Кошачья колыбелька

      Шэнь Цинцю чувствует себя спокойнее теперь, когда у него есть четкий план.       После двух шичэней разговора с Му Цинфаном (и нескольких дополнительных минут, потраченных на то, чтобы убедить его шиди никому не рассказывать о подозрениях Шэнь Цинцю), им удалось разработать основной план и несколько запасных на случай, если этот пойдет наперекосяк. Это вопрос безопасности школы, поэтому все должно было быть продумано до мельчайших деталей. Шэнь Цинцю уже разыграл первую часть со своей стороны — невинно "помог" Шэнь Юаню с несколькими техниками гуцинь, включающими слияние ци, а затем на секунду нахмурился, почувствовав поток ци Шэнь Юаня.       В нем не было ничего плохого; у Шэнь Юаня был довольно ровный поток, и в его ци не было ничего выдающегося. Однако Шэнь Цинцю действительно нужна была причина, чтобы отвезти ребенка на Цяньцао, не предупредив его о том, что что-то не так. Несмотря на то, что Шэнь Цинцю хочет верить в то, что у Шэнь Юаня нет злого умысла, они до сих пор не проверили его на одержимость или какое-либо другое демоническое влияние, так что это мера предосторожности, которую необходимо принять.       Повелитель пика позаботился о том, чтобы Шэнь Юань увидел его хмурый взгляд, и отвернулся от ребенка, как только стало ясно, что тот его заметил. Это посеяло бы семя замешательства в разуме ребенка, которое помогло бы плану Шэнь Цинцю увенчаться успехом, если бы все пошло как надо. Шэнь Юань должен думать, что Шэнь Цинцю способен почувствовать в нем что-то ненормальное, а потом Му Цинфан сделает все возможное, чтобы убедить Шэнь Юаня рассказать им то, что он знает.       Вэй Цинвэй также был участником их плана, хотя и неосознанно — он бы не присоединился, если бы Шэнь Цинцю сказал ему об этом, поэтому он оставил эту часть Му Цинфану, так как у него гораздо более дружеские отношения с повелителем пика Ванцзянь. Единственное требование Шэнь Цинцю заключалось в том, чтобы Вэй Цинвэю не сообщали подробностей о том, кого именно они подозревают и по какой причине; этот человек и его меч нужны ему лишь на короткое время, чтобы убедиться, что Шэнь Юань не имеет никакого демонического влияния на его тело.       К счастью, Му Цинфан не стал много спрашивать о том, как Шэнь Цинцю удалось получить такую важную информацию о Шэнь Юане, его глаза время от времени поглядывали на проклятый амулет — по крайней мере, Му Цинфан был достаточно умен, чтобы не совать нос в чужие дела. Повелитель пика Цяньцао также поклялся пока держать этот вопрос в секрете от Юэ Цинъюаня, так что Шэнь Цинцю придется беспокоиться об этом лишь позже.       Му Цинфан также ответил на несколько вопросов Шэнь Цинцю о Шэнь Юане. Как и ожидал повелитель пика, вероятность того, что Шэнь Юань является провидцем и способным помнить свои прошлые жизни, настолько мала, что они могли бы пренебречь ею. На самом деле, это будет первый зарегистрированный случай. Оба случая уже крайне редки сами по себе, при этом провидцы рассматриваются как некто, появляющиеся только раз в несколько столетий; люди, имеющие доступ к воспоминаниям о своих прошлых жизнях, встречаются немного чаще, но лишь незначительно — на данный момент зарегистрировано лишь несколько десятков случаев.       Возможно, Шэнь Цинцю также убедил Му Цинфана сделать анализ крови, чтобы подтвердить или опровергнуть любую возможность того, что он и Шэнь Юань являются родственниками, и, возможно, Шэнь Цинцю уже придумал, как двигаться дальше при любом из вариантов.       Шэнь Цинцю знает, что это эгоистично, но он не может не надеяться, что ребенок как-то связан с ним. Не будет ли это означать, что у него появится человек, который понимает, через что он прошел, что значит быть осужденным незнакомыми людьми, которые никогда не удосужились узнать тебя?       Кроме того, было бы проще, если бы кто-нибудь узнал о способностях Шэнь Юаня. Шэнь Цинцю знает, что в мире есть много людей, которые готовы на все, чтобы узнать свое будущее, и сделали бы все, чтобы заполучить такую способность; но если Шэнь Юань является родственником Шэнь Цинцю, то им будет гораздо труднее попытаться предпринять что-либо против ребенка, опасаясь гнева Цанцюна, который обрушится на них.       Еще есть время до конца выполнения плана; сначала Шэнь Цинцю понаблюдает за тем, как ребенок ведет себя во время миссии в Шуан Ху, за его реакцией на убийства, и, возможно, пиковый лорд напрямую спросит Шэнь Юаня о том, что он думает обо всем этом во время расследования и выдаст это за обучающий момент. Он отведет Шэнь Юаня к Цяньцао после того, как они прибудут, и перед тем, как он отправится медитировать в пещеры Линси — он уже сказал Му Цинфану о том, что Шэнь Юань рассказал ему о Лю Цингэ, конечно, не добавив часть убийства. Му Цинфан снабдит его талисманом на случай, если что-нибудь случится.       Шэнь Цинцю хотел остаться подольше, чтобы получить больше информации от Шэнь Юаня, но маленький зверь просто должен был появиться и все разрушить. Повелитель пика не напал на Ло Бинхэ только потому, что Шэнь Юань попросил его не делать этого, но если он когда-нибудь встретит зверька, пока ребенка нет рядом, Шэнь Цинцю не может обещать, что сдержится. По крайней мере, прибытие Ло Бинхэ дало Шэнь Цинцю больше времени для обработки потока информации, которую повелитель пика попытался обдумать, как только он повернул назад и прибыл в бамбуковый дом.       Поразмыслив над словами Шэнь Юаня, Шэнь Цинцю понял, почему ребенок мог подумать о том, что такое может произойти — если видение будущего идет с точки зрения Шэнь Юаня, то Шэнь Цинцю не удивится, что его обвинят в убийстве, если Лю Цингэ умрет во время отклонения ци, пока они оба находятся в пещерах Линси. И что Шэнь Юань поверит в это. Ребенок явно не был хорошего мнения о нем, как и большинство людей, и Шэнь Цинцю не пытался это изменить.       Шэнь Цинцю действительно почувствовал горечь, когда осознал, что его боевые братья и сестры действительно быстро обвинили бы его в подобном поступке.       Повелитель пика вздыхает, глядя вниз на бесчисленные документы, которые он решил просмотреть, чтобы отвлечься от вала проблем, которые преследовали его жизнь в последнее время. Его кисть едва дотягивается до бумаги, как дверь его бамбукового дома внезапно распахивается, по комнате разносится ворчание, когда Шэнь Цинцю настороженно оборачивается, но обнаруживает...       Это Мин Фань и Шэнь Юань.       — И что это значит? — спросил Шэнь Цинцю резким голосом, чувствуя, как у него начинает болеть голова в области висков.       Мин Фань запнулся, его хватка на мантии Шэнь Юаня на мгновение дрогнула под пристальным взглядом Шэнь Цинцю. Ребенок же смотрит вниз, его лицо наполнено чем-то похожим на обиду и гнев. Что вообще могло случиться, чтобы Мин Фань притащил его сюда в такое время? В конце концов, ученикам уже пора быть в общежитиях и готовиться ко сну.       — Учитель, извините, что прерываю, но этот ученик поймал ученика Шэнь Юаня на попытке воровства, — говорит Мин Фань на удивление спокойно, несмотря на то, насколько нервным он выглядит.       Шэнь Цинцю вздохнул. Он не помнит, чтобы Шэнь Юань упоминал о каких-либо планах ограбления, когда видел его в последний раз, и пиковый лорд понятия не имеет, что нужно ребенку, что было настолько недостижимым, что тот прибег к воровству. Неужели Шэнь Юань не может хоть раз избежать неприятностей...?       — Я понимаю, — сказал повелитель пика Цинцзин, вставая со своего места, после того как убрал кисть. Он встает перед обоими учениками, замечая, как Шэнь Юань напрягается, но отказывается показывать свое обиженное лицо. — Скажи мне, Шэнь Юань. Чего не может дать эта вершина своим ученикам, чтобы кто-то прибег к воровству?       — Настоящее руководство по совершенствованию, — пробормотал Шэнь Юань, его голос был едва слышен, будто он произнес это с намерением озвучить мысль лишь в своей голове.       Шэнь Цинцю не упускает из виду, как замирает Мин Фань. Взгляд пикового лорда на секунду переместился на главного ученика, прежде чем снова вернуться к Шэнь Юаню, который, кажется, заметил свой случайный ответ, его лицо побледнело, а руки вцепились в подол рукавов.       — Ученик Шэнь Юань хочет прояснить ситуацию? — спросил Шэнь Цинцю, и они оба знают, что это не вопрос, а приказ. В конце концов, если с руководством Шэнь Юаня что-то не так, это нужно решить немедленно. Любое неправильное совершенствование может привести к серьезным проблемам в фундаменте человека, а в более серьезных случаях даже привести к смерти.       К сожалению, Шэнь Цинцю слишком хорошо знает последствия такого поступка.       — Это... это не мое руководство неверное, — Шэнь Юань заикается, по-прежнему отказываясь смотреть на пикового лорда перед собой. Брови Шэнь Цинцю приподнялись, тогда зачем ему ворова... — Ло-шисюн получил неверное руководство. Этот ученик заметил это, бегло взглянув на то и сравнив с моим.       Шэнь Цинцю сразу же понял, что Мин Фань был виновником этого — будто главный ученик не выдал себя в тот момент, как вошел в дом. Повелитель пика на самом деле не ограничивал Мин Фаня в отношении Ло Бинхэ, но он ни разу даже не намекнул на то, что главный ученик должен сделать что-то подобное — это могло привести к смерти маленького зверя и волне обвинений в адрес Шэнь Цинцю в саботаже собственного ученика.       — И почему ученик Шэнь Юань не попросил у этого учителя другое или не велел Ло Бинхэ сделать это самому?       — …Этот ученик не хотел беспокоить Учителя, — проворчал Шэнь Юань, но его слова были ложью. Он думал, что Шэнь Цинцю велел Мин Фаню сделать это, не так ли? — Я пытался попросить Мин-шисюна дать Ло-шисюну новое, но он отказался.       Ох, этот ребенок не перестает его удивлять. Шэнь Юань знал, что его накажут за попытку воровства, но теперь он не пойдет ко дну один. Шэнь Цинцю раскрыл веер, чтобы скрыть легкую ухмылку на лице, и перевел взгляд на главного ученика, который, даже не пытаясь опровергнуть подобные обвинения, упал на пол и глубоко поклонился.       — Этот бесполезный ученик совершил ошибку, — кричит Мин Фань, что действительно немного раздражает Шэнь Цинцю. По крайней мере, он сразу же признал это и избавил пикового лорда от необходимости призывать сюда еще и Ло Бинхэ. — Умоляю Учителя о наказании.       Еще один вздох вырвался у повелителя пика Цинцзин.       — Главный ученик Мин Фань должен скопировать правила Цинцзина более ста раз без ошибок, а затем встать на колени на два шичэня. После этого ты отдашь Ло Бинхэ настоящее руководство.       Мин Фань поблагодарил его и отчаянно кивнул, поднимаясь с пола. Шэнь Юань выглядел полностью разгневанным выбором наказания, но ничего не сказал. По правде говоря, Шэнь Цинцю следовало бы, вышвырнуть Мин Фаня со своего пика за целенаправленную порчу руководства Ло Бинхэ, но Мин Фань в целом довольно полезен, и если бы повелитель пика сделал это, слухи неизбежно распространились бы по всей школе, что опустило бы его и без того несуществующую репутацию еще ниже.       — Хотя этот мастер понимает добрые намерения ученика Шэнь Юаня помочь своему шисюну, это не отменяет того факта, что ученик Шэнь Юань пытался украсть у своей собственной школы, — сказал Шэнь Цинцю, глядя на ребенка, который широко раскрыл глаза в знак признания его намерений. — Ученик Шэнь Юань напишет правила Цинцзина пятьдесят раз без ошибок. Вы оба начнете свои наказания после утренних занятий.       Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что Шэнь Юань ожидал гораздо худшего, его спина немного расслабилась, а изо рта сорвался облегченный вздох. По правде говоря, это было бы его первое наказание — Шэнь Юань на самом деле не доставляет особых проблем, которые требовали бы таких мер, и его поведение достаточно хорошее, чтобы он мог избежать чего-либо в этом отношении.       Шэнь Цинцю также ненавидел думать о существовании ребенка до встречи с ним в тот день, что, вероятно, помогало Шэнь Юаню избегать наказаний до сих пор.       И Шэнь Юань, и Мин Фань бормочут, что признают свои соответствующие наказания, и уходят, как только Шэнь Цинцю машет рукой, наконец позволяя повелителю пика минуту покоя, которую он полностью заслужил. У него и так было достаточно проблем, с которыми нужно было разобраться, неужели Мин Фань не мог на мгновение развить в себе немного здравого смысла и Шэнь Юань не мог перестать брать на себя ответственность за решение проблем других людей?!       Звереныш что, просто не мог найти способ получить верное руководство, не поставив Шэнь Юаня в неловкое положение? Хуже того, есть реальная вероятность, что Шэнь Юань просто взял на себя смелость сделать это, не сказав об этом маленькому зверю, потому что ребенок настолько глуп.       Шэнь Цинцю вздохнул, возвращаясь к бумагам на столе, снова взял кисть и продолжил выполнять свое предыдущее занятие. Конечно, его разум не совсем свободен от каких-либо навязчивых мыслей, но, по крайней мере, он способен сосредоточиться достаточно, чтобы закончить с двумя стопками документов, прежде чем сочтет, что этого достаточно на сегодня. Просматривая свое расписание на завтра, Шэнь Цинцю бросает взгляд на пустое место ближе к концу дня. Это должно быть близко к тому времени, когда Шэнь Юань, скорее всего, закончит свое наказание, так что, возможно, Шэнь Цинцю будет достаточно добр, чтобы позволить ребенку встретиться со своим другом-котом после такого изнурительного дня.       Возможно, просто для того, чтобы он мог послушать размышления ребенка, но Шэнь Цинцю никогда бы не признался себе в этом.       Юэ Цинъюань неторопливо идет по радужному мосту, ведущему в Цинцзин.       Вершина гораздо спокойнее, чем его собственная; безмятежный ветерок, который нежным эхом отзывается в ушах, вместо шума от учеников, бегающих по пику, чтобы выполнить поручения, разбросанные здания с множеством живописных мест между ними вместо эффективных, сосредоточенных залов, построенных для максимальной скорости при прохождении сквозь них. Это место тишины и покоя, так не похожее на человека, который за него отвечает.       Для всех, кто видит Шэнь Цинцю, он является определением идеального ученого. Элегантный, исполненный достоинства и знаний во всех областях, с аурой отчужденности, которая делает его столь же неземным, сколь и неприступным. Для Юэ Цинъюаня, однако, не существует такого количества стильных одежд и замысловатых вееров, которые смогли бы заставить его перестать видеть в нем Шэнь Цзю.       Может быть, дело в остром осуждающем взгляде, может быть, это вездесущее хмурое выражение лица, украшающее лицо повелителя пика, или, может быть, это дремлющий зверь в его глазах, который всегда находится на грани того, чтобы вырваться наружу и уничтожить любого, кого сочтут угрозой. Шэнь Цзю никогда не уходил, несмотря на то, что Шэнь Цинцю пытался похоронить его под всей этой элегантностью.       Ученики, которые видят прибытие Юэ Цинъюаня, всегда колеблются, прежде чем подойти к лидеру секты, всегда пытаясь переложить задачу по его приему на несчастную душу, которая недостаточно быстра, чтобы отказаться; может быть довольно мило наблюдать, как ученики ведут себя подобным образом, в основном потому, что это напоминает Юэ Цинъюаню о его собственных ученических днях — ну, о хороших их сторонах.       Сегодняшним несчастным учеником оказался Шэнь Юань, у которого нет возможности пожаловаться своим боевым братьям и сестрам, прежде чем его вытолкнут вперед, в то время как остальные удобно сбегают, чтобы "закончить задания". Выражение беспокойства мелькнуло на лице Шэнь Юаня, но оно быстро исчезло, как только он повернулся к Юэ Цинъюаню, поприветствовав лидера школы нейтральным лицом. На его рукавах несколько чернильных пятен, которые ребенок либо не заметил, либо не захотел убрать.       — Ученик Шэнь Юань приветствует Главу Школы. Может ли этот ученик чем-нибудь помочь шибо? — Шэнь Юань повторяет фразу, которую он всегда использует, когда ему приходится помогать лидеру секты, и Юэ Цинъюань подозревает, что его боевые братья и сестры уже заметили, что лидер ордена предпочитает ребенка, который так похож на Сяо Цзю.       Юэ Цинъюань, вежливо улыбается, отгоняя все предыдущие мысли так же быстро, как они пришли к нему в голову.       — Этот мастер ищет твоего Учителя. Может ли Шэнь-шичжи провести этого мастера к местонахождению повелителя пика Шэнь?       Шэнь Юань кивнул, склонив голову, прежде чем начать размеренным шагом идти к бамбуковому дому. Юэ Цинъюань уже знал, что Шэнь Цинцю, вероятно, будет там в это время, и он также уверен, что Шэнь Юань знал, что глава школы знал. Они идут тихо, не упоминая об этом, как это стало обычным делом всякий раз, когда Юэ Цинъюань посещает Цинцзин.       Однако есть несколько вещей, о которых Юэ Цинъюань хотел бы спросить Шэнь Юаня. В конце концов, он ученик Цанцюна, и было бы неплохо узнать, хорошо ли он приспосабливается к окружающей среде. Лидер секты очень хорошо знал о сложных чувствах Шэнь Цинцю к существованию Шэнь Юаня и о слухах, которые окружают их обоих, слухах, о которых Юэ Цинъюань уже спрашивал у повелителя Цинцзин, на что Шэнь Цинцю лишь оскорбительно нарычал в ответ.       Единственный момент, когда лидер секты увидел повелителя пика и ребенка вместе после отбора, был, по иронии судьбы, когда Шэнь Цинцю был задет способностями амулета, найденного во время миссии, порученной повелителю пика Цинцзин. Юэ Цинъюань никогда не был так благодарен за свои способности в дипломатии, как когда увидел белого кота рядом с Шэнь Юанем, потому что только благодаря своему опыту лидера школы удалось сдержать вопль удивления.       Тем не менее, даже несмотря на то, что Шэнь Цинцю, по-видимому, проявлял интерес к Шэнь Юаню после инцидента — или, по крайней мере, Юэ Цинъюань на это надеялся, поскольку у Шэнь Цинцю не было других причин хранить амулет после инцидента — Юэ Цинъюань хотел убедиться, что ребенок хорошо адаптируется. Глава школы знает, как трудно кому-либо приспособиться к другой среде, особенно тем, кому не так повезло в жизни до прибытия, так как было очевидно, что это был и случай Шэнь Юаня.       — Как ученик Шэнь Юань приспосабливается к пику Цинцзин? — спросил лидер школы, наблюдая, как Шэнь Юань удивленно вскидывает голову на неожиданный вопрос. Юэ Цинъюань сдерживает легкий смешок.       — Этот ученик усердно трудится, чтобы достичь уровня такой престижной школы, как Цанцюн, — дипломатично отвечает Шэнь Юань, к большому разочарованию Юэ Цинъюаня. Иногда он забывает, что люди гораздо менее склонны делиться с ним своими мыслями из-за его положения.       — Это очень приятно знать, — отвечает Юэ Цинъюань, надеясь, что на его следующий вопрос ответят так, как он ожидает. — Есть ли какой-нибудь класс, который заинтересовал Шэнь-шичжи больше, чем другие?       — Анатомия духовного зверя и все, что связано с демоническими тварями! — воскликнул Шэнь Юань, его глаза засияли от волнения, и он, казалось, забыл о своих прежних колебаниях — как знает Юэ Цинъюань, эта приманка всегда работает на детях этого возраста. — А также что угодно о растениях и о том, для чего они используются! История тоже такая крутая, и я не могу дождаться, когда Ян-шифу начнет модуль о войнах Царства Демонов, которые происходили в прошлом веке...!       Юэ Цинъюань не может сдержать теплой улыбки, глядя на ребенка, разглагольствующего о своих любимых предметах. Несмотря на внешнее сходство Шэнь Юаня с Шэнь Цинцю, эти двое не могут быть более непохожими друг на друга. Шэнь Юань был ребенком, полным жизни и энергии, он так отличался от того, каким был Шэнь Цзю, когда прибыл в секту, что заставило лидера школы задуматься, таким ли был бы Шэнь Цзю, если бы Юэ Ци не нарушил свое обещание.       — Этот мастер рад узнать, что Шэнь-шичжи с удовольствием изучает то, что предлагает Цинцзин, — ответил Юэ Цинъюань. — Если Шэнь-шичжи захочет, этот мастер...       — Может ли этот шиди поинтересоваться, почему Глава Школы пытается украсть ученика этого шиди? — Резкий голос прорезал спокойный воздух, заставив Юэ Цинъюаня и Шэнь Юаня повернуть головы к Шэнь Цинцю, который стоял в нескольких метрах от них. — Неужели учеников шисюна уже для него недостаточно?       — Цинцю-шиди, — поприветствовал Юэ Цинъюань, наблюдая, как повелитель пика смотрит на лидера секты. Честно говоря, он не заметил, что они уже так близко подошли к бамбуковому домику. — Этот шисюн как раз собирался предложить Шэнь-шичжи несколько книг...       — Разве библиотека Цинцзина не самая большая в Цанцюне? — Шэнь Цинцю снова обрывает его фразу на полуслове, зеленые глаза, как обычно, стреляют кинжалами в лидера ордена, но на этот раз все по-другому. Повелитель пика Цинцзин переводит взгляд на Шэнь Юаня, его острый взгляд немного приглушается. — Если ученику Шэнь Юаню потребуются какие-либо материалы, которых нет в библиотеке Цинцзин, он может запросить их через главного ученика.       А, теперь Юэ Цинъюань понимает. Хотя лидер школы не уверен, когда Шэнь Цинцю полюбил Шэнь Юаня, хотя он подозревает, что это может быть тесно связано с амулетом, он, тем не менее, рад видеть, что он перерос свое прошлое поведение при встречах с ребенком. Юэ Цинъюань прекрасно понимал, что его шиди провозгласил Шэнь Юаня своим учеником только в попытке насолить ему, и Юэ Цинъюань позволил повелителю пика Цинцзин сделать это без жалоб.       Он действительно думал о том, чтобы принять Шэнь Юаня на Цюндин, как только увидел ребенка, и — ему было стыдно в этом признаться — в основном из-за его сверхъестественного сходства с Сяо Цзю. Блеск решимости, когда Шэнь Юань копал, даже несмотря на руки, покрытые ранами, вызвал одновременно теплые и горькие воспоминания. Юэ Цинъюань знал, что Шэнь Юань не тот ребенок, с которым Юэ Ци провел свое детство, но лидер ордена не мог не чувствовать глубокой печали, когда смотрел на него.       — У-учитель, этот ученик понимает, — ответил Шэнь Юань с бледным лицом, его взгляд непрерывно перемещался с повелителя пика Цинцзин на главу школы.       — Тогда свободен. И иди смени свои одежды, неприлично ученику Цинцзин ходить в таком неопрятном виде, — говорит Шэнь Цинцю, на что Шэнь Юань опускает взгляд на свою мантию и замечает чернила. Он отчаянно кивает и бросает быстрый взгляд на Юэ Цинъюаня, прежде чем развернуться и уйти (возможно, точнее было бы сказать: сбежать) прочь. Пиковый лорд вздохнул и с раздражением посмотрел на лидера ордена. — Что Главе Школы требуется от этого Цинцю?       Лидер секты решил не комментировать, как крепче сжал Шэнь Цинцю веер, когда увидел, что Шэнь Юань посмотрел на Юэ Цинъюаня, или то, что голос повелителя пика был мягче, чем обычно, когда он ругал ребенка. Он слегка улыбнулся, чувствуя, как его сердце странно согревается от такого странного поворота событий.       — Есть несколько документов, касающихся следующей миссии Цинцю-шиди, которые этот шисюн пришел доставить.        — …Этот шиди благодарит Главу Школы за его доброту доставить их лично. Не хочет ли Глава Школы выпить чаю? — Сарказм Шэнь Цинцю во время ответа всегда немного разбивает сердце Юэ Цинъюаня каждый раз, когда он приходит, зная, что его присутствие здесь очень нежеланно. Обычно он все же остается, наслаждаясь этими маленькими моментами со своим шиди, даже когда они наполнены резкими замечаниями и горькими взглядами.       Однако сегодняшний день отличается от обычного.       Юэ Цинъюань улыбается, прежде чем покачать головой.       — В этом нет необходимости. Этот шисюн должен разобраться с несколькими проблемами в Цюндине.       Глаза Шэнь Цинцю на секунду вспыхнули от удивления, и повелитель пика быстро раскрыл веер, чтобы скрыть выражение лица. Несмотря на то, что Юэ Цинъюань ненавидит, как веера Шэнь Цинцю всегда прячут половину его лица и затрудняют чтение его мыслей, лидер школы все равно дарит столько, сколько может — даже если он этого не говорит, Юэ Цинъюань знает, что Шэнь Цинцю предпочитает веера другим предметам.       — Этот шиди понимает, — отвечает Шэнь Цинцю, слегка обмахиваясь веером и наблюдая за выражением лица лидера ордена. — Тогда этот Цинцю ознакомится с документами.       Ему не нужно было оставаться и портить настроение Шэнь Цинцю, случайно напомнив повелителю пика о нарушенном обещании между ними, как он всегда это делает. Юэ Цинъюань уже давно смирился с тем, что они никогда не вернутся к тому, чем были когда-то, но он никогда не переставал заботиться о Шэнь Цзю. В конце концов, это меньшее, что он может сделать.       Юэ Цинъюань протянул бумаги, улыбаясь, прежде чем попрощаться с пиковым лордом. Шэнь Цинцю наблюдает за тем, как Юэ Цинъюань уходит, и его взгляд пропадает лишь когда глава школы удаляется достаточно далеко. По правде говоря, в Цюндине сейчас нет проблем, которые ему можно решить; Юэ Цинъюань почувствовал, что пустота и вина в его сердце стали немного меньше после того, как он увидел, что его Сяо Цзю наконец-то впустил кого-то еще в свою жизнь. Юэ Цинъюань надеется, что Шэнь Юань принесет хорошие перемены в жизнь Шэнь Цинцю.       Несмотря на то, что его сердце пронизано печалью, Юэ Цинъюань чувствует себя легче, чем когда-либо за все эти годы.