинхэ не понимает, почему Шэнь Юань его друг.       Обычно Ло Бинхэ не задавал вопросов никому, кто хотел бы быть его другом; у него их никогда не было много, так как другие обычно предпочитали держаться подальше от него и волны невезения, которую приносит его присутствие. В любом случае, в нем нет ничего хорошего, он грязный и глупый мальчик, который был настолько бесполезен, что заставил свою мать умереть, прежде чем смог добраться до нее.       Когда Нин Инъин указала на него во время отборочного экзамена, Ло Бинхэ подумал, что ему наконец-то дарована капелька удачи с небес. Взгляд Шэнь Цинцю не был добрым, когда он взглянул на его, но он все равно потакал желанию Нин Инъин взять шиди. Ло Бинхэ вспоминает, как тогда подумал, что это именно то, что сможет, наконец, изменить его жизнь к лучшему.       Жизнь лучше не стала. На самом деле, мало что изменилось. Ло Бинхэ все еще был слабым и бесполезным, ему едва удавалось справляться со своими занятиями, ему все еще было холодно и голодно, даже когда он жил в самой престижной секте совершенствования, и его все еще регулярно избивали. Единственным отличием был человек, на которого он смотрел с восхищением, даже когда тот хмурился и глумился над ним с вышины.       Учитель никогда не был добрым, об этом Ло Бинхэ знал. С того момента, как мальчик встал перед ним на колени и почувствовал, как по его голове льется горячий чай, Ло Бинхэ понял, что с Шэнь Цинцю трудно иметь дело. Он не уверен, что Учителю в нем не нравится, и поначалу Ло Бинхэ отчаянно пытался измениться и стать лучше; он тренировался дни и ночи всякий раз, когда у него не было изнурительных заданий, просто чтобы получить частичку похвалы от холодного человека, который так гордо стоял перед всеми.       Ни разу он не получил ни слова похвалы. Каждая попытка произвести впечатление на Шэнь Цинцю, казалось, приводила к лишь ужасным последствиям, оставляя Ло Бинхэ с ушибленными коленями и окровавленной спиной, если Мин Фань в тот день был особенно жесток. Он задавался вопросом, была ли проблема в нем, может он просто не подходил для Цинцзина — для Цанцюна. Тогда Ло Бинхэ вспоминал о желании своей матери о том, чтобы у него была лучшая жизнь, и он находил в себе силы вытерпеть еще немного.       Пока не появился Шэнь Юань.       Ло Бинхэ не знал, что и думать, когда впервые увидел мальчика в грязной одежде и с несколькими синяками на руках. Другие ученики шептались о том, что Шэнь Юань странно похож на Учителя, задаваясь вопросом, не был ли он давно потерянным родственником повелителя пика, но как он мог — когда он явно не был благородного происхождения и ему не хватало изящества, которым обладает их Учитель?       Внешне Шэнь Юань не сильно отличался от того, каким был Ло Бинхэ, когда прибыл в Цанцюн, но Бинхэ немного боялся общаться с ним. Что, если Шэнь Юань действительно был связан с Учителем, что, если он был таким же холодным и отчужденным, как элегантный повелитель пика? Ло Бинхэ и так выдерживал столько, сколько мог, ему не нужно было, чтобы кто-то еще втаптывал его в грязь.       Они почти не общались, попытки Шэнь Юаня заговорить постепенно прекратились, пока он не наткнулся на Ло Бинхэ, которого преследовали его шисюны. Поначалу Ло Бинхэ был уверен, что Шэнь Юань либо проигнорирует их всех и уйдет, ничего не предпринимая, либо присоединится к ним, чтобы отругать его вместе с остальными. Никогда бы Ло Бинхэ не подумал, что Шэнь Юань вместо этого будет кричать на своих шисюнов и прикажет им прекратить травлю того, кто ничего не сделал.       Затем Шэнь Юань помог Ло Бинхэ обработать раны и предложил помощь во всем, что ему могло понадобиться. После этого они держались вместе, и Шэнь Юань отказался покидать Ло Бинхэ на случай, если кто-то снова попытается приставать к нему.       Даже Нин Инъин не сделала этого для него. Да, она милый человек, но Ло Бинхэ не может не желать, чтобы она просто оставила его в покое, вместо того, чтобы держаться рядом с ним; несмотря на то, что он чувствовал себя виноватым, думая о таких вещах, Нин Инъин могла и сама навлечь на себя много неприятностей, и когда Шэнь Юань начал присоединяться к ним, проблемы также начали появляться и у него.       Шэнь Юаню не потребовалось много времени, чтобы стать изгоем после того, как он защитил Ло Бинхэ. Все слова похвалы за его ум и сообразительность вместо этого превратились в разговоры о его сомнительном происхождении и о том, что он, должно быть, нежеланный внебрачный ребенок Учителя, принятый на вершину только потому, что Шэнь Цинцю был слишком добр, чтобы оставить кого-то своей крови гнить на улицах. Ло Бинхэ рассмеялся над этими обвинениями, зная, что Шэнь Цинцю совсем не был добрым. Ло Бинхэ несколько раз ударили за то, что он засмеялся, а также обвинили в оскорблении их Учителя, но оно того стоило.       Если бы Шэнь Цинцю был добрым, то он бы не бросил Шэнь Юаня волкам, не прояснив их связь, если она вообще существует. Он не оставил бы без внимания ребенка, который, несмотря на такое сходство, все еще является одним из его учеников. Он бы не позволил их шисюнам выгнать Шэнь Юаня из общежития, сказав своему шиди спать в дровяном сарае вместе с Ло Бинхэ, если тот ему так нравится.       Даже после всего этого, Шэнь Юань все еще ярко улыбался Ло Бинхэ и продолжал болтать о диких зверях, растениях и обо всем, что вызывало у него интерес. Он ругался и жаловался Бинхэ всякий раз, когда их шисюны давали им больше обязанностей, чем обычно, но всегда предлагал взять на себя часть работы Бинхэ, чтобы у него, наконец, появилось немного времени для учебы.       Шэнь Юань слишком добр, чтобы быть родственником Шэнь Цинцю, и он слишком добр, чтобы быть втянутым в несчастья Ло Бинхэ. Тем не менее, он не может найти в себе силы оттолкнуть Шэнь Юаня — он первый друг Ло Бинхэ за долгое время, и Ло Бинхэ слишком жаден, чтобы отпустить единственное утешение в своей жизни. Они могут полагаться только друг на друга, поэтому Ло Бинхэ позаботится о том, чтобы Шэнь Юань был максимально счастлив в этом месте.       Однако в последнее время есть кое-что, что привлекает внимание Шэнь Юаня. Его шиди сказал, что он нашел "действительно классную кошку", а затем провел целый шичэнь, рассказывая о том, что он никогда не видел таких умных кошек, как та, которую он нашел, и задаваясь вопросом, какой это мог бы быть вид. Сначала Ло Бинхэ слегка заинтересовался, но затем Шэнь Юань не видел кошку в течение нескольких дней, поэтому они оба решили, что та сбежала на другую вершину.       До тех пор, пока Шэнь Юань не нашел кошку через неделю, во время чтения в библиотеке. Нин Инъин тоже видела кошку и суетилась по поводу того, каким милым и очаровательным было это пушистое создание, и она и Шэнь Юань провели весь ужин, рассуждая о хорошем имени для умного кота. Ло Бинхэ чувствовал себя немного исключенным из разговора, и, возможно, он слишком сильно это показывал, потому что сразу после того, как они подошли к дровяному сараю, Шэнь Юань извинился за то, что отвлек внимание Нин Инъин и не позволил Ло Бинхэ побольше поболтать с ней.       Ло Бинхэ был немного сбит с толку извинениями Шэнь Юаня. Он когда-либо выражал желание так много разговаривать с Нин Инъин? Он даже не хотел присоединяться к ней за ужином, но Шэнь Юань настоял на том, чтобы они пошли все вместе, а затем подвел Ло Бинхэ к месту рядом с девушкой. Лицо Шэнь Юаня, когда он встал и вместо этого сел рядом со своим шиди, было очень забавным, но Ло Бинхэ старался не слишком смеяться, потому что у Шэнь Юаня довольно тонкое лицо.       Если бы только все могло остаться таким, каким было в тот момент.       Мин Фань не мог насытиться мучениями Ло Бинхэ, и он уже смирился с тем, что главный ученик полностью презирает его. Но Ло Бинхэ не ожидал, что Мин Фань зайдет так далеко, чтобы бросить единственное, что осталось от его матери, в густую бамбуковую рощу и посмеяться над этим. Ло Бинхэ потерял контроль над собой, бросившись вперед в тот момент, когда старший ученик отвернулся, нанеся самый сильный удар, какой только мог, в спину Мин Фаня.       Если бы не внезапное появление Шэнь Цинцю и не его проявление какой-то извращенной жалости к Шэнь Юаню, Ло Бинхэ не знал, что бы произошло. Они никогда не сопротивлялись, по крайней мере, физически, и его тело уже сильно болело. Ло Бинхэ не мог не задаться вопросом, умерли бы они в тот день, если бы не вмешательство.       Он потратил целый день на поиски кулона вместе с Шэнь Юанем и Нин Инъин. Когда наступила ночь, Ло Бинхэ намеревался продолжить поиски, но Шэнь Юань убедил его, что они могут вернуться утром, чтобы поискать его. Прошло уже несколько дней, а они до сих пор его не нашли; Шэнь Юань сказал, что им нужно постараться больше, но Ло Бинхэ уже потерял надежду.       Все надежды Ло Бинхэ на хорошее будущее в Цинцзин были потеряны после этого инцидента.       Если это то, что значит быть праведным, то в чем разница между тем, чтобы быть в Цанцюн или снова оказаться на улице? Здесь дела обстояли еще хуже; они должны были терпеть все с закрытым ртом и все равно восхвалять школу, так почему бы не сбежать и посмотреть, куда приведет их судьба?       Ло Бинхэ упомянул о желании уйти из Цанцюна, на что Шэнь Юань запаниковал так, как никогда раньше не паниковал его шиди. Шэнь Юань умолял Ло Бинхэ подождать еще немного, пережить то, через что они проходят, потому что все точно наладится. Шэнь Юань сказал это с такой уверенностью, что Ло Бинхэ на мгновение усомнился, но потом вспомнил, что его шиди временами может быть настоящим идеалистом.       Он, конечно, не уйдет. Если Шэнь Юань не пойдет с ним, то Ло Бинхэ останется. Он никуда не ушел бы без своего единственного друга, единственного человека, кроме его матери, который заступался за Ло Бинхэ, даже когда это затронуло их самих. Он может только молиться о том, чтобы все в конце концов наладилось, как сказал Шэнь Юань, хотя Ло Бинхэ был совершенно уверен, что в Цанцюн у него нет хорошего будущего.       Некоторые ученики рядом с ним вскрикивают от страха, заставляя Ло Бинхэ думать о том, что происходит. Кажется, что на кухню вошел кто-то, еще один ученик, которого Ло Бинхэ видит не так часто и который сегодня не должен дежурить на кухне. Он хмурит брови, глядя на паническое выражение лица ученика, бледного, будто он увидел призрака.       — Лю-шишу здесь! — восклицает ученик, еще больше лиц бледнеет при упоминании повелителя пика Байчжань. — Он направляется в бамбуковый лес, но я не уверен, привел ли он с собой учеников! Приготовьтесь к худшему!       "Бамбуковый лес..." — думает Ло Бинхэ, его мозг лихорадочно соображает, когда он вспоминает, что Шэнь Юань упоминал, что собирается провести там свободное время, так как сегодня у него было меньше обязанностей по дому, чем обычно. Если ученики Байчжань решат совершить набег на Цинцзин, то ему нужно найти Шэнь Юаня как можно быстрее...!       Байчжань не часто совершает набеги, но когда они это делают, то ожидается, что разрушения обрушатся на всех, кто встанет у них на пути, и с тех пор, как Шэнь Юань присоединился к Цинцзин, все они соревнуются в том, кто первым победит "ублюдка Шэнь Цинцю". Ло Бинхэ вместе с Шэнь Юанем придумал план; всякий раз, когда происходит набег, они бегут к краю защитных барьеров Цинцзин и прячутся за огромной кучей камней, достаточно большой, чтобы скрыть их. Ученики Байчжань редко заходят туда, поэтому каждый раз это работает безупречно.       Вся вершина в беспорядке, так как ученики готовятся к набегу, отряд уже охраняет вход в радужный мост. Ло Бинхэ пробегает мимо всех запаниковавших учеников, слыша несколько гневных криков, когда он "убегает и не защищает Цинцзин", на что он не обращает внимания. Цинцзин может хоть весь сгореть, но они с Шэнь Юанем не должны иметь с этим дело.       Он добирается до бамбукового леса в рекордно короткие сроки, бежит вниз по тропинке, пока, наконец, не замечает Шэнь Юаня, который сидит на земле, и белое пятно рядом с ним. Ло Бинхэ подбегает ближе, двигаясь так быстро, как только может, пока Шэнь Юань не смотрит в его сторону и не улыбается, махнув рукой.       Ло Бинхэ решает не спрашивать об истощенном выражении лица Шэнь Юаня, которое убралось, как только он прибыл.       — Бинхэ! — воскликнул Шэнь Юань, и белое пятно рядом с ним быстро зашипело — это тот самый кот, о котором упоминал его шиди? — Подожди, Ванью, не нападай и на Бинхэ тоже...!       Ло Бинхэ хмурится, глядя на белую кошку, на его лице появляется замешательство, когда он задается вопросом, на кого еще напал кот. Услышав голос Шэнь Юаня, кот нахмурился и зашипел, прежде чем отвернуться и убежать, его силуэт быстро исчез, когда кот скрылся в роще. Шэнь Юань надулся, наблюдая, как последние следы кота сливаются с окружающей средой, поднялся с земли и повернулся к Ло Бинхэ.        — Извини, я хотел познакомить тебя с Ванью, но сегодня он настроен немного враждебно, — вздохнул Шэнь Юань, отряхивая пыль с мантии и направляясь к Ло Бинхэ. — Что случилось? Ты весь в поту, и твои волосы в беспорядке!       — Возможно, набег Байчжаня, — ответил Ло Бинхэ, его лицо запылало от смущения, когда Шэнь Юань указал на его состояние после такого быстрого бега — Нам надо спешить на место...       — Ах, не беспокойся об этом. Лю-шишу уже ушел, — говорит Шэнь Юань, перебивая Ло Бинхэ, который хмурится от такого быстрого ответа. Тонкое лицо его шиди снова проявляется, когда он заикается, прежде чем продолжить. — Я, эм, мог случайно с ним столкнуться. Я видел, как он летел обратно в сторону пика Байчжань, так что не волнуйся.       Ло Бинхэ приподнял бровь, услышав заявление Шэнь Юаня, но решил не настаивать на подробностях. Все знают, что между повелителями пиков Байчжань и Цинцзин существует сильное соперничество, поэтому он может представить, что Шэнь Юаню было неловко встречаться с Лю Цинге из-за всех слухов, связанных с его происхождением.       — Если ты так говоришь, Шэнь-шиди, — ответил Ло Бинхэ, наблюдая, как Шэнь Юань снова надувает губы.       — Я уже говорил тебе, что можно называть меня просто Шэнь Юанем! — жалуется он, хотя его выражение лица снова становится мягким после. — Я имею в виду, только если ты хочешь, конечно. Если тебе это не нравится, то все в порядке, я больше не буду жаловаться.       Ло Бинхэ улыбнулся, не имея духу сказать, что он в основном не называл Шэнь Юаня по имени, именно потому что ему нравится видеть, как мило надувается его лицо, когда Бинхэ называет его Шэнь-шиди. Есть также тот факт, что в глубине души Ло Бинхэ все еще немного напуган; что, если Шэнь Юань все же устанет от него, что, если он уйдет, чтобы перестать подвергаться преследованиям со стороны их шисюнов?       Это было бы лучшим вариантом, но Шэнь Юань слишком добр. Тогда, возможно, было бы неплохо позволить себе эту маленькую поблажку.       — Если этого хочет А-Юань, то кто я такой, чтобы отказываться? — Ло Бинхэ изо всех сил пытается сдержать улыбку, когда лицо Шэнь Юаня густо краснееет, ему нравилось, как легко тот смущался. — Возможно, я не смогу называть так А-Юаня при Учителе. Я бы хотел, чтобы моя голова оставалась прикрепленной к телу.       — Я будто могу слышать его крики о приличном поведении, — хнычет Шэнь Юань, на что Ло Бинхэ хихикает. — Но не то чтобы Бинхэ нужно было об этом беспокоиться. Я уверен, что интерес Шэнь Цинцю к моему существованию в любом случае временный.       — Я надеюсь, что это так, — признается он, начиная идти рядом с другим, когда они возвращаются. — А-Юань сказал, что он не родственник Учителя, верно?       — Да, я абсолютно уверен, что он не мой отец, и он, безусловно, тоже не какой-то близкий родственник, — проворчал Шэнь Юань. — Если только у меня нет богатого дяди, о котором я никогда не слышал.       Ло Бинхэ знает, что это шутка, но Шэнь Юань на самом деле почти ничего не рассказывал о своей семье. Единственное, о чем он когда-либо упоминал, что он не сможет увидеть их снова, что заставило Ло Бинхэ задуматься, что могло случиться. Шэнь Юань прибыл в Цинцзин с таким видом, будто он уже давно прилично не ел, его одежда была покрыта дырами и состояла из какого-то грубого лоскутного одеяния, которое едва можно было разглядеть под всей этой грязью. Было ясно, что у него нет семьи, которая могла бы его финансово поддержать, но тогда почему он не мог их увидеть? Судя по тому, как он это сказал, не похоже, что они мертвы.       Неужели они бросили Шэнь Юаня? Это возможно, но Ло Бинхэ не хочет пересекать какие-либо границы, поэтому воздерживается от вопросов. Если они действительно бросили его, то они не заслуживают того, чтобы называться его семьей — Ло Бинхэ узнал, что семья — это не только те, с кем вы кровно связаны, когда его мать взяла его к себе. Ей не нужно было этого делать, и было бы лучшим вариантом не брать еще один рот, чтобы кормить, но она все равно это сделала.       Тем не менее, Шэнь Юань звучит очень грустно всякий раз, когда речь заходит об этом. Ло Бинхэ не нравилось видеть, как у него на весь день падает настроение каждый раз, когда они говорят об этом, поэтому он перестал спрашивать, чтобы Шэнь Юань не расстраивался. У них и так есть много поводов для беспокойства, поэтому лучшее, что может сделать Ло Бинхэ, это быть хорошим другом для Шэнь Юаня.       Когда они возвращались в комфортной тишине, Ло Бинхэ пообещал стать тем, кого Шэнь Юань сможет считать своей семьей.