Кошачья колыбелька

      Как только Шэнь Цинцю закончил подсчет, он отвернулся от небольшой группы учеников, чтобы сесть в повозку.       Сегодня день отъезда в город Шуан Ху. Мин Фань был оставлен ответственным за логистику и более мелкие вещи, которые не требовали надзора Шэнь Цинцю, в то время как повелитель пика изучал документы, предоставленные главой школы во время его последнего визита. От одной мысли об этом у него разболелась голова, невыносимое виноватое выражение теперь всегда появлялось на лице этого дурака, когда он смотрел не только на Шэнь Цинцю, но и на Шэнь Юаня.       Всегда было ясно, что Юэ Цинъюань использовал Шэнь Юаня в качестве своего рода эмоционального козла отпущения за то, кем Шэнь Цзю никогда не был — более добрую, сочувствующую, послушную версию, которая существовала только в сознании главы школы. В конце концов, именно это заставило Шэнь Цинцю сразу же объявить Шэнь Юаня одним из своих учеников, и именно по этой причине повелителю пика Цинцзин было так трудно даже взглянуть на ребенка до их случайной встречи в бамбуковом лесу.       Ему понадобилась личная встреча с Шэнь Юанем, чтобы заметить, насколько Юэ Цинъюань ошибался с самого начала — Шэнь Юань не просто тихий ребенок, предназначенный для замены Сяо Цзю Юэ Ци, он гораздо большее. Если бы только Юэ Цинъюань когда-либо удосужился сделать что-нибудь, кроме погрязания в чувстве вины и жалости, возможно, он бы это заметил.       Первый приказ, данный Мин Фаню, после того как Шэнь Цинцю вернулся в бамбуковый дом с документами в руках и яростью в глазах, заключался в том, чтобы прямо сказать Шэнь Юаню, что он имеет полное право отказаться от разговора с лидером ордена всякий раз, когда тот посещает Цинцзин, и если у Юэ Цинъюаня возникнут какие-либо проблемы с этим, то Шэнь Юань должен направить его обсудить это с Шэнь Цинцю.       Мин Фань был удивлен и заинтригован этим решением, но не произнес ни единого вопроса; он уже ходил по тонкому льду после того глупого трюка, который он провернул с маленьким зверем без ведома повелителя пика. Шэнь Цинцю хотел бы встретиться с Шэнь Юанем в виде его друга-кота позже, но он знал, что лучше не общаться с другими людьми, когда он чувствует себя таким разъяренным.       Протестующий вой заставил Шэнь Цинцю отвлечься от своих мыслей и посмотреть в окно на источник шума. Как и ожидалось, похоже, между Шэнь Юанем, Ло Бинхэ и Мин Фанем — всегда этими тремя, каким-то образом — возник какой-то конфликт, главный ученик насмешливо смотрел на звереныша, в то время как Шэнь Юань выглядел ужасно раздраженным всей этой ситуацией.       — Как я уже сказал, для Ло-шиди нет свободных лошадей. Поскольку у тебя еще нет фундамента, это также хорошая возможность для шиди попрактиковаться, — отвечает Мин Фань, на что Шэнь Юань что-то возмущенно бормочет себе под нос. Ло Бинхэ выглядит рассерженным очевидной подставой, и Мин Фань не упускает возможности снова подразнить маленького зверя. — Что? Что это за выражение? Ты недоволен, Ло-шиди?       — Этот шиди бы не посмел, — отвечает зверек, но его глаза блестят от негодования. Даже глупость Ло Бинхэ не была настолько велика, чтобы заставить его поверить в то, что в Цинцзин будет нехватка лошадей, и он знал, что Шэнь Цинцю не захочет останавливать мелочное отношение Мин Фаня.       Раздался знакомый голос, и Нин Инъин громко воскликнула:       — Если лошадей не хватает, то А-Ло может поехать со мной!       Шэнь Цинцю вздыхает, услышав вмешательство девушки. Нин Инъин, возможно, еще не знает этого, но от ее милосердных действий по отношению к маленькому зверьку — по правде говоря, к любому мужчине — ничего хорошего не будет. Она слишком наивна, чтобы понять это, поэтому Шэнь Цинцю должен устранить корень проблемы, прежде чем что-то произойдет.       — Юношам и девушкам не следует касаться друг друга, и ничто не указывает на то, что ученик Ло Бинхэ не может ходить.       — Тогда Ло-шисюн может поехать со мной, если только в этом проблема! — вмешивается Шэнь Юань, на его лице появляется самодовольное выражение, он выглядит гордым своим ответом.       Лицо повелителя пика принимает хмурое выражение, когда он открывает свой веер, даже если немногие ученики смогли бы увидеть его лицо из окна кареты. Неужели Шэнь Юань не может просто отпустить этого маленького зверя? Почему он всегда должен защищать бесполезного Ло Бинхэ, который лишь втягивает его в еще большие неприятности? Шэнь Цинцю должен заставить Шэнь Юаня идти рядом с этим маленьким зверьком за его неосторожность, но это только укрепило бы их связь против их ох-какого-злого Учителя.       — Если Шэнь Юань так беспокоится о своем шисюне, то он может отдать свою лошадь Ло Бинхэ, — говорит Шэнь Цинцю, едва сдерживая улыбку, когда лицо маленького зверя бледнеет при мысли о том, что его другу придется пройти весь путь пешком вместо него. После небольшой паузы он продолжает. — Шэнь Юань присоединится к этому мастеру в карете.       Шэнь Юань выглядит так, будто он может упасть в обморок от шока, что вызвало чувство самодовольства у пикового лорда. Ло Бинхэ отреагировал быстрее, чем ребенок, он поклонился в знак благодарности Шэнь Цинцю и обеспокоенно посмотрел на Шэнь Юаня, когда тот оправился от первоначального шока. Шэнь Юань пробормотал свою благодарность повелителю пика и тяжелыми, медленными шагами направился к входу в повозку.       Как будто Шэнь Цинцю был какой-то смертельной опасностью для этого ребенка, а не его Учителем! Да, большинство учеников Цинцзин боятся Шэнь Цинцю. Повелитель пика принял сознательное решение не менять мнение этих отродий о нем, поскольку это облегчает многие вещи. Если они боятся его, то будут работать усерднее, чтобы убедиться, что Шэнь Цинцю не недоволен.       Раньше его это никогда не беспокоило; на самом деле, повелитель пика Цинцзин предпочитал, чтобы все так и оставалось. Почему же у него во рту появляется горький привкус, когда он видит, что его боится Шэнь Юань? Это из-за нерешительности, когда ребенок садится на сиденье перед повелителем вершины, или из-за того, что кажется, будто воздух становится напряженнее всякий раз, когда он смотрит на Шэнь Юаня?       Даже Нин Инъин не так часто ездит в карете вместе с Шэнь Цинцю. Это явный признак того, что Шэнь Юаню благоволят, так почему же он так себя ведет? Шэнь Цинцю был великодушен, впустив этого дурака в свою повозку, и теперь ему придется иметь дело с нервным взглядом Шэнь Юаня до конца поездки, когда единственное, чего хотел повелитель пика, это немного отдохнуть перед миссией...       Шэнь Цинцю снова вздохнул. Судя по всему, это будет долгая поездка.       Город Шуан Ху находится не очень далеко от Цанцюн, поэтому их прибытие не заняло много времени.       Шэнь Юань вылетел из повозки, как только открылись двери, и бросился к зверенышу так быстро, что Шэнь Цинцю задумался, стоит ли ему просто позволить им обоим пройти пешком обратный путь. Если Шэнь Юань будет продолжать вести себя так же, то, возможно, было бы не так уж ужасно позволить ребенку идти рядом со своим маленьким другом.       Нет, Шэнь Цинцю не злится из-за того, что Шэнь Юань чувствует себя так неловко, когда находится рядом с повелителем пика. Конечно нет! Не то чтобы Шэнь Цинцю пытался успокоить ребенка во время поездки, заведя светскую беседу или бросив на него что-либо, кроме раздраженных взглядов, но Шэнь Юань сам виноват в том, что не заметил доброй воли Шэнь Цинцю!       "Если он хочет быть таким сопляком, то я ему позволю", — мысленно усмехается Шэнь Цинцю. Сейчас у него есть более важные дела, чем беспокойство о том, чтобы приспособиться к поведению Шэнь Юаня!       Во-первых, они останавливаются в поместье старого господина Чэня, старик прижимается к своей ужасно молодой наложнице, взывая к Шэнь Цинцю о помощи в поимке преступника, который убил его другую наложницу. Повелитель пика иногда благодарен за свой возвышенный образ, потому что, как только появляется возможность, Шэнь Цинцю оставляет основную часть работы Мин Фаню и уходит во двор, где покоятся останки предыдущей наложницы.       Даже смрад мертвых тел лучше, чем мускус, исходящий от этого старого ублюдка, и его привязанность к наложнице, которая явно намного моложе его.       Большинство учеников уже там, изучая останки наложницы с удивительной выносливостью, учитывая, что большинство из них слишком мягкие на вкус Шэнь Цинцю, но они не осмеливаются подойти слишком близко к телу, изучая его издалека. Некоторые делают хорошие замечания о схожести в убийствах, в то время как другие спокойно смотрят на тело, боясь сказать что-то не то; Шэнь Цинцю надеется, что эти ребята помнят, что их оценивают за их работу.       Также было найдено еще одно тело, хотя у него не было никакой кожи, его присутствие явно указывало на работу Кожедела, но Шэнь Цинцю пока не сказал об этом своим ученикам — он хочет сначала поговорить с Шэнь Юанем и посмотреть, что ответит ребенок.       Шэнь Юань спокойно стоял на коленях рядом с одним из тел, внимательно наблюдая за каждой деталью останков. Шэнь Цинцю решает рискнуть, подойдя близко к ребенку, который настолько сосредоточен, что не замечает пикового лорда, стоящего за его спиной.       — Что ученик Шэнь Юань узнал из своих наблюдений? — спросил Шэнь Цинцю, с удивлением наблюдая, как ребенок подпрыгивает, испуганный его появлением. Правильно, это ему за то, что он такой плохой попутчик!       — Учитель! — Шэнь Юань вскрикнул, прежде чем взять себя в руки и оглянуться на повелителя пика. — Этот считает, что убийства — дело рук Кожедела.       Ученики во дворе удивленно пискнули, а Шэнь Цинцю хмыкнул.       — И почему ученик Шэнь Юань так считает?       — Помимо очевидного факта, что кожа определенно не прикреплена к телу, есть также несколько других факторов, указывающих на это, например, рваные раны на бедрах жертвы — это точный порез, — Шэнь Цинцю кивнул на слова ребенка, уже зная, к чему тот клонит. — Даже если остальные тела не находятся здесь, чтобы подтвердить закономерность, этот предполагает, что они были ранены ножом в бедренную артерию, истекая кровью, прежде чем с них содрали кожу. Скорее всего, это тело не наложницы Сюн — это всего лишь ее кожа — а тело последней жертвы.       Несколько учеников протестуют против заявления Шэнь Юаня:       — Что, если это просто убийца, который любит снимать кожу со своих жертв и класть ее обратно после того, как они умерли? Откуда ты знаешь, что это демон?       — Может быть, из-за демонической энергии, исходящей от жертвы, — возражает Шэнь Юань. — Она очень слаба на коже, но невероятно заметна на самом теле. Если бы вы действительно осмотрели тела достаточно близко, вы бы это почувствовали.       На этот раз Цинцю даже не потрудился скрыть ухмылку удовлетворения на лице. Он не обращает внимания на слегка грубые замечания Шэнь Юаня в адрес старших — пусть это станет уроком для них, слишком напуганных, чтобы относиться к этой миссии не так серьезно, как следовало бы. В конце концов, он прав в своей оценке; кроме того, замечания Шэнь Юаня дали Шэнь Цинцю представление о том, как мыслит мальчик.       Шэнь Юань уже знал, что это был Кожедел, но, к счастью, мальчик умен. Если бы он просто рассказывал всем свою "теорию", не приводя доказательств того, почему он так думает, его мнение бы быстро отвергли. Шэнь Цинцю ненавидит признавать это, но не все его ученики достаточно умны, чтобы разобраться во всем самостоятельно.       По крайней мере, Шэнь Юань может компенсировать свою раздражающую мягкость своими мозгами.       — Ученик Шэнь Юань прав, — говорит Шэнь Цинцю, наблюдая, как остальные ученики ахают от шока, а Шэнь Юань гордо улыбается. Повелитель пика поворачивается лицом к ученикам. — Это действительно дело рук Кожедела. Ученик Мин Фань даст больше информации, как только мы прибудем в гостиницу.       Крик "Да, Учитель" эхом разнесся по двору, и Шэнь Цинцю воспринял это как сигнал к тому, чтобы наконец покинуть помещение главного здания старого господина Чэня. Мин Фань уже знает, что его нужно встретить у главных ворот поместья, так что нет необходимости дольше задерживаться в доме этого отвратительного человека. Если бы Цанцюн не был нанят этим человеком, чтобы разобраться с демоном, Шэнь Цинцю с радостью позволил бы старому господину Чэню быть освежеванным его любимой наложницей.       Нетрудно было догадаться, что третья наложница — Де-эр, судя по тому, что сказал этот старый ублюдок, — была виновницей. Хотя Шэнь Цинцю не подходил к женщине достаточно близко, чтобы должным образом почувствовать какую-либо демоническую энергию, только дурак не мог не понять это при изучении событий, происходивших в поместье. Все жертвы (большинство из которых были женщинами из борделя, которые, предположительно, не имели достаточного значения для старика, чтобы нанять Цанцюн раньше) были убиты через определенные, почти равные, промежутки времени, вероятно, когда кожа начинает гнить.       Время между смертью последней работницы борделя и смертью первой наложницы было таким же, как и у предыдущих жертв; Кожедел, скорее всего, перескакивал из тела в тело, как только начинали проявляться первые признаки разложения, и Де-эр была его последней жертвой. Шэнь Цинцю должен передать информацию Мин Фаню (который, надеюсь, разберется с этим до того, как повелителю пика нужно будет объясниться), чтобы старший ученик мог придумать план по заманиванию демона в ловушку, не предупредив старого господина Чэня.       Позже они могут раскрутить трагическую историю о том, как Де-эр отсутствовала в течение долгого времени, но они знали, что любовь старого господина Чэня к ней слишком его ослепила, чтобы распознать демона, носящего ее кожу. Эх, Шэнь Цинцю чувствует, как у него внутри все переворачивается лишь при одной мысли о том, что ему придется сказать это. Он знал лучше, чем кто-либо другой, что такие люди, как этот старый ублюдок, не способны любить; вот почему они охотятся на молодых женщин, нуждающихся в лучшей жизни.       Звуки болтовни отвлекают Повелителя пика Цинцзин от размышлений, что позволяет ему успокоиться до того, как прибудут ученики вместе с Мин Фанем. Ло Бинхэ, как и ожидалось, раздражающе привязан к Шэнь Юаню и Нин Инъин, хотя маленький зверь, кажется, ближе к его шиди, а не к шицзе. Довольно скоро он сбежит на другую вершину или вообще покинет Цанцюн, так что Шэнь Цинцю не нужно слишком беспокоиться об этом.       — Учитель, предварительное расследование завершено, — сказал Мин Фань с на лице которого заметна усталость от общения с хозяином поместья. — Старый господин Чэнь уже передал этому ученику отчеты о вскрытии от специалистов, а также еще некоторую важную информацию. Я также собрал его показания.       — Очень хорошо, — ответил Шэнь Цинцю, обмахиваясь веером от скуки. — Мы можем довольствоваться несколькими шичэнями, чтобы сформулировать план и отдохнуть перед тем, как схватить демона. Этот мастер предполагает, что бронирование уже было сделано Мин Фанем, верно?       — Конечно, Учитель, — ответил Мин Фань, направляясь в гостиницу, расположенную рядом с поместьем старого господина Чэня. Шэнь Цинцю неторопливо последовал за учениками, наблюдая за тем, как главный ученик разбирается с жильем. В гостинице нет ничего особенного, но этого более чем достаточно, чтобы провести несколько дней.       Первый признак неприятностей появляется, когда, как ни странно, оказывается, что забронировано на один номер меньше, чем необходимо. Шэнь Цинцю чувствует, как у него начинают болеть виски, когда Мин Фань бледнеет и бросает быстрый взгляд в сторону повелителя пиков, который чувствует, как его глаза раздраженно подергиваются, когда он бросает мешочек с монетами в администратора, который волшебным образом находит свободную комнату для Ло Бинхэ.       Если бы это было в любой другой день, Шэнь Цинцю позволил бы Ло Бинхэ спать в той дыре, которую этот зверек сумеет найти. Сегодня, однако, он уже имел дело с милосердием Шэнь Юаня, и пиковый лорд не хочет позволять этому парню спать снаружи, чтобы усвоить урок о своей глупости. Они охотятся за демоном, который, безусловно, воспользуется этим преимуществом, если найдет молодого совершенствующегося, готового к захвату.       Кроме того, Шэнь Юань доказал свою полезность. Шэнь Цинцю снова будет достаточно великодушен, чтобы избавить маленького зверька от некоторых проблем.       Шэнь Цинцю направился в свои покои, не обращая особого внимания на качество жилья — в любой другой день пиковый лорд остановился бы, чтобы посмотреть, как далеко он продвинулся, от ночевки на улице до возможности потратить целое состояние в месте, где он пробудет всего несколько ночей. Тем не менее, Шэнь Цинцю чувствует себя слишком усталым, чтобы беспокоиться об этом. В конце концов, ему нужно пересмотреть документы Мин Фаня, и он должен направить главного ученика, чтобы тот мог составить краткий план борьбы с демоном.       Раздается стук. Шэнь Цинцю дает разрешение войти, обнаружив, входящую в комнату Нин Инъин.       — Учитель, Ин-эр идет на рынок! Учитель хочет пойти со мной?       Повелитель пика улыбается молодой девушке. Если бы не объем работы, с которой ему приходится иметь дело в данный момент, Шэнь Цинцю с удовольствием прогулялся бы с Нин Инъин; временами девушки может быть слишком много, но у нее доброе сердце. Она была одной из немногих, кому было интересно разглядеть Шэнь Цинцю за тем отчужденным видом, который он напускает, одна из немногих, с кем повелитель пика чувствует себя непринужденно, находясь рядом...       К сожалению, есть вещи, которые Шэнь Цинцю должен сделать.       — Если Ин-эр хочет выйти, возьми своих боевых братьев сопровождать тебя. У этого мастера есть некоторые дела, поэтому я дам тебе несколько монет, которые ты можешь потратить.       Нин Инъин на мгновение надулась, прежде чем улыбнуться и поблагодарить Шэнь Цинцю, радостно отправившись на поиски любого шисюна, который захочет сопровождать ее. Повелитель пика никогда бы не выпустил девушку одну, особенно когда Нин Инъин была так наивна в вопросах мира; Шэнь Цинцю тошнит при мысли о том, как много ублюдков любят пользоваться такими молодыми девушками.       Он часто видел, как это происходило. Чаще он это видел, когда он наскребал монеты в качестве раба, но также он видел кое-что, когда посещал Теплый Красный Павильон — там слишком много молодых девушек, которые были глупы, чтобы довериться другим, и поэтому оказывались в их положении. Шэнь Цинцю делал все, что мог, чтобы помочь, часто жертвуя большую часть своей зарплаты девочкам, чтобы они могли быстрее расплатиться со своими долгами, но он знал, что это лишь малая часть большой проблемы. Пока рабство все еще существуют, такие вещи будут происходить.       Пока Шэнь Цинцю выкупает свободу одного, кто-то покупает двоих.       Он пытался разработать план решения проблемы. Да, это было объявлено незаконным, но все равно все происходило за кулисами — давались взятки чиновникам, которые, в свою очередь, отрицали что-либо происходящее. Это не попало ни на одно собрание пиковых лордов, потому что Юэ Цинъюань пресек любые попытки Шэнь Цинцю обсудить это с другими повелителями вершин, прежде чем у него появилась какая-либо возможность. "Мы не можем сделать это сейчас", — сказал глава школы. — "Слишком много людей восстали бы против этого изменения, и мы уже объявили рабство вне закона на территориях и в протекторатах Цанцюн. Прости, Сяо Цзю...       Шэнь Цинцю с отвращением покачал головой. Нет необходимости думать об этом, поэтому он переключает свое внимание на лежащие перед ним документы. Вскоре после этого повелитель пика позвал Мин Фаня и провел остаток дня, обсуждая стратегии с главным учеником, который достаточно проницателен, чтобы думать самостоятельно, прежде чем Шэнь Цинцю должен был указать ему правильное направление. В конце концов, именно по этой причине Мин Фань является главным учеником.       Солнце уже садится, когда в комнате раздается торопливый стук, прежде чем дверь распахивается, и в комнату вбегает один из старших учеников. Шэнь Цинцю собирался отругать ученика, Сюэ Цзинъи, прежде чем заметил его состояние: дрожащие руки, за которыми последовало бледное лицо и несколько слез, угрожающих упасть. Наверняка случилось что-то серьезное.       — Учитель! Странная фигура только что забрала Нин-шимэй, Ло-шиди и Шэнь-шиди! — заплакал Сюэ Цзинъи, и сердце Шэнь Цинцю остановилось, когда он услышал эту фразу. Ученик падает на землю и кланяется. — Этот бесполезный ученик не смог их догнать! Пожалуйста, Учитель должен их спасти!       Выбежав из комнаты еще до того, как ученик перестал кланяться, Шэнь Цинцю проигнорировал крики замешательства Мин Фаня и бросил взгляд на главного ученика, который быстро все понял. Повелитель пика может разобраться с учеником позже; сейчас он должен отправиться на уличный рынок и найти трех младших учеников.       "Нин Инъин не должна была уходить, я не должен был позволять ей", — проклинал себя Шэнь Цинцю, пробираясь сквозь толпу. Конечно, она взяла с собой Шэнь Юаня и своего ручного зверька, а не шисюна, способного защитить ее, если возникнет такая необходимость! Это все его вина. Почему Ло Бинхэ не мог быть единственным, кого забрали?       Шэнь Цинцю почувствовал сильный отпечаток демонической энергии, как только приблизился к рынку. Он следует за ним, бежит по улицам, держась рукой за рукоять Сюя, и уклоняется от прохожих, не задумываясь. Это приводит пикового лорда на окраину города Шуан Ху, явно необитаемую в течение долгого времени область.       Отпечаток исходит от заброшенного дома, входные ворота приоткрылись, когда прибыл Шэнь Цинцю. Не нужно и двух взглядов на ветхие ворота, чтобы понять, что это плохо сделанная ловушка, которую Шэнь Цинцю сразу же уничтожает как можно тише, ища вход в дом. Он быстрыми шагами прыгает на сломанную крышу, скрывая свою духовную энергию, чтобы демон его не заметил.       Шэнь Цинцю прибывает в помещение, которое, должно быть, раньше было столовой, лишь наполовину покрытое крышей. Он заглядывает в комнату, затаив дыхание, когда видит трех учеников, привязанных к деревянному столбу и уставившихся широко раскрытыми глазами на фигуру, скрытую тенью в нескольких метрах от них.       — В конце концов, школа горы Цанцюн не является чем-то великим! Трое учеников бегают без защиты, их так легко схватить; рассвет Царства Демонов не за горами! Глупые ученики, даже если вы разобьете себе голову, вы не сможете догадаться, кто я такой! — хихикает фигура, и их грубый голос заставляет учеников дрожать от страха.       Это Кожедел, замечает Шэнь Цинцю. Фигура покрыта черной вуалью, скрывающей их кожу и лицо, но беглый взгляд на обнаженные руки показывает разлагающуюся кожу Де-эр. Прибытие Шэнь Цинцю в поместье, должно быть, напугало демона, который, уже искал замену коже, а присутствие духовной энергии, скорее всего, помешало попыткам демона сохранить кожу Де-эр здоровой в течение длительного времени.       — Ты Де-эр, — сказал знакомый голос скучающим тоном, заставив Шэнь Цинцю выругаться от прилива храбрости Шэнь Юаня.       — Не может быть! Как ты мог догадаться! — прокричал демон, но, к счастью, на этот раз Шэнь Юань промолчал, даже когда его глаза сказали повелителю пика все, что хотел высказать ребенок.       Это было не так уж сложно вычислить, но этот вид демонов не известен своим интеллектом. Он рассказывает о своем злобном плане и о том, как он планировал использовать кожу Нин Инъин в качестве своей следующей маскировки, что вызвало холодный гнев, который пробежал по телу пикового лорда, когда он приготовился нанести удар сверху.       Затем Шэнь Юань заговорил.       — Это глупый план!       Кожедел сердито поворачивается лицом к ребенку, который делает храбрый вид. Ло Бинхэ, кажется, вот-вот потеряет сознание от стресса, и на этот раз Шэнь Цинцю находит что-то общее с маленьким зверьком. О чем вообще думает Шэнь Юань?       — Что ребенок может понимать в планах великого демона! — демон подошел слишком близко к Шэнь Юаню, и ребенок пытался оставаться неподвижным. Что-то такое вспыхнуло в лице демона, что заставило желудок Шэнь Цинцю сжаться. — Хм... Твоя кожа лучше, чем у девушки. Более пухлая, мягкая... Ах, я так давно не носил мужскую кожу! Посмотрим, будет ли остальная так же хороша!       Коготь прорезает мантию Шэнь Юаня, и Ло Бинхэ, и Нин Инъин кричат демону, чтобы он остановился. Шэнь Цинцю больше не стал ждать. Повелитель пика обнажает Сюя, когда прыгает с крыши прямо в сторону демона, целясь в его сердце. Кожедел едва успевает увернуться от удара Сюя, кожа на его руке отделяется от тела, когда Шэнь Цинцю ударяет демона в плечо.       — Меч Сюя, Шэнь Цинцю! — визжит он, пытаясь вцепиться когтями в пикового лорда, который не утруждает себя насмешками над демоном. — Бесстыжий! Атакует сзади! Ах, Цанцюн полон бесстыдников!       Удары Шэнь Цинцю быстры и беспощадны, едва давая демону время, чтобы нанести ответный удар. Кожедел изо всех сил пытается уберечь свою одолженную кожу от повреждений, но ее части начинают разваливаться, и он кричит от гнева на пикового лорда.       — Ты не можешь победить ме... — кричит он, и Шэнь Цинцю пользуется возможностью, чтобы ударить ладонью по груди демона, нанося удар духовной силой, который заставляет демона влететь в стену.       Он неподвижно падает на землю, его тело проливает кровь на гнилые доски, в то время как остальная часть кожи отделяется. Шэнь Цинцю отвернулся, зная, что демон полностью мертв, так как демоническая энергия в комнате рассеялась — он должен проверить, все ли в порядке с Нин Инъин и Шэнь Юанем. Удар демона не должен был причинить вред ребенку...       Шэнь Цинцю не уверен, что сказать или сделать, когда сталкивается с реальностью, стоящей перед ним.       Шэнь Юань уже освобожден — судя по всему, Ло Бинхэ удалось достать осколок стекла неизвестно откуда — но ребенок остается неподвижным, глядя вниз, опустив руки в знак поражения, а по его лицу текут слезы. Шэнь Цинцю быстро выясняет, почему — демону удалось разрезать верхнюю одежду ребенка, обнажив множество шрамов и старых ран, разбросанных по его груди, рукам и спине.       Впервые Шэнь Цинцю почувствовал, что сопереживает ребенку.       Никто никогда не видел ран Шэнь Цзю, даже будущий пиковый лорд Цяньцао. Это было что-то, что он яростно прятал, покрывая себя слой за слоем, пока от его прошлого ничего не осталось, пока он не окреп настолько, чтобы избавиться от них. Даже Юэ Цинъюань никогда не видел их, потому что Шэнь Цинцю знал, что ему было бы особенно невыносимо показывать их главе школы.       Взгляда Нин Инъин и Ло Бинхэ, когда они смотрели на Шэнь Юаня, было достаточно, чтобы у Шэнь Цинцю пробежала дрожь. Стали бы люди так смотреть на него, если бы тоже когда-нибудь увидели его шрамы? Всепоглощающая жалость, грусть, страх; это ждало бы и Шэнь Цзю, если бы его боевые братья и сестры увидели такое...?       — А-Юань...? — бормочет маленький зверь, его голос настолько ошеломляюще печален, что повелителя пика тошнит настолько, что он игнорирует это прозвище. Ло Бинхэ пытается дотянуться до Шэнь Юаня, но тот отшатывается от прикосновения, и его слезы льются еще сильнее.       Сняв верхнюю одежду, Шэнь Цинцю подошел к ребенку и накрыл его, бросив смертельный взгляд на Ло Бинхэ, шипя, чтобы звереныш отдвинулся и оставил его повелителю пика, прежде чем повернуться к Шэнь Юаню. Похоже, что ребенок не осознает того, что происходит вокруг, и, несмотря на то, что это причиняет боль повелителю пика, он как можно нежнее хватает Шэнь Юаня за запястье, чтобы проверить, нет ли каких-либо признаков отклонения ци.       — Учитель...? — шепчет Нин Инъин, со слезами на глазах глядя на своего друга.       Шэнь Цинцю сурово посмотрел на девушку.       — Мне нужно, чтобы вы оба помолчали прямо сейчас, — ответил он тихим, но твердым голосом, снова сосредоточив взгляд на Шэнь Юане. Не похоже, что он сможет ходить в своем состоянии, поэтому пиковый лорд берет ребенка на руки. — Я провожу вас обоих на постоялый двор. Когда мы прибудем, скажи Мин Фаню, что с демоном покончено, и ученики должны завтра вернуться.       Нин Инъин и Ло Бинхэ кивают, следуя за Шэнь Цинцю в гостиницу. Шэнь Юань не проявляет никаких признаков отклонения ци, но Шэнь Цинцю знает, что есть много других причин для беспокойства — со всеми из которых повелитель пика Цинцзин недостаточно квалифицирован, чтобы справиться, поэтому он полетит обратно в Цанцюн, чтобы Му Цинфан смог осмотреть ребенка.       Мин Фань может достаточно легко разобраться с остальными учениками самостоятельно, и для главного ученика не должно быть слишком сложно организовать обратную поездку в Цанцюн завтра утром. Поэтому, как только Нин Инъин и Ло Бинхэ оказались перед гостиницей, Шэнь Цинцю обнажил Сюя и направился к Цяньцао с невосприимчивым Шэнь Юанем в руках.       Шэнь Цинцю ненавидит, как необычно болит его сердце всю дорогу до Цанцюна.